My Hazelnut

      Они сидят в классе на перемене между математикой и английским, последний предмет Чон Чонгуку не нравится от слова совсем. Вообще, конечно, если уж быть абсолютно честным, то ему и вовсе в последнее время ничего не нравится. Нет, естественно, он все так же прилежно готовит домашнее задание по литературе и корейскому, выполняет все нормативы по физкультуре и даже пытается понять дурацкую химию, что удается ему, естественно, ну с очень большой натяжкой. Но он хотя бы пытается, а это вам, извините, не шубу в трусы запихивать, учеба — дело не из самых легких, на минуточку, но и Чон Чонгук как бы не пальцем деланный. Он старательно продолжает пытаться учиться с все той же натяжкой. Кстати, о натяжке.       Кажется, что сейчас, вот-вот уже, его собственная натянутая нить спокойствия и абсолютного равнодушия снаружи, что он так бережно стережет и заново каждый раз восстанавливает (а этих разов было, к слову, не счесть сколько), натянется до предела и взорвет Чонгука к чертям собачьим. Может быть, там ему и место, Чон не уверен, но за подобные действия и мысли, что возникают в его светлой головушке, пареньку уготован один маленький такой котлованчик где-то на окраине ада. Конечно же, если тот существует, Чонгук все еще не уверен. Но зато уверен на все сто процентов, что его собственный ад ему уготовали заранее, чтоб жизнь сказкой не казалась, да и вообще, чем ему не нравится такой подарок судьбы? Получите, распишитесь.

Чонгук без зазрения совести и абсолютно уверено получает и расписывается.

      Подарок, он, естественно, получает, вот только ему никто не говорит и не предупреждает заранее, ну, чтоб хоть не так стыдно было и страшно, что пускать слюни и просыпаться мокрым в том самом месте, он будет на своего друга детства и не просто друга, а лучшего друга, самого чудесного, прекрасного, красивого, великолепного, доброго, веселого, обаятельного, привлекательного, сексуального змея-искусителя Пак Чимина.       Да, в голове Чонгука эти все эпитеты пронеслись только что стремительно быстро, потому как этот самый его подарок и по совместительству одноклассник, черт бы побрал эту вашу судьбу, или что там вообще управляет такими вот явлениями, за то, что Чимин решает учиться вместе с Чонгуком. Причем всегда. Чимин внаглую поступает туда, куда и младший. Нет, ну это не в какие ворота вообще не лезет. Или лезет, Чонгук пока сам не убедился.       Так вот, они сидят на перемене в классе, где-то рядом Тэхен ржет с очередной дедовской шутки Джина, их общего друга старше на класс, что зашел к ним вместе с Юнги на поболтать. Чонгук спокойно себе сидит и листает свой очередной почти заполненный скетчбук, и только богам известно, кто и что изображено на всех рисунках подростка. Он берет карандаш и уже по инерции начинает заполнять пустое пространство незамысловатыми очертаниями, Чонгук абсолютно твердо решает рисовать что-нибудь простое: яблоко там, например, или сакуру, что уже полным ходом за окном цветет, но тут его друг, его лучший друг и по совместительству одноклассник, роняет свою чертову ручку, которая катится, хрен пойми куда, по полу, и Чимин, конечно же, подрывается со стула, чтоб потом нереально соблазнительно наклониться своим корпусом, представляя всем остальным самый офигительный вид сзади, прямо перед Чонгуком.       Всем остальным, на самом деле, плевать с высокой колокольни на этот вид, они даже не обращают внимания, все и без того в курсе, что у Чимина задница огонь, но это для них всего лишь сухой факт. Для Чонгука же он совершенно таковым не является, но сейчас не об этом. Чимин корячится в поисках ручки, заглядывая под парты и всячески изворачиваясь, при этом выпячивает задницу еще больше. Чонгук даже сам осознать не успевает, как сидит с отключенным мозгом и слегка приоткрытым ртом, вырисовывая уже давным-давно известные изгибы старшего на страничке своего скетчбука. — О, ты снова рисуешь, — вырывает его из мира пускания слюней Тэхен. — Что на этот раз? — пытается заглянуть, но Чон быстро успевает отвернуть от своего друга рисунок. — Орех, — не находит Гук лучшего ответа и выпаливает первое, что приходит в голову. — Лесной орех. — Аа, — тянет Тэ, будто-бы его ни разу не удивляет ответ. — Круто, — говорит он, а сам в голове у себя рисует совершенно иной орех — такой, каким обладает один Мин Юнги. Не лесной, конечно, но зато очень привлекательный миндаль. Впрочем, ему никогда особо не нравился лесной. Миндаль вот — другое дело.       И Чонгук ничего не говорит в ответ, про себя лишь подмечая то, как Тэхен пялится на Юнги, одноклассника Джина, и, кажется, тоже ловит ореховые вайбы. — Да где эта гребанная ручка! — психует Чимин, продолжая поиски. — Гуки, помоги мне.       Чимин наконец поднимается, чтоб посмотреть на Чонгука. Последний почему-то дико краснеет, будто его уличили в чем-то непристойном, хотя, если так подумать, то рисование чужой задницы без разрешения ее владельца, тоже своего рода маленькое преступление. Младший отводит взгляд и нервно прячет скетчбук в рюкзак, молясь всем богам, а они обычно не слышат, чтоб Пак не заметил его алеющих щек.       А он заметил. Никак не прокомментировал, конечно, но заметил, выгнув бровь и хмурясь каким-то своим мыслям. Но, как только Чонгук подошел к нему, Чимин похлопал того по плечу ласково и наклонился, чтоб затем встать на, мать его, четвереньки и убить бедного Чон Чонгука одним выстрелом в лоб. Возможно, не только в лоб. Возможно, не только выстрелом. — Э-э, — Чонгук с десяток секунд гипнотизирует Пака, смущаясь еще больше. — Я не знаю, где твоя ручка. — Ты идиот или да? Гуки, мать твою за ногу, я для чего тебя позвал, помогай, — старший елозит коленями по полу, рассматривая пространство под очередной партой, а Чонгук не находит ничего лучше, как встать на четвереньки рядом, прямо впритык с Чимином. Чон бесконтрольно шарит рукой под партой и старается максимально не смотреть на своего друга. Тот от чего-то замер, а затем вообще привстал. — Чонгук, — вздыхает Чимин, и почему-то Гуку становится еще более неловко. Что он сделал не так? Неужели спалился? — М-м, — невнятно мычит младший и старательно продолжает искать ручку. — Ты зачем рядом со мной встал? Ты так мне только мешаешь. Господи, что с тобой происходит, ну, — беззлобно ругается Чимин и отходит к окну, чтоб поискать около батареи. Чон облегченно вздыхает и внутри всячески себя ругает за то, что он перед Чимином растерялся, как влюбленная младшеклассница, ей-богу. Хотя, возможно, где-то глубоко внутри он ею и был, но признавать этого, конечно, никто не собирается. — Нашел! — победно восклицает Чимин, и в эту же минуту звенит звонок, освобождая Чонгука от всех пыток в лице (и не только) Пак Чимина.       Чонгук поднимается и идет к своей парте, а Чимин подходит близко и руку свою загребущую тянет к младшему. — Спасибо, — благодарит он, даже если Гук ему вовсе не помог, и улыбается своей этой улыбкой невероятной, ласково потрепав каштановые волосы.       Когда Пак садится на свое место впереди, он не видит, как Чонгук хватается за рубашку, что скрывает клетку грудную его, под ребрами которой сердце стучит неимоверно быстро. Кажется, дело вовсе даже не в заднице.

Кажется, Чонгук попал капитально.