Ангелы здесь больше не живут

Вика, пошатываясь от усталости и выпитого за ночь алкоголя, вышла из кладбищенских ворот. Мама забрала Пашку к себе и уехала на родину за Уральские горы. Предательство. Пашка вчера звонил и радостно сообщал, что в обычной школе ему лучше, чем в кадетской. Предательство. Как ее родной сын может добровольно отказаться от формы и от службы? В голове не укладывается. А, может, это она — плохая мать, внушившая своему ребенку, что жить надо по уставу? Может, он учителем станет или врачом… А, может, спортсменом или поэтом… А вот как ей самой теперь жить, кто подскажет? Осталась бы она с Сережей в том странном месте, похожем на аэропорт, стала бы его напарницей, с обязанностями бы точно справилась. Ей бы точно подошли крылья ангела-хранителя. Перед глазами плыл туман. Или это просто слезы? Давно она не позволяла себе настолько расклеиться. Не помнила, как вышла к дороге. Мимо проносились автомобили, а она шла по обочине… Пока не почувствовала резкий удар. Боль пронзила тело. Сквозь затуманенное сознание девушка поняла, что ее сбила машина. Отлично. Теперь она умрет и окажется рядом с Сережей. Чьи-то руки мягко подхватили ее и уложили на что-то мягкое. Кажется, заднее сиденье автомобиля. Мужчина за рулем вел себя спокойно, что Лазареву удивило. Если б она сбила человека, то вряд ли бы смогла отключить панику настолько быстро. Мужчина же, одетый в светлый джемпер с высоким воротом и темное пальто даже что-то напевал. По коже пробежали мурашки, а вдруг это какой-нибудь маньяк? И везет он ее не в больницу, а к себе? Дана собралась с силами и села. — Куда вы меня везете? — В одно замечательное местечко… - его тихий бархатный голос с легкой хрипоцой будто обволакивал ее затуманенное сознание. Точно, маньяк. А вед она даже из машины выпрыгнуть не сможет, ноги совсем ватные. Надо ж было так нажраться и придти к Сереже на могилу. После возвращения с того света прошло две недели, но Вика ни разу больше не слышала его голос. Хотя кортик с собой таскала постоянно. От осознания, что он больше не придет, становилось все тоскливее. Леська звонила ежедневно, интересовалась ее здоровьем. Конечно, искренне. Но Дане было сложно общаться с человеком, который лишил ее любимой работы. Да, она винила Уманову в промахе, едва не стоящем ей жизни. И отбросить это чувство, тщательное засевшее в подсознании, категорически не получалось. Подминая трубку, Лазарева слышала голос бывшей подруги и...придумывала повод быстрее закончить разговор. — Мне домой надо. К сыну, - попыталась вразумить незнакомца Дана. — Сын с мамой у вас в Тюмени… Успокойтесь, Вика. — Откуда вы знаете мое имя? Мужчина усмехнулся. — Все просто. При вас был паспорт — в нем имя. В кошельке фото вас, пожилой женщины и мальчика — значит, у вас есть мама и сын. Также в сумке обнаружена открытка из города Тюмень с подписью: «Мамочка, не скучай, нам с бабушкой здесь хорошо». Соответственно, ваши родственники не в Питере, а в Тюмени. И торопиться домой вам незачем. Девушка замолчала. В конце концов, она — бывший боец спецназа, так что справиться с любым маньяком. Вика расслабилась и решила, что это неожиданное приключение спасет ее от адовой депрессии. Безрассудство, к которому прагматичная Лазарева была несклонна, отрезвляло. Она с интересом рассматривала в окно дорогу, и так сильно болтала ногами, что постоянно врезалась грязными сапогами в кресло водителя. Мужчина недовольно морщился, но замечаний пассажирке не делал. — У вас ничего не болит? — его серые глаза, которые девушка разглядела сквозь зеркало, светились добром. Соизволил поинтересоваться, наконец. — А вы меня разве не в больницу везете? — Знаете, Вика, вы мне очень понравились, поэтому я везу вас на свидание. — А, может, сначала в больницу? — Дана придвинулась вперед, раздумывая, как удобнее ухватить похитителя за шею, от его ответа сейчас зависела его жизнь. — Вам тоже не мешало бы провериться. С чего вы взяли, что я соглашусь на свидание с незнакомым мужчиной? — Просто попробуйте. Отказаться и вызвать такси вы всегда успеете. И не смотрите на меня с таким подозрением, я начинаю вас бояться. И не беспочвенно. В баре, куда они прибыли, народу практически не было. Присев на барную стойку, новый Викин знакомый заказал темного пива, она же (за дорогу протрезвев) жадно впилась губами в бокал с минералкой. А потом была та самая кафешка с названием «Париж», танцы под Мирей Матье, ее счастливый смех и шоколадное мороженое. — Откуда ты столько про меня знаешь? — в танце Вика прижалась к его широкой груди. — У меня просто хорошая интуиция, — улыбнулся незнакомец. — Да и мне самому очень нравится это место. — Странно, что мы никогда здесь не пересекались раньше. — Да, странно. Словно в тумане прошла эта великолепная ночь. Вика, истосковавшаяся по мужской ласке, сама не заметила, как оказалась с незнакомцем в одной постели. Его сильные руки, с порога подхватившие ее хрупкое тело, принялись стаскивать с нее одежду. Дана решила не сопротивляться. Жар его тела пьянил, она жадно втягивала носом аромат его кожи, царапая в экстазе ногтями его мощную спину. Плевать, кто он такой. Плевать, что ей явно надо в больницу. На все плевать. Главное — его мягкие губы, опускающиеся все ниже по ее разгоряченному телу. Увлеченная процессом и собственными стонами, Лазарева не услышала его шепот. — Я так долго этого ждал. Моя. — Как тебя зовут, хотя бы скажешь? — когда за окном забрезжил рассвет, Вика, завернувшись в одеяло, подвинулась к мужчине, лежащему с ней в одной кровати. — Я сейчас могу назвать любое имя. И проверить, истинное оно или выдуманное только что, ты не сможешь. — Тогда предъяви документы, — Дана, усмехнувшись, поправила подушку. — Да не женат я, успокойся, — таинственный незнакомец бережно уложил Вику себе на грудь. Когда девушка заснула, мужчина, поцеловав ее в оголенное бледное плечо, накрыл ее одеялом, поднялся и подошел к зеркалу. — Да уж, Шеф… Выбрали Вы мне новое тело… — скептически разглядывая мускулатуру и пресс, вздохнул он. — Я у себя такого уже лет восемь не наблюдаю. — А что вам опять не нравится, Сергей Яковлевич? — Слишком смуглый и узкоглазый. — Не наблюдал за вами признаков расизма раньше… Да и девушке вашей понравилось, — саркастически бросил Шеф. — Кстати, с документами-то ознакомьтесь… — Да я помню… Ринат Авдеев, 30 лет, капитан ГРУ… Кстати, почему опять ГРУ, фантазия закончилась? Визуально я больше на летчика из тундры смахиваю. — Так у тебя летных навыков нет, куда тебе в небо-то? Или соскучился уже? — Нет-нет, ни в коем разе. Остаюсь здесь. Физик достал из шкафа новую форму. Сегодня у него первый рабочий день. Нужно поторопиться, иначе начальство ругаться будет. В зал для совещаний, где собралась группа «Нерпы» в полном составе (за исключением отправленной на гражданку Вики и опаздывающего Васьки), зашел высокий смуглый мужчина, обвел взглядом присутствующих, улыбнулся. — Всем доброе утро, я к вам на стажировку. Зовут меня Ринат, позывной — Беркут. — Добро пожаловать, — улыбнулся, поднявшись с места, контр-адмирал Булатов. — Ребята, мы родили! — в зал для совещаний, где все собрались, влетел Кот, выпил стакан воды, отобрав его предварительно у Опера. — Сын. 3500. Серегой назвали.