Schlattbur drabbles

Пауки ползали по обнаженным участкам кожи Уилбура, черные пятна танцевали в его глазах, существа прятались в уголках его глаза. В его ушах был далекий шум, накладывающийся на звуки голосов, которых на самом деле не было, бестелесных и непонятных. Его мир вращался, но он не вращался вместе с ним. Его тело было прикреплено к земле мертвым грузом на холодной плитке. Из входной двери раздался громкий скрип. Он не мог узнать, было это на самом деле или нет. Все слилось воедино, теневые существа втягивали его в землю, насмехались над ним, умоляли спуститься туда вместе с ними;  оставаться там с ними. К нему приблизились шаги. Другой паук пополз по нему и исчез так же быстро, как появился. Голос эхом отдавался в его ухе, искаженные миры, тарабарщина. Он попытался отвернуться от нависшей над ним фигуры, но не мог двигаться, как ни старался. Его конечности были невероятно тяжелыми, слишком тяжелыми, слишком тяжелыми. Боже, ему вдруг стало действительно очень холодно.  Все его тело дрожало, глаза подергивались. Пойдем с нами, пойдем с нами, не драться, просто тонуть, тонуть, тонуть, тонуть. Тарабарщина, исходившая от фигуры, не такая ясная, как то, что тянет его вниз, горячее дыхание бестелестных голосов в ухе. Он хотел, чтобы его рот ответил, но он не слышал собственных слов. Существо исчезло из его поля зрения, но двигалось слишком быстро, чтобы он мог определить, в каком направлении оно двигалось. Еще один паук, еще один звонкий звук. Он почувствовал, как его сердце начало замедляться, отдаленный стук в груди. На его плече внезапно появилась острая, болезненно горячая рука.  Он не мог оторваться от этого, его тело отказывалось сотрудничать. Страх ворвался в его смутные мысли, заставляя его дрожать. Он был пойман в ловушку твари, неспособной сбежать. Мысль об этом вызвала у него ужас, страх застрять сильнее всего на свете. Еще больше тарабарщины, на этот раз громче, гораздо ближе к нему. Рука трясла его, тупая боль от сильной руки, сжимающей его плечо, присутствовала. Он знал, что тварь чего-то хочет, но он не контролировал себя, только двигался под действием силы руки и бессознательных подергиваний своего тела. Внезапно его подняли, прислонив к кухонной стойке, ноги все еще стояли на холодной плитке. О, теперь он был на кухне. Хах. Однако существо, похоже, не причинило ему вреда, так что он не возражал. Я бы тоже не возражал, если бы это было так. На него смотрели неистовые глаза, темная фигура стала менее темной, когда зажегся свет. У него болели глаза, поэтому он закрыл их, отказываясь открывать, несмотря на то, что рука снова трясла его. Он почувствовал, как его голова сильно дернулась, слезы внезапно катились по его лицу без всякой видимой причины. Как долго он здесь? Как давно он это принял? Ничего не ответило. Он вспомнил, как проглотил дозу, более чем достаточную, чтобы положить конец его глупой маленькой жизни, потом лег и терпеливо ждал. Вскоре все потемнело, люди приходят и уходят, голоса исчезают и слышны, и ослепительно освещенные существа, и невероятно темные существа наносят визит и почтение, ласково наблюдая за его уходом, с грустью в глазах при виде этого зрелища. Он хотел, чтобы этот хорошенький рыженький лисенок вернулся, это было мило для него. Фигура перед ним покинула свой пост, рука покинула его трясущееся плечо.  Он осмелился открыть глаза, яркий свет затуманил его уже почти исчезнувшее зрение. Куда делась вещь? Почему это оставило его? Он что-то не так сделал? Ах, хорошо. Это не имеет значения, правда? Это заняло больше времени, чем он ожидал. Но...у него было время. Он ждал этого момента всю свою жизнь, еще немного не повредит. Фигура внезапно вернулась и присела перед ним. Раздался новый шум, далекий. Он не мог этого понять. Он попытался прочитать слова по губам - особенность, которую он даже не замечал до сих пор, - но не мог разобрать слов. Он снова почувствовал спазм своего тела, жестокий и неумолимый. Почему по подбородку текла жидкость? Ему удалось поднести к нему свою тяжелую руку, рассматривая ее размытым зрением.  Оно было красным и теплым, проливаясь на его рубашку. Та же самая горячая рука обхватила его запястье, пытаясь привлечь его внимание. Почти скрещенные глаза смотрели на затемненных, уставившихся на него. Они были знакомы. Темно-коричневые, явные темные круги под ними, темные ресницы, красиво обрамляющие их. Он попытался вникнуть в свои воспоминания, чтобы выяснить, где он раньше видел эти смущенные глаза.  Через некоторое время он сдался, не видя в этом больше никакой пользы. Во всяком случае, его пульс замедлялся. При этой мысли на его лице появилась легкая улыбка. Это действительно подходило к концу. Странно. К этому привела вся его жизнь.  Холодный, печальный конец для холодного, грустного человека. Рука снова трясла его, его глаза при этом закрывались. Он пожалел, что лиса осталась, может, это успокоит эту панику. Ничего плохого не происходило. Ничего не изменится. Он собирался уйти, и ничего не изменилось. Мир будет продолжать вращаться. Все проснутся и будут жить. Они будут дышать, есть, и спать, и любить, и жить, и жить, и жить, и жить. Они будут продолжать. Его тело прижалось к стойке, дергаясь в последний раз, скользнув по твердой поверхности и снова на пол. Он снова почувствовал на себе горячие руки, на этот раз обеими руками, прижимающими его к себе. Он был не один. Последнее, что он мог понять, было глубокое желание, желание, которое никогда не будет выполнено. Он хотел бы знать, кто это был. Кто его нашел?