Твой голос

      Это был нож. Когда Вэлори перемещалась, демон, который взял оружие Винчестеров, воткнул ей его прямо вдоль позвоночника, где-то по центру. Ей было ужасно больно, но из-за адреналина в крови, это не казалось ей настолько серьёзным.       Девушка смотрела в глаза ангела без доли страха. Может, ей и было не по себе, но точно не страшно. Раньше, когда ей насильно впихивали таблетки и запирали в палате психбольницы, до жути не хотелось умирать. Вэл поистине боялась этого чувства, когда вот, предел, ты на волоске от смерти, и сделать ничего не можешь. Хотя, каждый раз, когда такое происходило, кто-то был рядом. Начиная от надоедливой медсестры, заканчивая такой родной Викой. А кто поможет сейчас, когда она уже мертва?       — Подожди, что? — После долгого молчания, подал голос Дин.       — Мертва? Что за бред? — Уже вмешался и Бобби, который подошёл буквально только что.       А Калвер смеётся. Тихо так, почти беззвучно. Все смотрят на нее, но и слово произнести не могут. Почему же ей смешно? Наверное, потому что устала. Так сильно, что просто хочется лечь на землю и зарыдать, вспоминая прошлое. У нее забрали сестру, ее жизнь превратилась в сверхъестественный кошмар. Может, правда стоит просто уйти? Без споров и чего-то подобного. Возможно, это единственное правильное решение.       — Нож, — сказала Вэл. — Ваш нож, который подобрал демон. Его воткнули мне в спину. Больно, — немного скривившись, блондинка вспомнила жгучую боль.       — Черт, Вэл, — прикрыв глаза, Винчестер старший опустился на колени рядом с девушкой, аккуратно касаясь ладонями ее плеч.       — Она жива лишь благодаря Касу. Как только ангел окажется в своём теле, Вэлори умрёт уже окончательно.       Риэль старался, очень старался оставаться таким же холодным, как и всегда, но получалось не особо убедительно. Он несколько раз встречался взглядом с зеленоглазой и, о боже, был готов отдать ей свою жизнь, лишь бы эти глаза снова сияли уверенностью.       Вэлори посмотрела на все еще лежащие тело в своих руках, и одинокая слеза скатилась по щеке. Она что, больше никогда не поговорит с ним? Но они даже не говорили в живую особо, не может все закончится так. Единственное, из-за чего Вэлори хочет остаться в живых — ее любимый ангел.       Но жить, благодаря ему, не может. Нельзя. Ее долг спасать ангелов, а не пользоваться своей силой, во благо себе.       — Может… может можно что-то сделать? — Немного дрожащим голосом проговаривает Сэм. — Мы не… Я не хочу тебя отпускать, Вэл.       Винчестер младший смотрит прямо девушке в глаза, и ему становится максимально не по себе. Неужели, они снова теряют кого-то? Как же их достало это! Почему все их близкие умирают, стоит им начать помогать братьям? Это же так нечестно, так несправедливо.       — Я не смогу, — начала она. — Я никогда не смогу забрать его жизнь, — указывая взглядом на тело Кастиэля, прошептала Вэл.       Калвер аккуратно положила мужчину рядом, а сама встала с колен. Вместе с ней встал и Дин, тяжело дыша. А ей не легче. Она понимает, что дышит не сама, понимает, что ангел — ее дыхательный аппарат. Кас дышит не вместе с ней, он помогает и даёт ей шанс на это дыхание.       — Ребят, я… — ее голос дрожит. Вэл сложно держать себя в руках, — Я так благодарна вам, ведь вы помогли мне найти себя.       — Нет-нет-нет, — Дин истерично хихикнул. — Это звучит, как прощание. Не смей, слышишь.       Его глаза слезились, он был не в себе. Винчестер не готов снова устраивать похороны, не готов терять друга. Это же так несправедливо, Вэлори достойна хорошей жизни!       — Дин, я же уже мертва, — она улыбается. Ей больно. — Меня не спасти, а он пусть живет, — указывая на тело внизу, спокойной проговорила девушка.       Улица погрязла в тишине. Все замерли, не желая начинать то, что должно случится. Они оттягивают этот момент, как могут. Но Калвер не смогла. Она в очередной раз посмотрела то на одного парня, то на другого, и все время повторяла у себя в голове лишь одну фразу: «Я их больше не увижу». И из ее глаз полились слезы. Ее трясет. Ей страшно, и весь героизм уходит на второй план.       — Мне так страшно, — ее голос срывается и слышны нотки истерики. Сорвалась. — Боже мой, я не хочу!       К ней тут же подходит Сэм, сгребая в свои объятия. В них тепло и спокойно. Вэл вспоминает все, что было до, и понимает: ей всегда было спокойно в его объятиях. Сэм стал важен для нее, как и все остальные ребята. Она готова жизнь ради них отдать, что тут говорить тогда об ангеле? Может, должна и отдаст. Пусть ей страшно, пусть больно, но это ее долг. И боже, долг даже не как Спасителя, а как друга. Она отдаёт жизнь не ангелу — другу, именно ему.       — Я… Простите меня, — Вэлори приходит в себя, отстраняясь от мужчины. — Вы — самое лучшее, что случилось со мной за последние несколько лет.       — И ты тоже, Вэл. Ты замечательная.       Сэм не хотел, ой как не хотел. Но надо, сам понимает, что надо. Нельзя вечно откладывать даже самые худшие моменты, нужно принимать правду такой, какая она есть. Мужчина аккуратно касается ее плеча, а после снова притягивает, прижимая к своей груди. Не хочется отпускать эту милую девушку, которая была на позитиве даже в самые сложные моменты, хоть и боялась где-то подсознательно. Он чувствует, как его рубашка намокает от чужих слез и болезненно улыбается.       — Вэлори, ну как же так? — Дин нервно выдыхает и какой раз рачесывает чёлку назад немного подрагивающей рукой. — Ну как же так…       Не успевает он договорить, как моментально оказывается в тёплых объятиях. Старший, не думая, крепко-крепко прижимает маленькое тело к себе в ответ, поглаживая по волосам и спине. Его рука ненароком касается места удара и пачкается в крови. Дин до боли зажмуривает глаза, резко отстраняясь. Он смотрит на нее и хочет проклянуть весь этот чертов мир, лишь бы это солнышко осталось в живых.       — Принцесса, иди сюда, — Бобби, не думая, так же как и остальные, обхватил девушку за плечи, прижимая к себе.       Как же Вэлори хотела остаться здесь, с ними. Но надо прощаться. Сэм встал рядом с Дином, пытаясь поддержать того, положив руку на плечо. Сингер нехотя отпустил блондинку, почти незаметно утирая слезы. Калвер, теряя силы, подошла к последнему, с кем хотела попрощаться — к Риэлю. Ангел смотрел на нее стеклянным взглядом, но всем было понятно — это ложь. Через мгновение, она уже оказалась в чужих объятиях. Казалось бы, он — ангел, холодный воен небес, сейчас стоит и нежно обнимает человека. И это самая настоящая правда.       — Прошу, не забывайте меня, ладно? — Улыбаясь, Вэлори смотрит то на одного, то на другого, то на третьего. — И ему, — указывает на Кастиэля, — Расскажите ему, что он — самый лучший ангел на этом чертовом свете.       Самандриэль уже хотел пошутить, на тему «а как же я?», но сейчас вообще не время. Они все встали как вкопанные, наблюдая, как хрупкая на первый взгляд девушка берет на руки тело ангела и относит к импале. Уложив его так, чтобы он опирался спиной об дверцу машины, она села сбоку от него на коленки, прижимаясь икрами к его бедру. В ее глазах блестели слезы, но они больше не выражали боль: лишь горечь воспоминаний. Она гордилась собой, до жути. И хотела, что бы ей гордилась и ее сестра.       Блондинка, не оглядываясь на затаивших дыхание парней, аккуратно положила свои ладони на щеки холодного тела и зажмурилась. Осталось всего несколько секунд, до того, как сила сконцентрируется на руках, и ангельская сила покинет ее. На предплечьях в последний раз загорелись символы, а сама Калвер прикусила губу, чуть ли не вскрикивая от боли. Как и ожидалось, ладони неистово горели, но уже ничего не остановит ее: ни боль, ни что-то еще. Силы медленно уходили, и зеленоглазя ощущала себя все хуже и хуже. Осталось мгновение. Все. Ангел резко раскрывает свои глаза, горящие голубым огнём, и сразу чувствует на своих губах прикосновение. На последнем издыхании Взлори нежно прильнула к чужим губам, оставляя буквально невесомый поцелуй, на который так и не ответили. Кастиэль просто не смог.       Девушка замертво упала на землю в ту же секунду.

***

      Казалось бы, что может быть после смерти? Пустота? Ад или Рай? Бесконечность вселенных? Из-за этого всего Вэлори выбрала бы Рай. Блаженство, наверное. Хотя, она с самого рождения не особо верующая. Даже когда каждое воскресенье ходила с родителями в церковь и молилась, она не чувствовала себя на своём месте. Эти бесполезные траты времени, которые особо не помогали. Молили ее родители о здравии своей дочери. Все из-за голосов в голове, которые, кто бы мог подумать, оказались самими ангелами.       Но Калвер очнулась нигде. Или же где-то. Или же… непонятно. Вокруг было пусто и темно. Вэлори поднялась на дрожащих ногах и резко поняла: больше ничего не болит. Она осмотрела всю себя, понимая, что на ней ни царапинки. Пугало ее лишь то, что сейчас ее окружает лишь тьма. Такая пугающая, что сердце в пятки уходит. Она попробовала крикнуть. Никто не ответил. Попробовала бежать без остановки, но вскоре поняла, что у этого места нет конца. А может нет и начала. Не ясно.       Как бы сильно она не хотела испугаться — не получалось. Это место явно внушало какое-то непонятное чувство, но точно не страх. Проходив так еще немного, блондинка свалилась на пол, или что это вообще такое. Как ни странно, она не чувствовала усталости. Тишина давила, а вечная темнота заставляла напрягать глаза. Возможно, это и есть конец. Возможно, Вэлори не приснилась ее смерть, и она и вправду мертва. Но что же тогда это за место?       — Много вопросов, — раздался голос позади. Или спереди. Или сбоку… — Чувствую, что на них тебе никто не отвечает.       Девушка подняла взгляд, всматриваясь в зелёные глаза напротив. Перед ней стоял мужчина лет за тридцать, на его голове неряшливо вились каштановые волосы, а его белый пиджак очень сильно рябил глаза. И, о боже, она не чувствует страха. Как будто перед ней стоит самый родной человек, который излучает лишь свет и доброту.       — Кто вы? — Ее голос разлетается по бесконечности, как по залу, создавая эхо.       — Ну, подумай, вроде не глупая девочка, — его улыбка сияет. Никогда Вэл не видела такого. — Вэлори, давай же.       Мужчина подошёл к ней почти в плотную, вглядываясь в глаза, а та даже не отскочила. Заглянула в его глаза в ответ и открыла рот от удивления. Свет. В его глазах яркий свет, убивающий всю тьму вокруг. Не может такого быть.       — Ты ангел? — Он качает головой. Вдох-выдох. — Может, архангел? — Снова качает головой, но уже более игриво и заинтригованно. — Неужели ты…       — Не бойся этого слова, милая.       Вэл затаила дыхание. Да не может такого быть. Просто не может.       — Ты Бог?       Зеленоглазый начинает смеяться. Ему, кажется, не нужны причины для смеха. Он находит смешные вещи там, где их нет и никогда не было. Ему позволено, он — Бог, создатель этого мира. И если, черт возьми, ему хочется смеётся, — вам придется потерпеть.       — А ты Salvator, приятно познакомиться, — он дружелюбно протягивает правую руку, левую убирая за спину и немного наклоняясь вперед.       Вэлори пожала руку, даже не думая. Хотя нет, думала. В голову пришла довольно забавная мысль: «А вдруг я стану священной, так как касалась самого Господа и мне будут поклоняться?». Интересно, почему именно в такие серьёзные ситуации приходят самые глупые идеи.       — Зачем ты пришёл ко мне? — Калвер даже не церемонится, обращаясь к Богу на «ты».       — Пришел поздравить с тем, что ты, как кошка, имеешь несколько жизней, — мужчина на мгновение задумался. — Непонятно, почему же я решил дать кошкам столько жизней… Зачем? — Задавал вопрос, скорее, себе. — Ладно, не важно. Главное, что ты, милая моя, имеешь шанс на вторую жизнь.       — Почему же? С чего бы я такая особая?       — Ну, ты Спаситель, а я давным давно еще установил правило: если Спаситель погибает при выполнение долга — спасая ангела — ему даётся дополнительная жизнь, — он снова задумывается. — Я, конечно, странный, согласен.       «Вернусь?» — проносится в голове блондинки и она замирает. Вспоминает последние объятия с уже родными людьми и не только. Как же было тепло в их руках. Хочется вернуться. Так сильно хочется. А больше всего хочется поцеловать ангела снова, уже дольше и, желательно, взаимно.       — Ты правда вернешь меня? — Ее тон был весьма недоверчив.       — Почему бы и нет, — Бог пожимает плечами, снова улыбаясь.       — Спасибо, эм… Бог?       — Нет и еще раз нет! — Вскрикивает мужчина, пугая своим тоном зеленоглазую. — Просто Чак, договорились?       Вэл кивнула. Вот это да. Бог просит назвать его человеческим именем. Кажется, Калвер повидала просто все.       — Ну что, домой? — С энтузиазмом спросил Чак, положив ладонь на плечо девушки.       — Домой, прошу.

***

      Похороны прошли удачно.       Вернувшись домой, ребята долго не могли отойти от чувства, словно все должно было быть не так. Не должна была эта девчушка погибать. Почему Дин доверился ей, зачем оставил? Теперь она мертва, возможно, из-за его глупости. Сэм тоже не промах, не стал сопротивляться брату, а стояло бы. Бобби вины не чувствовал, лишь опустошение какое-то. Риэль как исчез пару часов назад, так не вернулся. А Кас…       Кас был в отчаянии. Его хватило лишь на пару слов. Он, вроде, ангел, но чувствует как самый обычный человек. Ему было плохо. До жути. И самое неприятное, что он не мог сказать ей прекратить. Он просил ее помощи, а должен был оставить в покое. Может, она жила бы себе своей жизнью, и даже бы знать не знала всех этих проблем. Но теперь она мертва, а последнее, что Вэлори оставила ему, был поцелуй. На который он не ответил.       И не потому что, не хотел. Не мог, не понимал. Что такое «влюбиться» для ангела? Да не было такого никогда! Ангел не мог любить человека по закону. Но почему ему так плохо, почему так привязался? Дин и Сэм ему важны, как никто другой, но Вэлори… Она вызывает у него совсем другие эмоции. Ему хотелось слышать ее голос, хотелось помочь. Хотелось увидеть и дотронуться. И дохотелся.       Они сидели в тишине. Где-то на фоне тикали часы, но они больше походили на какой-то белый шум. Никто не хотел говорить сегодня, как минимум. И не важно, что где-то то на улице бродит Люцифер. Сегодня не до этого вовсе.       — Она просила передать, Кас, что ты — самый лучший ангел на свете, — все же подал голос Дин и сразу замолчал.       — А она — самый лучший человек, — отвечает Кастиэль не думая, смотря в потолок.       В этот день никто больше не говорил.