Christmas with(out) you

      Чимин, который, вообще-то, всегда любил детей, за последние две недели, кажется, успел их всем сердцем возненавидеть. Их и их долбанутых родителей, которые носились по магазину за своими чадами и слезно умоляли их поставить игрушку на место, тоже. Работать в канун Рождества так вообще было сущим самоубийством, но у Пака просто не было выбора. Он, за неимением личной жизни и учебы, был единственным кандидатом на роль бедного работающего консультанта. Да и идти ему, в сущности, было некуда. После того грандиозного скандала с родителями по поводу его ориентации они просто-напросто выгнали его. Идти Чимину было некуда. Как так получилось, что в свои двадцать четыре он остался абсолютно один? Многочисленные «друзья» волшебным образом разъехались по теплым странам, и Чимин еще не до конца осознал, что, вероятно, встретит рождество на скамейке у вокзала. Эти мысли настолько глушили его, что даже работа не помогала отвлечься. Наверное, ему стоит провести ночь в каком-нибудь круглосуточном ресторанчике быстрого обслуживания, там хотя бы тепло. Да только вот если он будет сидеть там с трех часов дня, его непременно попрут еще до того, как дети откроют свои подарки. Итого, тупик. Чимин устало вздохнул. Не так он планировал встретить Рождество и Новый год. Но из своих мыслей Чимина вырывает жуткий грохот и звон стекла, и детский плач, начавшийся сразу после. Он вздрагивает и бежит на звук. Не хватало еще, чтобы в его смену подпортили товар и какие-нибудь особо вредные мамаши накатали жалобу. - Что здесь происходит? – он останавливается у стойки с разными наборами для детского чаепития и в первую очередь видит, что одно блюдце из образца лежит разбитое на полу. Его глаза начинают не по-доброму сверкать. Прямо напротив маленькая девочка лет пяти заливалась слезами и что-то бессвязно пыталась сказать сквозь слезы и сопли. Он уже хотел позвать ее родителей по громкой связи, как заметил прямо напротив невысокого симпатичного парня в большой дутой куртке и забавной вязаной серой шапочке. У него были испуганные глаза и застывший взгляд, упиравшийся прямо в девочку. В руках у него была одна из коробочек с сервизом. - Простите, я случайно уронил. Я заплачу, – парень виновато опустил взгляд, даже не посмотрев на Чимина. Но в ту же секунду девочка начала плакать еще сильнее, и ее крик начал вызывать головную боль. - Милая, почему ты плачешь? – Чимин, собрав в себе последние силы, присел на корточки и посмотрел на ребенка. Он даже попытался выдавить улыбку. – Что случилось? Ты испугалась? - Д-да… - выдавила девочка, размазывая рукавом сопли по лицу. Чимин еле удержался от того, чтобы не поморщиться. Он ненавидел детские истерики. - Ну, ничего, сейчас мы найдем твою маму, хорошо? А дядя пока уберет за собой, – и на последних словах Чимин бросил предупреждающий взгляд на нерадивого посетителя. Не то, чтобы он по-настоящему злился. Просто эта ситуация добила его окончательно расшатанное моральное состояние. Но ребенок неожиданно заревел еще сильнее, и Чимин был готов подхватить ее истерику. Где тот самый принц, который придет и спасет его? Пока что ему попадались одни упыри. Девочка продолжала плакать, ее родители так и не объявились, а парень все стоял с коробкой в руках, не двигаясь. Наверное, Чимин очень плохо вел себя в этом году, раз на него свалилось такое наказание. - Ну же, дорогая, что случилось? Перестань, пожалуйста, плакать, иначе мы не сможем найти твою маму. – он все пытался ее успокоить, но девочка, похоже, сдаваться не собиралась. Видел Бог, Чимин не хотел прибегать к крайним методам! Но он слишком устал и несчастен для того, чтобы успокаивать истерики чужих детей. - Не на-а-адо-о ма-аму-у-у! – ну вот, это уже что-то новенькое. Чимин озадаченно хмыкнул. - Почему? - О-она меня убье-ет, – девочка, кое-как успокоив рыдания, все же смогла сказать что-то членораздельное. - За что? – Чимин все продолжал сидеть перед ней на корточках, от чего ноги затекли и, казалось, вот-вот потеряют способность его держать. - Потому что я…ик… вру-у-у, – она все еще всхлипывала, но теперь к этому добавилась и икота. - Я немного запутался, милая. Расскажи, что случилось, с самого начала, пожалуйста, – Чимин устал, запутался и просто хотел по-человечески сдохнуть. - Это я…ик… разбила блюдце, а дядя сказал вам, что это сделал он. Мама…ик…говорила мне, что за свои ошибки надо…ик…отвечать, – видимо, новая порция истерики была на подходе, потому что девочка сделала глубокий вдох, но Чимин тут же принялся рабочим фартуком вытирать ей сопли и слезы. - Ну-ну, не надо снова плакать. Никто не будет тебя ругать, хорошо? Давай скажем дяде «спасибо» и все-таки найдем твою маму, идет? – и Чимин бросил лукавый взгляд на парня. Тот вдруг стал краснеть как-то пятнами и настойчиво прятать глаза, от чего Чимину захотелось глупо захихикать. Девочка в ответ согласно закивала. - Как тебя зовут? - Мэнди. - Давай, Мэнди, вытри слезки и улыбнись. Девочка, размазав остатки слез по щекам рукавом, выдавила из себя улыбку, которая в любой другой ситуации Чимина бы только напугала. У ребенка еще не было двух передних зубов, из носа стекала сопля, и в целом картина была под стать одному из ремейков «Омена», но Чимин выдавил ответную улыбку и боковым зрением уловил робкую улыбку незнакомца в вязаной шапочке. Когда мама девочки была найдена в похожем истеричном состоянии на втором этаже в отделе «Холодного сердца», и ребенок передан с рук на руки, Чимин вернулся в свой отдел, отчасти где-то в глубине души надеясь на то, что тот забавный мужчина не ушел. И его ожидание полностью оправдалось, когда он заметил небезызвестную вязаную шапочку рядом с прилавком. - Я могу вам чем-то помочь? – он изобразил на лице самую обворожительную улыбку, на какую только был способен. Мужчина дернулся от неожиданности, но обернулся, и его щеки снова слегка покраснели. - Да, я… - он запнулся, неловко отводя взгляд, а Чимин продолжал блистать улыбкой. От чего-то вся эта ситуация начала его забавлять. – Простите за этот инцидент, я не думал, что она начнет из-за всего этого плакать, - взгляд мужчины метался по сторонам, но в глаза напротив он так и не посмотрел. - Все в порядке, - Чимин улыбнулся еще шире, и у него уже начинали болеть щеки, - на самом деле, это было очень благородно с вашей стороны. Мужчина удивленно вскинул голову, их глаза впервые встретились, и Чимин, не удержавшись, подмигнул. Господи, он подмигнул. Серьезно? Нет, конечно, Пак никогда не сомневался в своем внешнем очаровании, но ввиду последних событий его лоск несколько поугас, и откуда взялись силы, было не понятно. - Так чем я могу вам помочь…? – нарушил он повисшее молчание. - Кхм, да, - мужчина кашлянул и, боже, снова покраснел. Может, ему просто было жарко? Но в любом случае, Чимина это умиляло, - Юнги. Меня зовут Юнги. И мне нужно найти подарок для ребенка, девочки. Сердце Чимина в один момент радостно дрогнуло, а в следующий – разочарованно опустилось вниз. Ребенок. Что ж, он, конечно, молод, но ведь в наше время ранним отцовством никого не удивишь, да? - Что ж, эм, я Чимин, - он попытался выдавить вежливую улыбку, хотя настроение опустилось практически на дно, - Сколько ребенку лет? – в конце концов, он всегда вовремя умел включить в себе профессионала. - Шесть. - Что она любит, чем увлекается? И таким образом они потратили приличное количество времени, осматривая всевозможные игрушки и игровые наборы, но ничего из этого Юнги не нравилось. Он поджимал губы, отводил взгляд и говорил, что нужно посмотреть еще. Чимин, как бы ему не нравился Юнги, время от времени поглядывал на часы. Через час его смена заканчивалась, и он должен был закрывать магазин. И пусть ему некуда было пойти, но и работать он откровенно устал. - Знаете, нам недавно завезли новую коллекцию игровых наборов к последнему фильму «Холодное сердце», не хотите взглянуть? – никогда еще Чимин не чувствовал себя так странно. Противоречия разрывали его. С одной стороны, ужасно хотелось закончить работу и свалить в закат; с другой, Чимин был не в силах оторвать взгляд от идеального, по его скромному мнению, профиля этого парня. Огромная куртка и эта шапочка определенно скидывали ему пару лет, и Пак боялся представить, что же могло скрываться под ними. - Простите, что трачу ваше время, - неожиданно сказал Юнги, останавливаясь напротив отдела с мягкими игрушками, - но хоть я и растил ее, все равно теряюсь при виде обилия всего такого… девчачьего. - Все в порядке, это моя работа, - Чимин неожиданно хихикнул, заметив слегка порозовевшие щеки. – Не хотите раздеться, здесь довольно жарко, вы покраснели. Юнги теперь был не просто розовым, а пунцовым, а Пак изо всех сил сдерживал себя от того, чтобы в голос не рассмеяться и не начать умиленно улыбаться, потому что это зрелище было поистине великолепным. Но парень все же расстегнул куртку, под которой оказалась белая рубашка и галстук, и снял шапку, явив взору взлохмаченные темно-русые вихры. Заметив в ухе нового знакомого поблескивающее кольцо, Чимин невольно тяжело сглотнул. Под одеждой определенно скрывалась слишком горячая картина. Юнги, заметив чужой откровенный взгляд, быстро отвернулся, неловко закусив нижнюю губу. Они как раз проходили мимо отдела для мальчиков, когда Юнги вдруг замер, и Чимин в самый последний момент успел избежать неловкого столкновения с чужой спиной, но сумев уловить слабый отголосок терпкого парфюма, от которого по телу прошелся табун мурашек. - Эм, у нас есть прекрасные наборы Лего для девочек, - заметив направленный в сторону конструкторов взгляд, начал Чимин. - Сколько стоит вот этот? Чимин, увидев в чужих руках огромную коробку, удивленно замер. Но тут же взял себя в руки и улыбнулся. - Двести восемьдесят долларов. - Сколько? – у Юнги от удивления голос стал выше на несколько октав, - Кхм, простите. - Это Ти-Рекс из парка Юрского периода высотой почти двадцать дюймов. Представьте, сколько пластмассы на него ушло, - снисходительно пояснил Пак, который уже давно перестал удивлять заоблачным ценам на детские игрушки. Юнги понимающе хмыкнул. - Кэти впервые посмотрела этот фильм год назад и с тех пор просто с ума сходит по динозаврам. И я все еще не понимаю, как вовремя не оттащил ее от экрана телевизора, - парень закатил глаза, но все же поудобнее перехватил увесистую коробку. – Я беру его. - Отлично, пройдемте к кассе. Пока Пак пробивал игрушку, он то и дело бросал любопытные взгляды на Юнги, не в силах лишить себя такого прекрасного вида. Тот со вздохом достал кошелек, но уверенно протянул ему кредитку. Чимин, решив про себя, что это будет его Рождественским подарком, воспользовался своим правом на скидку для сотрудников (все равно она вряд ли сможет ему еще когда-нибудь понадобиться). - С вас двести долларов пятьдесят восемь центов. Юнги уже приложил карту к терминалу, когда услышал слова Пака, и вскинул на него полный недоумения взгляд. - Рождественские скидки, - пожал плечами тот, но Юнги ему явно не поверил. - Я не заметил ни одного баннера, - он слегка нахмурил брови. - Мы делаем ее только очень симпатичным покупателям, - Чимин снова ослепительно улыбнулся, получив в ответ очаровательное смущенное выражение лица. - С-спасибо. Чимин протянул Юнги огромный пакет и чек, не слишком обдумывая свои следующие слова. - Моя смена заканчивается через десять минут. - Что? – похоже, Юнги все еще не до конца отошел от такого очевидного комплимента. - Я буду не против, если вы согласитесь выпить со мной чашечку кофе. В качестве благодарности, конечно. Юнги, пряча взгляд, едва заметно улыбнулся.

🌟

      В кафе было уютно и тепло, тогда как за окном погода резко ухудшилась: поднялся сильный ветер и крупными хлопьями повалил снег. Юнги, помешивая трубочкой свой латте, иногда кидал незаметные, как ему казалось, взгляды на сидящего напротив Чимина, что едва заметно улыбался. Юнги не понимал, что с ним происходило. Потому что он был взрослым, относительно состоявшимся человеком с ребенком на руках и более или менее приличной стабильной работой. Но стоило какому-то пареньку улыбнуться ему, как сердце Мина вдруг превратилось в расплавленную на солнце карамель. Да и сам он начинал растекаться под этим взглядом сверкающих глаз, словно тающий снег. И Мин никак не мог объяснить свое состояние. Да Господи, ему почти тридцать! Почему он вообще еще помнит, что такое смущение? - Все еще не могу поверить, что ты тоже пьешь кофе со льдом зимой, - Чимин недоверчиво покачал головой, но на губах у него играла улыбка. – А я думал, что один такой чокнутый. - Ну, теперь нас таких двое, - Мин криво ухмыльнулся. Его начинало мучить тревожное чувство. Погода как будто ухудшалась каждую следующую минуту, а ему еще нужно было подготовить квартиру к празднику и забрать Кэти от ее лучшей подружки. Но и уходить ему совсем не хотелось. Впервые за долгое время он вспомнил, что помимо работы и воспитания ребенка существуют и другие занятия. - Ты уже решил, как будешь праздновать Рождество? – Чимин, сделав глоток, уставился на него с любопытством. - Ну, мне все еще нужно украсить квартиру и поставить елку, потом забрать сестру из гостей и попытаться успеть приготовить что-то до того, как нас навестит Санта, - Мин устало усмехнулся и не сразу заметил удивленно застывшее лицо Пака. – Что, разве ты не веришь в Санту? - Сестра? – Чимин, моргнув, явно пытался придать лицу прежнее безмятежное выражение. - Да, сестра. А ты что подумал? – Юнги подозрительно прищурился, а после весело рассмеялся. – О Боже, нет. У меня нет детей, если ты об этом. Всего лишь маленький бесенок в юбке, которая, пусть и родилась здесь, в Америке, продолжает называть меня «оппой». Чимин, который сначала выглядел сконфуженным, в конце заливисто рассмеялся. - Оппа? Серьезно? – он все еще продолжал хихикать, а Юнги снова почувствовал, как щеки и кончики ушей предательски покраснели. – Это слишком мило, - он бросил на него лукавый взгляд. – Ты милый. Юнги, наверное, сейчас сгорит, как спичка. Уткнувшись в свой стаканчик, он попытался скрыть покрасневшее лицо, на что Чимин продолжал совершенно очаровательно хихикать. Юнги же так сердечный приступ хватит, в конце то концов! - Ну а ты? Будешь праздновать с родителями? – спустя несколько минут и пары глотков он все же успокоился и смог снова вернуться в нормальное состояние. Мин уже знал, что Чимин учился в университете и жил с родителями, но почему-то сейчас после вопроса его лицо помрачнело, и парень отвел взгляд, уставившись в невидимую точку за окном. - Я не… - начал было он, но умолк, продолжая рассеяно водить трубочкой по дну стакана. - Что-то случилось? Можешь не отвечать, если не хочешь. - Нет, я… Все в порядке, - парень устало вздохнул и, наконец, снова посмотрел на него. Только в этот раз в глаза Пака сквозила неприкрытая грусть. – Не хочу грузить тебя своими проблемами. - Ну, ты потратил на поиск большой груды пластмассы сорок минут своей жизни, так что, думаю, я могу выслушать тебя, - Юнги слабо улыбнулся. Чимин молчал долгие пять минут, видимо, собираясь с духом. - Я рассказал родителям о своей ориентации, и они выставили меня из дома. - Мне очень жаль, Чимин, - Юнги, подумав немного, все же слабо коснулся его руки своей, ободряющее погладив большим пальцем костяшки. – Но они твои родители. Поговори с ними, я уверен, они все поймут. - Ты их не знаешь, Юнги. Если они что-то решили, то своего мнения уже не изменят, - устало, но уверенно ответил Чимин, стиснув его ладонь в ответ. - И куда ты пойдешь? – Юнги был уверен, что рано или поздно все уляжется, но все же не стал давить. - Не знаю, - парень безразлично пожал плечами, - я думал перекантоваться в круглосуточной закусочной. Там хотя бы тепло, в отличие от вокзала, - заметив грустный взгляд, направленный на него, он тут же выпрямился, улыбаясь уголком губ. – Не стоит жалеть меня. Все в порядке. Это не такое уж и большое дело. - Разве никто из твоих друзей не сможет приютить тебя на время? – Мин непонимающе нахмурился и тут же наткнулся на очередной потемневший взгляд. - Все сложно, - Пак откинулся на спинку стула, закусив губу и отводя взгляд. - Ты веришь в Бога, Чимин? Этот вопрос застал парня врасплох. Он удивленно уставился на Юнги, непонимающе сведя брови. Мин вздохнул. Он не любил говорить об этом, предпочитая лишний раз не упоминать свои взгляды на мир. В их «толерантном» современном обществе верующих часто считали какими-то чокнутыми фанатиками или сектантами. Спорить с ними было всегда бесполезно. - Скорее нет, чем да, - наконец ответил он. – К чему ты ведешь? - Я не собираюсь зачитывать тебе заповеди, не переживай, - Юнги понимающе хмыкнул. Он пытался рассмотреть в глазах напротив пренебрежение или же раздражение, но видел лишь любопытство и непонимание. – Я лишь хочу сказать о том, что когда человек попадает в трудную ситуацию и не знает, как поступить, иногда вера помогает тебе двигаться дальше. Это не значит, что нужно ходить в церковь и молиться три раза в день. Лишь одна вера в то, что ты находишься под чей-то защитой, уже приносит успокоение. И самое главное, это никогда не держать ни на кого зла, - Юнги говорил медленно, стараясь донести до Чимина самое главное. И он видел, как парень все еще явно смотрел на него со скепсисом, но слушал его и не выглядел злым. – Когда наши родители погибли, я остался с годовалой Кэти на руках. Сначала я жутко злился на весь мир, наверное, даже ненавидел. Я не знал, как жить дальше, как растить маленького ребенка. В каком-то смысле, я был на грани отчаяния: бросил универ, чтобы пойти работать и отдать Кэти в сад, за который нужно было платить. Потом начал курить и пристрастился к выпивке. Я понимал, что моя жизнь скатывается на самое настоящее дно. Что моя сестра потеряла родителей и теперь медленно теряет и меня тоже. Не знаю, что бы случилось, если бы я случайно не попал на воскресную службу. Не буду вдаваться в подробности, - Юнги, все это время смотревший на свои руки, посмотрел на Чимина и увидел, как тот сочувственно смотрел в ответ, - но вера и правда помогла мне вернуться к жизни. Я ни к чему тебя не принуждаю, не подумай. Но, может, это тоже сможет хоть чуть-чуть помочь тебе. - Спасибо, - спустя долгую паузу ответил Чимин. – Я не обещаю, но постараюсь попробовать. Юнги улыбнулся. Допив остатки кофе, он снова посмотрел в окно. На улице не становилось лучше, похоже, ветер только усиливался. Как бы метель не началась. - Что ж, эм, - он неловко почесал затылок и смущенно посмотрел на Чимина. Юнги надеялся, что поступает правильно, - раз ты свободен сегодня вечером, не хочешь помочь мне с украшением елки? В свою очередь я обещаю горячий ужин, детские мультики и не очень мягкий диван в гостиной. Чимин выглядел искренне удивленным, но робкая улыбка, окрасившая его лицо, вполне могла сойти за ответ. - Спасибо, Юнги.

🌟

      Никто из них двоих так и не понял, кто первым сделал шаг. В один момент Чимин выходит из душа после их грандиозной уборки квартиры, а уже в следующий ловит себя на том, что прижимается к горячему телу Юнги и ловит будоражащие нутро поцелуи. Руки сразу же обхватили тонкую талию и прижали к себе максимально близко, так, что сердце невольно подстроилось под чужой ритм. Горячий шепот и обжигающее дыхание смешивались, превращая атмосферу вокруг в раскаленную лаву. Что-то внутри Юнги еще слабо кричало ему «это неправильно», но эти мысли быстро сменились на «черт, слишком хорошо». Когда Чимин спустился губами по шее вниз, несильно прикусывая кожу, он наткнулся на тонкую серебряную цепочку с маленьким крестиком на ней и хотел было отстраниться, но Юнги, вплетя свои пальцы в чужие светлые волосы, притянул его обратно. Одежда исчезала с них незаметно, а ноги сами двигались в сторону спальни. Руки изучали тела, губы исследовали кожу, оставляя после себя красочные мазки будто бы выполненные рукой художника. Воздуха по-настоящему не хватало, а голова начинала кружиться. Языки сплетались, заставляя желать больше. Делать больше. Юнги опускается на заправленные простыни, тут же превращая их в сущий беспорядок, пока Чимин творит этот же беспорядок с его рассудком. Он ласкает, кусает, зализывает и так по кругу. Каждый нерв превращается в сгусток готовой вот-вот взорваться энергии. Чимин чувствует, как сердце бешено колотиться под чужими ладонями, которые слабо царапают его грудь. Последние остатки разума сносит тихий и будто бы нечаянно вырвавшийся чужой стон. Его руки по всему телу. Губы касаются каждого миллиметра, боясь пропустить даже самый незначительный участок. И когда голова Чимина оказывается у Юнги между ног, а чужой язык касается его возбуждения, разум окончательно покидает его, оставляя на съедение похоти и страсти.

🌟

      Маленькая девочка, одетая в коричневое шерстяное пальто, весело бежала навстречу Юнги, забавно размахивая руками. - Оппа! Мин подхватил ее на руки, и Кэти весело рассмеялась. Юнги на ее обращение лишь закатил глаза, но улыбаться не прекращал. Чимин, наблюдавший за этим в паре шагов от них, чувствовал чужое тепло даже отсюда. Когда они наконец-то вылезли из постели, на город опустился вечер, а метель отступила. Мин предложил ему прогуляться и заодно забрать его сестру, и Чимин не смог бы сказать «нет» даже если бы захотел. Ураган по имени «Кэти» сносит его с ног сразу, как только девочка замечает «нового друга» Юнги. Она тут же заваливает его всевозможными вопросами, узнав, что тот работает в магазине игрушек. Она называет его «оппой», на что Юнги мило хихикает, а Чимин, не в силах удержаться, незаметно оставляет на его щеке легкий поцелуй. Юнги краснеет, а Кэти, которая, вопреки их ожиданиям все это время подсматривала за любимым братом, начинает хлопать в ладоши. - А мой Юни влюбился! – она бегала и вокруг них, улыбаясь и тыкая в брата пальцем. - Ничего я не влюбился! – Юнги, покраснев еще сильнее, бросил предупреждающий взгляд на сестру, но тут же получил неслабый толчок в бок. - У тебя щеки покраснели, оппа. А еще ты по-дуратски улыбаешься и все время хочешь незаметно взять Чимина за руку. Я все видела, – она погрозила ему пальчиком, на что Чимин в ответ только рассмеялся. - Твоя сестра просто чудо, да, оппа? Юнги, который старался напустить на себя обиженный вид, лишь фыркнул. Они почти дошли до его дома, когда Кэти что-то прошептала Мину на ушко, пока Чимин остановился, чтобы завязать шнурок на ботинке. Юнги, кашлянув, бросил на Чимина неуверенный взгляд, но Кэти, которой вообще было неведомо слово «неловкость», тут же подбежала к Паку и лучезарно улыбнулась. - Оппа, а мы хотим с братиком пригласить тебя в наше секретное место. Ты же пойдешь с нами? Чимин, не в силах устоять от такого потока умиления, которое вызывало это прелестное создание, уверенно кивнул. - Конечно.

🌟

      Когда они оказались у небольшой церквушки с классическим портиком у главного входа и высокой башней, Юнги остановился и неуверенно протянул свою руку Чимину. - Если ты не хочешь идти, то можешь подождать нас тут, мы ненадолго, - помолчав, он все же поднял взгляд и мягко улыбнулся, – сейчас как раз заканчивается Рождественская служба. Но мы были бы очень рады, если бы ты присоединился к нам. Я был бы рад. Чимин, подумав, посмотрел на такое красивое в свете уличных фонарей лицо Юнги и найдя в его глазах лишь нежность и толику неуверенности, утвердительно кивнул. Вопреки его ожиданиям, внутри оказалось очень светло и шумно. Пак удивился такому количеству людей, но старался не подавать виду. Все выглядело современно и совершенно не напоминало что-то угнетающее и мрачное. В воздухе витал запах выпечки и пряностей. В противоположном от входа конце Чимин с удивлением обнаружил сцену, на которой уже начали собираться люди. Все улыбались, и, наверное, Чимин тоже должен успокоиться и расслабиться. Никто не собирался смотреть на него и что-то спрашивать. Пак заметил, как Кэти, радостно вскрикнув, побежала в сторону небольшой группы детей примерно ее возраста. Юнги слегка потянул его в сторону, приглашая сесть на скамейку. - Ты в порядке? – участливо спросил он, незаметно беря его за руку. - Да, все нормально, - Чимин тепло улыбнулся, - я же не какой-то радикальный атеист. Просто слегка удивлен. Что сейчас будет? - Увидишь, - Юнги лукаво улыбнулся и слегка сжал его руку. Когда спустя несколько минут все расселись, на сцену вышел пастор, мужчина средних лет, и начал свою речь с благодарности всех за присутствие и поздравления с Рождеством. Потом на сцену поднялись еще люди, и Чимин понял, что это, скорее всего, церковный хор. Он уже ожидал услышать какие-то молитвы и заунывную мелодию органа, но этот день вновь удивил его. В колонках, подвешенных к потолку, зазвучала музыка, а затем послышался стройный хор голосов.

«Я слышал, тайный есть аккорд, Давид играл, дивился Бог, Как музыку не любишь ты такую? Сыграю я: четыре, пять Минор падёт, но вверх опять, Поверженный король пел: "Аллилуйя"!»

Чимин, пораженный прекрасной мелодией, с запозданием отметил про себя, что эту песню неоднократно крутили по радио. Но только сейчас она по-настоящему смогла достигнуть его.

«Ты как-то раз открыла мне Всю правду, тайны в глубине, Но больше твой ответ не получу я? А помнишь, как обрёл тебя? Из тьмы восстал, весь мир любя, И каждый новый вдох пел "Аллилуйя!"»

Юнги, боковым зрением наблюдавший за Чимином, ласково улыбнулся и, не в силах остановить себя, переплел их пальцы.

«Может, Бог вверху и есть, Но о любви я понял здесь, Что нет пути назад, когда люблю я. Любовь — не просто крик в ночи, Не греют всех её лучи, В её осколках только "Аллилуйя!"»*

И впервые за последнее время Чимин почувствовал, как на душе наступил покой. _____________________________________________________________________________ *Перевод песни выполнен Алексей Бирюков