Помоги мне или не подходи

***

Работа не претендует на достоверность исторических фактов. Просьба относиться к этому с пониманием.

***

Приятно обжигает мою руку с чашкой чая первые лучи солнца. На столе предо мной лежит книга Зигмунда Фрейда «Толкование сновидений», правда, я очень давно взяла эту книгу из библиотеки и все время бегала ее продлевать. Хотя даже не начала ее читать. Однако с тысяча девятьсот тридцать третьего года, по необходимости, прячу эту книгу от чужих глаз. Да, наша страна катится в пропасть, но с того момента к этому уже привыкли. Привыкли, что некоторых авторов книг надо прятать и молчать о них. Привыкли недоедать и на всем экономить. Все это время мне кажется, что я живу вне времени, столько всего происходит и сколько еще произойдет. Боишься просыпаться и засыпать, потому что не знаешь, что может случиться завтра. Однако, как бы то не было надо идти работать на благо страны. К большому сожалению, что женщин приравняли к дом.работницам и особо не хвалили за труд вне дома. Если хочешь быть идеальной женщиной, то тебе следует выйти замуж, родить ребенка, заниматься его воспитанием, готовить и убирать. Конечно, не многим женщинам это нравится и мы решаем пойти другим путем. В какой-то мере, я могла бы выйти замуж и забыть о том, что надо работать и строить какие-то грандиозные планы. Моему отцу очень нравится такой план, но он не нравится мне. Как отец не скажет: «Бриджит, милая, тебе уже двадцать два года, пора бы уже задуматься о браке и не лезть на рожон». — Ох, как бы это не было, надо идти на работу, — встаю со стола, беру книгу и прячу ее под матрас в кровати. Спускаюсь на первый этаж, вижу отца: — Доброе утро, отец. — Доброе-доброе, — устало проговаривает мужчина. — Заменишь меня вечером после работы в лавке? — Конечно, — надеваю берет. — Что-то случилось? — Надо будет по делам уйти, — отец проводит рукой по лицу, пытаясь взбодриться и набраться сил. Последнее время у нас проблемы с бизнесом. Точнее у нас появились конкуренты и продавать хлеб стало трудно в нашем районе. Они построились всего в квартале от нас. Да, конечно, есть верные покупатели, благодаря которым мы еще можем существовать, однако этого мало. Отец снизил стоимость буханки с тридцати пяти пфеннигов до тридцати одного пфеннига. При том, что мука стала расти в стоимости. Однако нам ничего не осталось, как предпринять такие меры. Потихоньку выживаем. Идти до швейного завода далековато, но я уже привыкла. Рабочий день начинается с пол восьмого утра и до пол седьмого вечера. Рассматриваю, будто впервые, дома. Все в серых тонах, даже солнечный свет не разбавляет угрюмое настроение. Сонные жители города выходят на улицу и куда-то направляются. Многие озираются по сторонам и закуривают. — Бриджит! Бриджит! — кто-то кричит за моей спиной, оборачиваюсь и узнаю свою подругу из детства — Гризельду. — Фу-у-ух… Догнала, — девушка остановилась и выравнивает дыхание. — Привет, — улыбаюсь. — Ты куда так рано идешь? — На работу… Фу-ух! Все! Тебе же тоже на швейный завод? — кивнув, Гризельда берет меня за локоть и мы идем дальше. — Знаешь, нам надо погулять, пока мы еще можем себе это позволить, как ты на это смотришь? — Не против, только я смогу в единственный выходной, — пожимаю плечами, — Если он будет… Ты как оказалась на заводе? — Как и все… Замуж не хочу, да и не за кого — пожимает плечами Гризельда. Я замечаю, как сильно изменилась Гризельда за последние несколько лет. Выражение лица стало серьезным, когда раньше она всегда улыбалась, единственный след о ее озорном характере — это веснушки. Голубые глаза будто потеряли искру. Светлые волнистые волосы, прикрытые беретом, развиваются на ветру и создают впечатление легкости в ее походке. Подол ее юбки бьется о мою юбку и из-за этого мы спотыкаемся. Девушка рассказывает мне о своем старшем брате, который в скором времени закончит университет и о только начавшем бизнесе семьи. — Представляешь, родители открыли хлебопекарню недавно и почти сразу у нас появился успех, много покупателей приходит, — рассказывает на одном дыхании Гризельда. — Кстати… Мы подходим к заводу и расходимся по своим обязанностям. У нас много заказов на пошив военной формы, в прочем, как и всегда. Правда, ткани становится все меньше, поставки стали меньше, а запросов все больше. Завод работает непокладая рук, бывает выходной не всегда дают. А если и дают, то только один день, и иногда до обеда следующего дня. Моя зарплата составляет всего 115 марок в месяц. Вряд ли сейчас она у кого-то вообще большая. Час у всех стоит самый минимум, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. Однако вера в лучшее есть у многих, кто-то даже покланяется новой власти и уверен, что в скором времени мы будем жить, как в шоколаде. А пока мы все много работаем и мало спим. Звенит звонок, оповещая о том, что рабочий день начался и все синхронно начиют свою работу в моем цеху.