Liebekummer

Мы с Тиллем не разговариваем уже месяца два. Постоянные ссоры. Кажется, что они были всегда. Повезет, если один-единственный день на неделе мы сможем прожить без оскорблений, унижений, подколов и крика. Да, как мне ни сложно это признать, но виноваты в этом мы оба. Остальным ребятам тяжело смотреть на наши вечные диспуты, пикировки, словопрения... Он бесит меня, а я бешу его. Он придирается к моей игре, в ответ я "замечаю" его непопадания в ноты. Каждый день разгорается новый скандал, часто я сам копаю себе яму, и вот, я думаю, что мы уже никогда не сможем общаться с ним нормально, снова стать друзьями, как в былые времена. На сегодняшний день меня гложет не только эта проблема, хоть она и занимает большое место в моей голове. Проблемы с дочерью, проблемы с личной жизнью, шлюхи на одну ночь, которые лишь на мгновение снимают мое напряжение. Каждый вечер, приезжая из студии, я запираюсь в своей квартире, опускаю жалюзи, скатываюсь на холодный пол, закрывая лицо руками, и сижу, сижу полночи или больше. Боль охватывает все мое тело, сковывает горло. Это не та жизнь, о которой я мечтал, это нескончаемый кошмар.. Утром я являюсь в студию небритый, в мятой рубашке, с большими синяками под глазами, и предпочитаю не смотреться в зеркало. Я сбросил пару кило, что весьма волнует ребят, но мне пофиг, я уже привык к своему ничтожному положению, как мазохист. Мне безразлично, буду ли я спать этой ночью два часа или вообще не буду. По внешнему виду Тилля могу предположить, что с ним происходит примерно то же самое Скоро от нас люди будут шарахаться. Как-то раз, Пауль, озабоченный моим состоянием, предложил переехать на время к нему, дабы у него появилась возможность направить мою жизнь в правильное, привычное русло. Но я лишь жалко улыбнулся и сказал, что разберусь без него. Я посылаю своих друзей - единственных, кто может мне помочь, я не понимаю себя, я не знаю, что это: болезнь или сглаз, но это что-то ужасное. Подчас я не могу себя контролировать. Недавно я набросился на Тилля из-за очередного злого подкола, брошенного в мой адрес. Нас успели разнять ребята, но я навсегда запомню его бешеный, полный ненависти, испепеляющий взгляд. - В другой раз этот тебе с рук не сойдет, Круспе, - ледяным голосом сказал Тилль, отодвигая испуганного Пауля, вцепившегося в его руку, и уходя из студии. С тех пор мы не видели Тилля несколько дней. Он не появлялся в студии, не отвечал на звонки ребят, и все уже начали за него сильно волноваться, но не я. Пусть провалится в преисподнюю и не появляется больше, не будет отравлять мою жизнь, и без того достойную называться ОДНИМ СПЛОШНЫМ АДОМ. Без него и дышать стало легче, я приобрел человеческий цвет лица, и вечером сегодняшнего дня отправился с Паулем в бар, чтобы наконец хорошо провести время. Алкоголь лился рекой, и мне становилось все лучше и лучше. Рядом - Пауль, веселый и всем своим видом призывающий наслаждаться жизнью, вокруг - счастливые люди, радующиеся долгожданному выходному, и я за барной стойкой, начинающий потихоньку заряжаться их энергией и жизнерадостностью, пропускающий один бокал за другим. Прохладная ночь обжигает разгоряченную кожу. Мы с Паулем сидим на тротуаре перед клубом, картинка перед глазами немного плывет, но на душе хорошо. Наконец-то я забыл о своих проблемах, а от некоторых даже избавился... - Поехали ко мне? До меня же тут недалеко, - чуть-чуть заплетающимся языком спрашивает Пауль, лукаво смотря на меня. - Поехали, продолжим у тебя,- я бросил окурок в мусорку и... промахнулся. - Плевать, - сказал я себе под нос, - плевать на все... и на него. Переступив порог квартиры Ландерса, я сразу направился к мини-бару. По-хозяйски выбирая выпивку, наливаю себе и ему, разваливаюсь на диване, смакую дорогой коньяк. - Как же хорошо с тобой... - смотря на меня, выдает пьяный Ландерс. - В смысле? - я удивленно поднимаю брови. - Да ничего, - он встает с дивана, медленно, тормозя от алкоголя, говорит: - Постелю тебе в гостиной, - и, немного шатаясь, уходит. На самом деле я был очень благодарен Паулю за все. Признаться, мне тоже хорошо рядом с ним. Легко и как-то беззаботно, что ли. "Как же там... - проскальзывает в голове, но, опомнившись, отгоняю эту мысль подальше, - аайй...ладно, разберется сам". Поняв, что он так и не принесет мне обещанное постельное белье, потому что, скорее всего, уснул, в лучшем случае, где-то в районе кровати, ложусь на неразложенный диван. Мне не привыкать. Как и предполагалось, просыпаюсь от боли в голове, кряхтя, встаю и плетусь к холодильнику за пивом, но мой путь прерывает телефонный звонок. - Риха? - Я... кто же еще? - все-таки добравшись до холодильника, достаю оттуда ледяную бутылку спасительной жидкости. - Слушай, мы с ребятами тут решили... - бойко начавший речь Флаке затормозил, - ... что ты должен сходить к Тиллю. - ЧТОО? Зачем? - я аж поперхнулся. - Он уже четвертый день как пропал из виду, и все-таки ты к этому причастен... тебе стоит поехать к нему. -Ну нееет! - Я завершаю вызов. Охренели там совсем уже. Только избавился от этого, и тут они... Я, предвкушая ледяное пиво, уж было собрался с чистой совестью отправится на диван, как вдруг на мое плечо легла рука. Пауль. - Рих, это действительно будет правильнее всего. - Подслушивать нехорошо, - буркнул я в ответ и, схватив куртку, выбежал на улицу. Опять по-новой. Задолбали. Все как один. Ну и что вы думаете? Конечно же, я еду к Тиллю. Немного подумав головой, я понял, что ребята правы. Надо уже как-то... "подписать мирный договор". Стучусь в дверь. Пять, десять, пятнадцать... я не хочу стоять здесь вечно. Обхожу вокруг большого дома Тилля. Пробираясь через клумбу, стараясь не помять цветы, стучусь в окно. Меня это бесит. Если он сейчас же не откроет, поеду в город и больше не приеду, но тут вижу какое-то движение внутри. Занавеска отодвигается, и передо мной предстает лицо человека, который изводил меня на протяжении долгого времени, но я лишь натягиваю невинную улыбку и в позе беременного пингвина стараюсь унести свою задницу подальше от потоптанной клумбы, дабы еще больше не разозлить хозяина-садовода-любителя. - Что надо? - Усталое, бледно-зеленое лицо. Мне все-таки жаль его. Я оправился быстрее. - Может...впустишь? Окинув меня презрительно-холодным взглядом, он сказал: - Проходи,- и исчез где-то в глубине дома, оставляя дверь открытой. Я, с опаской смотря по сторонам, двигаюсь по направлению к гостиной. Даа, здесь я бывал не раз, и с этим местом у меня были связаны только светлые воспоминания. Я ностальгировал, пока Тилль не спросил: - Чего ты хочешь? Я, бегая взглядом по уютной обстановке этого дома, не нашел ничего умнее, как сказать: - Я просто хочу, чтобы ты перестал вести себя как говно. Я сказал это и за долю секунды пожалел об этом сто миллионов раз. Что, блять, я только что сделал. ЗА-ЧЕМ мама родила меня таким идиотом? -Ты пришел в мой дом. Чтобы. Сказать. Что я веду себя. Как говно? - его голос из спокойного перерастал в железный, скрежещущий, пугающий. Глаза Тилля наливаются кровью. Пора спасаться. -Эээ, то есть я не это имел... Не успел я ничего сказать, как он пошел на меня, закатывая рукава. Вот блять, я попал. Быстро ища, куда бы спрятаться, я с каждой секундой понимал, что в доме мы одни, и нет ребят, которые могли бы оттащить Тилля. Тут я понял, что мне конец. _______ Удар. Быстрый. Резкий. Прямо в скулу. Доля секунды, и я чувствую во рту соленый привкус крови. - Доигрался, придурок, - слышу над головой, и, прежде чем опомниться, получаю удар в живот. Нет, Тилль, так не пойдет. Ты тоже виноват. Отвечаю на его удар ударом в грудь. Он останавливается, видимо, не ожидав от меня ответа. Думал, буду лежать как груша для битья? Нет, парень, не на того напал. Я одариваю его еще парой ударов: лицо, плечи, живот; я покрываю его тело синяками, в ответ получая не менее мощные, болезненные удары. Мы сцепляемся, как два безумных зверя, и валимся на пол. Я лишь мельком вижу его бешеные глаза - и снова удар. Кулак летит мне прямо в лицо, я отталкиваю его, но он перехватывает мои руки, нависая надо мной. Мне кажется, что он меня сейчас убьет. Не помня себя, кое-как вырываю руки из его цепкой хватки и, притянув его шею к себе, впиваюсь в окровавленные губы. Он не отталкивает меня, а лишь сильнее прижимает к полу своим телом и бешено начинает срывать с меня одежду. Она, разорванная в клочья, покрывает пол вокруг нас. Мой мозг затуманен, я не понимаю, что происходит. Тилль больно кусает мои губы, из его груди вырывается почти львиный рык. Я с силой толкаю его, и он оказывается подо мной. Я никогда не мечтал о подобном в отношении мужчины, но сейчас я нагло сажусь сверху и царапаю его обнаженную грудь, кусаю возбужденные соски. Он спихивает меня, силясь вновь оказаться сверху. Наша драка продолжается, но теперь она переросла в какое-то дикое желание доставить друг другу боль совсем иным способом. Я тянусь к его губам, но чувствую сильный засос в шею. Я охаю от неожиданности и встречаюсь с ним взглядом. В его глазах больше нет того адского огня, теперь в них только бесконечная похоть и страсть. Я впечатываюсь своими губами в его, провожу по ним языком, слизываю оставшуюся кровь, чувствую его сильные руки у себя на талии, провожу языком по скуле, задеваю кончик носа. Он довольно выдыхает. - Я и не знал, что так хочу тебя, - спускаясь вниз и жадно целуя мой пресс, говорит он. Я очень возбужден. Резко спихнув руки Линдеманна со своей талии, тянусь к его ширинке. Он встаёт передо мной на колени, и, когда я достаю его сочащийся орган, запрокидывает голову и тяжело вдыхает. Запихнув его внушительных размеров член за щеку, я начинаю яростно двигать губами и языком, от чего обнаженный по пояс Тилль, стоящий передо мной, начинает стонать сквозь зубы, потом, опомнившись, кладет руки мне на затылок,не давая отстраниться. Еще пара толчков в мою глотку, и он уже поднимает меня из позы "а-ля дама за 60 в огороде попой кверху" и тащит за руку в спальню. "Даже так..." - думаю я, по пути вытирая рот. Добравшись до спальни, я первый толкнул Тилля на кровать. Никаких нежностей. Сажусь сверху, он, путаясь в моих ремнях, все таки расстегивает их без моей помощи. - Никакой смазки, - рычит он мне в губы. - Хорошо, - еле успеваю ответить я, и он кусает мои истерзанные губы. Чувствую, как его член трется о мой. Я готов кончить только от мысли о том, чем мы сейчас занимаемся, и как это выглядит со стороны. Я безумно возбужден, чувствую его терпкий одеколон - мой любимый, хватаю его за волосы, кусаю мочку уха, но тут он берет свой орган в руку и направляет в нужную сторону. Я расслабляюсь и чувствую, как он резко входит в меня. Теперь я готов кончить лишь от того, что он находится во мне. Резкие толчки, я мычу через сжатые губы, мне непривычно больно, но я стараюсь двигаться в такт его движениям. Грубые толчки сменяются более плавными, я слишком тяжелый, чтобы он мог делать резкие движения под весом моего тела. Провожу рукой по его щеке. Он вскрикивает от боли. - Осторожно, там синяк, - шепчет он. Я смеюсь, но соглашаюсь и больше не трогаю больное место. _________ Стою в его спортивках в ванной перед зеркалом, смотрю на себя. На теле нет живого места. Он подходит сзади, обхватывает руками за талию. Я не сопротивляюсь. У Тилля фингал под глазом, царапина на щеке, губы в кровавых трещинах, остальное все в ушибах - в принципе, как и у меня. - Повторим сегодня вечером? - он улыбается, глядя в зеркало, и целует меня в шею. Его нисколько не смущают эти следы безумия, в отличии от меня. Во мне проснулся тот Рихард Круспе, что был до этого. Теперь мне не плевать, как я выгляжу. - Разве что вторую часть, - поворачиваюсь к нему и, смотря ему прямо в глаза, спрашиваю: - у тебя есть черный лак для ногтей? - Вот придурок, - его взгляд с серьезного сменяется на веселый. Сощурив глаза, от отвечает: - Сейчас посмотрим.