Соперничество с ней

— Вам ведь дали выходные в школе? — интересуется по ту сторону телефонной линии бодрый хрипловатый голос. — Все-таки не приедешь домой на праздники? Пожалуй, одни из самых долгожданных дней для жителей Японии во всем году — это «Золотая Неделя» — период с конца апреля по первые числа мая, на который приходится сразу несколько государственных праздников, что по давней традиции и негласным правилам объединяют с выходными. В правильном сочетании с выходными днями «Золотая Неделя» превращается в один из самых длительных отпускных сезонов в Японии. Как правило, большинство работодателей страны дают своим служащим в эту неделю дополнительные выходные, так что жизнь в течение этих каникул практически замирает — то же самое касается учебных дней в любых заведениях образования. — Нет, дедушка, — с едва ощутимой тоской в голосе отвечает отказом девушка, сжимая мобильный в руках. — Я же говорила, что на эти дни Яманэко-сенсей договорилась на несколько тренировочных матчей с разными командами не только из Мияги. — Сэйери была бы рада увидеть родных спустя пару месяцев, но что-то ее все же сдерживало. — Поэтому все праздники у меня в тренировках, а на один день, душу терзать, я приезжать не хочу. — а может быть Учива просто искала причину. — Приеду на каникулах летом, а если повезет, то приеду даже в июне, пройдя на летний турнир. Там, может, встретимся... — И я обязательно отведу вас с Отойей в ваше любое кафе-мороженое в Шибуя! — хохочет Учива-старший по ту сторону. — Отойя-то чаще бывает дома. — уже с меньшим весельем и с большей задумчивостью продолжает дедушка. Из-за большой нестабильности в отношениях родителей близнецы Учива, будучи детьми, часто меняли свое место проживания — ни то сегодня они живут с отцом, ни то у любимых дедушки и бабушки, что всегда были рады своим внукам — с матерью после своих семи лет они виделись достаточно редко. После того, как отец забрал детей к себе, избавив их от тирании матери, Сэйери и Отойя, кажется, наконец зажили нормальной жизнью. Но по причине высокой занятости отца на работе дети проводили много времени с дедушкой и бабушкой — с дедушкой в особенности. Поэтому, наверно, можно сказать, что именно родители отца воспитывали близнецов и полностью занимались ими, пока те не перешли в среднюю школу и не съехали в общежитие, начав тогда почти полностью самостоятельную жизнь. У Сэйери и Отойи полюбившимся местечком лет в пять стало одно кафе-мороженое недалеко от, на тот момент, места работы их бабушки в районе Шибуя, города Токио. И это стало такой некой традицией у близнецов с дедушкой, к которой никто больше не имел отношения — даже бабушка. Поэтому даже несмотря на то, что близнецы давно выросли и счет их прожитых лет не так давно зажегся числом восемнадцать — Учива-старший все равно видит любимых внуков карапузами, которые точно не откажутся от вкуснейшего мороженного во всей Японии. — Училась бы я в Токио, то, наверно, тоже бывала бы дома. — Сэйери с некоторой грустью вздыхает. — Хотя Отойя и без того завален тренировками — в Конохагакуре с этим все достаточно жестко. И вопреки тому, что Учива Отойя пусть и живет все еще в Токио, по-прежнему посещая академию Конохагакуре и играя за ее волейбольный клуб, дома он бывает тоже не так часто, как бы хотелось — что ему, что их родным. Но, ясное дело, с семьей он видится чаще, нежели его сестра, что третий год подряд живет в другой префектуре, что даже не является соседней. Так же, дают о себе знать и многочисленные тренировки, личная жизнь и ровно такой же затруднительный момент, что и у сестры, который они оба объяснить не могут, но который имеет, судя по всему, свой вес и мешает без всяких проблем выходить на контакт с семьей — особенно с отцом. Быть может, с этим были связаны какие-то детские комплексы, а может даже и травмы, что появились из-за неустойчивых семейных отношений еще в детстве. Или просто сказывалась не сильно развитая привязанность к семье. — Не потому ли ты сбежала, принцесса? — вновь с огоньком в голосе посмеивается мужчина, подначивая любимую внучку. — Поэтому тоже. Но в Яманэко дела с этим не лучше, дедушка. Несмотря на неоднозначные и сложные чувства к семье, все-таки Сэйери сильно скучала по родным и порой их действительно очень не хватало рядом. Учива старалась не держать обид на отца, ведь он всегда помогал — пусть по большей части и финансово — но, наверно, это тоже хорошо, ведь из-за бурной работы, долгих заседаний, перелетов и вечных решений каких-либо проблем он не успевал быть рядом с детьми физически. И Сэйери научилась с этим мириться. По сей день отец тоже хорошо помогает близнецам, в свободное время даже звонит — немного, но этого стало хватать, чтобы хоть как-то чувствовать присутствие и участие отца в своей жизни. Сэйери скучала по дедушке и бабушке, от части скучала по дяде и кузенам, но больше всего ей не хватало родного брата. Через все трудности в детстве девушка проходила за руку с Отойей — только он всегда был рядом с ней. Оттого между близнецами и создалась эта сильная эмоциональная связь, которая несмотря ни на что не ослабла. Отойя — первый человек, о котором думает Сэйери в моменты большого счастья и в моменты глубокой печали, когда его нет рядом, в независимости от вида эмоций им всегда на смену приходит тоска от мыслей, что самый родной человек находится в десятках километров. Однако, оттого желанней и трепетнее становятся моменты их встречи. — Папа не звонит? — вдруг тише спрашивает дедушка, почти незаметно сменив интонацию. Дедушка и сам хорошо понимал, как обстоят дела внутри семьи за последние годы и как это отражалась на его внуках, даже если его собственный сын делает, что может, но, возможно, так и не научился полноценно быть отцом. Даже если и можно было бы что-нибудь изменить путем душевных разговоров, откупом, оправданиями или чем-то еще — близнецам уже восемнадцать лет и церемониться надо было раньше. — Звонит. — улыбается Сэйери, и дедушка чувствует эту улыбку, представляя, как очаровательно сейчас выглядит его принцесса и уже одно представление этой картины делает его счастливым. — Конечно, не так часто, как ты или Отойя, но все же… — девушка запинается в некоторой задумчивости. — Он старается. — договаривает за внучку мужчина, даря ей облегчение и подтверждение ее мыслей и убеждений. — Я знаю. — с благодарностью отвечает Учива, не спуская с лица добрую улыбку. С дедушкой она тоже не общается слишком часто, но с куда большей активностью, чем с отцом. По многим причинам. Например, из-за того, что эти два человека сами по себе очень разные: дедушка всегда был таким — яркий, активный, общительный, всегда найдет о чем поговорить абсолютно с кем угодно, зарядит всех своей заразительной энергией и обязательно не оставит в тоске; а с отцом же все было куда сложнее — он человек весьма сложный, закрытый, достаточно нелюдимый, не особо разговорчивый, на вид даже устрашающий, что к такому человеку будет как-то боязно подойти и даже поинтересоваться который час. Разговоры с отцом обычно не длятся дольше пяти минут — просто сам по себе Учива-старший такой уж человек, привык говорить четко и по делу. Сэйери не обижается и не осуждает, потому что все хорошо понимает. С матерью близнецы не общаются вовсе. По календарю шло первое мая, а значит и третий день тренировочного лагеря на «Золотой неделе». Тренировочный лагерь находился не так далеко от академии Яманэко, но все же недалеко от него был снят небольшой дом для волейбольного клуба, в котором комфортно обустроились игроки на время тренировочного лагеря. Первые два дня прошли незаметно, волейболисты Яманэко сошлись в товарищеском соревновании с четырьмя командами, по две на каждый день: с одной из Токио, с двумя из соседней префектуры Фукушима и с одной из Мияги. На сегодня, третье мая, у Яманэко было запланировано так же два товарищеских матча с командой из соседней префектуры Ямагата и столичной командой Некома, с которой Яманэко уже играют и поддерживают некоторое соперничество не первый год. — Хэй, Сэйе-ча-а-ан! — раздался из разноцветной толпы до разрежения знакомый юношеский голос и, устало закатив глаза, Учива обернулась, уже прекрасно зная кому этот голос принадлежал и наблюдая, как черная лохматая макушка становилась все ближе. — Какая встреча! Я очень рад тебя видеть, Сэйе-чан! — Какой же ты громкий. — досадливо отвечает девушка, отвлекаясь от своих товарищей, с которыми до этого о чем-то беседовала, а вот о чем — она уже не вспомнит благодаря появившемуся из неоткуда юноше, который точно умеет навести шум и привлечь к себе внимание. — Не могу сказать, что разделяю твой энтузиазм, Тецу. — бирюзовые глаза вновь закатились, как на юношеском лице загорелась еще более яркая улыбка. Куроо расхохотался, про себя замечая, что старая подруга все так же его показательно недолюбливает, хотя прекрасно знает, что где-то внутри своей темной и стервозной души она все же рада его видеть, даже если словами и эмоциями показывает обратное. — Да брось, Сэйе-чан! — воскликнул Тецуро, не желая вестись на эти бурчания. — Я же знаю, что ты тоже скучала по мне! — не дожидаясь ответа или же ответной реакции, волейболист подходит ближе и крепко обнимает девушку за плечи, прижимая ее к себе. Хотела было Учива в очередной раз возмутиться или как-нибудь смачно обозвать этого балбеса, но противиться не стала, только показательно недовольно вздохнула на ожидаемый всплеск нежности старого друга. На момент позволив себе расслабиться и не прятаться за маской, Сэйери все же ответила на эти медвежьи объятия и накрыла лопатки Тецуро своими ладонями, уткнувшись носом в ярко-красную олимпийку и в ней же спрятав легкую улыбку. Да, Учива в самом деле была рада видеть этого дурака, даже если никогда в этом никому — тем более ему самому в этом не признается. А Куроо никакие признания и не требуются. — Все, отвали! — девушка резко отпрянула, вернув на лицо привычную маску показного раздражения. — Устроил тут тоже мне нежности, будто мы на вокзале. — Эх, — театрально надув нижнюю губу, якобы сильно расстроился Куроо. — Ты все такая же зануда, Сэйе-чан. Хотя все мы знаем, что и в любой момент можешь показать огонька! — рассмеялся он, весело подмигнув девушке. Бирюзовые глаза изучающе пробегаются по давно знакомым чертам лица друга, по широким плечам под красной олимпийкой, по крепким рукам, а вот ниже пояса Учива заглядывать все-таки не решилась, но вдруг про себя заметила, что Куроо кардинально отличается от того сопляка из 2001 года на первом году начальной школы, когда они впервые встретили друг друга на школьной линейке под деревом сакуры в апреле того же года. Сэйери посмеивается, как ее посещает мысль о том, что пусть Тецуро уже и взрослый юноша, а его смолистые волосы все такие же непослушные и разметаются в разные стороны, сохраняя эту лохматую челку на левой стороне лица. И все же Учива готова признать, что Куроо с годами стал только лучше и даже привлекательнее. Спортивное тело обрело заметную мускулатуру и эти рельефы можно было хорошо заметить и оценить под слоями одежды, высокий рост, яркая улыбка и время от времени проницательный взгляд, даже если Тецуро ведет себя как клоун — и это только если говорить о внешних данных. Чем не мечта каждой девушки, правда? И, к тому же, Куроо Тецуро далеко не является дураком и Сэйери это тоже прекрасно знает, пусть и порой кажется ей иначе. Однако, несмотря на все мужские и личные достоинства, Куроо никогда особо не привлекал Учиву ни в сексуальном, ни в романтическом плане, по поводу чего даже был весьма огорчен где-то в лет пятнадцать или шестнадцать лет. Со временем Сэйери нашла объяснение этому — достаточно сложно рассматривать в качестве партнера по сексуальным или романтическим отношениям человека, детский образ с дурашливым взглядом и стекающей соплей из носа которого все еще всплывает в голове. Но с Тецуро никогда не бывало скучно — этот человек всегда умел находить приключения на свою обворожительную задницу и втягивать окружающих в разные передряги. С возрастом юноша стал еще и умнее, не только привлекательнее и ярче. Куроо вполне начитан, имеет внушительные знания в точных науках и помимо волейбола имеет еще несколько разных увлечений, в которые, конечно, погружен не настолько сильно, как в учебу или спорт. Порой Учиву этот парень и вправду раздражает, потому что она не всегда в состоянии вписаться в его сумасшедший ритм и поспевать за ним, но все же Куроо занимает важное место в ее жизни, являясь одной из ценных фигур, которые возвращают ее в воспоминания о беззаботных днях. И несмотря на то, что эти двое толком не общаются и видятся от силы несколько раз в год — это не имеет значения, потому что моменты их встреч полны негласного семейного тепла и уюта. Даже если Сэйери никогда никому в этом не признается, но ей бы ни в коем случае не хотелось бы исключать Тецуро из своей жизни. — Ты похорошела. — вдруг как бы невзначай отмечает волейболист, смиряя оценивающим взглядом подругу. — Начала спортом заниматься? — активировав все свое природное обаяние и несравнимое чувство юмора, подключает шуточки он. — Ха-ха. — с сарказмом выдает Сэйери, про себя думая, что годы идут, а Тецу все такой же обалдуй. — Ты такой шутник, Тецу, только сцены и микрофона для стенд-апа тебе не хватает. — вытирая с глаз воображаемые слезы и имитируя смешок, произносит девушка. — Но, конечно, ничто на тебе лучше красного носа и зеленого клоунского парика смотреться не будет. Даже не думая обижаться, Куроо оценивающе глядит на Учиву с высоты своего роста и довольно улыбается, так же думая о том, что она все такая же. Но, все же, проскальзывают и мысли о том, что-то в Сэйери за последние годы многое изменилось — она стала более спокойная и Тецуро думает о том, что это не связано с ее характером, тут все намного глубже и серьезнее — иные обстоятельства и чужое вмешательство, из-за чего настоящая Сэйери прячется внутри себя за высокой стеной и плотной маской показной отстраненности. Сколько Куроо помнит — Учива всегда яркой, громкой и бежала впереди всего мира, притягивая к себе людей и ведя их за собой — и именно поэтому они и подружились, потому что были похожи. И если Тецуро остался таким же, каким и был, то Сэйери изменилась, закрылась и спряталась внутри себя. Что же с ней произошло и кто это поспособствовал? Куроо искренне не хочет верить в то, что эту девушку кто-то смог сломать и ранить настолько сильно, что такую яркую личность пришлось закрыть на замок. Что бы это ни было — Тецуро хочет верить, что выход из этого есть и ему правда хочется помочь, но он очень сомневается, что имеет право лезть в ее личный мир. Нужно по-новой раскрыть крылья и научиться летать. И осознание этого действительно печалит юношу, пусть он и пытается не подать вид, удерживая беззаботное выражение лица и привычную улыбку. В попытке отвлечься от пагубных мыслей и застывшего вдруг молчания, Тецуро оглядывается по сторонам и с интересом разглядывает игроков, которые стоят недалеко от Сэйе-чан и с которыми, судя по всему, Сэйе-чан до этого вела разговор, пока эта идиллия не была нарушена капитаном Некома. Увлеченный взгляд хитрых янтарных глаз пробегается по всем игрокам в бежевой форме женской Яманэко и вдруг непозволительно долго задерживается на отстраненной девушке роста выше среднего, с холодным взглядом изумрудных глаз, который был направлен куда-то в сторону, с песчаными светлыми волосами, которая как раз стояла приближенно к Сэйе-чан. Девушка, которая так сильно привлекла внимание беспечного юноши, словно ощутив на себе пытливый взгляд, оборачивается к оппоненту, тут же смиряя его вопросительным взглядом, сверкнув изумрудом глаз и вскинув светлую бровь. Получив ответную реакцию, Куроо тут же расплывается в своей фирменной улыбке — из ряда «тех самых» и на «особый» случай. Отвечать на откровенный, но безгласный флирт Хирано не торопилась, хотя это ее даже от части позабавило и виду она не подала. Холод этой девушки поначалу испугал привыкшего к совсем иной реакции от противоположного пола Тецуро, но самообладание он терять не спешил и заигрывающе подмигнул Тамайо и отметил, как изумрудный взгляд едва заметно потеплел. Куроо достойно был готов принять это за первую, пусть и маленькую, но победу. Но не успел волейболист вдоволь насладиться успехом, как в сию же секунду перед ним, словно из неоткуда, появляется весьма недовольная происходящим Учива, у которой на лице была выдержана смешанная реакция, но уже было ясно, что Куроо ступил на скользкую дорожку и шансов спастись у него ничтожно мало. — Пойдем-ка прогуляемся, говнюк. — не дожидаясь ответа или того пока Тецуро сообразит, что происходит, Сэйери резко хватает его за плечи, разворачивает и через толпу спешно ведет его к выходу из просторного спортзала. — Эй-эй! — возмущается парень, поддаваясь напору подруги, что толкает его в спину только вперед и уже на улице, у спортзала, наконец остановившись, Тецуро спрашивает: — Что такое, Сэйе-чан? Девушка заправляет смолистые пряди коротких волос за уши, на ее лице загорается усмешка и бирюзовые глаза поднимаются на Куроо, который считает, что на него посмотрели, как на умалишенного с немым вопросом: «Это не очевидно?». Вскоре до Тецуро все же доходит пара вариантов и самым правдоподобным для него является флирт с девушкой из Яманэко, имя которой он узнать так и не успел. На долю секунды волейболист принимает такую странную реакцию на его легкое заигрывание с другой девушкой за ревность, чем позволяет себе немного лести. Это вызывает улыбку на его лице. — Чего лыбишься, как сытый котяра после сметаны? — Учива вновь закатывает глаза, наблюдая, как улыбка во все тридцать два довольно красуется на лице приятеля. Не задерживаясь у входа в спортзал, Тецуро и Сэйери пошли дальше, прогуливаясь по территории спортивного комплекса Мияги, в котором и проходил тренировочный лагерь, принимая команды из других префектур. До первого товарищеского матча было где-то еще минут тридцать, так что можно было вполне расслабиться и заняться своими делами. Учиве и Куроо есть что обсудить. — Так ты не ответила, Сэйе-чан. — напоминает юноша, не спуская кошачьей улыбки с лица. — Что это было? Приревновала? — посмеивается Тецуро, заранее зная ответ на вопрос, но упускать возможности подразнить Сэйе-чан было бы самым гнусным преступлением. Тут же раздается девичий смех, Сэйери прикрывает рот в попытке подавить собственный порыв, но смех так и вырывается из нее. Тецуро даже посчитал себя оскорбительным. Да, конечно, он понимал, что девушка далеко не ревновала, но чтобы получить такую реакцию… Кощунство! Куроо не уверен, что он заслужил подобное. Даже от Сэйе-чан, от которой в жизни он видел всякое! — Не нарывайся на комплименты, Тецу. — все еще пропуская через речь «ахаха», с весельем и теплом отвечает наконец девушка, ощутимо ударив приятеля по плечу, что тот даже слегка поморщился и потер плечо ладонью, растирая красную ткань. — Ага, от тебя дождешься, — с театральной обидой отвечает юноша, но все же улыбка на его лице появляется сама по себе. — Ты можешь строить глазки и пудрить мозги кому угодно, Тецу, — уже серьезнее продолжает Учива, смотря куда-то в сторону, но только не переводя взгляд на друга. — Но только не ей. И не успела девушка закончить, как ее подозвал к себе тренер и она была вынуждена оставить друга наедине с кучей появившихся в миг мыслей. Это прозвучало странно и явно несло в себе что-то более того, что было сказано Сэйери, но отчего-то кажется, что продолжать и пояснять сказанного в будущем она не собиралась, оставляя Тецуро в подвешенном состоянии, которому, все-таки, хотелось бы разобраться в ситуации. Не то чтобы это было сильной проблемой или большой потерей, но та девушка с таким осознанным и твердым взглядом все же чем-то таким да зацепила юного ловеласа с горячим сердцем. И, судя по всему, та красавица в лучшем случае является подругой Сэйе-чан и хорошо бы, если не любовным интересом — в противном случае Тецуро сомневается, что из этого противостояния выйдет невредимым. Для начала все-таки стоит вернуться с Сэйе-чан к этому разговору и, в конце концов, узнать имя той девушки, что как назло засела в голове капитана Некома! — Эй, Кенма! — смотря вслед ускользающей девушке, в поле зрения проницательных янтарных глаз попадает лучший друг, который все пытался скрыться от лишних глаз и который оказался по итогу пойман. — Я вижу тебя! — выкрикивает Тецуро, наблюдая за тем, как Кенма пытался утаиться в толпе. — Черт. Не вышло. — безнадежно прошептал себе под нос Козуме. — Ладно-ладно, я думал мы играем… — Не до игр сейчас. — важно отвечает Куроо и упирается кулаками в бока под тяжелый вздох. — Седьмой номер женской Яманэко, не знаешь кто?.. — незаметно для себя это прозвучало довольно смущенно, что даже позабавило связующего. — Хирано-сан что ли? — лениво отвечает Кенма, возвращая внимание Dragon Quest X на экране приставки и проклиная долгую загрузку нового уровня. — Они с Учивой-сан лучшие подруги уже лет пять, если не ошибаюсь… — парень нервно прожимает большим пальцем кнопку с правой панели приставки. Удивлению Тецуро не было предела, как только он услышал это имя и факт того, что она действительно лучшая подруга Сэйери-чан. И что больше повергло в шок — так то, что он в самом деле не узнал девушку, с которой Учива крутится рядом еще со средней Конохакагуре. Капитан Некома отчаянно шлепает себя по лбу, его ведь даже не посетила мысль о том, что симпатичное и серьезное лицо ему ведь даже не показалось знакомым. Какой же бред! А ведь когда-то Куроо уже засматривался на эту неприступную красавицу — было-таки дело… — Вот же черт! Это Тамайо?! — чуть ли не выкрикивает юноша под сомнительные взгляды множества спортсменов вокруг, что даже Кенма начал стыдливо оборачиваться по сторонам. — Вот же я идиот!.. — Да, — накрывает мощное плечо легкая женская рука. — Ты действительно идиот, Тецу. — и тут же перед глазами вновь появляется Сэйери, что освободилась на какое-то время от начала Яманэко-сенсей. — И да, это Тамайо. Я правда была удивлена, что ты ее не узнал и уже приглядел себе, не так ли? — с нажимом на мужское плечо и злостной гримасой ухмыляется Учива. Куроо Тецуро ведь тот еще дамский угодник — благодаря многолетним наблюдениям убеждена Учива. Благодаря своей яркой внешности, неотразимой природной харизме и обаянию, своим «положением» в обществе и идиотскому юмору точно не обделен женским вниманием. Не было секретом, что у притягательного и открытого капитана Некома уйма фанаток, и что он вполне себе завидный молодой человек. Даже нескольких фавориток центрального Сэйери знала лично. Сколько помнится, Тецуро всегда был широко открыт к общению, отношениям и разного рода развлечениям. Но, стоило честно признать, Куроо подлецом не был и Учива тоже хорошо это знала. Ну каким же подлецом может быть человек, который залипает на химические формулы, помогает незнакомым бабушкам с тяжелыми пакетами и до сих пор таскает домой бездомных котов? Даже язык не повернется обозначить этого обалдуя таковым, особенно когда знаком с ним лично. — Никого я себе не приглядел! — Тецуро выкручивается из болезненной хватки подруги. — Просто… хорошая… Но все же были причины, по которым Сэйери не хотелось бы близко подпускать Тецуро к Тамайо. И пока в ее силах предотвратить этот отчаянный шаг, то капитан Яманэко так и поступит. Во-первых, хотелось всегда по максимуму избегать свидетельства близких отношений между своими не чужими людьми — на личном опыте Сэйери это всегда заканчивалось весьма грустно. Во-вторых, насколько известно, Тецуро пусть и был достаточно влюбчивым, но с настоящей любовью он еще не сталкивался и не переживал ее, как и Тамайо. И в-третьих, Тамайо была натурой очень непростой, весьма требовательной и недосягаемой, с непростым опытом отношений в прошлом. Вполне в возможностях Хирано разбить сердце яркого Куроо и принести ему боль в потенциале. Сколько Учиве известно — Иваизуми до сих пор отходит от разрыва с Хирано. Несмотря на безграничную любовь и уважение к лучшей подруге, Сэйери хочется уберечь невинное сердце Тецуро от возможной боли. Пусть хоть кто-то как можно дольше пронесет свой свет в ее окружении. Хотя, спору нет, при лучшем раскладе из них могла бы получиться хорошая и грамотно сбалансированная пара. Но нет смысла говорить об этом, когда неизвестно какие намерения у капитана Некома на диагональную Яманэко, и что последней в принципе отношения сейчас не нужны. Сэйери абсолютно не приветствует отношения между своими друзьями. «Возможно, это не мое дело, — думается связующей. — А может и точно не мое.». Прекрасно все девушка понимает, но не может допустить такого расклада. Всем будет только лучше. — Хей, Кенма, как жизнь? — отвлекается Учива на младшего товарища. — Все так же, с пальцами в бинтах. — лениво отвечает Кенма, но допускает легкую усмешку. — Рад видеть, Сэйери-сан. — Взаимно. — улыбается девушка. Если углубиться в историю прожитых лет, то Сэйери и Кенма никогда особо близки и не были, только были условно связаны через Тецуро с самого детства, благодаря которому время от времени пересекались и допускали некоторое общение, которое сохранило между ними взаимно-хорошее впечатление. — Пойдем, есть время. — тяжелая рука капитана берет девушку под плечо и уводит в сторону, от лишних глаз и ушей. — Удачи, Кенма! — отчаянно через плечо машет Учива, сбиваясь с ног и не поспевая за напором юноши впереди нее. Они останавливаются где-то за большим спортзалом на маленькой аллейке и приземляются на близстоящую скамейку. Было еще где-то минут двадцать до начала, благо, сейчас ни Яманэко, ни Некома не играют. Их матчи запланированы чуть на позднее время. А их общие матчи, где давние товарищеские клубы встретятся друг с другом на одной площадке и по разные стороны сетки, будут завтра. В данный момент Тецуро растерял весь свой энтузиазм и выглядел на редкость серьезно — Сэйери это откровенно насторожило. — Как дела вообще твои? Жизнь как? — негромко спрашивает юноша, переведя взгляд с бордюра на подругу. — Скажи, что у тебя все хорошо, а если нет — скажи тоже. Только как есть, Сэйе-чан. — непривычно спокойно и сердечно идет на диалог он. Только в такие редкие моменты в компании по-настоящему не чужого человека, с которым крайне тяжело выйти на связь в любой момент времени из-за расстояния и плотных графиков, — с сердца Сэйери как со спусковых крючков слетают оковы и она готова без препятствий вывернуть собственную душу. И все же, как бы она показательно грубо и насмешливо себя не вела по отношению к этому человеку — это было их личной прелестью и изюминкой отношений, — Учива бескрайне ценит и любит Куроо. — Все нормально. — на выдохе отвечает девушка и тут же сталкивается с тоскливо вопросительным взглядом янтарных глаз. — Где-то между-между — ни хорошо, ни плохо. Обычно… — чувствуется, как тревога понемногу отступает. — Не радуюсь, не злюсь. Нахожусь на перепутье и не знаю, куда сильнее занесет… Нет порядка. Пустота. — как на исповеди ведает Учива, а Куроо внимательно слушает. — Нет эмоций… Не смеюсь, не плачу. Я не знаю, Тецу. Очень пусто будто, знаешь… Просто живу, общаюсь, играю. И ничего другого. Пус-то-та… — зацикливается Сэйери и поднимает лазурные глаза к небу. — Вечная тревога на сердце. Душа не на месте. Словно стоит ком где-то здесь, — ведет легкой ладонью где-то в области груди. — И не отступает. Как будто тянет вниз и создает больше тяжести. Тецуро легко кивает, не отрывая проницательных янтарных глаз. Как же ему сложно видеть итоги чужого губительного влияния на яркую, красивую и когда-то зажигательную Сэйе-чан. Сердце болезненно сжимается и юноша только терзается тем, что он ничем помочь и не может, но хочет дать хотя бы возможность дать выговориться. Что Куроо запомнил на всю жизнь, что Учива — настоящая бунтарка, которая никого на свете не подпустит к своим проблемам, потому что не хочет никого впутывать в это. Лучше она разберется со всем сама, чем позволит кому-то беспокоиться и погрязнуть в этом с головой тоже. — Что приносит удовольствие? — дождавшись момента, задает наводящий вопрос Тецуро. — Не чувствую удовольствия. Нет его. — как отрезает Сэйери. — Волейбол? — как очевидный вариант, считает юноша. — Больше добрая привычка… — отчаянный выдох и теплая улыбка. — Да, все же приносит удовольствие, но в редких моментах. Зависит по большей части от противника… И достойного, как оказалось, встретить не так просто. Добрая улыбка загорается на лице друга детства. В этом он попросту не может не согласиться с подругой. Тецуро прекрасно понимает о чем говорит Сэйери, пусть и не сильно разделяет ее взгляды. С самого начала становления Учивы Сэйери как личности, как игрока, как гения — Куроо был рядом и был одним из ближайших свидетелей этого пути. Он видел, как растет, как учится и как становится на ноги эта безбашенная девчонка. Учива Сэйери — давно признанный многими гений и универсальный игрок. И только Конохагакуре могли дать величайший старт этому таланту и проложить дальнейший путь. Это доказывается не только опытом Учивы, но и десятками других перспективных игроков, которые были, есть и будут в рядах Конохагакуре из года в год. И это хорошо показывается в реальное время — нынешним составом команды Коногакуре. Но и после Сэйери себя не потеряла и только больше раскрылась в Яманэко. И для такого таланта, само собой, сложно подобрать идеального соперника, что своим рвением, умениями и отношением смогут достойно себя показать и закрепиться в рядах лучших. — Это уже немало. — тепло произносит он, ощутив, как женская макушка легла на его плечо. Для Тецуро не были знакомы подобные детали, потому что как таковым гением он никогда не был и никогда таким не считался. Он просто был очень хорош в том, что делал. Куроо Тецуро — бесспорно, опытный и весьма грозный противник, надежный и достойный сокомандник. Но не гений. Фанатизма по волейболу, подобному у очень многих игроков, тоже Тецуро за собой никогда не замечал. Просто любил волейбол, просто нравилось, крайне хорошо получалось, но смыслом жизни не был и уже точно не станет. В силу последнего учебного года, капитан Некома наконец готов это признать и свободно планировать свое будущее. Куроо не знает, что будет потом и как сложиться жизнь, но он уже на берегу знает точно одно — профессиональным волейболом он заниматься не будет. Но, возможно, так или иначе свяжет с ним жизнь. Пока не знает. — Я согласна с тобой. — будто отвечает Сэйери на негласные слова. — Это немало. Пока есть волейбол в моей жизни — я буду ему рада. Но словно это не совсем то, что мне нужно дальше по жизни. — и в этом дружеские взгляды практически сливаются воедино. — Честно, я очень скучаю по Токио… Наверно, только там моя душа была на месте. В Сендае тоже хорошо, уже по-домашнему хорошо. Но мыслями я часто в столице. — Вернешься? — Тецуро протягивает руку за спиной и обнимает подругу за плечи, прижав ее крепче. — Конечно вернусь. — глубже зарывшись в красную спортивку, как маленький котенок в поиске уюта, отвечает Сэйери. — Закончу школу и сразу вернусь. Поступлю в Токийский университет на журналиста. — Все-таки журналистика? — приятно удивляется парень. — Ну и правильно, Сэйе-чан! Ты человек творчества, это и дураку будет ясно. — расхохотался Тецуро под неожиданный заливной смех Сэйери, и как же им этого не хватало. — Ломай себя по частям и вновь себя собирай. Дерзай, позорься, учись, двигайся, взлетай.

せいり

Страстные поцелуи как огонь, что ярко разгорался с каждым мгновением, заполняя их сущности жаждой и вожделением. Цучимикадо и Учива стояли недалеко друг от друга, их дыхание сливалось в одно. Прижав девичье тело к стене, бесстыдные руки по-новой исследовали излюбленное тело. Дайске целовал приятельницу жадно, словно испивая из нее сладостный нектар под глухие вздохи, пока ее пальцы погружались в темную шевелюру. Тяжелые вздохи переплетались с их поцелуями, словно мелодия страсти, которая не знала конца. Их губы искали друг друга, словно два путника, которые наконец-то нашли свой путь, который был полон лишь взаимным физическим воздействием. Из раза в раз, возвращаясь в цепкие объятия друг друга, ни Сэйери, ни Дайске не искали любви или какой-то высокой связи, лишь взаимного удовлетворения своих физических желаний. Каждое прикосновение, каждый поцелуй был наполнен лишь страстью и жаждой. Дайске с трудом сдерживал стоны, когда Сэйери грубо кусала его губы, вызывая огонь в его теле и душе. Стоило все-таки быть максимально беззвучными в силу тонких стен, за которыми в лучшем случае их товарищи и другие спортсмены видели седьмой сон. Взгляды, полные желания, смешивались в этой эпицентральной буре чувств. Они забыли о времени, о мире вокруг, сосредоточившись лишь на наслаждении мгновениями страсти, заполненными только их удовлетворением. Между ними родился и поддерживался мир без ограничений и ответственностей, мир, где правила писались моментом их влечения. Им не нужны были отношения, любовь и верность — капитаны Яманэко нашли друг в друге то, что им было необходимо и удобно только в данный момент. Их это сполна устраивало. Казалось, будто признание в высоких чувствах хоть с одной из сторон покажется наихудшим кошмаром. Дайске прижался сильнее, ощущая каждый вздох, каждое горячее прикосновение. Их тела горели от страсти, их кожа покрывалась мурашками при каждом столкновении. Каждый звук, каждое движение было наполнено смыслом без слов, их тела говорили друг с другом на языке, который был понятен только им. Это было взаимное желание, сжигающее все на своем пути, но не имевшее корней в любви или долгосрочной связи. Только здесь. Только сейчас. Только так. — Ты мне просто крышу срываешь. — откровенно признается Дайске, попутно тяжело переводя дыхание и натягивая на себя футболку. Кажется, шел первый час ночи. — Да, я заметила. — с усталой улыбкой отвечает Сэйери, пропуская легкий зев, тянет в сон перед днем тяжелых матчей. — Что за приливы нежности, Дайске? — усмехается девушка после аккуратного поцелуя в висок от товарища. — Захотелось. — демонстрируя острые клыки в широкой улыбке, Дайске подтягивается до хруста костей и вытягивает затекшие ноги. Вдруг капитан мужской Яманэко на непростительно долгие секунды заглядывается на то, как девушка проводит длинными пальцами сквозь свои влажные волосы и собирает их в небрежный короткий хвост, как она надевает свою форму, что еще минут тридцать назад была разбросана по сторонам, как припухлые губы касаются горлышка бутылки с водой и все эти неприметные ритуалы так западают в его душу, что, кажется, будь возможность, Дайске мог бы наблюдать за такими мелочами в исполнении Сэйери вечность. Приходит очередное осознание за последние минут пять отдыха о том, что Учива безбожно красива. Девушка, вроде как, приведя себя в порядок, обращает внимание на приятеля и в момент сталкивается с залипшим взглядом черных глаз на себе. — Ау. — щелкает перед застывшим взглядом пальцами связующая, после начинает махать руками. — Чего залип? Одевайся, пока нас за жопу не поймали обоих. — Ничего я не залип. У тебя просто… муха на щеке сидела… — ворчит в каком-то бреду парень, потому что ничего умнее на ум не пришло, и продолжает искать свои шорты в комнате. — Кстати, Сэйе-чан, хотел спросить… — весьма неуверенно начинает Цучимикадо, неловко почесывая макушку. — О чем? — натягивая носок на ногу, задает встречный вопрос Учива. — У вас ведь с Ойкавой все? — не так ярковыражено, как обычно, говорит парень и как-то уводит взгляд, но все еще поддерживает полное спокойствие в речи и действиях. — Вы так странно на днях переглядывались друг с другом… Во время товарищеских матчей. — почти в претензию звучит и Сэйери уже перестает нравиться этот диалог, конечно, не сказать, что он ей нравился вообще. — О чем ты, Дайске? — поднимается на ноги девушка, заправляя ноги в тапки. — Мне очень не нравится подтекст, который так и норовит наружу вылезти. — тон в голосе тяжелеет. — Я просто хочу разобраться. — хладнокровно произносит Дайске, подойдя почти впритык к девушке, что последней даже пришлось поднять голову вверх, чтобы поддержать контакт. — Действительно ли между вами все. Сэйери очень хочется верить, что она ошибается в своих догадках, потому что действительно ей очень не по душе то, к чему в потенциале может вести Дайске. И подняв бирюзовые глаза к глубоким черным сверху, ей хочется понять, что происходит на самом деле, но теперь очень беспокойно разбираться в этом. Потому что если ожидания оправдаются — разбираться с очередным разбитым сердцем ей хочется мало. — Это что, блять, ревность? — раздражение начинает в ней закипать. — С чего вдруг ты зацепился за это, и, что меня интересует больше, Дайске, почему ты решил, что тебя должно волновать действительно все ли у меня с Ойкавой или же нет. — девушка хмурит брови и больше поражается серьезному настрою на лице приятеля. — Уверен, что стоит продолжать этот разговор? Хорошо, Дайске готов признать, что в момент он ступил на скользкую дорожку и весьма рано начал претендовать на что-либо. Особенно, что касалось темы Ойкавы Тоору. Ведь действительно его задели эти непонятные переглядки… Да и с чего бы вдруг? Цучимикадо сам не понимает, почему вообще обратил на это свое драгоценное внимание и так зациклился на этом аж на несколько дней. Почему он вообще начал обращать бдительное внимание на разные мелочи в отношении Сэйери-чан, да еще зачастили мысли о ней в голове. Честно, капитан мужской Яманэко сам не заметил, как перешел эту заранее обговоренную грань. После громкого расставания с Ойкавой Тоору четыре месяца назад, у Сэйери и Дайске как-то резко закрутились подобного рода отношения и они действительно на берегу обсудили нюансы таких отношений, придя к решению, что они все так же остаются друзьями, но которые теперь время от времени занимаются сексом. А что такого, думали они? Хорошая схема, современные люди, казалось, идеальный расклад для молодых и свободолюбивых. Конечно, у Дайске тоже был опыт в отношениях, но в какой-то момент он пришел к тому, что пока что связывать себя душевной близостью с кем-либо не хочется. А Учива Сэйери, которая еще с момента знакомства ему казалось очень привлекательной девушкой и которая была сама не против пойти на такой уговор, была просто идеальным партнером с особой привилегией. И, казалось бы, что могло пойти не так? — Хорошо, я тебя понял, Сэйе-чан. — тяжело вздохнув, наконец отвечает Дайске и уводит взгляд в сторону, отстранившись от девушки, что тоже выдохнула спокойно. — Лучше поведай о Куроо Тецуро. — посмеивается парень, переводя тему. — Правда, что вы дружите еще с младшей школы? — уже в привычной дурашливой и непринужденной манере отзывается блокирующий с искренним интересом. Учива отвлекается и вновь вспоминает Куроо, что вызывает у нее на лице добрую улыбку. И только сейчас Сэйери для себя отмечает, что Тецуро и Дайске откровенно похожи друг на друга, имея множество общего — от внешности до характера. — Это долгая история.