Schlattbur drabbles

Трезвый. Четыре месяца. Целых четыре месяца - ни наркотиков, ни алкоголя, ничего. Целых четыре месяца. ... Какая трата гребаного времени. Уилбур пересчитал таблетки, держа их в руке, чтобы убедиться, что дозировка верна. Он еще даже не открыл вторую бутылку, так что ему предстояло еще многое сосчитать, а также много сиропа от кашля, кокаина и ликера, чтобы нервировать его. Шлатт уехал на целый день. Это все. Всего один день. Он вернется через 12 часов. И каким-то образом менее чем за 8 часов Уилбур полностью рецидивировал всеми мыслимыми способами. Он знал, что также у него начинается паническая атака, и совершенно не представлял, что с этим делать. Поэтому, как всегда, он просто ухмыльнулся и открыл это, сделав кислое лицо, когда он выпил отвратительную водку, жжение опалило его грудь всего на мгновение, разжигая этот палящий огонь внутри него на мимолетную секунду блаженства. Он только начинал. Час спустя он растянулся на диване, оторванный от реальности, дрейфуя в мире, отличном от того жалкого, который он называл домом. Это было приятно, но сейчас его желудок болезненно горел, а голова раскалывалась. Но он не возражал — по крайней мере, пока. Книги разговаривали с ним, а он слушал пение птиц, и у него было много других забот, например, почему он чувствовал, как его сердце колотится в груди, и почему комната становилась все меньше. Пожав плечами, Уилбур немного свернулся калачиком, оглядывая гостиную, чтобы увидеть все лица и узоры, наблюдая, как они сталкиваются в ужасных существах, замысловатые формы и предупреждения написаны по всей стене, жуки ползут по дивану, приближаясь к нему — и внезапный яркий свет снаружи. Он почему-то напоминали ему фары. Он просто свернулся еще плотнее, закрыв глаза, чтобы блокировать эти отвратительные параноидальные мысли, которые пытались просочиться внутрь и разрушить то, как тепло и безопасно он себя чувствовал. Прежде чем он успел хоть на мгновение успокоиться, тишину комнаты наполнил пронзительный скрип, и в дверном проеме перед ним внезапно возникла высокая фигура. Он рассмеялся, сбитый с толку этой галлюцинацией. Но галлюцинация приближалась к нему, и с каждым шагом он начинал бояться, что это реально не было ненастоящим. “Что ты, блять, сделал?” Уилбур поднял голову, зрение затуманилось, он прищурил один глаз. “М-м-м... лег. Что делаешь ты?” Фигура глубоко вздохнула и прошла мимо него на кухню, громко что-то разыскивая, позвякивая стеклянными бутылочками и тряся пузырьками с таблетками. Уилбур только вздохнул, смущенный и раздраженный этим человеком. Он вернулся к Уилбуру, прерывисто дыша. “И ты принял вот это все?” Уилбур немного помолчал, снова глядя вверх. “Э-э... да, наверное.” Наконец до него дошло— о, черт! Этой фигурой был Шлатт! И он... блять, реален. О. О. О, черт. “Скажи мне. Это все, что ты принял? Скажи мне. Я хочу, блять, знать.” Уилбур понял, как сильно дрожат его руки, когда он попытался подняться. “Пожалуйста, не сердись. Я... прости меня, я все исправлю, я сделаю ч-что-нибудь—” “Нет, скажи мне. Что ты употребил?” Через печальное сопение Уилбур сморгнул слезы, отпрянув от Шлатта. “Таблетки... Э... водку? Сироп. Кокс... Э... что-то еще. Я забыл. Я не знаю. Это всё где-то здесь.” Шлатт напрягся, говоря это, бессознательно скрипя зубами. “Зачем ты это сделал? Ты был трезв. Ты был чист.” Уилбур с трудом сдерживал смех, потрясенно глядя на него. “Ты действительно думал, что я останусь чистым? После этой дерьмовой программы? Да нихуя. Ты должен хвалить меня за то, что я продержался хотя бы неделю.” Его слова звучали невнятно, но он твердо стоял на своем. “О боже,” повторил про себя Шлатт, недоверчиво качая головой. “Я не знаю, что, черт возьми, сказать.” Пожав плечами, Уилбур снова откинулся на спинку дивана, взял пузырек с таблетками, который оказался рядом с ним, и протянул его, насмешливо подняв руку, к Шлатту. “Присоединяйся к вечеринке.” Ни один из них не издал ни звука. Они просто смотрели друг на друга, застряв на этом перекрестке. Недоверие на лице Шлатта сменилось шоком, а затем и чем— то совсем другим-безумием. “Да. Да, знаешь что— я так и сделаю. Я, блять, так и сделаю, Уилбур.” Он позволил этому заявлению повиснуть в воздухе на мгновение, прежде чем выхватить у него пузырек с таблетками, вытряхнуть его в руку и проглотить их, взяв ближайшую полупустую бутылку с водой, чтобы помочь им спуститься. “Да,” улыбнулся Шлатт со слезами на глазах, “Да, я присоединюсь к вечеринке. Я так и сделаю.” Он шагнул вперед, взял бутылку ликера, несколько разрозненных таблеток и полупустую бутылку сиропа от кашля, уселся на ближайший стул и выпил все так быстро, как только мог, вытирая рот и съеживаясь от жжения. Уилбур смотрел в изумлении — ну, не совсем в изумлении, скорее в ужасе. Но... другая, больная, темная и чрезвычайно истощенная часть его находила это очень, очень волнующим. Наконец, Шлатт может получить кайф от него, они действительно могут тусоваться вместе — он втайне хотел этого для большей части отношений дольше, чем он хотел признать. Он безумно улыбнулся Шлатту, приподнимаясь на диване. Он не сказал ни слова, просто смотрел, как Шлатт схватил еще одну бутылку, делая большие глотки в тишине, с остекленевшими глазами, безучастно глядя вперед. Мир медленно вращался вокруг пары, казалось, склоняясь к их эмоциям, огни становились тусклее, а цвета ярче, явнее. Прикончив бутылку в руке, Шлатт отбросил ее в сторону, звон разбитого стекла не имел для него никакого значения. Он встал, покачиваясь, глаза теперь сосредоточились на Уилбуре, когда он вернулся к дивану, положив руки по обе стороны от Уилбура, прямо на его лице, когда он, по сути, поймал его в ловушку. Они молча смотрели друг на друга, оба слишком пьяные, чтобы придумать что-нибудь остроумное. Уилбур тяжело вздохнул, зрачки расширились до чертиков и обратно. После паузы Шлатт убрал руки с дивана, практически бросившись на него, положив голову на спинку, прямо рядом с Уилом. “Я не могу поверить, что я это сделал,” прошептал Шлатт, слова начали слипаться, - Я не могу поверить, что это сделал ты. Уилбур усмехнулся про себя, и на его лице появилась ошеломленная улыбка. “Мы,” поправил он, поворачиваясь лицом к Шлатту, “мы сделали это.” Если бы у Шлатта было достаточно места в голове, чтобы обдумать это, он, вероятно, возразил бы. Наверное, накричал бы на Уилбура, сказал бы ему, что это он во всем виноват, а не чертов Шлатт. Но вместо этого он просто смотрел вперед, его глаза были полуприкрыты и расфокусированы. Не обращая внимания на то, как онемели его конечности, он улыбнулся в ответ, теплый и размытый, пассивный и покорный. “Да,” ответил он, бессознательно кивая головой, “Да. Мы.” Ледяная рука Уилбура внезапно скользнула в руку Шлатта, комната закружилась вокруг них, когда Шлатт схватил руку Уила достаточно крепко, чтобы удержать его, не дать ему уплыть в пустоту, которая звала его по имени. Он отвернулся от Уила и уставился в пустоту, пока его зрение то появлялось, то исчезало. “Мы сделали это.”