Первая ночь после рассвета

Они были невысказанными, не забытыми, ранеными, привязанными связующими нитями и нескончаемой болью. Влюблённые и разбитые, смертельно больны друг другом, что могли только молчать и смотреть глаза в глаза, улавливая каждое движение, каждый вздох. И это сводило с ума, медленно перетекая по венам, впиваясь тонкими иглами в сердце, отравляя чувствами. Кас всегда чувствовал более полно, чем обычный человек, он не давал значения оболочки, вот то, что было за закрытием глаз, то, что обычно застывало на губах шепотом, он видел более ярко и насыщенней, в разных спектрах. Ему было сложно обьяснить это человеческой речью, но, когда он сам стал человеком, когда ощутил весь этот груз и калейдоскоп из всевозможных чувств и эмоций, он точно выделил одно — любовь, самая зыбкая, но самая сильная и больная из всех. И он стал учиться, принимать, понимать, смотреть дальше и пропитывать себя тем, что было привычно для тех, кто окружал его. И в какой-то момент, в какую-то случайность, он понял, что уже давно испытывает то, что заставляло его идти против всего, отказываться и уходить, это сильное, могущественное чувство к Дину Винчестеру. Даже в жестокости скрывалась нежность, даже в крови друг друга таилась чистейшая боль любви, даже в смерти, — что раскрывала тяжелые веки после обретения пустоты и потери. Дин упал в бездну, только на этот раз она не терзала его, не пыталась истязать или навредить. Он чувствовал, в сильных руках, что крепко держали его, лишь колебания волн, убаюкивающие ночными колыбельными. Долгим взглядом он очерчивает каждую деталь, страх того, что он может забыть, маленькими ранками саднили под лопаткой. Но и долгожданное спокойствие дышало в нем, давая ему полный доступ к ровному дыханию, что улавливали запахи близкого и родного. — Кас, как ты вернулся? Что произошло? — Дин немного встрепенулся и взял Каса за руку, переплетая своими пальцами его. — Честно, я не знаю. Все было как обычно, я отбивался от тварей, долго бежал, но споткнулся и упал. Дальше лишь темнота и я очнулся уже здесь. На земле, в каком-то поле. И как смог добрался до вас. — Надо сказать Сэму! — Дин с энтузиазмом стал вставать с кровати, но Кас быстрым движение усадил его обратно, тревожно посмотрев на него. — Нет, мы ничего не будем ему говорить. — Но почему, Кас? — Винчестер настороженно посмотрел на ангела, пытаясь понять. — Ты сам понимаешь, что как только узнают, что я вернулся, за мной начнут охоту. А сейчас у меня нет сил, — Кастиэль виновато опустил взгляд. — Нет, Кас, все хорошо. Ладно, пока ничего не скажем…но Сэм продолжает искать, и если я перестану, он все поймёт. — Ищите дальше, просто нужно немного времени, — ангел посмотрел долгим взглядом на Дина, — я смогу приходить лишь по ночам и только в твою комнату. — Да, конечно, — Винчестер прислонился губами к кисти руки Каса и улыбнулся. Для него не было проблемой подождать ещё какое-то время, лишь немного терзало чувство, что он не может сказать брату, что все теперь хорошо, что все вернулось на круги своя. Первый шаг для любого всегда волнителен, внутри все трепещет и мечется, скручивая живот, перебивая дыхание, а сердце начинает биться в этом особом ритме. Дин не раз испытывал это, но сейчас это было что-то особенное, ведь перед ним, в его руках, кто-то особенный и очень важный. Винчестер двигается ближе к ангелу и тянет его ещё ближе к себе, стискивая ткани одежды. Вдыхая и принимая в себя запахи, по которым он так скучал, трогая губами сначала левую скулу, слегка проводя языком, потом переходя на линию челюсти, оставляя влажные отметины от легких поцелуев и сначала нежно и легко, но потом с сильным желанием касается губ ангела. Последний лишь сбивчивым дыханием и блуждающими по телу Дина руками, принимает и отдаёт. Между ними воздух стал осыпаться искрами и пространство начинало плыть, покрываясь рябью. Если бы у Кастиэля было бы в данный момент больше сил, то они остались без света. Их поцелуй углубляется и невинность быстро перетекает в страсть, дыхания отрывистые, жгучие и трепетные. Ангел берет инициативу на себя и укладывает Дина обратно на постель, быстро снимая тренч, он возвращается одним движением и прикасается своим телом к его, осторожно ложась сверху, быстро принимая для обоих удобную позицию. Они непривычно близко друг к другу, но переполняющее их, совсем стирает какие-то границы в голове и они оба входят в эти стихийные воды. Поцелуи становятся глубоки и очень чувственны, переходя на интимный французский манер, от чего голова идёт кругом и низ живота вспыхивает жаром и тянущим желанием. Дин лишь издаёт тихий стон и руками пробирается к воротнику рубашки Каса, хватая за его галстук, он быстро развязывает ткань и откидывает в сторону. Ангел разрывает поцелуй, что связывает их лишь тонкой прозрачной стрункой и жадно целует шею Дина, покусывая и посасывая нежную кожу, отчего Винчестер несдержанно цыкает, наполняющее его возбуждение вызвало болезненный укол. Винчестер резким движением разрывает белоснежную рубашку ангела, пока тот вожделенно оставляет на нем свои отметины, отчего пуговицы разлетаются в разные стороны и приглушенно падают на поверхности. Немного отстраняя ангела, стягивая с себя футболку, Дин думает лишь о том, как важен и удивительно лёгок этот момент близости между ними, и что он хочет запомнить каждое прикосновение, каждое ощущение и каждую мысль. Теперь только они одни и весь мир меркнет, время останавливается и замирает, когда расширяются зрачки, что заполняются полыхающими пожарами, что сжигают их дотла. Только плавные, но интенсивные движения, что заставляют дышать глубже, сдерживать громкие стоны и поддаться тому, что заполняет до краев. Изгибы обнаженных тел, переплетение совершенно разных вселенных, что соединило одно и это дало им свободу друг для друга. Когда каждый изгибается, вникая, все сильнее и ярче, иногда грубее и более жадно, касаясь чувствительных мест, что заставляет прикусывать губы и ощущать дрожь и пульсации по всему телу, — что-то прошлое уходит на задний план. Только здесь и сейчас. Затуманенный разум обнажается электрическими импульсами, что замирая, доводит до самой высокой точки и они растворяются, впитываются каждой клеткой друг в друга. Тяжело и отрывисто приводя дыхание в порядок, ещё покрывают поцелуями участки разгоряченных тел и смотрят не отрываясь в глаза, не смотря не на то, что произошло с ними физически, главное было, что случилось на совершенно другом уровне. — Я никогда не оставлю тебя, — шепчет Дин на ухо Каса и пальцами рисует узоры по его коже. — А я никогда не исчезну, — ответил ангел, выдыхая, лёжа на груди Винчестера. И этот момент обволакивает их и проникает отпечатками в память, оставаясь там навсегда. *** — Дин, кое-что есть, о чем ты должен знать… — Сэм сразу обратился к брату, как тот только зашёл в общий зал. Младший, посмотрев на него, увидел, что тот улыбался и что во взгляде что-то поменялось, будто все то, что он переживал в течение месяца совсем испарилось и не оставило следа. — Сэмми, у нас только одна важная задача, искать как вызволить Каса, так давай же этим и займёмся, — Дин хмыкнув, сел напротив брата и достал из стопки книгу. — Дин… все нормально? — по голосу Сэм был явно встревожен. — Все хорошо. Правда, — Дин сделал вид, что не заметил настороженный взгляд Сэма. Тот лишь промолчал и продолжил что-то искать в ноутбуке, быстро щёлкая клавишами. Старший погрузился в свои думы и теребя пальцами страницу, никак не мог перестать улыбаться. И мысль о последующих ночах вызывала в нем бурю чувств. И он очень ждал, когда уже закончится день и случится очередная долгожданная встреча. *** Это продолжалось уже несколько недель и их охватило что-то совершенно безумное. Это стало их зависимостью, — быть в единение, заполнять друг друга, становиться одним целым. Уже ничто не могло их остановить. Каждый раз засыпая, после очередной бессонной ночи, Дин чувствовал себя окрылённым (как бы это банально не звучало) и свободным. Он испытывал настоящее счастье, что пробралось и обвило его всего, и чувства кричали о любви и от любви. Ангел благоговейно смотрел на него, трогал, причинял нежность, ласкал, доводил до оргазмов и пределов, что Дин иногда выпадал из реальности, но Кас всегда его возвращал. И конечно же Винчестер отвечал ему, и отдавал, всегда говоря, как он, ангел, важен для него и что он — его истинный свет и его благодать. Дин больше не обращал внимания на сны, потому что только спокойная, смиренная тишина качала его, но волнах, и волноваться больше было не о чем. Потому что все позади, не надо беспокоиться и выгрызать себя изнутри. Хотя где-то в глубине сидящие прошлые чувства иногда скребли его, и как бы он не хотел, чувство вины все равно не ушло, ибо такие вещи вплетаются в тебя корнями и их невозможно выкорчевать до конца.