Safehouse

      Идея кажется ей абсолютной глупостью, но, пока сохнет влажная от краски бумага, Алиса печатает в телефоне: "Я закончила картину." Пишет свой домашний адрес в ответ на "Круто! Покажешь?", после чего откладывает телефон в сторону. Смотрит на открыточный Капитолий — и берёт новый лист. Косится на вид за окном, спешно зарисовывая контуры и раскрашивая в закатные цвета внезапный, свежий рисунок. Картину домов, в свету и тенях, с зажигающимися фонарями и пока ещё единичными, горящими электрическим светом окнами.       ТиДжей появляется спустя примерно час после сообщения. В, кажется, извечной кожаной куртке — девушка видит её уже в третий раз. Парень любопытно озирается по сторонам, подмечая несколько аскетичную, неженскую обстановку квартиры и всё равно неуловимо уютную. Гостиная почти слепит белым цветом потолка, стен и пола, слегка разбавляемая тонами бежевого в пушистом ковре, огромном, широком диване. Хаммонду кажется, что ещё немного — и по ширине сидения тот сравняется с узкой кроватью, благо, слегка завален подушками, скрадывающими истинные размеры. А ещё у Тома внезапное острое ощущение, что дальнему углу комнаты не хватает какого-нибудь клавишного инструмента, может даже рояля — вполне поместится. Прямо напротив мольберта, чертильного станка, или как там называется эта внушительная штуковина для черчения, сейчас прикрытая полотном.       — Кульман, — отвечает Алиса. — А мольберт — это вот эта штука.       На "этой штуке" подсыхает свеженарисованный городской пейзаж, над которым Том зависает едва ли не сильнее, чем когда в прошлый раз наблюдал за рисующей девушкой. Доработанная "открытка" стоит рядом.       — Ты здорово рисуешь! — он искренне хвалит новую знакомую. Та отвечает слабой, усталой улыбкой:       — Спасибо. Кофе будешь?       — У меня есть идея получше, — говорит ТиДжей на ходу, следуя за хозяйкой квартиры на кухню. — Как насчёт немного встряхнуться? Я знаю отличное место, а тебе, кажется, пора отдохнуть.       — Что за место? — тем не менее Алиса заваривает кофе и ставит на стол две кружки.       — Неподалёку открыли новый клуб. Я там ещё не был, не получилось, но место хвалят. — И вновь ТиДжей пользуется своим кошачьим прищуром и поистине дьявольским обаянием. И у него выходит это так легко и естественно, что девушке даже жаль…       — Я не люблю клубы, — говорит Алиса, разливая дымящийся напиток по кружкам, досыпая сахар и добавляя сливки. Ей отчего-то кажется, что этот кот в человеческом обличье не откажется от такой версии кофе.       — Правда?       — Какой смысл мне тебе врать?       Голос под стать улыбке — мягкий, честный и усталый. И — слегка мурлыкающий, как будто бы девушка попыталась с ним заигрывать. Как будто она не знает про ориентацию. Впрочем… можно было бы попробовать проверить… ещё раз…       — Произвести на меня впечатление? — закидывает пробный шар ТиДжей, практически мурлыкая в ответ, и встречает скептичное фырканье. — Ну или отвязаться от меня поскорее, — выдаёт он ещё одну версию, вполне логичную, и делает глоток кофе, на удивление приличного.       — Если бы я хотела от тебя отвязаться, я не стала бы присылать тебе сообщение с адресом, — девушка улыбается кончиками губ. И ни капли с ним не флиртует, вдруг понимает Том. — Просто ты хотел увидеть законченную картину, а своих работ я не выставляю. Так привык искать подводные камни во всём?       Голос. Проклятый мягкий, слегка вибрирующий, словно мурчащий, голос. Внезапно попадающий словами прямо в цель. На языке расцветает горечь кофе, так похожая на дым от сигарет.       — Я сказала что-то не то? — и мгновенно встревоженный. Не сильно, но заметно. Ему — заметно. Привыкший к вранью (и игнорированию этого вранья), он научился различать оттенки эмоций, становясь порой оголённым клубком нервов.       — Слишком то, — признаётся ТиДжей, машинально отпивая ещё из кружки и с каким-то резким стуком ставя её на стол, словно роняя.       — Извини, я не хотела тебя расстроить, — Алиса звучит и выглядит виноватой и расстроенной ровно в той степени, чтобы не кидаться ему на шею с утешениями (хотя он подсознательно именно этого и ожидает) и чтобы он спокойно мог натянуть на лицо одну из своих фальшивых улыбок.       — Что ж, я тогда пойду, — нарочито бодрым тоном говорит ТиДжей. — Если вдруг передумаешь, адрес я тебе скинул.       В тот же момент её телефон сигнализирует о принятом сообщении.       — Я провожу, — отвечает Алиса растерянно, поднимается со стула и уже у входной двери вдруг добавляет: — Если захочешь поговорить или просто выпить кофе… В общем, я буду рада тебя видеть. В любое время.       — Даже ночью? — усмехается Том.       — Я редко по ночам сплю, — пожимает плечами Алиса. — Работа.       — Ясно. Ладно, до встречи, Алиса.       Уже за дверью, спустившись на пару пролётов вниз, Томас Джеймс Хаммонд понимает, что вернётся. За кофе. А ещё лучше — за тем, что плескалось в другой кружке, ароматное и яркое, и что пила только девушка, ещё до его визита. Он всегда был слишком любопытен до нового.

***

      Она не врёт, когда говорит, что не любит клубы. Но всё равно в них появляется. Крайне редко, но крайне метко. ТиДжею хочется потереть глаза или ущипнуть себя: среди танцующих он совершенно неожиданно видит её, двигающуюся в такт музыке и подпевающую словам. Губы шевелятся, повторяя текст песни, глаза полуприкрыты, в руке недопитый коктейль — она ввернулась в толпу танцующих прямо от барной стойки, только услышав первые аккорды. На девушке, под стать играющей музыке, платье неоново-кислотных тонов, но основа — синяя, электро-синяя, геометрически хаотичная, из диагональных, пересекающихся линий. На мгновение один из прожекторов высвечивает её макушку. Невероятно! Она вновь перекрасилась. В синий! В тёмный, мать его, синий цвет, поблёскивающий сейчас от света. Хаммонд уже не удивляется, увидев, какой коктейль плещется в зажатом в ладони бокале, и даже готов поспорить о цвете её туфель. Но несмотря ни на что, именно это приводит его к забавной мысли: как никто другой сейчас она является словно живым воплощением одной-единственной песни, играющей прямо в этот момент. А ещё — что он совершенно не хочет мешать своим присутствием. Словно от этого что-то рассыпется в окружающем их мире. Именно поэтому парень просто ненавязчиво следит взглядом за девушкой, видит, как она с финальным аккордом допивает остатки коктейля, возвращается к бару, забирается на высокий стул и… Да! Чёрт побери, да! Ещё один оттенок синего, с зеленцой, не менее неоновый, сияет на мерцающих от блёсток туфлях на шпильке.