Грядущее

Образцы чакры стали отличной добычей, и несмотря на смутное чувство угрозы, исходящее от воспоминаний об Ооцуцуки, которого они встретили в долине, всего, что удалось собрать, было достаточно для изучения природы легендарного клана. Немало помогали старые свитки и то, что он уже знал, изучив записки отца. Теперь все немного складывалось в единую картину. Сам клан происходил от некого Мудреца Шести путей, который был прямым потомком Кагуи – богини, обладающей безумной мощью. Тобирама знал, что эти вещи не были легендам. Он также провел генетический анализ. Понимая, что его ранние безумные догадки подтвердились. Умения брата исцелять без знаний и лет тренировок, подчинение природы и его собственная первозданная связь с водной стихией, проявившаяся чуть ли не рождения. Его клан и сам он оказались близкими потомками Ооцуцуки. Эта мысль больше не безумие, а правда. Он также предположил, что и сами Учиха происходили с ними из одного истока. Это оправдывало междоусобицы прошлого, о настоящих причинах начала, которых, казалось, позабыли даже их отцы.      И все же те Ооцуцуки, которых он знал, были более близкой ветвью к истокам. Их чакра обладала невероятными свойствами, она разительно отличалась от его собственной гибкостью, быстротой и какой-то собственной интуитивной способностью подстраиваться под пользователя. То, что он собрал в долине, было отголосками древа, о котором раньше слышал легенды. Божественное и беспощадное, мощное скопление энергии, породившее чакру и ниндзя. Эта чакра уничтожала и оскверняла все, воссоздавая видимое процветание. А то, что находилось в ниндзя, встретившегося им, было куда занятнее. Что-то знакомое, далекое. Оно навевало воспоминания. Чакра этого рода способна преобразовывать, уничтожать, разрушать и воссоздавать материи. Именно это ее свойство помогло усовершенствовать технику, которую он так давно создавал. Запрещенную и опасную, но стоящую того.      Помимо всего прочего, пока он тащил на себе Сакуру в отключке к деревне, бурлив от волнения за нее и внутренней ярости на то, что она так долго скрывала свою связь с этим кланом. Он изучил ее чакру. Тобирама понял, что энергия была запечатана глубоко внутри самой куноичи, и та не могла применять ее сама, раскрытие печати произошло из-за вмешательства в ее тело родной энергии Иошикэзу. Он также осознавал, что подобные печати были чреваты для ее собственной энергии, и враждебная сила могла очень пагубно влиять на тело самой девушки. Однако он уже не первый раз замечал, что из-за повышенного контроля она неосознанно могла впитывать чужую энергию, перемешивая ее со своей, что уже было необыкновенно и опасно для любого другого. Раньше такие фуины ставили под невольницам, взятых в плен кланом Ооцуцуки, чтобы подчинить их, пометить. После таких предположений у него появились вполне логичные теории о том, что Харуно могла быть  полукровкой или чьей-то невестой, сумевшей сбежать. От одних таки мыслей и предположений уровень его Ки подскакивал, опаляя все яростью. Однако он не мог отрицать несостыковок с рассказом девушки, большая часть из которого не была ложью. Раньше он бы и не подумав, снес опасной куноичи голову, чтобы избежать опасности для деревни, но… он не мог. Не из-за жалости - Тобирама никогда не был чувствителен, и даже не из-за близости между ними, воспоминания о которой заставляли все его существо пылать. Он, черт возьми, совсем себя не контролировал, поддавшись этой безумной вспышке и власти, которую теперь имела эта невыносимая женщина перед ним. Он также считал Сакуру сильным союзником. Сенджу не хотел признаваться себе, но она очень быстро стала его уязвимым местом. От ее горящего упрямством взгляда мыслить рационально не получалось, от рассудительности и бесстыдной прямоты он не мог не ощущать ее равенство. Тобирама не смог остановить свой мозг, услужливо подкинувший образ обнаженной хрупкой девушки с красными щеками, горящими затуманенными возбуждением глазами, ее высоко вздымающейся груди, укусах и вскриков. Даже несмотря на то, что разум говорил немедленно выбить из нее всю информацию или отправить на допрос, он даже не смог избегать ее больше дух дней, чтобы остыть. Просто сам нашел ее, увидел куноичи, занятую работой, и любые враждебные мысли растаяли под отвратительным напором зарождающейся слабости, сулившей проблемы.    Последнее время он внутренне все чаще обращался к мыслям о Мадаре и его истерическим вспышкам, которые могли сулить деревне серьезные неприятности. Изначально Коноха была задумана как деревня, полностью состоящей из кланов шиноби, и таким образом, это был в первую очередь военный союз, а не город. Позже концепция была пересмотрена из-за большого количества гражданских, но подавляющее влияние шиноби все равно оставалось неоспоримым. Большинство жителей деревни были закаленными воинами, привыкшими к войне и хаосу, и у каждого клана был свой собственный способ ведения дел. Хотя они больше не пытались сражаться друг с другом, они знали, все еще есть хороший шанс, что у них может случиться война за пределами деревни. Конохе нужно поддерживать свою силу на высоком уровне, но им также необходимо создать новый организационный порядок, который должным образом объединит их и призовет быть одной семьей. Любой военный человек знает, что дела идут очень скверно, когда цепочка командования не налажена. Деревне нужен был один лидер на вершине, которого полностью признают и которому следуют без вопросов. Два лидера во главе — это непосредственная проблема для военного командования, потому что, если они расходятся во мнениях — особенно в сражениях, где необходимо принимать быстрые и решительные меры, - вся организация становится неуверенной в том, чьим приказам следовать. Особенно учитывая, что эта деревня состоит из соперничающих кланов, члены каждого семейства будут склонны прислушиваться к своему лидеру. И это приведет к смертям и неудачам... А лидер во главе, которому никто не доверяет, и подавно не принес бы деревне стабильного аппарата власти.    Теперь Коноха - это тоже город, а города могут функционировать с советом лидеров, если принимаемые решения являются достаточно долгосрочными, чтобы позволить соответствующее обсуждение. Но все же полезно иметь одного центрального человека, который прислушивается к совету и принимает окончательное решение, когда ситуация напряженная и собрание не может прийти к консенсусу. Однако два лидера ... могут столкнуться с одной и той же проблемой. Если они не согласятся, то решения не будет, и тупик только усилит напряженность в кланах.     Помимо проблем с притязаниями Учиха на власть. Тобирама не был слепым, он не мог не заметить о странной одержимой привязанности, которую испытывал Мадара по отношению к Харуно. Это все усложняло. Помимо того, что его тянуло к Хашираме магнитом, он мог попытаться причинить вред Сакуре, чего Сенджу больше позволить никак не мог. В первое время ему было страшно осознавать, что уважение и интерес к куноичи переросли в сложную связь, состоящую из понимания, привязанности, притяжения и практически физической потребности быть рядом. Когда Харуно была в зоне его досягаемости, гамма обычно контролируемых эмоций зашкаливала в нем. После того животного и неконтролируемого, что пробуждалось в нем, когда она злила, Тобирама не мог отрицать, что эти узы – болезнь, от которой нет лекарств, и даже сама Сакура не способна была их найти. А она была способна на многое.       Необузданная злость, пробуждаемая ею, была лишь каплей в море. Сакура действительно представляла опасность. С самого начала она была не тем, за кого себя выдавала и он знал, но… Не мог предугадать, насколько запутанной могла оказаться ее история. Эта печать и чакра Ооцуцуки, исходившая от нее в долине, поразили его.      Тобирама сидел в своей темной лаборатории, изучая древние руны. Его бледное лицо освещал неоновый холодно-голубой свет ламп. На столе был практически идеальный порядок. Тишину прерывало лишь его дыхание и периодические разрезающие звуки капель воды с потолка. Перед ним был изображен символ с печати Харуно. Мужчина нахмурился, найдя нужное. Он запомнил кандзи и узоры на плитах в долине, отпечатал их в памяти и свитках, не одну ночь в своем кабинете он провел, выводя рисунки и пытаясь их расшифровать. Неужели…? — Не может быть, — пробормотал он, перечитывая найденный фрагмент и сравнивая с остальными записями. « …Символ пространственно-временных помещений клана Ооцуцуки…»     Четыре квадрата. «…Печать, запечатывающая в теле пользователя крупицу чакры для поддержания его сохранности в материи до прибытия в другой временной отрезок или мир…»      Странная одежда, вызывающее поведение, постоянная тревога, отсутствие любых связей с другим миром. Она словно... упала им на голову. «Последствия длительного применения – истощение сосуда, отвержение окружающего мира пользователя, не соответствующего нормам пространства и времени…».     Тобирама тяжело дышал, он попытался успокоиться, ущипнув себя за переносицу привычным жестом. Пазл в голове сложился, образовывая страшную картину.    Ему срочно была нужна чертова дура Харуно.    Сенджу, недолго думая, телепортировался к метке у ее кабинета. Сакура сидела за своим столом, с серьезным видом вглядываясь в какие-то бумаги. Она жевала нижнюю губу и хмурилась. На Сакуре было новое короткое кимоно, обнажающее стройные ноги, из-под которого выглядывала сетчатая майка. Волосы цвета ханами прилично отросли, отчего она собирать часть прядей в мальвинку, оставляя заднюю часть и челку выпущенными. С недавних пор за  ее спиной всегда была закреплена катана. Ее одежда оставалась, как обычно, вызывающей и экстравагантной. Харуно перекинула ногу на ногу, из-за чего часть ее кимоно задралось, оголяя гладкие бедра. От одного этого вида низ живота мгновенно отозвался. От собственных мыслей стало тошно.        Тобирама резко оказался перед ней. Он проследил за тем, как расширяются салатовые глаза, обрамленные длинными ресницами. Девушка испуганно вздрагивает, чуть не подпрыгивая за столом. — Тоб…— только и успела вымолвить ирьенин, прежде чем мужчина грубо схватил ее за руку, взваливая себе на плечо привычным жестом.     Они телепортировались мгновенно. — Ты что?! — Взвилась, она, вырываясь из рук и делая два шага назад, — решил похитить меня посреди рабочего дня? — Сакура ойкнула, оглядевшись, — Тобирама… что это?    В свете голубой лампы ее глаза были бирюзового цвета. А волосы казались лиловыми. Вокруг было множество оборудования, столов, заляпанных кровью и его личных записей. Девушка нервно огляделась, сглотнула, задержавшись  взглядом на железной массивной двери за его спиной. Сенджу был мысленно удовлетворен ее нервозностью, она больше не сможет попытаться обмануть его или сбежать. — Больше нет смысла врать мне.    Фраза разрезала оглушающую тишину. Девушка нахмурилась. — И насколько далеко назад тебя забросило, Сакура?    На этот раз эффект был другим, ее глаза невольно расширились, рот слегка приоткрылся. Сакура резко выдохнула, шестеренки в голове вращались с видимой безумной скоростью. Все эмоции читались в этом лице. — Не понимаю, о чем вы, — продолжала упираться куноичи, стараясь придать своему голосу правдивой упрямости. Врать она никогда не умела. Девушка попыталась отвлечься, сфокусировавшись на его пергаменте, стала, беззвучно шептать одними губами, — Эд-до тенсей…? — удивление и испуг отразились в лице. Тобирама сузил глаза, скрестив руки на груди. — Достаточно много знаешь об этом? — М-м-м. совсем нет, только малость, ну, то есть воскрешение мертвых очень нечистая вещь, но откуда мне знать об этом больше, это твоя техника, — она нервно рассмеялась, натягивая фальшивую улыбку. — Конечно, ты не можешь знать о ней больше, ведь я изобрёл эту технику меньше часа назад.    Глаза Харуно расширились. Выражение ее лица можно было даже посчитать забавным, если бы ему не было так тяжело. Сакура выглядела загнанной в угол ланью, она не сдержалась и быстро огляделась, видимо, прикидывая план побега. Нелепость. Следующие слова прорезали тишину оглушающей правдой. — Ты из будущего — он покачал головой, будто сам слабо верил в эти доводы, но факты больше не оставляли сомнений.     Сакура закусила губу, в салатовых глазах блеснул огромный спектр чувств, каждую из которых он с горечью принял и понял. Ей было очень тяжело с самого начала. Безрассудная, умная, сильная и одновременная глупая Сакура противостояла злому року судьбы в одиночку, готова была принести себя в жертву ради эфемерного мира. Что это, если не воля огня? — Д-да…— она резко выдохнула, — глупо, наверное, было думать, что такой легендарный шиноби не догадается. — Все было настолько плохо? — спросил он, маскируя за холодом волнение.      Сакура закусила губу, вздохнула ее уровень чакры мгновенно подпрыгнул, зашевелился. — Я думаю, что смогу показать…— неуверенно сказала она, поглядывая на ладони. Тобирама заметил проступившие на исхудавших запястьях черные вены, отчего его замутило. Последствия ее временных прыжков.    Терять близких было всегда больно. — Каким образом? — У меня, — она смущенно отвела глаза, — есть одна особенность, — я неплохо контролирую свое сознание. И думаю сейчас, когда моя чарка очень сильно смешалась с чарой из печати, я попробую воссоздать кое-что.     Тобирама посмотрел на ее протянутую ладонь, на тыльной стороне которой появился такой же символ, как и на шее. Он пульсировал и светился синим светом. Сенсором мужчина чувствовал ту родственную чакру с Ооцуцуки, которая кипела и в нем самом, первозданная и сильная. Он секунду посмотрел на Сакуру и, не колеблясь, вложил свою руку. Он должен знать правду ради защиты деревни, сохранности брата, мира и ради нее.     И тогда его затянуло в чужую голову. Он попробовал помочь девушке, потому что сам немного знал дзюцу для исследования чужих воспоминаний, но выходило не всегда успешно. Ощущения были странными, новыми, эта связь с Сакурой мгновенно укрепилось, и он ощутил, как их чакра будто сплелась воедино. Это не было похоже ни на гензюцу, ни на техники, подавляющие создания. Странное новое ощущение опьяняющей связи, он почувствовал, как в теплой и обласкивающей энергии Сакуры, с которой перемешалась божественная, пульсировала его собственная, которая осталась внутри после Рэйден.     И тогда он понял. Сама структура чакры Сакуры обладала способностью подавлять и впитывать чужую, когда она впустила его чакру, родственную с той, что была в печати. Его холодная энергия потянулась к заключенной силе и начала разрушать стенки. Теперь ее чакра была перемешана с двумя другими.    Дальше перед ним начали быстро прокручиваться события. Тело стало легким, невесомым, приятное покалывание присутствия Сакуры обволакивало. Он видел маленькую девочку с розовыми волосами, над которой издевались сверстники, ее беловолосую подругу, жутко похожую на Яманака. Он видел команду из четырех человек, у двоих из которых был шаринган, чувствовал животный страх маленькой Харуно, и ее беспомощную заглушающую вину за неспособность что-либо сделать. Момент, когда девочка, дрожащая от истощения и ран, разрезала волосы. События закрутились быстрым спектром, и мужчина их почти не разбирал, мелькали куски миссий и сражений, изнурительные тренировки, адские боли от сломанных костей и желание показать лучший результат, доказать свою полезность и значимость. Истощения, операции, вскрытия, медитации до потери сознания. Мальчишка с солнечными волосами и знакомой улыбкой, походившей на Хашираму, парень с лицом Изуны, с горящими ненавистью глазами. Битва с человеком-куклой, адская боль и дрожь от яда в теле, сквозное ранение катаной после которого обычно не выживают. Видел, как Сакура прямо на поле битвы копошилась в собственных кишках, чтобы зашить себя и она была еще моложе, чем сейчас. "Видимо то будущее, где детям не приходилось сражаться так и не наступило", - с горечью думал он. Потеря, сенсей, который хлопал по голове и не обучал, но часто спасал. Сакура показывала не все, пролистывая слишком личные или не важные воспоминания. Но и те были болезненными, горькими, тяжелыми, пропитанными тоской.    Он чувствовал, как их чакра сплеталась сильнее,  лаборатория дрожала от Ки, объединившегося воедино, стол треснул, разломившись пополам от напряжения, инструменты на столе подпрыгивали, создавая какофонию звуков. Мысленно Тобирама почувствовал некое облегчение от того, что выбрал местом для разговора уединенное подземелье.      Битвы, много боли, начало войны, огромная армия шиноби, горы трупов, истощения, чужие выпущенные кишки и предсмертные крики, дрожащие бледные руки, оперирующие уже на живую от количества больных. Всех спасти было невозможно. Ужасающая картина кровавой луны, огромное древо, напоминающее то, что они встретили в долине, гибнущие шиноби, выжженное войной и болью поле. Сакура, раскалывающая землю своим кулаком и храбро бросающаяся в бой. Легендарный призыв Харуно и ее богоподобных сокомандников, безумно напоминающих Мадару и Хашираму. Руки девушки над парнем из клана Хьюга, который лежал в луже крови, испустив свой последний вздох. Вялое бормотание: «Неджи, Неджи, Неджи»… А потом он увидел его… Мадару Учиха с потрескавшимся лицом, изуродованного и явно неживого. Его усмешка, когда он встретился глазами с трясущейся Сакурой. Затопляющее, кровавое, осязаемое ее чувство ненависти, бесконечной тягучей, темной, совсем не присущей обычной Харуно. Боль от утраты, красное небо, его тяжелые всполохи, выжженная серым пеплом земля. Вдруг Тобирама увидел себя более взрослого, с такими же трещинами на лице, как и Учиха. Он стоял перед девушкой, отдавая указания, на спине развевался плащ с надписью: «Нидайме». Сакура ощутила легкое спокойствие от его появления, чуть расслабляя дрожащие плечи.     Все вокруг резко закрутилось, живот неприятно свело, гнетущая тяжесть немного отступила.    И вот он оказался на земле, залитой ярким оранжево-розовым светом. Место, чем-то похожее на их тренировочный полигон. Поляна с густой зеленью, оранжевые, персиковые и розовые теплые лучи уходящего заката. Мужчина обернулся, заметив разноцветные уютные крыши, храм, знакомую башню - деревня была намного больше, но не было сомнений в том, что его окружала Коноха. Это было место, которому принадлежало сердце Сакуры. Теперь он все понял, с самого начала Харуно была не шпионкой, она оставалась шиноби деревни, ради которой готова была вытерпеть многое и сложить голову. Таков был ее путь ниндзя.    Странно было ощущать себя в чужой голове и чувствовать чужие ужасающие мысли и тяготы. Спектр эмоций куноичи явно был шире его собственного, что ощутимо давило. Тело казалось легким и невесомым, и несмотря на искусственное ощущение реальности, трава не шелестела, небо не двигалось. Сзади раздалось тактичное покашливание. — Вот я и показала вам, кто я есть на самом деле, обещала же, — Сакура стояла в нескольких шагах напротив него. Она была точно такой же, как он видел ее в кабинете. — Как ты этому научилась? — он нахмурился, не припоминая в том,  что она показала чего-то, связанного с манипуляциями сознанием. Она беззаботно пожала плечами. — Возможно, это моя иннер энергия и раскрывавшаяся печать Ооцуцуки помогли сделать такое чудо, но думаю это разовая акция, — она нахмурилась, — если я не ошибаюсь, то наша с вами чакра объединилась из-за родства того, что прорвалось с печати. Вы ведь тоже потомок Кагуи. Как такое возможно?     Он устало покачал головой, понимая, что эта девушка ходячая головоломка, аномалия и проблема. Все, что он видел, потихоньку укладывалось в голове. То, что сотворил Мадара в будущем было… ужасающе. — И что ты собираешься делать? — резко задал он вопрос, все еще не понимая, что чувствовал, находясь в иллюзорном мире куноичи. — Исполнить свой долг, — она покачала головой, — у меня есть сыворотка, которая позволит в будущем победить его. — Ты знаешь о последствиях таких прыжков? — его взгляд метнулся к запястьям куноичи, но в фантазии ее руки были чистыми и гладкими, без тех черных вен, которые на самом деле покрывали тело.    Взгляд девушки потяжелел. — С самого начала все пошло не по плану, мне нельзя было привязываться здесь ни к кому и так явно вмешиваться в ход истории. Мне нельзя было даже разговаривать с вами, если бы знала, к чему все приведет… Теперь не представляется ни одного исхода, где я вернусь целой и невредимой в будущее и переживу это или останусь здесь, и мое тело не рассыплется песком, — кривая усмешка окрасила мягкие губы, в глазах цвета весенней травы плясала безнадежная глубокая печаль,— Слишком сильно пустила корни в чужом отторгающем времени. Я больше не принадлежу ни прошлому, ни будущему. Я думаю, ты понимаешь, что менять ход времен до неузнаваемости и исправлять каждую ошибку прошлого нельзя, это породит череду опасностей и последствий. Остается принять участь и завершить миссию ради общего блага.     Тобирама почувствовал поднимающуюся внутри волну злости, глядя на отрешенное лицо куноичи перед собой. Она была сама на себя не похожа, такая вялая и сдающаяся так рано.  — Собралась на смерть, Харуно? — низким рычащим голосом осведомился он. Сакура встрепенулась.      Тобирама не смог себя остановить, рука сама метнулась вперед. Здесь она ощущалась очень легко. Раздался легкий хруст, Сакура подняла ошарашенные глаза, когда поняла, что он рассек ей губу. Злость сразу же вспыхнула потемневшими изумрудами. Она встала в боевую стойку, мотнув головой. Это была поразительная, сильная, стойкая и красивая женщина, которая залезла под корку его сознания и так просто собиралась опустить руки. Сакуре явно требовалась встряска. — Что за Черт?! — вспыхнула она, — ты думаешь, что пусть это не реальность, можешь драться?!? — Приди в себя. Ты сильнее, чем думаешь, — он вздохнул, — Сложно было жить и расти среди людей, которые в тебя не верят? Когда родители считают, что ты ни на что не способна, сенсей лишь треплет по голове и советует отдохнуть, а сам отправляется тренировать твоих товарищей, друзья не дают тебе вступить бой и не позволяют прикрывать спину?    Она упрямо подняла яростный взгляд, полный решимости, утирая кровь с уголка губ. В ее нефритовых глазах искрами полыхала воля огня. — Теперь все по-другому. У тебя есть на кого положиться, никто не сомневается в твоей силе. Но уныние и решение сдаться, Сакура, разрушат тебя раньше проклятых печатей, — он выделил эти слова, — теперь понадобиться время, чтобы понять, как тебе пережить последствия пространственных махинаций и выжить. — И… ты мне поможешь? — она моргнула, пока зеленые глаза затапливала решимость и слаба надежда. — Куда я денусь.    Это было больше похоже на Харуно Сакуру, которую он знал.     Резкий рывок головы и неприятный липкий холод, тяжелое синхронное дыхание и потяжелевшее тело. Его грубо вырвало из сознания, но он устоял на ногах. Сакуру отбросило на несколько метров назад, и она согнулась, жадно глотая ртом воздух. Ее уровень чакры был очень низок. Когда нити их энергии оторвались друг от друга, он ощутил странный холод и пустоту, будто вместе с ними потерялась часть него.    Тобираме нужно было все срочно обдумать и переварить. После увиденного он понимал, почему девушка такая дерганная. Свихнешься с такой чувствительностью и испытаниями. Он почувствовал горькое сожаление, Тобирама всегда был очень груб с Сакурой, чертовки несправедлив и эгоистичен, только с ней он мог позволить себе по-настоящему выйти из себя и сделать что-то выходящее за рамки. И все же была в ней поразительная стойкость, которая будоражила все внутри Сенджу.    Вот она, значимая часть жизни Харуно, которую она ему доверила.                                                          

***

    Сакуру весь день била мелкая дрожь. Она судорожно пыталась успокоиться и осознать происходящее. Ками, она нарушила первое правило путешественника во времени: «никому не говори, то ты путешественник во времени». Тобирама ведь просто загнал ее в угол, ошарашив тем, что все знал. Конечно, он был легендарным гением Конохи и стратегом, удивительно, как он раньше не сложил два плюс два. Однако куноичи не могла игнорировать огромное чувство облегчение  от того, что она смогла разделить с кем-то непосильную ношу, взвалившуюся на нее. Таскать эту дрянь в себе было слишком невыносимо. Нидайме все понял без истерик и криков, он даже пообещал помочь. Его тепло и слова. Даже удар в воспоминаниях, который, естественно, никак не отразился на ее реальном теле… Все заставило почувствовать ее легкие всполохи надежды, которые девушка пыталась с горечью подавить. Каким бы он не был одаренным, как мог противостоять самому страшному, что вообще существовало и создавало реальность. Времени. Та связь, которая образовалась между ними во время ее попытки пустить мужчину  в свою голову, даже немного напугала Сакуру и одновременно принесла огромную эйфорию. Будто она встретила родственные узы душ, их чакра просто сплелась вместе, давая мощь и тепло, неподдающееся никакому научному объяснению. Она была уверена, даже сам Тобирама не знал, что это.     Серые тени отплясывали на бледных улицах Конохи. Сегодняшний вечер опустился особенном тяжкими оттенками мыслей в ее душе. Все вокруг, казалось, замерло и отбивало тревожный ритм. В такт замедляющемуся дыханию Сакура спустилась в полупустую подсобку под больницей. К счастью, пациентов почти не наблюдалась, и у нее выдавалась мало работы, хотя, учитывая ее внутреннее состояние, девушка была бы не против отвлечься на что-то полезное. Вокруг стоял тяжелый запах пыли и земли, помещение едва освещалось несколькими факелами, которые издавали слабый треск и распространяли приглушенный оранжевый свет. Широкую, плохо оборудованную комнату оснащали шкафы и несколько простых деревянных лавок. Пола не было, только вязкая затоптанная земля. Это место было выше, чем лаборатория, и если Харуно не ошибалась, они едва находились под землей на пару метров. Это делало конструкцию менее надеждой. Сакура нахмурилась, доставая припрятанную в свитке, который разблокировался ее чакрой, колбу с драгоценной сывороткой. Она поблескивала сумрачно голубым переливающимся свечением. Удивительно, как этот маленький раствор мог спасти целое человечество. После разговора с Нидайме она почувствовала смутную тревогу своей интуицией и решила перепрятать драгоценный эликсир.     Ее чувства забили тревогу, ощущение неправильности заколотилось в груди, рука дёрнулась к ножнам. По ступенькам раздались медленные шаги, разрезающие треск факелов и ее дыхание. Показалась высокая красивая блондинка с опасно-темными глазами. Сакура хотела выдохнуть, когда поняла, что это всего лишь Кари, но… что-то все еще было неправильно. Ее вновь окатило предчувствием.  — О, это ты, неожиданно, — промурлыкала Сенджу, проходя вглубь помещения, — как обычно возишься со склянками, Харуно.    Куноичи хмыкнула, в оборонительной позе скрещивая руки на груди. Эту привычку она переняла у кое-кого. — Тебе с этого что?    Девушка странно усмехнулась, и в оранжевом свете огня ее глаза блеснули желтым цветом. Сакура прислушалась к своим ощущениям, понимая, что с ее чакрой явно происходит что-то не то. Хоть Кари и не была куноичи, она оставалась потомком великого клана и имела некоторый запас чакры с рождения. Ее поведение явно напоминало Сакуре что-то знакомое. — Да, так…— девушка вдруг взяла с ближайшего табурета забытый кем-то кунай и повертела его в руке, придирчиво осматривая. Сакура напряглась сильнее. Глупо было думать, что Сенджу была способна навредить Харуно, ведь так? Эта женщина никогда не любила ее и, возможно, даже презирала, но попытка нападения, зная, какая у них пропасть в силе, была бы безумием. Только если не…     Она вспомнила, что ей напоминала сигнатура чакры девушки. Так вели себя сосуды Орочимару, когда он использовал чужие тела… Сакура мгновенно выхватила катану.  — Ты не Кари…— она ошеломленно расширила глаза. — Бинго, — лицо девушки начало стремительно темнеть на глазах, ее кожа утратила неровности и поры, глаза округлились, нос уменьшился, а рот растянулся. Харуно с омерзением прищурилась. Как она могла забыть о своем преследователе, который, вероятно, отследил ее по всплеску чакры и теперь ходил по пятам, чтобы уничтожить. — Зецу. — она поджала губы. — Рад приветствовать! Или нет, все же ты знаешь, для чего я здесь. —  Что будет с ней? — Все же жалость всполохнулась в куноичи, несмотря на отношение женщины к самой Сакуре. Черное лицо существа втянулось обратно, и Зецу уже снова глядел на нее через красивые девичьи глаза. — Умрет, конечно. Хотя, по правде, она уже давно мертва, а тело – пустой сосуд. Но я такими методами не пользуюсь, тебе ли не знать. Когда нашел девчушку, ее душа была уже сожрана, — у Сакуры свело желудок в неприятном спазме от этих слова, о чем говорила эта тварь? — Пустая оболочка. И тебе не все равно? Точно… ты у нас милосердная, — он покачал головой, — не лучшая кандидатка на роль покорного исполнителя миссии, но отличная для того, чтобы воплотить немного другие планы Хагоромо в жизнь. Твоя сигнатура чакры так быстро слилась с общей массой, что если бы не та случайность в священной долине, твое вмешательство усложнило бы задачу. К счастью, Учиха не настолько падок на смазливых женщин, чтобы отказаться от ненависти. — О чем ты? — Она нахмурилась, стараясь не вестись на манипуляции. — Ах, точно, неважно, милая девочка, тебе это все равно теперь ни к чему.   Сакура сжала кулаки. Она прикидывала свои шансы выжить. Зецу оставался коварным манипулятором, и его нельзя было недооценивать. Но в этом времени без физического тела он слаб. А сосуд в виде бедной Сенджу едва ли был сносным для боя с ней. — Мадара не такой, каким ты его видишь, — она покачала головой, покрепче перехватила катану, стараясь прикинуть лучший момент для атаки. — Ни что не может сбить мстителя с пути. Уж ты-то знаешь получше прочих, Сакура Харуно. Учиха ведь – мятежная душа, — лже-Кари усмехнулась, и в ее красивых глазах блеснул животный блеск.    Слова горечью сели на сердце, этот ублюдок знал историю ее жизни лучше, чем кто-либо. Он, казалось, знал абсолютно все. В ее груди появился еще один вопрос, всплывший почти интуитивно. Она вспомнила то, что все еще не давало покоя. Не сходилось. Слова Изуны перед смертью о том, что он знал Хотэка, они вместе планировали покушение, но сам кукловод отрицал их связь. — Ты использовал ненависть Таки, чтобы добраться до Изуны? — почти прорычала она, огорошенная правдой, — притворился Хотэкой. — М-м — сладко-улыбнулся Зецу потемневшими глазами, — молодец. Я принял облик этого блондина из Таки, чтобы заставить брата Мадары сойти с ума и пойти на вас войной, — он пожал плечами, пока внутри Сакуры все закипало от гнева и чакры, — потом, когда я понял, что этого недостаточно, приходил к нему уже в своей естественной форме, что сильнее помутило сознание бедолаги. Он думал, что сошел с ума, и я его мертвый друг, которого кстати убил тот парень, с которым ты спишь, забавно, правда? — Т-ты, — сжимая кулаки, вокруг которых бирюзовым цветом горела мощная чакра, пробормотала Сакура, стараясь обуздать свой гнев. — Мадаре нужны были глаза, — наслаждаясь ее реакцией, продолжал спокойно Зецу, — ты специально влезла и спасла его брата от Второго Хокаге, чтобы он их не получил. Мелкая пакость с твоей стороны, Сакура. Мы все равно оказались в этой точке, как бы ты не мешалась под ногами, — с торжествующей улыбкой завершил Зецу.        Следующий удар был невероятно мощным и быстрым, кунай девушки обволокло странной горящей черной чакрой, она замахнулась им с невероятной скоростью и мазнула по воздуху. Сакура в последнее мгновение пригнулась, закусив губу. Стены подвального помещения ограничивали ее грубую силу, явно не играя на руку. Харуно пригляделась к руке Сенджу, на кунае явно была не просто энергия, и что-то подсказывало, будто стоило остерегаться темной страшной субстанции. К сожалению, у нее не имелось в рукаве ни выдающихся сенсорных способностей, ни шарингана, чтобы узнать наверняка. Придётся драться практически вслепую.      Сакура увернулась от нескольких невероятно быстрых выпадов, подмечая, как неестественно выгибалось девичье неприспособленное к боям тело. Она закусила губу, чувствуя непреодолимую ярость на Зецу, измывающегося над девушкой Сенджу. Харуно ловко сделала сальто назад, уходя от одного из сильных ударов, когда кунай противника столкнулся с одним из деревянных стеллажей.     Куноичи с ужасом наблюдала, как дерево, травы и склянки рассыпались серым сгустком пепла, словно выжженные химикатами. Что. За. Черт. Она нахмурилась, стараясь держать кунай в постоянной видимости.    Кари усмехнулась. Сакура быстро занесла катану, пуская через лезвие немного чакры, как учил Тобирама. Сталь заискрилась голым светом, и она попыталась нанести удар в солнечное сплетение. Без тела Зецу был бы не опасен ей, но найти способ его выгнать виделось практически нереальным. Раздался треск, всплеск, и тонкий сверкающий барьер из бирюзовый воды вырвался из ее клинка при столкновением с рукой лже-Кари, которая увернулась в последний момент. — Ты стала сильнее, — прикинул Зецу. Он поглядел на глубокий порез руки своего сосуда и сузил глаза. Харуно захотелось рассмеяться. Зецу был, видимо, чудовищно слаб в этом времени, раз едва мог завладеть телом гражданской девушки, еще и убитой задолго, по его словам. Как он собирался прикончить Харуно в таком состоянии? Исподтишка?   Противники всегда ее недооценивали, но сейчас Сакура даже не чувствовала в себе сил оскорбляться. Она метнулась с невероятной скоростью, выбивая тыльной стороной катаны отвратительный кунай из женской руки. Зецу издал шипение, тут же схватив ее за ворот кимоно, и дернулся вместе с ее телом вниз, на земляной пол. Сакура покатилась с женщиной по земле по инерции, чувствуя, как одна чужая рука с остервенением пытается задушить ее, а другая… тянулась за кунаем, что опасно мерцал темным пламенем в полумраке. Сакура сглотнула, быстро меняя их позиции с помощью своей силы. Зецу оказался проворным и все-таки выхватил острие куная, Харуно же придавила тело Кари своими бедрами к земле, сев сверху. Она едва успела отклонить голову, когда рука девушки рассекла  воздух черным кунаем перед ее носом. Едва не коснувшись щеки, шипя и сверкая. Лже-Кари начала метаться под ней и извиваться, чтобы дотянуться до любой части тела куноичи. Бешенная неестественная сила ее противницы и эти демонические глаза заставили скрежетать все внутри омерзением и легким страх.     Сакура, недолго думая, схватила свою катану, все еще сидя сверху, и занесла ее над девушкой, точным движением вонзая прямо в сердце. Тело Кари перестало дрыгаться и выгибаться под ней. Сакура, тяжело дыша, все еще испытывая шок, поспешно сползла с блондинки, поднимаясь на ноги. Стоило ей только сделать шаг назад, как вдруг замершие в исступлённой ярости глаза Сенджу блеснули, кожа пошла легкими трещинами, словно на кукле, и она в мгновение ока распалась на горстку серого пепла. Одежда осталась лежать мешком на сыром полу подвала.     Сакура тяжело сглотнула ужас. Она была уверена, что с Зецу не покончено, и он еще проявится, но на этот раз это можно было засчитать как маленькую победу. Странное ощущение иррациональной тревоги все еще не покидало ее, пока не послышался грохот с улицы и вскрики. Куноичи едва успела сгруппироваться, чтобы избежать травм, когда часть потолка над ней обвалилась, открывая дыру в серое небо. Раздался грохот обрушающейся плиты, в нос и глаза ударило облако удушающей пыли. Сакура покрепче обхватила катану, глядя на человека, спрыгнувшего вниз, и заметила на нем керамическую маску барсука. Она не спешила выдыхать, настороженно сжимая лезвие своего оружие.     Кейго тяжело дыша, в его руках был кинжал. Он быстро осмотрелся по сторонам, окинул запыхавшуюся Харуно, следы борьбы, сожженные стеллажи и кучку одежды, оставшуюся от Кари, взглядом. Нахмурился. От ирьенина не укрылись многочисленные ушибы на нем, пыль и дыры в боевом кимоно. На его рыжие волосы падал бледный серый свет с улицы, нарушающий своим мерцанием недавний полумрак подвала. — Что за чертовщина тут произошла? — он присвистнул, — Принцесса слизней, ты всегда находишь неприятности на пустом месте?    Сакура раздраженно мотнула головой. — Это ты мне лучше скажи, какого хрена разрушил потолок казенной больницы? — Она вспыхнула.    Парень усмехнулся, неловко запуская руку в густые рыжие волосы. — А… это. Как бы так выразиться… На Коноху напали, — будничным тоном известил он, сразу же расширив глаза и уходя в сторону, потому что в брешь подвала прилетела цепочка сюрикенов,  — и, кажется, у нас не так много времени на разговоры. — ЧТО? Кто? — Сакура подпрыгнула к юноше, разглядывая его противника – шиноби в темно-синем кимоно, скрывающим лицо платком. — Кажется, ниндзя страны Молний, — он поморщился, призывая поток ветра, что направить оружие противника в него самого, пока Сакура отбивала удары еще одного ниндзя. Они снова сражались спиной к спине, — И Мадара?... — ЧТО? — еще раз вспыхнула Сакура, чувствуя, как затряслись со злостью и страхом собственные руки. Она знала, что когда-то это случится, но не была готова так скоро, тем более не припоминала, чтобы в учебниках описывалось еще и о лазутчиках со стороны Облака.     Точно. В голове появилась  малоудачная миссия, в которой они все чуть не погибли по ее вине. Теперь страна Молний точила на Коноху зуб. Думай, Харуно, думай. — Где Хаширама и Тобирама? — с истерическими нотками спросила она, прикладывая своего оппонента кулаком, заряженным чакрой, отчего его грудная клетка с диким хрустом и хрипами переломилась надвое. Лезвие Кейго в этот момент с чавкающим звуком проткнуло насквозь противника, и она, выдернув руку, запачканную кровью по локоть, не дрогнув и бровью, бросил на нее темный взгляд с нехарактерной для обычно веселого и вспыльчивого парня хладнокровностью. — Хокаге, вероятно, принял бой, а Тобирама-сама, это я как раз хотел выяснить у тебя.    Она закусила губу, чувствуя иррациональную тревогу. Повсюду летал пепел и слышались крики гражданского, лязг металла, звуки техник. Коноха покрылась страшным смрадом паники и хаоса. Мимо них вдруг яркой фиолетовой вспышкой пролетел кто-то, размахивающий огромной булавой, заряженной чакрой, утягивая своего противника вместе с облаком пыли. Оба с громким треском врезались в стену. Теруо очень быстро поднялся на ноги, отряхиваясь и подходя ближе. — Вы как? — крикнул он, но шиноби остановил поток огня, направленный в его сторону новыми врагами. Сакура сжала зубы, осознавая, что их слишком много. Она понимала, что не могла бросить товарищей в гуще сражения, но наверняка вокруг было немало раненных, нуждающихся в помощи, и ей… было необходимо сделать самый отчаянный и страшный шаг в жизни, из-за которого она вообще находилась здесь. Болью свело сердце и тело, легкое подобие страха и неровного дыхания всполохнули в ней слабости. Вдруг на плечо опустилась теплая  рука, она обернулась на Кейго. Его лицо было странно понимающим. — Иди, — улыбнулся он как-то мягко и по-особенному тяжело, — мы справимся. Найди его. — Спасибо, удачи, — Сакура подавила слезы, не вовремя ощутив сентиментальность. — Не прощаемся же, — усмехнулся парень, бросаясь в гущу сражения. Они оба были в этом не уверены.     Она надеялась, что Тобирама где-то поблизости, хотелось встретиться с ним по дороге. Нидайме вряд ли стоял в стороне, пока брат сражался с Мадарой.     Харуно моргнула и, не оборачиваясь, бросилась по улице в сторону выхода из деревни. К долине завершения.                                                  

***

        Зуко сразу почувствовал легкую интуитивную тревогу, когда они с Иошии шли по пустынным улицам деревни, чтобы купить на базаре зелени к ужину. Девочка была очень счастливой и загруженной в последнее время, она постоянно делилась восторгом от своих тренировок с истеричкой. Иошии, казалось, и не заметила странного тягостного напряжения в воздухе. Шестое чувство подсказывало Зуко, что нужно было уносить ноги, а потом раздались взрывы. Сестра ойкнула, испуганно оглядываясь по сторонам. Мальчик схватил ее за руку и быстро поволок по узким улочкам, где, как некстати, не было ни одного сквозного прохода или окна, чтобы ретироваться. Он в панике огляделся по сторонам, когда почувствовал странную пульсацию, будто кто-то очень быстро приближался к ним с явно плохими намерениями. — Зуко-кун? Что происходит? — пискнула она. Девочке явно передалось его напряжение.     Они резко остановились, чуть не врезавшись в серую бетонную стену. Зуко стиснул зубы. Тупик.     Сзади раздались бесшумные оглушающие шаги, Сенджу скрипнул зубами, понимая, что они в ловушке. Он нащупал в кармане своей потрепанной юкаты украденный однажды на рынке кинжал и выхватил его, заталкивая сестру за спину одной рукой. В следующую секунду перед ними появились два широкоплечих ниндзя в синих кимоно, с замотанными лицами и искрящимися недоброй энергией глазами. Он физически ощутил страх Иошии, мысленно понимая, что обязан защитить ее. Как эти люди проникли в деревню? — Это же ребетня, — заметил ниндзя со шрамом на лбу и голубыми глазами, — зачем они?     Зуко был бы рад, если бы они просто ушли, но… Второй усмехнулся, делая шаг к детям. — Ты посмотри, какая миленькая, — смуглый мужчина мерзко оскалился, наклоняясь к его дрожащей, как осиновый лист, сестре. Зуко почувствовал поднимающуюся волну ярости и страха за нее. — Ладно тебе, тут полно красивых женщин, — попытался вторить ему ниндзя со шрамом. Рука второго уже потянулась к щеке Иошии, когда Зуко грубо схватил ее, вкладывая всю свою звериную злость в этот жест, он резанул по воздуху кинжалом, когда мужчина отшатнулся от него. Сенджу буквально напал на двоих взрослых шиноби, каждый из которых, по меньшей мере, весил втрое больше него. — Не трогай ее!! — Кто-то хочет поиграть, — рассмеялся смуглый нападающий, высвобождая катану.    Зуко понимал, что преимущества у него не будет, поэтому иступлено бросился на них, с яростным ревом размахивая кинжалом. Противник легко уклонился, грубо пнув его ногой в живот и заставив распластаться на земле. Перед глазами заплясали белые пятна, тупая боль и отчаяние отпечаталась на теле, когда он сжал дрожащие руки, силясь подняться. Он слышал легкий шелест кимоно и шаги противника, но только не к нему, а к сестре, вжавшейся в стену и отчаянно всхлипывающей, глядевшей на брата. Он просто не мог сдаться так глупо… Зуко зажмурился, чувствуя себя жалко. Он обещал себе, что станет сильным, чтобы больше не допустить расправы над его семьей, чтобы доказать Тобираме-саме и Сакуре, что он чего-то стоит, чтобы защитить свою сестру… Мальчик попытался всколыхнуть в памяти тренировки Учиха, за которыми он когда-то подглядывал.     Приподнялся, складывая печати по памяти, резко повернулся к врагу, который почти подошел к его сестре. Его товарищ, до этого молча наблюдающий, спохватился и крикнул. — Игава! Пригнись. — Катон! — крикнул он, почувствовав, как горло обожгло, а руки задрожали, из его рта вырвалась струя огня, впечатавшаяся в стену. Противник гадко зашипел, хватаясь за руку, и блеснул недобрыми глазами, нахмурившись. — Ах ты, маленький паршивец! Я научу тебя хорошим манерам! —  в следующий миг он ощутил чужую руку у своего горла и приставленную к животу катану. Сил не хватало больше ни на что.                                                       

***

    Сакура бежала к воротам деревни, ей нужно было поскорее добраться до места битвы, потому что время неумолимо шло, не поворачивая своего хода вспять. Вдруг она услышала детский, до боли знакомый голос. Ее ноги пригвоздило к месту. — Зуко-кун!!!    Она, не колеблясь, развернулась и направилась в противоположном направлении под иступлено бьющееся в тревоге сердце. Лишь бы успеть! Несмотря на то, что теряла своё драгоценное время, которое должно было быть отдано миссии, куноичи неслась на голос. В такие моменты Сакура действительно становилась очень мягкосердечный. Впрочем, она была достаточно эмоциональным ниндзя, чтобы ее настрой сменялся кардинально. Как только она увидела внизу под собой две знакомые детские макушки, все ее нутро взорвалось от злости. Мальчик с тёмными спутанными волосами, тело которого было покрыто ушибами, пытался вырваться из хватки взрослого ниндзя. Девочка с темно-зелёными глазами, обрамлёнными подрагивающими ресницами, дрожала и жалась к серой стене. Как низко со стороны нападавших было загонять в угол маленьких детей с такой слабой чакрой, в гражданской одежде. Что за команду животных без какие-либо принципов собрало Облако? — Допрыгался, паршивец,— почти пропел мужчина в синем кимоно, занося над шипящим и корчащимся мальчиком лезвие меча. За секунду до удара глаза Зуко расширились. Все словно замедлилось. И в решающий момент нападавший с громким резким треском влетел в соседнюю стену, раскрошив ее на песок. Его позвоночник с хрустом сломался от сильного кулака, появившейся, словно вспышка Сакуры. Чакра вокруг неё запульсировала. Второй ниндзя напрягся, испуганно и немного оскорбленно глядя на труп товарища. — Ах, ты! — Он подбежал к Сакуре, занося оружие, но она пригнулась, сделала ему подсечку. Мужчина рухнул мешком, и Харуно схватила его за волосы сзади, оттягивая их и вставая одной ногой ему на позвоночник. Он был одним из тех ублюдков, которые любят боль. — Сукин сын, если так любишь обижать маленьких и беззащитных, не хочешь сразиться с кем-то, кто может дать отпор? — С тобой что ли, подстилка Коноховская? — выплюнул он. «Ниндзя еще не понял, какую ошибку совершил,» — об этом думал Зуко, почувствовав, как округляются его глаза и подрагивают руки. Мужчина простонал что-то в ответ. Сакура перерезала ему горло катаной, красная струя крови брызнула во все стороны. Она обернулась к детям, подбегая к Зуко. — Вы в порядке, ребята? — Ее рука сразу же загорелась зелёным, залечивая небольшие повреждения. Иошши неуверенно кивнула, — Здесь больше небезопасно находиться, но… — Харуно резко прервала себя, оборачиваясь в сторону гор. Сердце ухнуло в пропасть, когда она подняла голову. Среди серых туч разгорались красные и оранжевые всполохи, огромные, сильные, извивающиеся. Это далеко не огонь, потому что в следующую секунду по деревне прошла дрожь, раздался оглушительный рёв. Это были хвосты.