Первая ночь после рассвета

Он тяжело и медленно выдыхает, но выдох останавливается где-то в середине груди и обволакивается холодом, кончики пальцев пробивает мелкая дрожь, а там, в темноте, за закрытыми глазами, из блуждающих огоньков вырываются искры. Будто кто-то пытается зажечь спичку — чирк — не получилось, ещё раз — чирк, — но пламя тут же гаснет. Остаётся лишь слабый дымок и запах серы, что он чувствует на корне языка, и он проглатывает это, что дает ему почву, на которую он ступал уже не в первый раз. Веки открываются, и в его застывших зрачках отражается серое небо, что падает на него пеплом, тут же растворяясь, когда хлопья касаются его кожи. Этими прикосновениями он принимает их спокойствие, их плавные и размашистые движения, чувствуя уколы холода, будто его касается сама смерть. Он оглядывается по сторонам: его окружили корявые, мертвые деревья, застывшие, будто в агонии, земля под ногами, пропитанная темнотой и отчаянием, бескрайнее разрушение мира. Издалека разносятся приглушённые крики и звуки холодной стали, что рассекает воздух, а потом плоть, и дуновение приносит ему аромат крови, который он принимает в себя, и как по команде начинает бежать. Сколько он тут уже находится? Год? Три? Десять лет? Он сбился со счёта, сбился с протоптанных троп, в голове лишь сильным и громким пульсом колотится сердце, что носит в себе боль, уже притупленную, но ту, что, как только он остаётся хоть на мгновение в безопасности, сбивает его с ног и начинает нашептывать, нашептывать… Перед глазами пелена, что не смывается ни водой, ни слезами, сколько бы он не пытался, только беспокойство и ярость, что бешеным зверем, рвущимся в клетке, приводила его в чувства, и единственная цель отбивала в его голове мотив — нет, не выжить, а найти. Найти того, чьё лицо уже стерлось из его памяти, но навсегда остался оттиск его прикосновений, тембра голоса, тёплого и яркого света, и оттенок небес, что проникали в самые сокровенные мысли… Дин остановился, пытаясь отдышаться, вдох-выдох, вдох-выдох, его накрыло легкое головокружение, что сразу подкосило картинку, отчего он закрыл глаза и потёр их пальцами, пытаясь настроить реальность происходящего. Он забрёл в какую-то глубь, наступили сумерки, но в этом месте всегда была мрачная и тяжелая атмосфера, что грузом ложилась на плечи. Он услышал негромкий хруст и резко завел руку за голову, крепко сжав самодельный мачете. В воздухе повисло напряжение. Дин уже был оглушён тишиной и слышал лишь только своё быстрое дыхание. Ещё хруст. Винчестер спрятался за ближайшим деревом и напрягся. Кто-то был совсем недалеко от него, он точно это знал, и чувствовал, как адреналин заводит его шестеренки, и волосы встают дыбом, а вдоль позвоночника пробегают мурашки. Лучшая защита, это нападение — для Дина это было как мантра, поэтому он подготовился к тому, что досчитает до трёх и пойдёт в бой. «Раз…» Дыхание учащается, сердце набирает обороты. «Два…» Он ещё раз слышит хруст, и что этот кто-то немного приблизился к его местонахождению. Дин задерживает дыхание. «Три…» Он делает быстрый выпад вперёд, мачете рассекает воздух и слышен лишь приглушённый крик. Кто-то сшибает Винчестера с ног и резко валит его на землю, отчего оружие в руке отлетает в сторону. Дин начинает сразу же оказывать сопротивление и пытается наносить удары, но этот кто-то хватает его за запястья и прижимает крепко к земле. Дин сопротивляется изо всех сил, стараясь взять верх над своим противником и параллельно ищет взглядом оружие, но тут перед ним блеснул знакомый цвет, как вглядываясь в темноту, фантазия начинает играть по-своему в дурные игры. Синий цвет, насыщенный и яркий. — Кас… — Дин еле выуживает из себя слова, пытаясь сообразить, действительно ли это ангел или из-за долгого нахождения и долгого поиска он уже потерял рассудок. Но что-то внутри кольнуло, он уже точно знал, что тот, кого он искал целый год, кому молился каждый день, сейчас пытается его задушить. — Кас… Кас! Это я, я. Дин… — Винчестер стал срывать голос и тут же хватка на его теле ослабла, а его соперник стал быстро и отрывисто дышать. — Я знаю, кто ты, — знакомый тон голоса разрезал напряженный воздух и Дина накрыла волна облегчения и радости, но все обернулось совсем иначе, — знаю, Дин. Ты оставил меня тут одного, бросил, поэтому остаётся только одно… У Винчестера все внутри замерло, в глазах помутнело и его накрыло слоем плотного дыма… «Дин!» Через эту плотность стали пробиваться звуки. Дин был окутан и оглушён туманом из отчаяния и собственных мыслей, что не переставая кричали и разрывали его изнутри. «Дин!» Он пытается повернуться, обернуться на этот зов, разводя руками марево, но сильное давление на грудь лишь глубже опускало его. Он был уже не в силах сопротивляться, но кто-то резко схватил его за грудки и потянул, выволакивая из этой томной пучины. Чьи-то сильные руки, сбивчивое дыхание и громкость голоса вышвырнули его в реальность. — Дин! Дин, проснись! Проснись! Это всего-лишь сон! — Сэм тряс его за плечи и пытался привести в чувства, — Дин! Ты меня слышишь?! Старший лишь сделал глубокий вздох и распахнул глаза. Уставившись на брата, было чувство, что он опять вернулся с того света. Неприятное, колющее, сумасшедшее. Его сердце билось так, что будто вот-вот переломает рёбра. Лицо покрылось испариной и ему только и оставалось, что наполнять легкие воздухом, отрывисто и болезненно. Сэм положил ему руку на лоб, потрепал слегка по щекам, хоть и сам выглядел не лучше. — Опять, да? Опять этот сон? — младший был очень обеспокоен и его голос дрогнул. Дин лишь слегка кивнул в ответ. Сэм начал что-то говорить про травму, про то, что никто не виноват, но старший уже его не слушал. Комната стала сужаться, покрываясь плотным налётом темноты, лампа на прикроватной тумбочке затрещала светом и все вокруг стало скручиваться, отдаваясь набатом в виски. Дыхание Дина значительно замедлилось, но он уже не мог вдохнуть полностью, до конца, и в голову полезли мысли о том, что он сейчас задохнётся. Из глаз брызнули слёзы и все тело сломало напополам, боль от нехватки кислорода полилась по внутренностям. Он пытался уцепиться хоть за что-то. Самое ближайшее — рядом сидящий на кровати брат. Дин схватил его за запястье и прижал к себе. Сэм всегда знал, что делать в этих ситуациях, он сфокусировался на лице брата и громко и отчетливо стал говорить: — Дин, слушай меня. Пять вещей. Помнишь? Пять. «Пять, пять, пять» стало крутиться на языке. «Пять, пять, пять», стало влезать в этот сгусток страха и тревоги. «Первая…первая… — лампа, она светится, я ее вижу». Взгляд Дина метнулся в сторону. «Вторая — стул, стоит в углу комнаты, я переодически сижу на нем». Дин принял очередной приступ ложной асфиксии. «Третья — футболка Сэма, серая, свободная». Дин попытался опять вдохнуть, но сильное давление все ещё перекрывало его. «Четвёртая — кровать, я на ней лежу». «Пятая… Пятая… Одеяло, одеяло,… которым я укрываюсь». Дин слегка ослабил хватку на руке Сэма и последний понял, что брату становится чуть легче. Но Дин лишь чувствовал, как все его эмоции и внутреннее вытекает слезами по лицу. — Дин. Теперь четыре. Ты слышишь? Четыре! — Сэм скомандовал, чтобы Дин продолжал. «Я чувствую… чувствую… Первое — простынь, она мягкая, касается меня. Второе — рука Сэма, она тяжелая и тёплая. Третье… Свет от лампы, она тоже отражает тепло. Четвёртое — одеяло, оно немного колючее». Дин ощутил, как давление ослабевает и суженное пространство начинает немного расходиться. Он вдыхает, но все ещё тяжко, и пока не может сделать это полностью. Шум в голове делается тише. — Три, — продолжает Сэм и оглаживает ладонью лицо брата. «Первое — голос Сэма, обеспокоенный, но напористый». Дин начинает осознавать, что ему становится легче сосредоточиться, что слой за слоем темнота и оглушённость сходит с него. «Второе — мое дыхание, прерывистое». «Третье — тишина, она очень громкая». — Второе. Продолжай. Совсем немного осталось… Дин опять предпринимает попытку и вдыхает, пытаясь распознать запахи, что его окружают. Отделить их от потока мыслей и чувств. «Первое — шампунь Сэма, он пахнет шампунем. Второе, второе…» Дин поднес своё запястье к лицу и вдохнул. «Второе — я, мой запах». Рука Дина соскользнула вниз и вторая последовала за ней, отпустив запястье Сэма. Как пришла тревога, так пришло и спокойствие. Дышать стало намного легче. Дин поднял глаза на брата и даже смог слегка улыбнуться. Младший был с растрёпанными волосами и со следами прерванного сна на лице. — Спасибо… — тихо сказал Дин. — Мы еще не закончили. Ты помнишь? — Сэм был настойчив, но последний шаг всегда был важен. — Да… Конечно. Дин лёг обратно головой на подушку, уже ровно дыша, наслаждаясь этим моментом, будто ещё немного и он ушёл бы на дно. Сэм спас его и не в первый раз. Но такова была их судьба — спасать друг друга даже при панических атаках. Старший положил руки на грудь и слегка прикрыл глаза, он облизнул губы и почувствовал вкус железа и горького пепла, — некий отголосок того, откуда он вернулся. Но волны безопасности не давали ему больше уходить на ту сторону. Обычно этот сон приходил только раз в два-три дня, остальные ночи были поглощены лишь тьмой и обычным спокойствием. — Послушай. Я знаю, понимаю, что там произошло. И прошло слишком мало времени… — Сэм немного замялся, иррациональный страх из-за возвращения в кошмар перебил его, — но мы вернём его. Вернём. — Если он ещё жив… — Дин сразу же проглотил эти слова. — Надежда есть. Ты и сам знаешь… — Сэм встал и направился к выходу. Он знал, что, пока что, Дин будет спать спокойно и мысли о том, что он оставил Каса в Чистилище не будут терзать его какое-то время. Дин лишь молча перевернулся на левый бок и стал погружаться в привычную ему приятную атмосферу, что была тепла и окрашена в тёплые оттенки. Но осадок все же саднил горло. Напряжение сильно измотало его, эти минуты, что сравнятся только с пребыванием в аду, выжали его как лимон. Все мысли разбежались по углам и больше не трогали его подсознание. Лишь мелькнувшая искорка синего цвета пробежала по плоскости, отчего опять слегка кольнуло, но усталость взяла над Дином верх и он уснул.