Потерять человека по его же воле?

Антон сидел в наушниках, слушал музыку и думал обо всем: как отреагирует Арсений, что сказать родителям и что делать с Ирой? Как она могла так поступить? Ради него она могла убить Арсения. Его Арсения. Пятнадцать минут до прибытия сапсана. Шастун сидел и оглядывал родную Москву, пролетающие мимо деревья, высотки, а над всем этим чистое голубое небо и лучи солнца, освещающие весь город. Сапсан остановился, и куча людей торопливо выходили из него. Шастун ждал, пока все выйдут, и только после этого вышел на перрон. Вдохнув совсем другой воздух, московский аромат, он огляделся вокруг и направился к выходу. «Вот я и дома». Выйдя с вокзала, Антон автостопом остановил первую попавшуюся машину. Постучав в окно, стекло опустилось. — Метро Новослободская, тысяча рублей. Водитель немного опешил, удивился, улыбнулся и сказал: — Ты же Шастун! Антон лишь улыбнулся. — Довезу бесплатно, — проговаривает тот, нажимая на кнопку блокировки дверей, тем самым открывая их. Антон садится на заднее сиденье, ожидая кучу вопросов, но, к удивлению, едут они молча. Водитель иногда поглядывает в зеркало заднего вида и улыбается, будто он маленький ребенок, увидевший что-то впервые. К счастью, пробок не было, к нужному метро они приехали через минут двадцать пять. — Спасибо, мужик, — Антон подает руку, чтобы пожать ее, одновременно передавая купюру в руку водителя, улыбается и выходит из машины. До его квартиры идти пешком минут десять, поэтому парень надел наушники, подкурил сигарету и направился домой. Шастун стоит у двери, ищет ключи и матерится себе под нос. Несколько минут поисков и... наконец-то они красовались в окольцованной руке. Два поворота, и дверь поддалась. Он входит в квартиру, оглядывается и чувствует себя умиротворённо. Он дома. «Но не надолго» — произносит Шастун у себя в голове. Оставив сумку с вещами, он направляется в душ, чтобы смыть с себя всю больничную грязь. Медленно снимает с себя худи, смотрит на себя в зеркало и думает: «Боже, что со мной?» На груди, плечах и животе были тёмно-синие синяки, тело его было очень худым, хотя питался Антон хорошо, а общий вид желал оставлять лучшего. Эти синяки под глазами, обветренные губы и руки: все выглядело так, будто его били на ринге несколько часов без перерыва. Антон откинул мысли о том, что он выглядит, грубо говоря, не очень и отправился в душ. Проведя там около часа, напевая свои любимые песни и смывая с себя всю грязь, он выходит с одним полотенцем на бёдрах. Опять кидает взгляд на свою отражение в зеркале, цокает и идёт на кухню: ставит чайник, достаёт любимое какао, зефир и присаживается на кресло. «Полгода меня здесь не было» — Антон вздыхает, вспоминает то ужасное время без Арсения и понимает, как ему будет трудно попрощаться с ним вновь. Делая пару глотков, Антон достает листок бумаги и ручку и пишет записку. «Если Арс догадается заехать сюда, он узнает всю правду. Арс умный. Арс догадается», — думает Антон, дописывая последнее слово в письме и оставляет свой автограф и сегодняшнюю дату. До самолёта осталось немного времени, Шастун почти собрал все необходимое в чемодан, в который почти ничего не влезало, поэтому пришлось собрать и сумку. Антон вызвал такси, оставил письмо на столе и с мыслями «Надеюсь, я делаю все правильно» вышел из своей квартиры. Открыв подъездную дверь, у входа стоял автомобиль с шашкой на крыше машины. Шастун, закинув чемодан и сумку в багажник, сел на переднее сидение, назвал адрес аэропорта, и машина тронулась с места. Русоволосый парень сидел на своем чемодане, потягивая очередную сигарету. Ему так хотелось позвонить Арсению: сказать, что он здесь, что он живой, что так сложилась ситуация. Но не мог. Арсению, да и самому Антону, так будет легче. И правильнее. Он не может подвергать опасности любимого человека, и он сделает все, чтобы Арсений был в порядке. Пройдя регистрацию, началась посадка на самолёт. Большой коридор, по которому переходят в самолёт — очень светлое помещение; ощущение восторга, страха и чувство новой жизни. Жизни без Арсения. Зайдя в самолёт, он показался больше обычного: комфортные сиденья и широкие проходы между ними. Милая стюардесса чуть ниже Антона предупредила о ремнях безопасности и рассказала о правилах поведения в самолёте. Ничего нового. «Через несколько минут я взлечу в новую жизнь, начну все с чистого листа». Спустя несколько минут начали заводиться двигатели и появился незначительный шум в салоне самолёта. Антон привык к этому за несколько лет, поэтому спокойно надел наушники, закрыл глаза и расслабился, ожидая взлета. Перелет был недолгий — три с лишним часа. Началась вибрация, шум усиливался. Антон, почувствовав это, снял наушники и молча смотрел в иллюминатор, как крыши домов медленно приближаются. Самолёт благополучно приземлился. Через три часа пробок, Шастун стоял у двери своей новой квартиры в Сочи, которую снял, когда был ещё в Москве, и ждал хозяйку этого гнёздышка. Долго ждать не пришлось. Женщина лет сорока пяти на вид вышла из лифта и направился к двери, возле которой на своем чемодане сидел уставший Антон. — Здравствуйте. Антон, верно? — мило поприветствовала женщина, держа в руках маленькую собачонку. — Добрый вечер. Да, а вы — Раиса Петровна? — Антон немного засмущался, почесал затылок, но улыбнулся во все тридцать два зуба, будто он на приеме у стоматолога. — Милая собачка. Женщина лишь кивнула и незаметно улыбнулась, открывая дверь новому хозяину. Как только Антон перешёл порог, внутри него что-то произошло: приступ острого восхищения, почти «любовь с первого взгляда» в эту квартиру. Ослепление, от которого сжалось сердце. Парень оставил чемодан в углу коридора и прошёлся по комнатам. Светлая столовая была обставлена красивой и дорогой, хотя и несколько громоздкой мебелью. Две комнаты, чуть дальше по коридору выходили дверями на небольшой уютный балкончик с видом на неописуемо голубое море. Одна из этих комнат оказалась небольшой кухней, где не было ничего лишнего, а вторая — спальней, где стояла большая резная двуспальная кровать и небольшой шкаф с зеркалом до потолка. По другую сторону была обширная гостиная: угловой диван, плазменный телевизор почти на всю стену, кофейный столик с мини-баром внутри. Стены были увешаны плакатами и картинами великих художников. — Ну что, — женщина вытянула Антона из мыслей, — нравится? — Конечно! — ликовал Шастун, до сих пор рассматривая картины. — Тогда я оставляю вас, всего хорошего. Хозяйка попрощалась, помахав рукой, положив ключи на тумбу в коридоре, и удалилась из квартиры, оставляя парня в одиночестве. *** Через сорок минут Матвиенко стоял у двери и боялся постучать в такую родную дверь. Вдох-выдох. Решился. Несколько поворотов замка, и дверь открывается. Перед Матвиенко стоит парень с красными глазами от слёз, хотя и истерики у Попова не было. Просто некий шок от неприятных новостей. Сережа без слов обнял Арса, секунд пятнадцать они так простояли на пороге квартиры, после чего Попов всё-таки решил отстраниться. — Арс, все будет нормально, — проговаривает бородатый мужчина, снимая бомбер и разуваясь. — Этого не могло произойти. — Размышляет Арсений. — Что-то здесь не так. Парни прошли на кухню, где на столе стояло уже три стакана. Они снова опустошили их, сидели молча, каждый думал о своём. — Что делать будешь? — приглушил тишину Дима. — В Москву поедем, работать никто за нас не будет. А по приезде — разберёмся. — грустно улыбнулся Попов, разливая по стаканам алкоголь. — Правильно. В такой удушливой атмосфере парни сидели до вечера, вспоминали Антона, выпивали, пока все окончательно не опьянели. Арсений сидит за письменным столом, работает над очередным проектом, пытается придумать идею для фотосессии. — Граф XIX века или минималистичная фотосессия? — Граф тебе пойдет больше, — сзади на плечи и грудь Арсения спускаются окольцованные руки русоволосого парня, на лице которого улыбка освещала всё вокруг. — Думаешь? — Руки Попова ложатся на руки Антона. — Конечно. Шастун резко поворачивает кресло, где сидит Арсений в белоснежной рубашке, пуговицы которой расстёгнуты до середины груди, и в очках, которые чертовски ему идут, и целует так нежно и одновременно страстно, что у Арсения подкашиваются ноги. Руки темноволосого парня запускаются в волосы Антона, отчего тот возбуждается ещё сильнее. Арсений резко поднимается всем корпусом, тяжело дыша. — Арс, ты че? — от резкого скачка матраца просыпается Серёжа. — Антон, — выпаливает брюнет. — Антон? — Матвиенко вопросительно посмотрел на Арсения и свесил ноги с кровати. — Приснился, — продолжил Попов после отдышки. — Арс, скоро мы поедем домой, — успокаивающе поглаживает плечи парня, — и во всем разберемся. Парни заправили постель, Дима с Серёжей сидели на кухне и завтракали, а Арсений судорожно искал свои вещи, что разбросал вчера в ярости. — Да где чёртовы вещи, — процедил сквозь зубы Попов. — В ванной лежит что-то, — указывает рукой Дима в сторону ванны и снова отпивает немного кофе. — Арс, хватит уже нервничать. Стресс только ухудшит твое состояние сейчас, — обернувшись в пол оборота, пробормотал Матвиенко. «Верно. Арсений, соберись, блять! Ты не тряпка половая.» Взяв себя в руки, Попов нашел все свои вещи в течении пятнадцати минут. Упаковал чемодан, проверил, все ли он взял, и все вместе поехали за вещами парней. — Стас и Окси знают? — спрашивает Арсений, глядя в окно, но будто бы сквозь всех домов, что пролетают мимо. — Без понятия. — в голос отвечают парни и замолкают на оставшуюся дорогу на вокзал.