Фарфоровые слёзки

***

      Темнота. Ни слышно ни души. Странно. Проклятье! Повязка на глазах! Да что происходит?! — Уже проснулась? — Что? — до меня не сразу дошло, но постепенно щёки начинали загораться от злости. — Ах ты!.. — я намеривалась накинуться на демона, но очень поздно поняла, что меня приковали цепями к кровати. Руки заныли от зудящей боли и усталости. В голове пролетали самые необычные, как бы сказала моя подруга с Земли «different» мысли по пыткам обнаглевшего демона. Ясно, что он не спасать меня из заложников пришёл, кретин. Я медленно выдохнула и доброжелательно улыбнулась. — Люцифер, если ты это сделал из-за того, что я тебе не кланялась в ноги при встречах, извини. Я всё наверстаю. А теперь, будь добр, у меня руки затекли… Такое бывает, когда какому-нибудь придурку приспичило заковывать людей в цепи. Причём, толстенные! Думаешь я обычную цепь разорвать смогу?       Моё сердце бешено и звучно застучало, когда я услышала скрип половиц. Тихий смех Люцифера отдавался от стен эхом, сводя меня с ума ещё больше. Наверное стоит признать, что он меня значительно пугал.

«Что он хочет сделать? Что он хочет сделать? Что он хочет сделать?!»

— Расскажу тебе одну историю. — Ты… издеваешься? Давай ты меня освободишь и я хоть… — Одна девушка, по имени Ольга… — Жена Сатаны? — почему-то появилась догадка. — Верно. — удивлённо подтвердил демон. — Так вот, она была слишком любопытной. Как ты. Ей стало интересно, что произойдёт, если наложить на себя защиту от огня и коснуться углей расщелины, создавая корку льда на них. Она обокрала моего отца на один очень важный дар. Он сам ей его отдал, по любви, — с недовольством проворчал Люцифер. Его гнетущее молчание затянулось на долгие три минуты, словно он размышлял над чем-то и не решался спросить. — У вас на Земле ещё слогают баллады об «Обманутом Дьяволе»? — Такая есть? — я искренне удивилась. — Лишь Шепфа ту сильнейшую любовь в Аду видал, Что Дьявол в ярой юности к девице испытал. — полушёпотом процетировал демон. — Ярой? — осмелилась спросить. — У отца… была довольно сложная юность в эпоху войны и также его изгнания в Ад. — Падший ангел… — Да. — Я думала это ложь. — Ты всерьёз думала, что демоны всегда существовали? — в его голосе прозвучали едкие нотки. — Ну… — мне не нашлось, что ответить. — Но эта теория тоже имеет место быть. — Эта теория глупа и неверна.

«Тоже мне… знаток нашёлся…».

— Способность заключалась в умении выдерживать жар всех кругов Ада. Их всего девять, — Люцифер проследил за моими приоткрытыми губами. — Нет, отец может ступать на эти круги. Он Сатана, Уокер. Способность восстановить можно за десяток часов, если она врождённая. И то десять — самое долгое время на восстановление. Обычно пяти часов хватает. — я кивнула. — Предугадывая твой следующий вопрос, эта способность позволила бы ей, в случае провала, перенести боль от стен безболезненно. Ольга, считая себя самой умной, сбежала от отца и попробовала свой эксперимент. Хочешь спойлер? — Не-е-ет! Рассказывай по порядку. — Ольга — моя мать. — Засранец, — я обиженно откинулась на атласные подушки. — Но как? — Люцифер подавил смешок и продолжил рассказ, уже не так напряжённо: — Лжеольга… — Пх… — мои губы напряглись, в попытке не рассмеяться. Лжеольга… почему так смешно? — Ольга. — устало исправился демон. — Она превратилась в мифическое чудовище. — Какое? Это стены так повлияли? А как перенёс её уход Сатана? — я немного подождала, но вопросы так и рвались наружу, что я невольно продолжила: — А она была ангелом или демоном? Может Непризнанной? Она родила тебя до своего эксперемента? — я не смогла сдержать в себе и четверть вопросов из тех, что с каждой секундой возникали в голове. — Уокер, ты же не думаешь, что я не догадался положить у себя под рукой кляп для твоего очаровательного незатыкаемого ротика. -… — Умница. Она превратилась в мантикору. Знаешь кто это? — Я не глупа. — Незнания чего-то — не есть глупость, Непризнанная, — в эту секунду я была уверена, что он смотрит на меня. Прямо таки прожигает взглядом повязку на моих глазах. — Я видел её. Эту львиную гриву, человеческое лицо, ядовитый хвост скорпиона. Она была в таком гневе, я это видел через голубые глаза, пропитанные местами кровавым цветом, её цветом глаз. Через какое-то время отец прекратил попытки обратить чудовище в человека и отдал приказ убить Ольгу. Её горло проткнули тремя стрелами, после чего она упала, не в силах подняться. — А… — я понимала глупость и неловкость этого вопроса, но решилась его задать. — Ты что чувствовал к ней тогда? — Хм… — Люцифер задумался на добрые две минуты, а я каждый раз таила дыхание при его малейшем: «хм», «м-м-м». Колени стало сводить. Но тем не менее, стало непривычно уютно, чувствуя тепло нахождения Люцифера рядом. Это… странно… — Признаться, никто меня не спрашивал об этом. Можешь поставить себе галочку, Непризнанная. Тебе удалось поставить меня в тупик этим вопросом, — немного нервозно, с иронией и непонятным самодовольством процедил демон. — Но не зазнавайся. И к сожалению, я обязан посвятить тебя во все подробности. Я чувствовал злорадство того, что мантикора погибает. Та версия, которую я рассказал отцу. И это правда, отчасти. Ведь плюс ко всему, я хотел подойти к ней, по тогда непонятным причинам для меня. Тогда этот гибрид засветился. Так ярко, что мы долго проморгаться не могли. И на месте мантикоры лежала мама. Уже не Ольга, а именно Лилит, сильно обманувшая в своё время Сатану и родившая меня на свет. Её волосы были спутаны, кожа была склизкой, грязной. Ногти потресканные, а сама она обнажённая. По горлу текла свежая кровь от стрел, но даже сильное кровотечение не убьёт Лилит. Отец разглядел в ней бывшую любовницу, которую изгнал однажды… И на удивление всех, он велел её отмыть и позаботится о ней, а сам, не брезгая, поднял её на руки и отнёс во дворец, укрывая крыльями. — Я правильно поняла, что Лилит притворилась Ольгой из-за изгнания, чтобы её не узнали и пустили во дворец? — Нет, не совсем. Но остальные причины ведомы только моей матери. — И главный вопрос. Зачем ты мне это всё рассказываешь? — С тобой может случиться тоже самое. Видишь ли, Лилит не знала, что она способна не противится жару угольных стен. И то, что она превратилась в мантикору — не вина её эксперимента. Она богиня природы и чистая душой, несмотря на демоническую личность, ведь весь этот жар переносят только особенные демоны, но никак не ангелы. Ты же… тоже ангелочек. — Непризнанная. — В тебе больше ангельского. — Да я себя отлично чувствую! — А ты думала, Лилит сразу же мантикорой стала? — Но с тобой и отцом такого не было! — Не сравнивай нас с собой.       И вот я собираюсь открыть рот и полить его грязью накопившихся эмоций и слов, как низ живота резко скрутило, а я чуть не подавилась резким вдохом. Захотелось сжаться, сильно-сильно прижать к себе ноги, но лодыжки были крепко прикованы к шёлковой простыне. — Но вот интересно, почему Непризнанная выстояла жар стен, м? — Да ты больной! — я замотала головой и зажмурила носик, пытаясь приподнять повязку. — Зачем вообще мне завязывать глаза? — Она была предусмотрена для твоих слёз, чтобы я их не видел. Терпеть их не могу. — То есть ты меня плаксой считаешь?!

«Не хочет видеть моих слёз… Значит ли это что-то?».

— Была такая мысль. — Самовлюблённый урод! Немедленно освободи меня! — Конечно, Госпожа Виктория. Что-нибудь ещё? — с иронией поинтересовался демон, когда я почувствовала, как кровать прогнулась рядом со мной. — Не трогай меня! — Кто тебя трогать то собирается… — Да ты.! М-м-м! — я зажмурила глаза от боли и стыда потому, как почувствовала неприятную мокроту под собой. Как же отвратительно себя чувствую! — Люцифер! — пискнула я, барахтаясь. — Что? — Действительно! Мгх!

«Чёртова менструация! Чёртов Люцифер!».

— Ах, менструация, — с интересом протянул Дьявол. — Чёрт… — Не чертыхайся. Даме не к лицу, правда ведь?

***

— Где она? — зарычала демонесса, сметая со стола предметы вместе с кружевным полотном. — Успокойся, Мими. Наверное, у подружки какой-нибудь, — тихо успокоил Сэми. — С чего это Люцифер ей подружкой стал?! — Люцифер? — поднял голову Ади. — Люцифер! — передразнила девушка друга и продолжила яростно топтать пол комнаты, прокладывая путь от двери до окна. — А что она у него делает? — полюбопытствовал ангел. — Что тебя так удивляет? — злобно шипела себе под нос Мими. — Что удивило?! — Ади сел по-турецки и чуть нагнулся, будто сейчас на картах гадать будет. — Ты забыла, что ли, «легендарное наказание Люцифера и Вики»? — И что? — Она же сама всегда говорила, что терпеть его не может! — добавил Сэми. — Да я погляжу, вы тупы, как пробка, господа! А у вас как всё начиналось? М? Кто заложил мне все уши своими криками ненависти Сэми, а, Ади? — Слова ненависти? — холодно спросил Сэми и бросил на демона ледяной взгляд. — То было другое… — пискнул Ади. — Пф! — рассмеялась дочь Мамона. — Другое? Короче, идите нахрен, психологи! В себе сначала разберитесь, а потом уже меня успокаиваете.

***

— Люцифер, пожалуйста… — промычала Вики и согнулась в три погибели. Губы побелели от того, как она их сжимала, костяшки похолодели. — Убери это с меня, — захныкав, дёрнула цепями. — Тебе плохо? — Живот болит. И я так есть хочу… — Подожди… — Люцифер поспешно подошёл и стал возиться с замками. Звякнули цепи, спадая на мягкую кровать. Стало легче дышать, но боль не унималась. Я поняла, что Люцифер держит меня за плечи, только когда решила подняться с кровати. Видимо, не удержала равновесие. — Лежи. Что есть будешь? Вопрос непростой, учитывая то, что я не ела ничего со вчерашнего обеда. Учитывая то, что в эти дни я готова есть без остановки. Мне было главное поесть. Но я вдруг вспомнила то, что съела бы сейчас с ещё большим удовольствием. — Пиццу! С ананасами и курицей… — с удовольствием простонала я и прикусила нижнюю губу. — И чай… зелёный… — Так, ладно. Нормально сейчас соображать, похоже, не можешь. — демон откинул меня на подушки и сдёрнул повязку с глаз. Молча ушёл в гостиную, потом вернулся с пакетом в руках. — Держи. — он вручил мне пластмассовую ёмкость, чем-то напоминающую бутылку с тёплой водой. — Приложи к низу живота. Я скоро буду.

«И чего это он со мной возиться? Ладно, подождём-с…»

Я прикрыла глаза, в попытке унять боль, и это даже немного получалось, только вот немного.

***

— Люцифе-е-ер… — простонал женский голос в гостиной, медленно приближаясь. — Люциф.! — Ости замерла в дверном проёме, пытаясь привыкнуть к тёмному освещению, и не сразу заметила уснувшую Вики, которая завернулась в одеяле с головой. — Так ты спишь? — игриво улыбнулась демонесса, хищными шагами подходя к кровати и оглаживая бедро Непризнанной. — Соскучился? — прошептала девушка и оседлала Вики. — Просыпайся, дорогой… — она наощупь нашла губы девушки и впилась в них, с наслаждением выдохнув. — Ты сбрил бороду, верно? — простонала Ости и вновь поцеловала Непризнанную, когда та неожиданно открыла глаза. — Нет. Сбривать бороду пока что не собирался… — хмыкнул Люцифер. — Хотел бы я тебя придушить за то, что позволила себе войти в комнату, — Ости подпрыгнула на кровати и резко сорвала с Уокер одеяло. — Да вот вижу, что унизилась уже. Та самая, что кричала про помойный рот Уокер. Решила промыть его своим языком? — продолжал насмехаться демон. — Ты! — завизжала демонесса. — Слезь с меня! — не уступала в ультразвуке Непризнанная, только уже изрядно покрасневшая. — Убирайся, Ости. И не смей больше входить сюда. — резонно процедил Денница и кивнул в сторону двери. Ости слегка опешила, обнаружив свои ладошки на грудях Непризнанной. Тут же отдёрнула руки и встала, задержав пристальный взгляд на лице Вики. «Странно… даже… не злюсь… Чёрт! Мне понравилось! Только не это!» — мысленно скривилась демонесса и выбежала в холл, хлопнув дверью. — Ненормальная, — шокированно протянула Вики и вздохнула. — Не завидую тебе, если тебя она так будит. Слишком тяжёлая. Люцифер неожиданно тепло рассмеялся под непонимающий взгляд Непризнанной, но она промолчала, только слабо улыбнулась. Красивый у него смех. — Принёс я тебе твой странный заказ. Ешь и ложись спать, — он протянул коробку с пиццей. — Завтра моя мама от тебя не отстанет… — В каком это смысле? — обрадованная Уокер откусила немалый кусок и впросительно изогнула бровь. — Она считает, что метки имеют своё значение. Думаю, она хочет нас свести, — устало потёр виски демон и сел рядом. — Что?! Меня? С тобой?! — Сам удивлён, насколько мама не желает мне счастья. — Ага… Погоди, что ты сказал?!