Christmas with(out) you

      Тэхён, из последних сил передвигая ногами, шагал по лестнице. Лифт, естественно, не работал. Он стабильно не работал 365 дней в году, и нынешний год не стал исключением. Конечно, кому есть дело до заболевшего в канун рождества Ким Тэхёна, который, шмыгая носом, молился не упасть где-нибудь рядом с чужой дверью, заливая лестничную площадку соплями. Ведь именно этого он так хотел всего за несколько дней до своего дня рождения. Несомненно. Экзамены были успешно сданы, каникулы проходили сравнительно неплохо, все портила внезапно начавшаяся простуда. Прав был Минхо, когда говорил ему не ходить в осеннем пальто в такую погоду. И теперь Тэхён боялся ненароком заразить своего дорогого братца, который, вообще-то, должен приехать к нему на днях. Замок с первого раза, как всегда, не поддался. У Тэхёна от слабости подкашивались ноги, и он боялся просто на просто сползти вонючей кашицей под дверь. Когда обувь была брошена куда-то на обувницу, парень направился прямиком на кухню, чтобы сварить себе бульон и завалиться спать. Щеки горели, пот струился по спине, и создавалось ощущение, что температура перевалила далеко за сорок. Квартира у него была однокомнатной, но вполне себе просторной, к тому же располагалась не так далеко от университета. Единственный минус заключался в том, что она выходила на несолнечную сторону, от того во всех помещениях круглые сутки было темно. И сейчас это было как нельзя кстати, потому что от яркого света, казалось, Тэхён мог бы запросто ослепнуть. Он зашел на кухню практически вслепую, потому что глаза предательски слипались, и хотел было сделать шаг в сторону холодильника, как взгляд невольно наткнулся на что-то большое и темное, притаившееся на стуле у противоположной стены. Тэхён замер, прислушиваясь. Вполне возможно, от температуры у него уже появились галлюцинации. Но почему тогда эта галлюцинация так шумно дышала? Или слух его тоже подводил? Когда парень уже было собрался проигнорировать фантазии своего воспалённого сознания, эта самая фантазия вдруг сделала какое-то резкое движение, и на кухне неожиданно вспыхнул свет. От испуга и неожиданности Тэхён позорно вскрикнул, выронил из рук пакет с лекарствами и во все глаза неверяще уставился на незнакомого парня устрашающего вида, который сидел на его кухне и мучительно прожигал черными глазами. - А теперь объясни мне, кто ты, черт возьми, такой, и что делаешь в моей квартире? Тэхён, на которого неожиданный стресс на фоне болезни подействовал явно сильнее, чуть не осел на пол от такого заявления. - Простите? Это вы кто такой? И почему сидите на моей кухне? – голос у него хрипел из-за больного горла, но парень старался из последних сил держать лицо. - Кто я? – незнакомец усмехнулся, но это больше напомнило Тэ оскал, а не добрую усмешку. – Я хозяин этой квартиры. Поэтому повторяю свой вопрос: какого хрена ты здесь делаешь и как вообще смог попасть? Черные глаза-омуты продолжали безжалостно испепелять взглядом, от чего внутри неприятно веяло холодом. Но Тэхён не собирался поддаваться на провокации. - Владельцем этой квартиры является Чон Минсу, которая и сдает мне ее уже на протяжении двух лет. - Чон Минсу – моя сестра. И она никак не могла сдать мою квартиру. – незнакомец продолжал упрямо гнуть свою линию, но на лице проступила задумчивая морщинка. - Минсу никогда не говорила мне, что у нее есть брат. – Тэхён озадаченно закусил нижнюю губу. Сил у него оставалось все меньше, и он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. – Так или иначе, позвони ей и спроси. Мне незачем тебе врать. Парень напротив продолжал озадаченно хмуриться. Было видно, что в нем боролось две стороны, но у Тэхёна не было сил ждать, пока он что-то наконец решит. - Пока ты думаешь, скажи хотя бы, как тебя зовут, брат Чон Минсу. – Тэ невесело усмехнулся. - Чонгук, - парень набрал номер сестры и даже включил громкую связь, только вот кроме противных гудков в трубке больше ничего не звучало. – Вот что, - бросив эту затею после третьего не отвеченного звонка, Чонгук снова обратил все свое внимание на еле стоящего на ногах Тэхёна, - пока моя сестра не подтвердит твои слова, я никуда не уйду и глаз с тебя не спущу. - Прекрасно, - устало бросил парень, который был уже просто не в состоянии что-то решать, - чувствуй себя как дома. Только не мельтеши под ногами… И на последних словах силы все-таки покинули его. Только он сделал шаг, как в глазах потемнело, ноги подкосились, и Тэхён стал быстро падать вниз. - Черт! – чужие слова были последним, что уловило отключившееся сознание.

🌿

      Чонгук, возвращаясь со своей родины-матушки, собирался по приезде завалиться спать, ему было откровенно плевать на Рождество, потому что он зверски устал. Он честно не понимал, почему их родители не хотели переезжать, только намертво вцепились в небольшую квартирку на окраине Сеула. И неважно, что их дети могли позволить себе купить родителям дом в Нью-Йорке. Иногда Чонгуку тоже хотелось встать в позу и наотрез отказаться приезжать к ним в Сеул два раза в год. Может, соскучившись, они все же навестят свое дорого чадо в Новом Свете? Потому что постоянные перелеты из Лос-Анджелеса в Корею влетали в копеечку. В любом случае, Чонгук собирался просто отдохнуть после почти пятнадцати часового перелета. Но какого же было его удивление, когда он, сев в такси, не смог дозвониться до любимой сестры. В глубине души он даже надеялся, что она встретит его в аэропорту. Но даже если опустить эти моменты, он хотел видеть ее у себя в нью-йоркской (купленной пару лет назад специально поближе к сестре) квартире хотя бы вечером. И вот он, жутко уставший, с огромным чемоданом наперевес (половину которого занимали родительские «гостинцы»), наконец-то открывает дверь родной квартиры, в которой все также заедает замок, и первое, что бросается ему в глаза – чужие кроссовки, что валяются прямо на пороге. И ладно бы это можно было списать на то, что в последний раз, когда он был в этой квартире, мог просто второпях все так и оставить. В конце концов, это было прямо перед его переездом в ЛА два года назад. Но как только он оказался в спальне, то увидел уже раскиданные чужие вещи прямо на кровати, спасибо, что хоть застеленной. А еще забавные домашние тапочки с Кумамоном сорокового размера. И вот они уж точно никак не могли принадлежать Минсу с ее то миниатюрной ножкой. В первую секунду Чонгук решил, что здесь обосновались воры. Но это было уж больно нелогично, к тому же, как он знал, перед отъездом просил милую старушку-соседку снизу иногда приглядывать за своим скромным жилищем. И уж такое она бы точно заметила. Поэтому вторым его решением было позвонить Минсу и узнать, что здесь твориться, как можно быстрее. Но эта мелкая зараза, которая, вообще-то, была его на три года старше, продолжала игнорировать все его звонки. Решив про себя, что ради такого он даже не будет сию секунду звонить в полицию, а сам дождется этого паразита (по-другому его язык не поворачивался назвать), Чонгук, повесив пальто на стул в кухне, решил скоротать время с чашечкой чая. И как хорошо, что холодильник был забит почти до отказа. Видимо, паразит все же готовился праздновать Рождество. И как только он увидел это нерадивое создание, то чуть не взорвался от еле сдерживаемого смеха. Вошедшее чудо настолько испуганно хлопало карими глазами, что даже пакет свой уронило. А еще его темные кудри спутались и чуть намокли от снега. И при все при этом паренек, который, очевидно, заболел, шмыгал носом и алел щеками явно не от застенчивости, выперся на улицу практически голышом. Чонгук почему-то даже злиться больше не мог. Во всяком случае, так сильно. И он, вообще-то, сразу поверил в то, что Минсу могла за его спиной сдать кому-то квартиру. Уж слишком сильно это подходило ее неугомонному характеру. Но вот то, что она не предупредила его перед приездом, просто уму непостижимо! И если вся эта ситуация напоминала какой-то забавный, пусть и странный фильм, то вот упавший в обморок паренек никак не вписывался в его сценарий. Чонгук чуть в штаны не наложил от испуга, когда увидел, как чужие ноги вдруг подкосились, и парень стал натурально сползать вниз. Он успел только подхватить его голову в самый последний момент. И вот теперь, уложив как-то непривычно легкое для мужчины тело на кровать и укрыв одеялом, он пытался придумать, что делать дальше. Выгнать это больное создание он никак не мог, даже если бы тот и соврал. Чонгук все-таки не был монстром, а чужое пылающее лицо вызывало внутри разве что жалость. Именно поэтому парень сейчас стоял на кухне и пытался найти в интернете рецепт какого-нибудь полезного супа, который вмиг смог бы вылечить любую болезнь. Раньше таким всегда занималась Минсу, которая продолжала игнорировать все его звонки и смс. Да и в Фейсбук, как выяснилось, она заходила последний раз вчера. Не мог же этот парень что-то сделать с ней и захватить квартиру? Но Чонгук тут же отбросил эту мысль. Это нелепое создание было на такое просто не способно, Гук почему-то нутром чуял. Когда нужный рецепт был найден, кастрюля поставлена на огонь, а овощи почти дорезаны, из комнаты послышался сухой кашель. Да такой сильный, что Чонгук ненароком подумал, что парень там умирает. Бросив все как есть, он помчался в комнату. Лицо парня все так же горело, словно побывало в раскаленной печи, а в комнате стоял такой спертый воздух, что было нечем дышать. Первым делом открыв окно, Чонгук подошел к больному и потрогал лоб. Он горел так, что можно было обжечься. Парень продолжал кашлять, в уголках его глаз скопились слезы, и Чонгуку стало почему-то совсем плохо. Конечно, он совершенно не планировал заниматься благотворительностью и лечить всяких незнакомых ему парней в канун Рождества. Но бросить его вот так почему-то просто не получалось. Да и идти было некуда. Что-то подсказывало, что Минсу и дома то не было. Простояв над парнем еще минуту, Чонгук вдруг понял, что так и не узнал его имени. Но все же первым делом нужно было сбить температуру, а знакомиться уже потом. Намочив в ванной небольшое полотенце холодной водой, он положил его на пылающий лоб и почти сразу же услышал облегченный вздох, ненароком сорвавшийся с чужих губ. Чонгук, на секунду подвиснув, опомнился и кинулся обратно на кухню. Как же он раньше не вспомнил, что этот парень пришел сюда с пакетом из аптеки! Обнаружив там упаковку жаропонижающего, он захватил стакан с водой и пошел обратно. День предстоял долгий.

🌿

      Тэхён чувствовал себя так, будто его переехал бульдозер. Переехал, потом вернулся и проехался еще раз, так сказать, напоследок. Все тело ломило, сил не было даже на то, чтобы повернуться на бок. А еще ужасно хотелось пить. Из горла вырвался какой-то хрип, и Тэхён внутренне простонал. Нет, если он сможет пережить этот день, то смело может получать медаль за мужество. Под толстым слоем одеяла было слишком жарко. Попытавшись хоть немного его отбросить, парень только сейчас заметил, что на его лбу что-то лежало. Смахнув непонятную вещь с лица, он понял, что это полотенце, причем слегка влажное. Когда он успел о себе позаботиться? Это было странно. Тэхён усиленно пытался напрячь мозг, но все, что он помнил, - как пошел в аптеку. Все остальное почему-то напрочь стерлось из памяти. И он бы и дальше продолжал гадать, если бы вдруг вдалеке не послышался звук чьих-то шагов. Уже спустя пару секунд в дверном проеме показалась темноволосая макушка. Тэхён озадаченно моргнул, а когда увидел и следом показавшееся лицо, то вспомнил, наконец, чем закончился его неудачный поход за лекарствами. - Чонгук? – получилось только прохрипеть. - Ты очнулся, - парень подошел к Тэхёну и коснулся ладонью его лба, - температура спала, наконец-то. – Чонгук устало вздохнул. – Черт, парень, ты меня напугал. - Прости, я, знаешь ли, тоже не планировал отключаться, - недовольно проворчал Тэхён, но с благодарностью принял протянутый ему стакан с теплой водой. Как только спасительная влага хоть немного привела его в чувство, Тэхён уже более осмысленно посмотрел на Чонгука. - Спасибо. Парень в ответ лишь хмыкнул. - Как тебя хоть зовут, недоразумение? – в его голосе не было насмешки, скорее усталость. - Ким Тэхён. – Тэ от чего-то вдруг смутился. Чонгук при дневном свете и ясном сознании оказался довольно привлекательным, а вот сам Тэхён наверняка выглядел просто ужасно. Ему стало стыдно за себя и свое состояние, хотя он в нем был совершенно не виноват. – Мне нужно в душ, - как-то слишком резко выкрикнул он и попытался встать с кровати, но вместо этого только запутался ногами в одеяле и чуть позорно не полетел на пол, но Чонгук, этот мистер я-спасу-вас-в-любой-момент, успел вовремя подхватить его и уложить обратно. - И куда ты собрался? Тебе нужно лежать и принимать лекарства. - Разве ты не должен сейчас готовиться к Рождественскому ужину? Или что там еще нормальные здоровые люди делают? – в Тэхёне вдруг проснулась его скептичная сторона. – Почему ты помогаешь мне? - Если ты еще не понял, то я собирался отдохнуть в своей квартире после долгого перелета, когда неожиданно столкнулся с одним недоразумением, которое умудрилось свалиться в обморок от болезни. Или мне стоило выставить тебя в таком состоянии на улицу? – парень скептически выгнул бровь, но на его лице не было недовольного выражения. Тэхён вмиг покраснел, но понадеялся, что это можно было списать на повышенную температуру. - Я не недоразумение, - промямлил он, но глубоко в душе возмущаться почему-то не очень то и хотелось, - спасибо тебе, конечно, но я и сам в состоянии позаботиться о себе. - Неужели? – Чонгук недоверчиво хмыкнул. - Раньше же я как-то справлялся. – Тэхён был не намерен так легко сдаваться. - Ну да, и именно поэтому умудрился заболеть под Рождество? Легкое пальто же было отличным выбором в мороз. На это ответить было нечего. Тэхён покраснел еще сильнее, но продолжал убеждать себя, что это от возмущения, да. Боже, перед взрослым и чертовски красивом Чонгуке он и правда выглядел несмышленым недоразумением. - Поэтому, будь добор, ложись в постельку и не булькай. Будь хорошим мальчиком. – Чонгук подмигнул ему и ушел на кухню. Господи, Чонгук что, и правда подмигнул ему?

🌿

      Чонгук мало того, что смог сварить вполне себе приличный куриный бульон с лапшой и морковкой, так еще и заставил это чудо принять нужные лекарства, пока тот лежал в горячке. И со всеми этими заботливыми (нет-нет, вынужденными) делами он напрочь забыл, что, вообще-то, ждал звонка от сестры. И когда Тэхён был накормлен и снова уложен в кроватку, неожиданный телефонный звонок заставил его подпрыгнуть на месте. - Чонгуки? Почему ты звонил мне больше пятнадцати раз? – голос Минсу звучал приглушенно, а на фоне были слышны чьи-то крики и громкая музыка. - Черт возьми, Минсу! – Чонгук от такой беспечности чуть возмущением не захлебнулся, - Ты почему не отвечала на мои звонки? - Ну, Гуки, зачем же так кричать? Сегодня же Рождество! – девушка хихикнула, затем раздался какой-то громкий хлопок, после чего музыка стихла, а голос сестры стал звучать гораздо четче. – И вообще, когда ты приедешь, я соскучилась. Чонгук сделал глубокий вдох. Его терпение и так уже висело на ниточке, но сейчас эта самая ниточка, похоже, окончательно порвалась. - Я, дорогая моя сестра, приехал в этот чертов Нью-Йорк пять часов назад. И какого же было мое удивление, когда в своей же собственной квартире обнаружил незнакомого парня, убеждавшего меня в том, что он эту самую квартиру снимает! О чем моя дражайшая сестра меня почему-то не удосужилась предупредить. – видит Бог, Чонгук не хотел ругаться. Но беспечность Минсу его уже порядком задолбала. Хоть он больше и не злился, но проучить ее хотел. - Ой, ты уже познакомился с ТэТэ? И как он тебе, скажи, милашка? Мне кажется, вы будете отлично смотреться вместе! – но девушка, похоже, совсем его не слушала. Чон обесиленно вздохнул и потер переносицу. Старшая по годам, а не по разуму, вот что он думал. - Он заболел и упал в обморок. - Что? Ты обидел моего Тэхёнчика? – голос Минсу стал больше походить на ультразвук. Чонгук внутренне содрогнулся. Его сестру было опасно злить. - Никто его не обижал, - парень вдруг начал защищаться, - я даже ему суп сварил! На том конце воцарилось молчание. Чонгук ждал какого-то едкого ответа и уже начал было готовиться к очередной обороне, но следующие слова сестры ввели его в ступор. - Наш Чонгуки влюбился? – и этот елейный голосок не предвещал ничего хорошего. - Что? Ни в кого я не влюбился, что ты несешь? Я с этим недоразумением и не знаком вообще! – и почему его сердце начало биться так громко? - О боже, сердце моего крольчонка наконец-то покорили! - Минсу радостно завизжала, и Чонгук поморщился. – Я так долго этого ждала! Мне срочно нужно все рассказать маме, она будет в восторге! - Что? Нет, Минсу, стой, я не… - но было поздно, сестра уже отключилась, и в трубке раздались короткие гудки. – Черт!

🌿

      Когда Тэхён снова проснулся, то чувствовал себя на удивление очень даже хорошо. Тело уже не болело, голова была ясной, а на душе было подозрительно легко. И первое, что всплыло в его голове, - Чонгук. Точнее то, как он кормил его супом. С ложки. От этого воспоминания внутри Тэхёна все сжималось в сладостном предвкушении. Он совершенно не хотел зря себя накручивать, но улыбка Чонгука наотрез отказывалась покидать измученное сознание. Встав наконец-то с кровати, парень решил привести себя в божеский вид и отправился в душ. И первое, что он заметил, было полное отсутствие каких-либо звуков в квартире. Неужели Чонгук ушел? Но это же его квартира, и ему, вроде как, некуда больше идти? А может, он поехал к Минсу? Черт, Тэхён совершенно не к месту начал расстраиваться, хоть и продолжал убеждать себя, что это не так. Они с Чонгуком и не знакомы толком, что он хотел? Да, за ним очень мило поухаживали и не дали умереть, но на этом вполне очевидно и стоило закончить. Надо было просто сказать «спасибо» и поздравить с наступающим Рождеством. Но у Тэхёна и номера телефона Чонгука даже не было. Стараясь игнорировать щемящую тоску внутри, Тэхён ответил на сообщения брата и, раздевшись, залез в душ. Сокджин писал, что, скорее всего, не успеет к вечернему ужину, потому что его рейс отложили из-за метели. И Тэхён сначала не понял, про какую метель шла речь. Но когда он привел себя в порядок и, посвежевший, вышел из ванны, заметил, что за окном бушевала чуть ли не настоящая снежная буря. И в голове сам собой всплыл образ Чонгука, который, вполне возможно, мерз сейчас где-то там. Тэхёну стало еще грустнее и, чтобы хоть как-то поднять себе настроение, он подключился к колонке, включил рождественский плейлист и решил надеть что-то понаряднее пижамы. В итоге, он не только нарядился в любимый пушистый свитер, подаренный мамой, но еще и умудрился приготовить какое-то подобие праздничного ужина. В квартире без Чонгука было слишком пусто, хотя раньше Тэ не жаловался на одиночество. И Тэхён с тоской убирал сваренный Чонгуком суп в холодильник. Наверное, ему нужно было выпить чего-то покрепче чая с лимоном, иначе грусть поглотит его целиком. Он как раз наливал в кастрюлю красное вино, когда входная дверь хлопнула и послышались чьи-то ругательства. Тэхён, запретивший своему сердцу радоваться раньше времени, выглянул в коридор. И чуть не испустил радостный вопль. За огромной зеленой елкой, припорошённой снегом, стоял Чонгук, который, заметив застывшего от удивления Тэхёна, ласково улыбнулся. - А я тут это, елку принес. – и он неловко почесал затылок, забавно сморщив нос. Наверное, именно в этот самый момент сердце Тэхёна не выдержало и позорно капитулировало. - Ты вернулся. – вот и все, что он смог сказать в ответ. - Ну конечно вернулся, а куда я, по-твоему, эту елку поставлю? – парень закатил глаза. – На, держи, я раздеться хочу. Тэхён, который все еще не верил в происходящее, ухватился за елку как за спасательный круг. Он, не мигая, пожирал Чонгука глазами, стараясь запечатлеть в голове его образ на случай, если все это все же окажется фантазией больного мозга. - Ты как себя чувствуешь, кстати? – Чонгук, раздевшись, выхватил у Тэхёна из рук елку и понес в комнату. Тэхён как щенок семенил следом, только что хвостом не вилял. - Нормально. Я там глинтвейн хотел сварить… - лепетал он, все еще улыбаясь. Сердце в груди радостно трепетало, а в животе не то, что бабочки, слоны чечетку отбивали. - А это очень даже хорошо, а то я замерз как собака. Там такая метель началась, жуть! – Чонгук будто и не замечал странного заторможенного состояния Тэхёна. Он спокойно устанавливал в углу комнаты елку и что-то тихо напевал себе под нос. – Кстати, а почему у тебя квартира не украшена то? И игрушек я нигде не нашел. - Да я как-то забыл совсем, - Тэхён неловко пожал плечами, - сначала экзамены, потом практика в журнале, а потом я заболел, и сил не нашлось. - Практика? А на кого ты учишься? – Чонгук продолжал совершать какие-то манипуляции с елкой: сходил обратно в коридор и вернулся уже с большим пакетом, набитым елочными игрушками и мишурой. - На журналиста. – а Тэхён все так же продолжал стоять истуканом, не в силах поверить в происходящее. Чонгук никуда не ушел. Нет, он сейчас стоял в его комнате и наряжал огромную зеленую елку! Наверное, он все же снова потерял сознание. - Круто, - Чонгук, опустошив пакет, принялся вешать шарики на елку. - А ты..? - Я обычный программист, - он равнодушно пожал плечами, а потом обернулся и как-то странно посмотрел на Тэхёна, - Тэ, ты чего такой странный? Все еще плохо себя чувствуешь? Может, тебе лучше снова лечь? И от этого заботливого тона и тихого, но родного «Тэ», Тэхён был готов лужицей растечься по квартире. И именно этим он в последствие оправдывал свои слова: - Я думал, что ты ушел. – это прозвучало настолько тихо, что даже он сам еле услышал себя. Но Чонгук, казалось, был настроен на самые высокие частоты. - Да куда ж я денусь, недоразумение ты мое! – он вдруг в один большой шаг оказался рядом и потрепал бедного Тэхёна по голове, от чего у того мелко задрожали руки, - Так, все, давай сюда свой глинтвейн, а то я ног совсем не чувствую. – и, лучезарно улыбнувшись, он вернулся к украшению елки. Тэхён пошел на кухню, не подозревая о том, что у Чонгука от его слов заныло сердце.

🌿

      Тэхён варил глинтвейн в полной прострации. И в этой же прострации разливал его по кружкам (потому что бокалов в его квартире отродясь не было) и относил в комнату. А там Чонгук уже нарядил елку, включил свой ноутбук и поставил на нем первую часть «Один дома», которая была выбрана с помощью голосования. Тэхён поставил две кружки на журнальный столик и опустился на мягкий ковер, облокотившись на спинку дивана. Из колонок все еще продолжала звучать музыка, но теперь значительно тише, потому Тэхён сначала и не разобрал слова. Но потом, расслышав, удивленно захлопал ресницами и, смутившись, бросил робкий взгляд на Чонгука. А тот вдруг сел рядом, продолжая тихо напевать себе под нос, но одну руку почему-то спрятал за спину. - Я не хочу терять праздничное время попусту. Но я не могу перестать пялиться на тебя. Я бы играл в снегу, но я под омелой. С тобой, детка, с тобой. Под омелой с тобой. У Тэхёна сердце замерло, он не мог пошевелить даже пальцем, лишь тупо пялился на слегка смущенного своими словами Чонгука. А тот продолжал улыбаться, незаметно придвигаясь ближе. - Поцелуй меня под омелой… Неизвестно, кто из них сказал это. Все, что помнит Тэхён, - это как лицо Чонгука становиться слишком близко, его запах пряного вина, смешанного с еловым деревом, и жар, идущий от тела. А потом, когда чужие губы касаются его, все смешивается в одно неясное, но яркое пятно, заполняющее его изнутри и разрывающее от счастья. А из раскрытой ладони Чонгука, устремившейся к его, Тэ, лицу, падает маленький букетик омелы.