Первая ночь после рассвета

Мысль о том, что скоро будет рассвет вселяла в Дина какое-то сломление и толику грусти и одиночества. Да, рядом всегда был брат, который заботился о нем и если что, всегда приходил на помощь. Но то, что было между ним и Касом было сложно описать, словно то, что было жизненно необходимо, то, что возвращало к жизни из раза в раз. Они долго разговаривали о прошлом, о том, как молчание привело их к разногласиям и совершенным ошибкам, о том, что иногда все-таки стоило рисковать и стоило пойти на смерть, и стоило возвращаться. И это скрепляло их сильнее, чем было, они становились крепче, и понимание о том, что их объединяет, ещё больше говорило, что они настоящая семья. «Надо сказать Сэму» Эта мысль часто мелькала в голове старшего Винчестера, ведь прошёл уже месяц, как Кас приходил к нему, и тянуть так долго было уже слишком. Ведь в конце концов они найдут выход, всегда находили. Он проводит кончиками пальцев по подбородку ангела и смотрит в его глубокие глаза: — Мы должны сказать ему. — Нет, Дин, — Кас резко мотает головой и Дин чувствует какую-то подавленность в голосе ангела, — нет, иначе все закончится. — Ничего не закончится, мы справимся с этим. Я обещаю, — Дин притянулся к Касу, но ощутил какой-то холодок. — Нет, Дин, — взгляд ангела заострился и Винчестер почувствовал напряжение. Он не мог никак понять, почему идёт такое сопротивление и почему, если они расскажут Сэму, все закончится? Но Кас лишь требовал молчать, пока не настанет время. Ангел ложится рядом с ним, как и всегда им было присуще, обнимает его за плечи и тяжело выдыхает, их обволакивает спокойствие, но Дин ощущает какое-то давление в груди, но не обращает на него особого внимания, лишь расслабляется и погружается в сон. Темнота прорывается вовнутрь, но резко начинает закручиваться и спазмом застревает где-то в теле, Дин от этого дергается, и резко открывает глаза. Громко дыша, он оглядывается, — как и всегда он в своей комнате, но Каса рядом нет. Винчестер пугается и смотрит на время, ещё ночь, что было странно, ибо Кастиэль всегда оставался с ним до рассвета. «Может он вышел?» Дин встаёт и идёт к выходу, открывая дверь, но только притронувшись к ручке, сразу ощущает резкую боль в голове. Кто-то ударяет его и очень сильно, отчего он хватается за больное место и разворачивается. В мрачной комнате перед ним стоит знакомый силуэт и знакомый блеск синих глаз, но полыхающие тьмой, будто что-то их испепеляло. Дин пытается спросить, какого хрена происходит, но не успев открыть рот, как получает россыпь ударов по телу, что будто крошат его рёбра и он падает на пол. Он замечает что-то острое и холодное, — клинок. Кас достал клинок и опустился на колени перед лежащим Дином. Последний лишь только глухо повторял — «Кас, что случилось?», «Что ты делаешь?» Ангел схватил Винчестера за предплечье и стал проводить острым клинком по коже, сильно надавливая: — Ты бросил меня, Дин, снова, — Кастиэль лишь сильнее углублял порезы и его челюсть сильно напряглась. — Я… Нет… Нет… — Винчестер крикнул в ответ, пытаясь вырвать руку, но хватка была слишком сильной. Он чувствовал, как внутри все перемешивается из переломов: последних ночей, последних чувств и мыслей. Он никак не мог понять, почему все опять превратилось в кошмар и что стало с Касом, и лишь тёплая, жгущая кровь стекала из открытых ран в ответ. Почему все так должно было закончиться? Мы же справились. Всегда справлялись. Дин потерял сознание, или от переизбытка боли, или от не осознания реальности, и лишь через этот пронизывающий и сотрясающий холод, он слышал далекие голоса, что меняли радиус, то приближаясь, то отдаляясь. Но мысль заостряло только одно, — Кас. *** Он ощущает, как запах спирта и хлора врезаются в него жгуче и сильно. Слышит скрип и ровное дыхание, но не своё, а кого-то постороннего. Дин размыкает веки, долго и тяжело, яркий свет тут же ослепляет его, отчего он резко закрывает глаза обратно, но чувствует, как его сильно мутит, а голова идёт кругом. И он снова проваливается в оглушающую пустоту. *** — Дин, как ты себя чувствуешь? — доктор в белом халате, сидящая напротив, поправила очки и вопросительно посмотрела на Винчестера. — Сильно тошнит и все как в тумане… — Дин сидел на краю кровати, сдавливая пальцами одеяло, он смотрел куда-то на стену, пытаясь собрать мысли в голове. — Как сон? — Сплю как убитый, — Винчестер немного повернул голову в сторону врача и ухмыльнулся. — Пока сильная седация, но то, что спишь не просыпаясь хорошо, это полезно для твоего состояния на данный момент…- врач открыла карточку и стала записывать, — тебе что-то снится? — Нет… — Дин громко выдохнул. — А как с аппетитом? — Я уже говорил, что у меня сильная тошнота… — Понятно. Это все побочные эффекты от лекарств, Дин, ты и сам понимаешь. Все со временем пройдёт и станет намного легче. — Куда уж легче… — взгляд Дина был наполнен безразличием, он все также сидел и смотрел в одну точку. — Пока что мы не будем менять схему лечения, посмотрим, что будет дальше. Еще я назначила тебе психолога. Завтра он придёт к тебе и вы все обсудите. Пока, Дин, тебе желательно что-то съесть и пить достаточно жидкости, и сон. Сон хорошо помогает облегчить симптомы, — на этом доктор что-то пометила в карточке, закрыв ее, она улыбнулась и вышла из палаты. Дин никак не отреагировал, все было в плотной белой пелене, будто разгорелся большой костёр. В теле была большая слабость, поэтому он лёг обратно на кровать, положив голову на подушку и закрыв глаза, на обратной темной стороне была лишь уже привычная тишина и мелкие вспышки, от чего все закружилось. Он открыл глаза и опять сел, тошнота вновь стала сильнее подбираться к горлу, отчего Дин быстро поднялся и резко подскочил к раковине. Как и предполагалось его вывернуло наизнанку, началась небольшая дрожь в пальцах, он умылся холодной водой и хоть немного Дин почувствовал, что ему стало легче. Он пока не мог что-то обдумывать, как-то размышлять обо всем, не было никакого желания погружаться в мысли. Единственное, что он испытывал на ментальном уровне это смирение, смирение с тем, что он оказался в больнице, смирение, что он пьёт какие-то таблетки от каких-то проблем, смирение… Голова больше не работала, только становилась тяжелее, и сонливость медленно накрывала его. Он лёг обратно, прикрылся тонким клетчатым одеялом и провалился… *** — Дин, мне нужно кое-что вам сказать по поводу вас и Кастиэля. Это новость будет, скорее всего для вас не приятна, даже пугающая. Но вы должны понять, что вы испытали большой стресс и такое часто бывает, что потери могут перевернуть взгляд на те или иные вещи. У вас было очень острое состояние, которое мы смогли купировать препаратами и вам явно легче, но то, что с вами было, было не совсем реально. Дин лишь внимательно изучал врача, который выдохнул и снял очки, потерев глаза, он продолжил: — Вам станет легче и все прекратится. Нужно лишь время… — Что вы пытаетесь мне сказать, док? — Винчестер был в легком недоумение, особо при выражение «не совсем реально» и он не понимал к чему это все идёт. И что вообще происходит вот уже две недели. — Скажите мне, какие у вас были отношения с Кастиэлем? — Мы друзья… близкие друзья… немного ближе, — Дин немного замялся в ответе. — А в последний раз, когда вы его видели, что между вами было? О чем вы говорили и что делали? — Мы… — в горле резко запершило и Дин кашлянул, — мы много о чем говорили… о чувствах. — О чувствах? Каких? Дин вдохнул, прикрыл глаза и улыбнулся. Да, рассказывать постороннему человеку о своей личной жизни было непросто, особенно ему, но врач пытался чего-то добиться и донести до него что-то такими вопросами. — Это конфиденциальный разговор? — Да, Дин. Все что вы скажете будет только между нами, сами понимаете — врачебная тайна. — Хорошо… — Дин немного расслабился, но тема разговора все же нервировала его, — я признался ему. Признался в том, что любил его все эти годы, что я долго не мог понять, что чувствую. Он ответил мне взаимностью и мы с ним очень сблизились. Проводили каждую ночь вместе после того, как он вернулся… — У вас был секс? — врач без каких-то упреков или особо любопытства задал прямой вопрос, от которого у Дина случился небольшой ступор. — Да. — Ясно. Не было ни какой агрессии с его стороны или он не говорил вам сделать что-то плохое? — Нет, док. Такого не было, — Дин сказал это уверенно, но взгляд зацепился за его перебинтованное предплечье. — А это? — Я обидел его… — Как же? — Хотел все рассказать. — Он был против? — Да, — Дин уставился на пол и почувствовал какую-то легкую тревогу, сознание будто вытесняло последние дни. Но он четко помнил: прикосновения, шёпот, чувства, теплоту, нежность. Дин мотнул головой, все же начало разговора не вылезало из головы. — Так вы мне сказали, что что-то не совсем реально… что вы имели ввиду? — Ты знаешь, что такое расстройство восприятия? — Нет… — Это ложно воспринимаемые объекты или сенсорные образы, которые возникают в отсутствие реального внешнего раздражителя, но сопровождаются уверенностью в его существовании. Простым языком — галлюцинации. — Так, стоп, стоп, — Дин не смог подавить смешок, — какие галлюцинации? Вы о чем вообще? — Дин, вы должны знать, что Кастиэля не было рядом с вами, это все ваше подсознание, борьба со стрессом из-за потери близкого. — Нет… нет! Он был рядом со мной! Мы разговаривали, я чувствовал его, он прикасался ко мне, а я к нему. Мы целовались и занимались сексом и все было реальным! — Дин, постарайтесь успокоиться. — Нет… нет. С чего вы вообще взяли все это? Я не сумасшедший! — Дин сжал кулаки и он почувствовал, как наполняется злостью. — Ваш брат, Сэм, рассказал о том, что слышал, как по ночам вы разговаривали с кем-то и пытался с вами поговорить, но вы отвечали, что все хорошо. Но это не так, Дин. — Все нормально, — Винчестер резко выдохнул, — я был не один, со мной был Кас, мы с ним разговаривали и он вернулся, и у нас все хорошо. — Откуда он вернулся? — Не могу сказать, — Дин злобно посмотрел на врача, — и вам пора бы отпустить меня. — Нет, Дин, ещё рано, и мы только начали курс. Вы просто ещё должны принять действительность и принять лечение. Мы обязательно поможем и все наладится. — Говорите прямо, почему я здесь и что произошло, — Дин смотрел не отрываясь в глаза собеседника, тот лишь тяжело выдохнул. — Кастиэль погиб. — Нет… Нет, он жив, он приходил ко мне, — Дин стал мотать головой, повторяя одно и тоже, чувствуя, как боль отчаяния проходит по всему телу. — Да, Дин. Он погиб два месяца назад, мне очень жаль.