Liebekummer

Ты живёшь лишь для меня, Я приколю орден к твоему лицу. Ты полностью моя, Ты меня любишь, хотя я не люблю тебя. Ты истекаешь кровью для моего блага, Один маленький порез - и ты возбуждена, На теле не осталось живого места – Какая разница, ведь дозволено всё, что хочется! Я причиняю тебе боль, Мне совсем тебя не жаль. Тебе в радость Слышать свой крик. Закрываю темно-синюю кожаную тетрадь, которую мне подарил Пауль и строго-настрого наказал записывать туда все свои проблемы, неудачи, раз не хочу делиться этим с ним. Ком подступил к горлу от нахлынувших воспоминаний. Кладу ее в верхний ящик письменного стола. - Рихард, идешь? - раздается голос Тилля из спальни. Я нервно сглатываю. Все изменилось, все уже не так. Молча, медленно плетусь в комнату. - Быстрее, - сухая команда Тилля и сильные руки, больно вцепляющиеся в мои плечи и кидающие меня на кровать. - Задом. Бездушные, жесткие команды следуют одна за другой. Я выполняю их безропотно, ничего другого мне не остается. Не потому, что я не могу оттолкнуть его или ударить, а потому, что люблю его. Хоть какие-то - болезненные, безразличные - зато ЕГО прикосновения. Наваливается на меня сверху, прижимает к кровати. Входит больно, без смазки, двигается рывками - так, что к горлу подступают слезы. Оставляет на теле синяки и ссадины. Ему нравится причинять боль, ему плевать на меня. Я терплю, сжав зубы. Так продолжается уже в течении нескольких недель. Ребята думают, что у нас все нормально, что мы по-прежнему хорошие друзья, но этот спокойный человек с приятным, мягким голосом, оставаясь со мной один на один, превращается в голодное животное. Я лежу, как бесчувственная кукла. Он переворачивает меня и, хватая за горло, шепчет на ухо: - Ты меня любишь? Я медленно киваю, за что получаю звонкую пощечину. - Скажи, ты меня любишь? - повторяет он, сильнее нажимая мне на горло, я усиленно киваю, начиная задыхаться. - Скажи мне это. - Я... я люблю тебя... Тилль, - рука, сжимающая горло, мешает говорить. - Молодец, вот так и надо отвечать. Меня пугает его спокойный голос, мне безумно больно и обидно. Я для него-лишь объект для насилия. Двигается во мне, но я не получаю и капли наслаждения, он то учащает движения, то останавливается, тяжело дыша - ему никак не удается кончить. Я отворачиваю лицо, чтобы он не увидел моих слез. Кажется, что он вдалбливает в меня всю свою ненависть. Я почти забылся, как вдруг почувствовал, что в мой зад проникает еще что-то большое и холодное. "Он точно решил меня убить", - проносится в моей голове. Мысли затуманивает адская боль. Он не только не вышел из меня, но еще и решил пихнуть какой-то фаллоимитатор. Я начинаю извиваться от боли и вырываться, но его сильные руки прижимают меня к кровати. Он продолжает свою садомазохистскую игру. Не в состоянии терпеть боль, я срываюсь на крик. Прошу его отпустить меня, не двигаться больше. Он лишь хищно облизывается и, зажав мне рот, продолжает растягивать меня, разрывать мои внутренности на части. Я закусываю его руку и обессиленно опускаюсь на кровать. Слезы текут градом. Он запихнул в меня фаллоимитатор и, включив вибрацию, начал двигаться. Я закрыл глаза и потерял сознание. _____________ Очнулся от адской боли в голове и не только. Не понимая, что произошло, встал, и, вскрикнув от мучительных ощущений, опускаюсь на пол. В голове лишь одна мысль - доползти до стула, схватить бумажник и телефон и свалить отсюда как можно скорее. Выбежав из квартиры настолько быстро, насколько это возможно в моем состоянии, вызываю такси. Трясущимися руками пытаюсь попасть в кнопки телефона... но мой попытки прерывает входящий вызов. Пауль, блять, чтоб тебя... Сбрасываю вызов. Кое-как сидя в такси, я понимал, насколько никчемна моя жизнь. Почему он так поступает со мной? Он пользуется тем, что я не могу без него? Это отвратительно. Сейчас, небось, сидит и под эффектом неостывших ощущений строчит текст к новой песне. Теперь я понял, откуда он берет вдохновение и почему от него сбегают женщины. _____________ У подъезда я встретил Пауля, звонящего в домофон. - А ты разве не... - он запнулся, внимательно разглядывая мое лицо. - Господи, Риха, что с тобой? - Заходи ,- я отвернулся, открывая дверь и пропуская его вперед. Мы зашли в квартиру. - Да что случилось, мать твою? Отвечай! - он тряс меня за плечи. Я стоял молча, уставившись в пол, как тряпичная кукла, раскачиваясь от его движений. Поняв, что со мной пытаться завести разговор в таком состоянии бесполезно, он быстро скинул куртку и насильно усадил меня на диван, от чего я громко вскрикнул. От неожиданности он отпрянул. - Рихард, что с тобой? Скажи, мне надо знать! - В его глазах читалась нешуточная тревога. Я посмотрел на озабоченного моим состоянием Ландерса и, под впечатлением от пережитого ранее, всхлипнул раз, потом другой, и разрыдался. Никогда в жизни никто не мог заставить меня заплакать. Последний раз я рыдал, когда мой отчим порвал плакат с моей любимой группой: плакаты тогда были на вес золота, за стеной было невозможно их достать. Я все терпел. Терпел измены, предательства, неудачи, бедность, зависимость... Но сейчас я, не стесняясь, плакал на плече своего товарища. Я знал, я был уверен, что он никому не расскажет. Немного успокоившись, я поднял глаза на Пауля, и первое, что я счел нужным сказать, было: - Я спал с Тиллем. Глаза Ландерса округлились, правая бровь поднялась вверх, и челюсть почти отвалилась, но он вовремя взял себя в руки: - В каком смысле? - тихо спросил он. - В этом, - разглядывая ботинки, которые не успел снять, придя с улицы, ответил я. - Ч-что, п-прямо в ЭТОМ? - Пауль старался вести себя как ни в чем не бывало, но у него это не совсем получалось. Я кивнул. - Так это он тебя... так? - он легонько дотронулся до моей щеки и сразу же убрал руку. Меня передернуло - давно ко мне никто так не прикасался. - Хочешь, я заварю нам чай? - тихо спросил Пауль. - Да я и сам могу,- я развернулся по направлению к кухне и зашипел от боли. - Да, давай лучше ты,-сдался я, медленно поворачиваясь обратно к нему. - Завтра повезу тебя к врачу,- он похлопал меня по плечу и отправился к плите. Я чертыхнулся про себя, но решил не спорить. Все же надеясь, что наутро мне полегчает, я, опираясь на все стены, встречающиеся на моем пути, направился в спальню. Кряхтя и ругаясь, я улегся на кровать и уставился в потолок. "У каждого должен быть такой друг, как Пауль",- подумал я перед тем, как провалиться в сон. Проснулся я от собственного крика. Все тело ужасно болело. Через секунду в комнату вошел испуганный Пауль. - Давай, я вызову скорую помощь? - Не надо. Не хочу, чтобы об этом узнала пресса. Ты же знаешь, как все быстро распространяется... - Я дам им денег, никто не узнает, - он присел на край кровати, озабоченно вглядываясь в мое лицо сквозь сумрак ночи. - Если хочешь мне помочь, просто приляг рядом, - я указал взглядом на пустую половину кровати. Он искренне улыбнулся и лег рядом со мной. Мы лежали лицом к лицу и молча смотрели друг на друга. Пауль улыбался. - Что ты лыбишься? Мне больно, между прочим, - я хотел принять несчастный вид, но непроизвольно улыбнулся сам. В комнате постепенно становилось темно, а мы все лежали рядом, и я слышал его дыхание. То ли ночь предела мне уверенности, то ли моя крыша уехала от меня подальше, но я вдруг, смотря на Ландерса, выдал: - Поцелуй меня. Улыбка сползла с лица Пауля, но я подумал, что отступать уже некуда, и повторил: - Пауль, поцелуй меня, пожалуйста. Не знаю, почему я решил, что он захочет целовать меня, и вообще, зачем я это сказал... Но мне очень этого хотелось. Он лежал, такой красивый, луна освещала часть его лица, и, несмотря на боль в заднице, я еще мог думать о чем-то романтичном. Я смотрел на него и ждал его действий. Он протянул руку и, держа меня за подбородок, провел пальцем по губам. Я шумно выдохнул. - У тебя так смешно глаза скатились в кучку, - засмеялся он, глядя на меня. - Ты издеваешься? Такой ответственный момент,а он все шутит. Я притянул его к себе и облизнул его губы. - Ты ел варенье? - удивился я: губы были сладкими на вкус. - Да, - обрадованно сообщил он, - ты уснул, а я чай уже заварил... ну и у тебя кроме варенья ничего не было... Я прижался своими губами к его и замер. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил на мой поцелуй. Прижав его к себе, я почувствовал, как быстро бьется его сердце. Мне нравилось осознавать, что сейчас я лежу в своей любимой комнате, вокруг темно и так уютно, спокойно, рядом со мной лежит родной Пауль. В этот момент я понял, что больше не люблю Тилля.