Ты с ним.

Его снова накрывает. Паническая атака приходит без предупреждения,набрасываясь свирепым голодным зверем,но кусающая постепенно,по-садистски долго. Акааши это знает,отчего-то ,охватывающее тело безумие не страшит его как раньше. Он старается рационализировать это ощущение,весь тот поток чувств ,свалившийся посреди выходного дня. Кейджи старательно переключается на что-то стабильное,фиксируя дрожащий взгляд на неподвижном комнатном растении,спрятанном в углу комнаты. Отголоски мыслей,не лишенных своей прямоты,стучатся в паникующий разум,вытягивая что-то из него,нечто не помогающее. Каждый раз после пережитого кошмара парень обещает себе заняться здоровьем: следить за питанием,сократить количество кофе и зеленого чая в рационе,больше спать. Но каждый раз не сдерживается,заваривая очередную порцию горького эспрессо. Все эти деструктивные,жалящие аспекты являются лишь личным криком,повторяющим «мне нужна помощь». А почему это происходит Кейджи знает,но ничего не делает с этим,всё надеясь на руку,хватающую его за шкирку и выдергивающую из паутины самобичевания. Благодаря многолетнему общению с Бокуто он стал чувствительнее. Нет,это не проявляется внешне,он не кричит от радости и не сокрушается от печали,Кейджи всё ещё далек от Бокуто-сана,он переживает все в одиночку,внутри,разрывая органы не пережитыми чувствами. Тот островок,который был для него единственным в океане заблудших чувств—/Т.и/,которая изо дня в день дарила Акааши любовь и теплоту,о которой он только мог мечтать. Она пришла к нему после того,как пассия,с которой ничего не сложилось,выставила парня дураком,изменяя ему и водя за нос. /Т.и/ тогда прилетела к другу на парах злости,которая поедала её сердце,которую хотелось обрушить лавиной на недалекую девушку,разбившую сердце юноши. Подруга вытаскивала волейболиста из депрессии около полугода,руководствуясь велением сердца окружала его заботой: готовила еду,заставляла его есть,засыпала с ним,объятиями защищая от дурных снов. Сейчас Акааши вспоминает это с горькой улыбкой,которая собирает его слезы с щёк,стараясь напоить молодого человека соленой влагой. Он проснулся в тот день без неё,без её вещей,без запаха еды на кухне,только аромат волос,оставшийся на подушке,говорил ,что Кейджи не сошел с ума и /Т.и/ действительно была здесь. Он судорожно набирал её номер,впервые скатываясь до панической атаки,хватающей его за ослабевший рассудок. Тогда,он надеялся не сдаться ей,но проиграл,роняя телефон на пол и падая следом за ним,пробитый ужасом. Она не брала трубки,никто из её друзей не знал куда пропала девушка и также были обеспокоены её исчезновением. Акааши метался в ужасе,срываясь на крик,когда вновь ничего не находил. Спустя два месяца он потерял надежду и ,кажется,был близок к потери рассудка,не отдавал себе отчета о своих действиях. Акааши просто начал убивать себя. Сейчас он вновь борется с ужасом,царапающим его спину,шепчущим о безнадежности,кричащем о том,какой Кейджи жалкий. И он верит. Верит ,что слаб,верит,что без /Т.и/,ставшей больше,чем всем за долгое время,он не хочет существовать,он не хочет быть здесь,потому что попытки жить без неё становятся похожими на неминуемую потерю зрения. Звон в ушах не кажется нереальным,он слишком похож на дверной звонок,слишком напоминает о чьем-то приходе. Волейболист не ждет никого,даже доставку еды,которую он так и не будет есть,но заказывает,на двоих,потому что привык. На негнущихся ногах он все же подходит к входной двери,решая проверить,не галлюцинация ли это. Щеколда шумно открывается,пуская внутрь холодный ,продрогший осенний воздух. Акааши поднимает взгляд полустеклянных глаз и замирает,прекращая дышать. /Т.и/ стоит с чемоданом,красным носом и мертвецки бледной улыбкой,сползающей с лица разводами слез. Они оба моргают ,не веря в реальность,не чувствуя мира,ничего,кроме человека напротив. Она проходит внутрь,не говоря и слова,не снимая пальто,но закрывая дверь,оставляя их двоих закрытыми в тесном пространстве коридора. —Я вернулась. Девушка аккуратно дотрагивается до костлявых плеч,пугаясь их остроты,оставляя парню несколько секунд,чтобы привыкнуть к её касаниям,а Акааши этого оказывается достаточно. Он прибивает слегка морозное тело к себе,утыкаясь носом в макушку и вдыхая,почти забытый аромат волос. Она не поменяла шампунь. Слова не находятся в голове,они запутаны между собой,теряются в потоке эмоций. Кейджи ощущается горячей плотью,мягкой кожей и угловатыми плечами,тонкой шеей, и горячим прерывистым дыханием на макушке. Им не нужно ничего говорить,не сейчас,не тогда,когда два потерявших себя человека вновь встретились. Она всё объяснит потом. Она расскажет про отца,забравшем её в другую страну,о внезапно оборвавшемся контакте с людьми,о своей ошибке и потери,которую она совершила,о любви,которую она показала,но не высказала. Но не сейчас,не тогда,когда ощущение разрывающегося сердца заставляет прижимать Акааши ближе к себе,ловя каждый его вздох. —Ты вернулась. Ты настоящая. Я скучал,я так безумно скучал. Не отпущу,никогда больше не отпущу. Они долго стоят в коридоре,прижимаясь друг к другу болезненно тесно. Рыдания становятся бесшумными,потому что заглушаются спокойствием,которое наконец-то обретают две тревожные души. И /Т.и/ все же решается на немногословный ответ,который будет услышан,обязательно будет услышан и понят,а главное,что фраза окажется правдой,в которую Кейджи поверит снова ,начав жить ,думать о себе и о той,которая скидывает пальто на пол и утыкается лбом в лоб юноши. —Никогда больше не позволю никому забрать меня. Никогда больше не покину тебя,обещаю.