Сенсоры

Первое, что он сделал по пробуждении, это втянул носом воздух. Он чувствовал какой-то сильный непривычный запах, под которым пряталось множество других ноток, запахов вещей, которых он не обонял годами. Но прежде чем он успел угадать хоть один, он почувствовал у себя на щеке что-то влажное. Сев, он обнаружил у кровати виляющего хвостом коричневого пса. У кровати, которая не была его кроватью. И этого пса он никогда раньше не видел. — Любопытно, — прошептал он. Кровать вдруг сместилась. Ганнибал посмотрел вправо. Там он и оказался: снова этот мужчина. Мужчина по имени Уилл, с которым они, похоже, делили… нечто. Ганнибал точно не знал, что именно, но его больше интересовало что происходило, а не почему. Уилл до сих пор спал, но ему, судя по всему, снился кошмар, потому что у него подёргивались руки и лицевые мышцы. Ганнибал решил встать, и обнаружил, что разбудивший его пёс был не единственным. Отнюдь. Из любопытства он попытался их сосчитать, но у него ничего не получилось, потому что некоторые собаки бродили по дому туда-сюда. Выйдя в гостиную, он осмотрелся: простой декор, расставленные в разных местах собачьи лежанки, кухня… Он завороженно всё разглядывал до тех пор, пока из спальни не послышался шум. Судя по всему, хозяин дома проснулся. * * * Уилл сонно побрёл в ванную, где начал свои привычные утренние процедуры. Он всё ещё чувствовал, как остатки кошмара покидали его разум (стоило ему закрыть глаза, как он видел вперившиеся в него мёртвые глаза Гаррета Джейкоба Хоббса), но, как ни странно, его голова болела меньше, чем в последнее время. Сейчас боль была терпимой, так что, возможно, сегодня его ждал не слишком ужасный день. Покончив со своими делами в ванной, он двинулся на кухню, погладив по пути через гостиную несколько собак. На кухне Уилл включил кофемашину и поставил под неё чашку, но когда он обернулся открыть холодильник, то схватился за край столешницы, потому что у него чуть не случился сердечный приступ. — Доброе утро. За столом, скрестив руки и улыбаясь, сидела его галлюцинация Ганнибала Лектера. — Ох нет, только не это снова, — пробормотал себе самому Уилл, и повернулся к Лектеру, выглядящему странно… довольным. И Уилл почувствовал точно то же, что и вчера: он видел себя стоящим в вычурной комнате, но в то же самое время находился у себя на кухне. Он зажмурился. — Так, ладно… это не взаправду. Ты у себя на кухне, а то место ненастоящее. — Кофе переливается, — спокойно сообщила его галлюцинация. Уилл распахнул глаза. Взглянув на кофемашину, он увидел, что его чашка и впрямь уже наполнилась, так что кофе лился через край. — Чёрт! — Уилл бросился выключить кофемашину, после чего вздохнул и взъерошил волосы ладонью. — Ладно, у меня едет крыша, — бездумно ляпнул он. Но у него тут же заныло в груди от понимания правдивости этих слов. — Возможно, у тебя действительно едет крыша, — сказала галлюцинация. Обернувшись, Уилл увидел Лектера сидящим на металлическом стуле посреди той другой комнаты. — Это ведь, в конце концов, больница для сумасшедших. После этих слов галлюцинация улыбнулась, и Уилл осмотрелся по сторонам. Он впервые заметил стекло, отделяющее комнату, в которой они находились, от помещения с дверью наружу. Это было непробиваемое стекло с несколькими отверстиями (достаточно большими, чтобы в них можно было просунуть руку) и передаточным лотком (наверное, для еды и других вещей). Уилл вспомнил, что Ганнибал Лектер и в самом деле отбывал заключение в Балтиморской государственной больнице для душевнобольных преступников — после того, как суд признал его психически больным. Уилл повернулся смерить его мрачным взглядом (теперь он снова сидел у Уилла в гостиной). — Очень смешно, — сказал он себе самому. Он съел завтрак так быстро, как только смог, стараясь игнорировать взгляд Ганнибала Лек… нет, галлюцинации, которая, похоже, следила за каждым его движением. Поставив тарелку с чашкой на посудомоечную машину, Уилл снова обернулся. К его облегчению, гостиная оказалась пуста. Быстро одевшись, он поспешил из дому, пока не успел снова начать галлюцинировать. Тем утром ему нужно было поехать в Квантико, чтобы закончить свою бумажную работу, после чего его ждала лекция в университете. Уилл сел в машину, составляя мысленный список дел на день и стараясь не думать об этой штуке, и был таков. — Музыка кантри? Серьёзно? От неожиданности Уилл стиснул руль, но сумел его не дёрнуть. Он зло развернулся в сторону пассажирского сиденья. Снова этот тип, в своей серой тюремной униформе и с пластиковым стаканчиком кофе в руке. Потянувшись к кнопкам радио, Лектер принялся менять станции до тех пор, пока салон не заполнила классическая музыка. И только после этого откинулся на сиденье, удовлетворённый. — Я так не думаю, — сообщил Уилл, и начал переключать станции обратно. — Что ты имеешь против классической музыки? — Ничего. До тех пор, пока она играет не у меня в машине, — Уилл поджал губы, потому что он принял решение не относиться к галлюцинации, как к чему-то реальному, но уже нарушил своё правило тем, что ей ответил. Как только Уилл отодвинулся, этот тип снова переключил радио. Уилл раздосадовано вздохнул. И вдруг обнаружил себя стоящим посреди комнаты Ганнибала Лектера (или уместнее было называть её камерой?). Тот сидел с маленьким подносом и завтракал (так вот почему у него в руке был пластиковый стаканчик). Сделав глоток, он взглянул Уиллу за спину. — Тебе определённо стоит следить за дорогой, когда ты за рулём, — сообщила галлюцинация, и Уилл нахмурился. Затем он вспомнил, что вёл сейчас машину, и тут же снова очутился в ней. Крутанув руль, потому что он успел слегка выехать на встречную полосу, Уилл сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле. Когда он снова посмотрел на пассажирское сиденье, Ганнибала Лектера там больше не было. * * * Уилл добрался до Квантико без новых происшествий, но входя в здание ФБР, он продолжал чувствовать во рту вкус двух разных кофе. Заполнив бумаги, он понёс их к Джеку. — Ах, да, кстати, — сказал Джек, взяв бумаги, — мне сегодня утром звонили из Миннесоты. Та девушка, Эбигейл Хоббс, поправляется и с ней всё будет в порядке. — Правда? — немного улыбаясь, спросил Уилл. — Да. Как только её состояние стабилизируется, её переведут в психиатрическое учреждение в Балтиморе, чтобы она смогла там восстановиться. Уилл кивнул, представляя себе, как несладко бедняжке придётся, ведь её жизнь так кардинально изменится. Джек сделал паузу, словно ждал от него какого-то ответа. — Ты же знаешь, что спас ей жизнь, верно? У Уилла перед глазами мелькнуло воспоминание, как он пытался остановить кровотечение. Он помнил свои руки на шее Эбигейл, струящуюся у него между пальцами кровь… И вместе с тем ему как будто казалось, что это делал кто-то другой. Уиллу пришлось на секунду закрыть глаза, чтобы прогнать это видение, после чего он снова взглянул на Джека. — Но я ничего не сделал… — пробормотал он, обращаясь больше к себе самому, чем к Джеку. — Ну конечно, сделал. Врачи сказали, что она истекла бы кровью, если бы не ты. Ты её спас, Уилл. Уилл кивнул, до сих пор не совсем убеждённый. Джек сообщил, что, возможно, Уиллу стоило бы её навестить, и он согласился. Дело почти закрыли, но у него до сих пор остались некоторые вопросы. И сейчас, наверное, Эбигейл была единственным человеком, способным на них ответить. Затем Джек напомнил, что Уиллу нужно сходить к Алане, и чем скорее, тем лучше. На что Уилл снова кивнул, и вышел из его кабинета. По дороге к зданию, в котором Уилл вёл свои занятия, он позвонил Алане: больше чтобы успокоить Джека, чем потому, что ему и впрямь этого хотелось. Они с Аланой пару раз беседовали, и Уилл подозревал, что это она порекомендовала его Джеку, когда тому понадобился профайлер. Алана не казалась удивлённой, услышав, что Уиллу нужен сеанс терапии, так что, по-видимому, Джек с ней уже связывался. Уиллу стало неуютно от мысли, что они обсуждали его у него за спиной, что он служил темой для их застольной беседы. Постаравшись об этом не думать, он договорился с Аланой о сеансе в следующий понедельник. * * * Наутро Уилл проснулся от очередного кошмара насквозь мокрым от пота и вцепившимся в простыни. Кошмар выдался из тяжёлых: Уиллу снилось, будто он пытался остановить кровотечение из шеи Эбигейл, но кровь всё текла и текла, не переставая, пока наконец они оба не оказались ей залиты, и Уилл не мог дышать, он задыхался… И, разумеется, Гаррет Джейкоб Хоббс тоже был здесь, глядя Уиллу прямо в глаза и жутковато шепча — точно так же, как он это делал, когда умирал. Первым делом Уилл, пошатываясь, поплёлся в ванную и выпил две таблетки аспирина. Ему пришлось на несколько минут присесть на крышку унитаза — до тех пор, пока боль слегка не поутихла, вернув ему возможность слышать собственные мысли. После этого Уилл принял душ и сменил постельное бельё под внимательным взглядом Уинстона, наклонившего голову, точно зная, что что-то не в порядке. — Не смотри на меня так, — сказал ему Уилл. Заскулив, пёс ткнулся носом ему в ладонь. Уинстон был самым новым пополнением стаи, но Уилл почему-то уже чувствовал с ним крепкую связь. Так странно — у Уилла было столько собак, но всё равно с каждым псом у них складывались уникальные отношения. Сев в машину, чтобы ехать в Квантико, он медленно включил радио, словно опасаясь вызвать свою галлюцинацию каким-то неправильным движением. Когда салон наполнили звуки кантри, Уилл покосился на пассажирское сиденье… но ничего не произошло. Расслабившись, он постарался насладиться поездкой, пока таблетки ещё действовали. * * * Распустив студентов после окончания лекции, Уилл поспешил к машине, надеясь, что никому не захочется его остановить, чтобы о чём-нибудь спросить. Обычно ему нравилось отвечать на разные вопросы студентов (хоть он и предпочитал делать это по электронной почте, а не вживую), но сейчас у него было сразу две причины против: у него снова адски разболелась голова и через несколько недель проходил день профессиональной ориентации для желающих стать профайлерами в ФБР, который вызывал у всех огромный ажиотаж. Так что Уиллу не хотелось общаться с толпой студентов, задающих ему тысячи вопросов насчёт этого мероприятия, пока он будет чувствовать себя так, словно у него вот-вот взорвётся голова. Ему удалось добраться до машины, попрощавшись всего с несколькими людьми, и он проглотил две таблетки всухую сразу же, как только оказался внутри. Несколько минут он сидел, откинув голову на подголовник и закрыв глаза, пытаясь выровнять дыхание и перестать видеть перед собой маленькие пляшущие точки. — Ну так что, чем мы займёмся теперь? На этот раз он Уилла не испугал. Уилл почувствовал что-то прямо перед тем, как Ганнибал Лектер заговорил. Возможно, при некоторой внимательности он мог начать угадывать наступление этих своих приступов. Уилл издал смешок, услышав это «мы»: как будто они были двумя отдельными существами. Его мозг определённо отличался остроумием. — Ты всё ещё планируешь выбраться за продуктами? Я бы с радостью за ними выбрался, — сказала галлюцинация, и в её голосе прозвучал отголосок какой-то эмоции. Меланхолии? Вздохнув, Уилл открыл глаза. Лектер сидел на пассажирском сиденье, глядя в окно. Утром Уилл действительно подумывал съездить сегодня за продуктами, так что, наверное, его галлюцинация уже знала об этом решении. Слегка покачав головой (и убедившись, что та больше не гудела, как барабан), он завёл машину. Похоже, они ехали за продуктами. Подъехав к супермаркету, Уилл зашагал ко входу, стараясь не смотреть на Лектера. Тот шёл рядом, с неприкрытым любопытством озираясь по сторонам… Это продолжалось до тех пор, пока они не вошли внутрь, где Лектер словно преобразился. Устремившись вперёд, он принялся деловито всё изучать. Уилл пытался не обращать на него внимания, но было немного сложно игнорировать мужчину в сером тюремном комбинезоне, который ходил от стеллажа к стеллажу и восторженно всё рассматривал... А потом он возник рядом с тележкой и стал складывать в неё разные продукты. — Что ты?.. — начал было Уилл, но тут же напомнил себе, что это происходило не по-настоящему. Он обращался к галлюцинации, так что люди вокруг увидят, как он разговаривает сам с собой. Покосившись на выбранные Лектером покупки, Уилл нахмурился. Там были овощи, которых он не ел со старших классов школы, баночки со специями, названия которых он даже не умел правильно выговорить, и продукты, стоимость которых ему абсолютно не хотелось знать. Уилл принялся выгружать всё это из тележки, после чего постарался вернуть на нужные полки. Закончив, он вернулся к тележке... и обнаружил там ещё больше новых продуктов. Лектер стоял рядом и смотрел на него, так что Уилл раздражённо приподнял бровь. — Ты перестанешь это делать? — прошептал он. — То помещение, которое ты называешь кухней, совершенно пустое. У любого порядочного человека должен быть шафран. — Что ж, возможно, я непорядочный человек. — Я могу вам чем-то помочь? Вздрогнув, Уилл обернулся, чтобы обнаружить уставившегося на него парня. Это был один из сотрудников супермаркета, и он смотрел на Уилла со смесью улыбки и недовольной гримасы. — Вы, похоже, не можете определиться. Я могу вам с чем-то помочь? — повторил он, когда Уилл ничего не ответил. — О. Нет-нет, спасибо, я просто… планирую ужин, — отозвался Уилл, стараясь, чтобы его смущение не отражалось у него на лице. Клерк кивнул и настоял, чтобы Уилл к нему обратился, если ему понадобится помощь. Уилл снова повернулся к Лектеру: тот наблюдал за ним, пытаясь подавить улыбку. Схватив тележку резче, чем было необходимо, Уилл снова принялся выбирать продукты. Он больше не выкладывал добавленные Лектером предметы, потому что чувствовал на себе взгляды работников супермаркета и других покупателей, пытавшихся определить, он псих или просто со странностями. Но Уилл не мог их в этом винить: он и сам многократно задавался этим же вопросом. * * * По дороге домой Ганнибал Лектер исчез, так что Уилл расслабился, радуясь одиночеству. Будь то с галлюцинацией или нет, это определённо чертовски напоминало общение, и оно Уилла вымотало. Приехав домой, он распаковал покупки и обнаружил выбранные Лектером продукты. Среди них были вещи, которые он даже не мог точно идентифицировать, и не замеченная им ранее бутылка вина, выглядящая дорогой. Убрав всё на свои места, Уилл решил сходить прогуляться с собаками. Когда они вышли на улицу, псы принялись носиться вокруг, гоняясь за белками, облаивая несколько тут же улетевших птиц и исследуя каждый куст, который они только могли найти. Почувствовав на лице лёгкий ветерок, Уилл глубоко вдохнул воздух. Скоро должна была начаться осень, а с ней и холода. Впрочем, зима Уиллу всегда нравилась, хоть он и довольно легко мёрз. На следующий день он проснулся от очередного кошмара, хотя на этот раз гораздо менее мрачного. Его голова гудела лишь немного, так что он выпил всего одну таблетку аспирина. Сегодня была суббота, так что после завтрака Уиллу подумалось, что у него впереди целых два дня без рабочих дел. Джек не выдал ему никаких папок с новыми делами и Уиллу не хотелось начинать день, просматривая материалы по закрытым или замороженным случаям. Это означало бы полностью на них сосредоточиться, а поскольку у него выдалось утро практически без боли, он решил так с собой не поступать. Вместо этого он начал утро с проверки студенческих работ под мерный перестук капель кратковременного дождя. Но Уилл справился слишком быстро — ему понадобилось меньше трёх часов, чтобы проверить разные интерпретации одного и того же старого дела. И почти все из них оказались неправильными. Наскоро перекусив, он решил снова выйти с собаками. Из-за дождя земля была мокрой, так что псы быстро перепачкались. С одной стороны, Уилл этому почти обрадовался, потому что провёл два часа, всех их купая. Но с другой стороны, когда он закончил, у него болела спина и теперь он сам пах мокрой псиной. Приняв душ, он взял с полки книгу, чтобы занять чем-то руки и голову. Когда Уилл через несколько часов проверил время, его вдруг осенило: была уже почти полночь, а он сегодня не видел никаких галлюцинаций. Может, это было всего лишь временным явлением и с ним всё будет в порядке? В конце концов, он ведь пережил травмирующий опыт, так что, возможно, его разум выбрал такой способ, чтобы с этим справиться. Приободрённый этой мыслью, Уилл направился на кухню приготовить себе ужин. Как вдруг он ощутил какое-то лёгкое изменение. Оно напоминало колебание воздуха, слабое дуновение, только без ветра. Уилл почувствовал, как его теория разваливается на части. — Тебе стоило купить морского окуня. Он идеально подходит к вину, которое я взял в супермаркете. Уилл уставился на Лектера, который уже открывал разные шкафчики, явно что-то ища. Уиллу вдруг захотелось его ударить, хоть он и понимал, что это ужасно глупая мысль, поскольку того не существовало. К тому же Уилл ни разу в жизни никого не ударил, кроме как в порядке самозащиты. — Где оно? В ответ Уилл открыл холодильник и достал оттуда вино. — Так вот почему мой чек оказался на сумму вдвое больше обычной? — спросил Уилл, ставя бутылку на столешницу. — Нельзя оценивать хорошее вино в деньгах, — приблизившись к нему, Лектер взял вино, чтобы изучить бутылку. — Очень даже можно: двести долларов, — хмуро парировал Уилл. Его голову прошила боль, и он пробормотал ругательство. Он почти провёл весь сегодняшний день без сильных болей. Уилл решил, что сегодня вечером в роли обезболивающего выступит вино. Или, по крайней мере, оно притупит его сознание настолько, что у него будет не так сильно болеть голова. Также он решил опробовать свою тактику игнорирования Лектера (хоть это и не слишком хорошо сработало прежде) и начал готовить ужин. Он принялся двигаться по кухне, доставая из холодильника, шкафчиков и выдвижных ящиков разные продукты… Как вдруг очутился в другом конце кухни, в то время как Ганнибал Лектер двигался по его кухне, выбирая ингредиенты. И это почему-то не казалось странным. Опёршись на кухонную стойку, Уилл завороженно смотрел, как тот делал всю работу. Лектер начал жарить лук, через пару минут добавив к нему стручковую фасоль. Одновременно с этим он приготовил на другой сковороде стейк, достав, когда тот прожарился снизу, но остался сыроватым внутри. Вскоре овощи тоже были готовы, и Лектер выложил всё на блюдо, сбрызнув несколькими каплями соуса чимичурри* и украсив листиком петрушки. Закончив, он отнёс блюдо в гостиную, поставил на стол и обернулся. Уилл моргнул, обнаружив себя посреди гостиной, а затем медленно побрёл за вином. Когда он вернулся, Лектер с безукоризненно ровной осанкой и скрещенными руками сидел за столом и смотрел на него. Тоже сев, Уилл уставился на приготовленный им ужин. И нахмурился. — Как?.. Он снова покосился на Лектера (теперь улыбающегося), но решил ничего больше не говорить. Его ужины обычно состояли из замороженной лазаньи, полуфабрикатов или, когда он чувствовал творческий порыв, чего-то вроде риса или спагетти. Так что, возможно, галлюцинирование великолепно готовящего серийного убийцы начинало сказываться на него таким образом, который он даже не пытался понять. Уилл принялся за еду, и ему пришлось приложить над собой усилие, чтобы не застонать, когда он попробовал мясо. Стейк оказался идеально приготовлен, и это был лучший стейк, который Уилл когда-либо ел. Стручковая фасоль тоже была восхитительной, да и вино — очень вкусным, хоть Уилл почти ничего не смыслил в винах. Во время еды он отказывался смотреть на Лектера, хоть и чувствовал, как тот на него глазел. Доев, Уилл налил себе ещё вина и взял оставшиеся у него материалы по делу Гаррета Джейкоба Хоббса. После чего, устроившись на диване, принялся их просматривать. Он чувствовал, что в этом деле по-прежнему чего-то не хватало и, хотя Хоббс был мёртв и не мог больше навредить новым девушкам, Уиллу всё равно хотелось знать. Ему хотелось знать, как тот выбирал девушек (хотя когда Уилл увидел его дочь, у него появились определённые подозрения. Тем не менее, в этой истории всё равно хватало дыр). — Гадаешь, почему он ел части своих жертв? — спросил его Лектер, усаживаясь рядом на диване с собственным бокалом вина. — Нет… — Уилл слегка покачал головой, не глядя на него. — Для него это было способом их почтить. Сохранить частичку них внутри себя. Вот почему он вернул Элис Николс. У неё был рак, так что… он не мог её почтить. Он вдруг вспомнил, кем являлась его галлюцинация, и посмотрел на Лектера, чуть не рассмеявшись от иронии происходящего. Лектер, судя по виду, тоже его изучал. — Но Ганнибал Лектер так не делал. Для него это было по-другому, — тихо сказал Уилл, размышляя вслух. — Для него? Слабо улыбнувшись, Уилл вернулся к своим бумагам. — Я не собираюсь относиться к тебе так, будто ты реален. — Разве прямо сейчас ты не делаешь именно это — тем, что мне отвечаешь? — поинтересовался Лектер, но Уилл ничего не ответил. — Так как это было для… Ганнибала Лектера? Уилл снова взглянул на него и улыбнулся его формулировке в третьем лице. Галлюцинация или нет, но этот их разговор был действительно странным. — Никто толком не знает, почему он ел своих жертв. Некоторые говорят, из-за кулинарных предпочтений, другие — что он попросту был чудовищем. — А ты как думаешь? Уилл бросил бумаги обратно в коробку и сделал большой глоток вина. — Я не могу прийти к какому-либо выводу, всего лишь читая о нём общеизвестные факты. Ганнибал Лектер — не тот человек, которого легко понять. Галлюцинация улыбнулась, словно ответ её порадовал. — Знаешь, чего я не могу понять? — спросил Уилл, делая новый глоток вина. Он начинал чувствовать лёгкий туман в голове, а это значило, что боль становилась терпимой. — Почему моё подсознание решило принять такой образ? Я откуда-то знал, что ты окажешься самой раздражающей галлюцинацией из всех, которые я только мог вообразить? — Может, из эстетических соображений, — ответил Лектер. Уилл рассмеялся, но ничего не сказал. Они оба замолчали, и теперь пришла очередь Лектера отпить вина. Уилл на секунду задумался, значило ли зрелище его пьющей галлюцинации, что на самом деле Уилл пил вдвое больше вина, чем ему казалось. — Возможно, у нас больше общего, чем ты думаешь, — уже более серьёзным тоном сообщил Ганнибал Лектер, кладя ногу на ногу. — Само собой, мы ведь делим один и тот же мозг, — улыбаясь, ответил Уилл. — Разве мы оба кого-то не убили? — игнорируя его комментарий, спросил Лектер. Уилл снова глянул на него, сразу перестав улыбаться. — Да, но по-разному. — Почему же? Уилл не мог поверить, что вёл этот разговор со своим собственным разумом. Он что, сам себя психоанализировал? — Ты убивал ради удовольствия. Ты этим наслаждался. Устроив локти на коленях, Лектер наклонился к нему. — Хочешь сказать, ты не наслаждался, убивая Хоббса? Не чувствовал, что это было правильным? Что он это заслужил? Уилл сжал пальцами переносицу. Он действительно что-то почувствовал, когда убивал Хоббса. Он чувствовал шок и испуг, но под ними пряталось торжество правосудия, напугавшее его сильнее, чем любые галлюцинации. Он не ответил на прозвучавший вопрос — в конце концов, это ведь был его разум, так что галлюцинация Лектера уже знала ответ. Но тут его вдруг осенило понимание кое-чего другого: в отличие от большинства серийных убийц, у Ганнибала Лектера не было отчётливых критериев выбора жертв. И тем не менее, большинство им убитых являлись в той или иной степени «плохими» людьми. Среди них были убийцы и совершившие тяжёлые преступления, и люди, оказывающиеся «плохими» при более пристальном изучении: злобные, аморальные, хамы и грубияны. Когда Уилл изучал дело Ганнибала Лектера, то пришёл к выводу, что это и было его критерием... Но, разумеется, у него не было способа подтвердить свою теорию, а бывший психиатр неизменно отказывался с кем-либо разговаривать, так что правду никто точно не знал. Встав, Уилл отнёс свой бокал к раковине, где допил остатки вина. Убрав бутылку (он мог убедиться, что лично опустошил половину) в холодильник и прибравшись на кухне, он оставил свою галлюцинацию Ганнибала Лектера в гостиной и двинулся прямиком к кровати. Той ночью ему ничего не снилось.