Floral scents/цветочные ароматы

Оставался последний месяц каникул и Чонгук мог сказать, что лето он провёл отлично. Они с Джином ездили в тур по Европе и у них осталось море впечатлений. Потом они ездили на дачу к бабушке Чонгука и помогали ей. Джин не отпускал Чонгука никуда одного после того случая. Он всё никак не мог себе простить того, что тогда оставил их с Чимином. Чонгук отвлекался как мог от мыслей, но ночью становилось хуже. Чонгуку снились сны, такие романтические, такие уютные где они с Чимином были семьёй и было очень больно. Не удержавшись, Чонгук как-то зашёл на страницу Чимина и узнал, что тот уехал в танцевальный тур до конца лета, так что сейчас ему было легче, потому что он знал, что не сможет встретить его где-то в городе. Можно сказать, что к середине августа Чонгуку стало совсем легко. Они просто много гуляли с Джином и как-то раз Чонгук уловил на друге запах тёмного шоколада, на что тот просто отшутился. Чонгук промолчал, сделав вид, что поверил, но отметины на ключицах скрываемые в жару под рубашкой говорили о другом. Чонгук был рад, что хоть у кого-то из них есть отношения. Последняя неделя лета началась весьма дождливо и слегка прохладно. Чонгук шёл в магазин за сладостями, чтобы потом пойти к Джину. Зайдя в любимый магазин, он начал выбирать, складывая всё в корзину. Он двигался вправо, рассматривая печенья, сделал выбор и потянулся за коробкой, но его рука коснулась чужой и это прикосновение током прошлось по телу. Чонгук не хотел верить своим ощущениям. Он всё так же держал руку, и та рука тоже была рядом. Взяв соседнюю коробку другого печенья, рука рядом опустилась и Чонгук взял то, к которому тянулся. Он наконец повернулся к человеку и смотря в пол сказал спасибо, и он уже хотел было уйти, но его взяли за запястье, на котором был пластырь. — Чонгук? Этот голос. Он не хочет и не станет отвечать. Чонгук дернул руку и не поворачиваясь ответил: — Я не знаю о ком вы, извините. Он быстро рассчитался и выбежал из магазина. Забежав за угол, Чонгук ждал и не напрасно. С магазина вышел Чимин, всё такой же невероятно красивый, только теперь его волосы были покрашены в черный. Он смотрел по сторонам, а потом закрыл глаза и начал принюхиваться. Чонгук в панике посмотрел на запястье. Пластыря нет и это значит, что Чимин найдёт его по запаху. Он не хочет, не сейчас. Чонгук явно ещё не готов. Он увидел, как по его стороне едет такси. Он выскочил и остановив автомобиль сел в него. Чонгук пригнулся, чтобы не видеть Чимина и назвал водителю адрес Джина. Он сидел на диване в гостиной и Джин принёс ему какао с маршмеллоу. Джин так хорошо знал Чонгука, что в данной ситуации какао как раз то, что нужно. Он сел рядом и просто ждал пока Чонгук начнёт говорить. Допив половину, он начал разговор: — Я видел его, Джин. Он такой красивый, как будто за всё время стал только лучше. — Эх… Мне вообще нельзя оставлять тебя одного. — Но ты же не сможешь постоянно быть со мной и это нормально. Город большой и… — И вы всё равно встретились в каком-то магазине. Прошло столько времени и этот мудак. Ты ведь столько боли перенёс, только потому что это альфа не может отказаться от своего образа жизни. Чонгук и сам понимал всё это, но что делать, если тянет так сильно именно в объятия Чимина? Как он может справиться с этим? Даже если он попытается забыть, то в период течки, всё вернётся и Чонгук боялся. — Я хочу стать бетой, Джин. — Что? Джин поперхнулся от удивления. — Но ты же не сможешь потом… — Родить? Я знаю и что я потеряю запах тоже, но зато меня больше не будет тянуть к Чимину. — Это глупый выход, Чонгук. Этот идиот не стоит того, чтобы ты был один. — Но ведь беты тоже живут в семьях, берут детей из детдома и живут счастливо не хуже других. Джин потёр виски и повернувшись к Чонгуку спросил: — Ты говорил с родителями? Это очень серьёзный шаг для омеги и тебе нужно им сказать о таком решении. — Я хочу им сказать, но они не знают про Чимина. — Ты им не сказал? — Я не знал, как, да и в ходе данных событий это их огорчило бы. Родители сильно любили сына и Джин даже иногда завидовал этому, потому что такого семейного уюта в доме Ким не было. — Может ты немного подождёшь? Хотя бы до окончания школы, а там 18 лет и твои родители смогут прислушаться к тебе уже не как к ребёнку, а как к взрослому. Джин не хотел, чтобы у Чонгука не было шанса стать отцом для ребёнка, так как у него его не было. Джин бета и это как клеймо ненужности на всю жизнь. Ни запаха, ни возможности быть как большинство. Быть бетой — это значит быть обречённым на одиночество, потому что на них почти никто не жениться, кроме самых смелых и Чонгук явно не осознаёт этого из-за пелены своих чувств. — Я попробую, — сказал Чонгук и Джин с облегчением выдохнул. Он смог выиграть немного времени, а там кто знает, что может произойти. Осень сразу была такой холодной и дождливой, что нагоняло сильную тоску. Учиться совсем не хотелось, но нужно было. Чонгук больше не пересекался с Чимином и полностью погрузившись в учёбу, пришёл в норму. Чонгук правда перестал выходить куда-либо без Джина, да и вообще предпочитал сидеть дома. Родители переживали за сына, хоть вида не показывали, но Чонгук чувствовал их беспокойство. В жизни Чонгука просто наступила серость, такая же, как и тучи над городом. В свободное время Чонгук начал рисовать и серьёзно увлёкшись этим начал ходить на художественные курсы после школы по максиму забивая всё своё время. По-настоящему он просто бегал от мыслей про «то, что никогда не будет твоим», ведь именно это было как навязчивая реклама в потоке ежедневных мыслей. В октябре Чонгук получил награду в художественном конкурсе, а потом ещё одну и ещё одну. Про него даже написали в городской газете, и он стал вроде как «юное о дарование страны». Как-то отец спросил, чего бы хотел Чонгук за свои труды, тот попросил тату и ему позволили. Он сам нарисовал эскизы и теперь на его руке была часть его богатого внутреннего мира, которую он хорошо прятал за длинными рукавами. Чонгук продолжал учиться и рисовать, а ещё иногда приходил Джин к нему, потому что Чонгук вообще не выходил из дома, разве только в школу. Когда наступил ноябрь, вместе с декабрьскими холодами настроение совсем упало и Чонгук даже рисовать перестал. Просто вдохновение кончилось и всё здесь. Чонгук спрятал краски в шкаф, а его картины родители повесили в гостиной, хоть Чонгук как-то и был против, но кто будет спорить с родителями. Теперь он с Джином играл в компьютерные видеоигры и просто учился. — Завтра мы едем на художественную выставку. Прочитал вслух сообщение в телефоне Джин. — Что-то мне не нравятся эти попытки художественного обогащения. Отбросив телефон в сторону, Джин улёгся на кровати, пока Чонгук сидел на полу читая очередную книгу. — На эту выставку забрали одну из моих картин, — не отрываясь, сказал Чонгук. — Ты не говорил. — Я как-то забыл. В комнате повисла тишина и Джину стало как-то не по себе. — Ты в порядке, Чонгук? Джин всё откладывал этот разговор в долгий ящик, но Чонгук изменился, стал таким нейтральным ко всему, что было как-то страшно. Он всё время говорил на одном тоне с одним и тем же выражением лица. — Смотря что ты имеешь ввиду, Джин. Я до сих пор хочу стать бетой, если ты об этом. Послышался звук перелистнувшей страницы. Прошло так много времени и Джин уже действительно начал думать о том, что если это поможет Чонгуку, то может так будет правильно, но слишком много сомнений. — Ты не хотел увидеться с ним? Джин понимает насколько абсурдно задавать этот вопрос после всего, но то что происходит, кажется ещё большим абсурдом. Чонгук закрыл книгу, залез на кровать к Джину и обнял. — Я не знаю уже. Вроде как стало всё равно, но мысли о нём порой всплывают так неожиданно, тогда мне хочется просто побежать к нему и обнимать до тех пор, пока это чувство внутри не утихнет. Я до сих пор не могу понять, почему жизнь решила так жестоко поиграть с моими чувствами. Чонгук сильнее прижался к Джину и начал всхлипывать. Впервые за всю осень, Чонгук наконец-то позволил себе заплакать, а не прятаться за маской безразличия. Джин просто гладил его по спине и ничего не говорил, давая Чонгуку всё своё тепло. Чонгук внимательно рассматривал картины изучая каждую деталь, и он был одним из немногих кому действительно нравилось здесь. Их группа подошла к его картине и Чонгук слегка замешкался. Было странно смотреть на свою картину, которая кажется тебе совсем чужой, как будто не ты выводил все эти линии, смешивал краски и не спал над ней из-за нахлынувшего вдруг вдохновения. Он смотрел и вспоминал того, кому была нарисована эта картина. На огромной сцене тетра спиной босыми ногами, стоял человек в черном, с такими же черными волосами и в углу подпись «не мой театральный ангел». К счастью, Чонгук предупредил о том, что никто не должен знать, что эта картина его. — Это он? Джин стоял рядом и действительно с интересом смотрел на полотно. — Да. Их группа двинулась дальше, а Чонгук сказал, что побудет здесь ещё и потом догонит. Джин упирался, но Чонгук всё же настоял на своём. Он изучал собственную картину как будто впервые её видел. — Прекрасная работа, правда? Голос сзади прозвучал неожиданно, но Чонгук ждал его обладателя. — Привет, Чимин! Он не поворачивался, а дальше смотрел на картину. — Очень мрачно нарисовано. Никогда бы не подумал, что ангелы могут быть в чёрной одежде. — Да и в театре они тоже не выступают. — Но судя по мнению художника, наши точки зрения неправильны. — Наверное, да. Впервые он повернулся к нему и посмотрел в лицо своей боли. — Ты знал, что я буду здесь? — спросил Чимин. — Конечно, о тебе мне сказали организаторы, как о специальном госте. Они смотрели друг на друга молча с такой холодностью. — Как прошёл твой осенний тур, Чимин? Многие побывали в твоём номере? Чонгук спрашивал с таким высокомерием, как-будто Чимин просто мусор в его глазах. — Тур прошёл успешно, как и всегда, а по-поводу номера, то дети не спрашивают о таком у взрослых. — Да, но разве взрослые альфы не целуются с юными омегами, м? На лице Чимина появилась лёгкая ухмылка. — А разве юные омеги сами не хотят этого? Они двое сейчас играли в их игру, такую изощренную, что внутри всё кипело толи от злости, толи от желания вцепиться друг другу в губы. Чонгук подошёл неприлично близко для данного места к Чимину. — Странно, когда альфа готов лечь под юного омегу. Чимин посмотрел на Чонгука таким пугающим взглядом, что ему захотелось отойти от него подальше. — Ох, детка, я ложился не под одну омегу и не только под омегу, а во время тура я подцепил такого парня. Он так стонал подо мной и просил большего, но конечно же с неопытным тобой никто не сравнился бы. Ты ведь не прикоснулся ни к кому после меня, потому что от тебя никем не пахнет, а значит ты до сих пор только мой. Чонгук сжимал кулаки от злости, обиды и ещё целого моря чувств. Он бы с удовольствием разбил нос, но рука на «не его» альфу не подниметься. — Позволь мне забрать тебя, Чонгук. Чимин ещё больше сократил расстояние, нежно целует где-то за ухом и легонько прикусывает мочку. Не таким должен был быть их разговор. Почему у них всё не так, как могло бы быть в лучшей их версии, но что есть то есть и ничего не изменить уже. Чонгук собрался и отошёл от Чимина подальше. — Ты отказался от меня, забыл? Чонгук ушёл вслед за своим классом, а Чимин пошёл покупать картину посвящённую ему и нарисованую «не его» омегой.