Schlattbur drabbles

Уилбур встал, отчаянно держась рукой за деревянную стенку, пытаясь устоять, когда его тело восставало против самого себя.   Все кружилось вокруг него, мир становился темным и пятнистым.   Это было обычным делом. Встать, стараясь не потерять сознание, упасть на пол, снова встать, пообещать измениться - не делать этого.   Трудно поправиться, когда люди так сильно тебя любят.   Завистники смотрят на твоё тело, на то, как твои ключицы выступают за свитер, на то, как твои бедра прижимаются к уже свободным джинсам.   Они не стали бы так завидовать, если бы увидели, что за жизнь стоит за этим. Просыпаясь таким больным и слабым, тебе приходится звонить другу и умолять его помочь тебе. Такой бесконечно холодный, что даже через три слоя дрожишь, как лист. Выливаешь прозрачную жидкость и кровь на ковер друзей на их дне рождения.    Люди романтизируют то, чего не понимают.   Если бы только его это уже убило. Он задавался вопросом, будут ли люди так быстро падать в обморок из-за его истощенного трупа.   "Уилбур?"   Он взглянул вверх, по-прежнему держа руку на столе. Шлатт практически навис над ним. До этого он даже не замечал его присутствия - как долго он там стоял?   "Да?"   Некоторое время они смотрели друг другу в глаза.   "Ты умираешь. Ты знаешь это, да?"   Не каждый день кто-то так откровенно говорит такое тебе. В смысле, конечно; они могут думать об этом за твоей спиной, но чтобы так уверенно встретиться с реальностью?   Он потерял дар речи.   Что он вообще мог сказать? Отказ? Принятие? Может ли он даже продолжать преуменьшать? То, как это сказал Шлатт, не оставляло места ни для споров, ни для разговоров.   "... Ага. Я знаю."   "Так зачем ты это делаешь? Ты хочешь умереть?"   Уилбур подсознательно покачал головой, видение слегка сузилось, когда он встал прямо.   Ткань его джинсов скользила по открытым прорезам на бедрах, напоминая ему о последних ночных усилиях. Трясущиеся руки, держащие лезвие над и без того безнадежно израненной кожей, мысль о том, как легко было бы положить конец всему этому, теперь витала в его голове.   Шлатт каждый вечер задавал себе вопрос, который Уилбур задавал себе.   Ты хочешь умереть?   "Я не знаю", - признался он дрожащим и слабым голосом.   Ни один из них не заговорил. Шлатт, казалось, понял ответ, моргнув от легкого удивления.   "Люди заботятся о тебе, Уил. Действительно заботятся о тебе. Типа, на самом деле заботятся. И они... мы беспокоимся о тебе."   Уилбур тяжело сглотнул, в нем накапливались эмоции. Не плачь, мать твою, не сейчас, не перед ним.   Он почувствовал, как его глаза наполнились слезами, а грудь опасно сжалась. Боже, дышать внезапно стало намного тяжелее, чем раньше. "Я знаю. Я знаю. Мне жаль. Правда. Я не... Я не хочу быть таким."   Шлатт сделал шаг вперед, рассматривая бледного человека перед собой. Слезы текли по щекам Уилбура, взгляд был расфокусирован.   "Пожалуйста, не… пожалуйста, не плачь. Это... все в порядке. Мы можем просто оставить это."   Все эмоции, которые он пытался подавить, начали его душить. Все его тело дрожало, теперь он не мог дышать. "Нет, н-нет, это не нормально, я не в порядке. Ты прав, я чертовски тупой, и это моя вина, и я знаю, что это так, но я ничего не могу с этим поделать, Шлатт, - он икнул, вздыхая в отчаянном глотке воздуха, слова вырывались из него, - "Я не могу остановить это. Я п-просто хочу, нах-хуй, уже умереть - не знаю, как еще э-это остановить."   Уилбур даже не заметил, что он сейчас на полу, на коленях перед Шлаттом, который наклонился до его уровня и практически прижимал его - уровень физического контакта, которого у них никогда не было до сих пор. Шлатт рисовал круги на спине, шептал небольшие утешения, но позволял ему говорить.   "Это так глупо, я знаю, что это так, но я не могу это остановить. Я больше не могу этого делать. Я не могу, не могу, не могу, не могу, - он разразился жалким рыданием, схватившись за рубашку Шлатта, как ребенок, едва сдерживая себя в тот момент, чтобы не потерять сознание из-за отсутствия воздуха. Шлатт просто держал его в ответ, молча покачивая головой.   Он просто позволил Уилбуру плакать, держась за него, когда он хватал ртом воздух. Уилбур рыдал до тех пор, пока физически не смог продолжать от того, что энергия и слезы закончились, яростно трясясь перед Шлаттом.   После того, как дыхание Уилбура стало относительно нормальным, Шлатт вздохнул, слегка ослабив свою твердую хватку.   "Могу я отвезти тебя домой, Уилбур?"   Уилбур попытался прекратить икоту, слегка оттолкнувшись, чтобы рассмотреть лицо американца.   "Ч-что?" - спросил он с искренним недоумением в голосе.    Шлатт выглядел так, будто тоже плакал. Его глаза были налитыми кровью и опухшими, его губы были поджаты, по щекам текли тонкие ручейки слез. "Ко мне домой, - объяснил он, - ненадолго. Пожалуйста, Уилбур. Я не... Я не знаю, что произойдет, если ты... - Он на мгновение остановился, глядя в сторону, прежде чем встретиться с туманными карими глазами, - "Я боюсь, что ты можешь сделаеть с собой, если останешься один."   Уилбур был ошеломлен.   Конечно, он был прав.   Если Уилбур вернется домой, предоставленный самому себе... он, вероятно, больше не выйдет. Нет, если только на носилках. Но столкнуться с этой реальностью... больно.   "Хорошо."