И я увлёкся, позабыв о сне
27 января 2021 г., 18:00
— Спорим, что я того старшекурсника за две недели в постель затащу, а?
— Чонин-а, ты заебал, — кратко вздыхает Джисон, отрываясь от своего телефона, и смотрит замучено.
— Интересно, почему именно сейчас, на втором курсе, у тебя появилась цель «переспать со всем универом»? — Феликс тоже выглядит весьма раздражённым.
— Да просто гормоны ему в голову ударили, — фыркает Сон, вновь утыкаясь в телефон, где дописывает текст своей новой песни.
Ребята уже третий раз за эту неделю слышат такие слова от друга. Раньше, когда Джисон и Феликс познакомились с ним, он не был таким. Но по окончании первого курса что-то резко поменялось в Яне, и теперь парень именуется чуть ли не главной шлюхой в этом университете. Со всеми игриво разговаривает, пошло шутит, избранных в постель тащит. Друзья искренне не понимают такую перемену характера. Возможно, Чон всегда был таким, просто не мог набраться смелости и раскрыться обществу. Но уже смог. К слову, общение с Ли и Ханом почти не изменилось. Парни думают, что его подменяют в те моменты, когда он с ними разговаривать начинает. Такой весь лёгкий, забавный, словно ребёнок. Конечно, когда не выкидывает что-то подобное. Честно, Чонин хороший человек, просто увлечения… странные и не особо прикольные.
— Жизнь стала скучной, а так хоть разнообразие какое-то, — Чонин обиженно морщит нос, ставит локти на стол и скрепляет пальцы в замок, опуская на них подбородок.
— Скучной, говоришь, — хмыкает Хан. — Как же учёба?
— Учёба учёбой, а в остальное время скучно и одиноко, — Ян поворачивает слегка голову и наблюдает за своей новой целью.
— Хочешь сказать, что наши гулянки и тусовки тебе наскучили? — возмущённо восклицает Феликс, откидываясь назад.
— Нет, конечно! — Чон мгновенно переводит на него взгляд. — Я не об этом. С вами всегда весело проводить время. Вы самые лучшие друзья. Но хочется… именно секса.
— Может, ты просто хочешь быть любимым? Поэтому и занимаешься этим, — предполагает Ли, осторожно поглядывая на друга. Они никогда не затрагивали тему, почему Ян всё это делал, и не пытались его образумить.
— Не знаю, не думал об этом. Я просто следую своим желаниям, вот и всё, — жмёт плечами и снова поворачивает голову. Блин, а тот старшекурсник и вправду красив. Ослепительно красив.
Парень полностью во вкусе Чонина. Как будто специально для него и рожали. Довольно крупный по телосложению, подкаченный, — точно занимается спортом или ходит в фитнес зал. Широкие плечи, венозные и в меру мускулистые руки, которые никак не прикрываются рубашкой с короткими рукавами, и на которые у Яна явный фетиш. Разглядывая его, замечает ямочки на лице, когда тот улыбается, а глаза превращаются в полумесяцы. Отсюда видно, что короткие каштановые волосы достаточно густые и немного волнистые. Чонин в восторге — внешность отпад. Почему он его раньше не видел?
— Чёрт, этот красавчик обязан меня трахнуть, — срывается с губ, которые потом облизывают и закусывают нижнюю.
— Тут половина столовой красавчики, — усмехается Джисон и наконец откладывает свой мобильник в сторону, делая первый глоток уже остывшего чая.
— Тот — самый красивый. Вон, который у окна стоит, вместе с высоким блондином.
Друзья следят за небрежным жестом Чонина и высматривают этого бедняжку. Ведь ему предстоит столкнуться с наитупейшими подкатами Яна. Феликс замечает парня первым и мычит, совсем не впечатлившись. Зато рядом стоящий студент однозначно привлёк его внимание, потому что Ли пялится на него уже секунд тридцать, но потом всё же отводит взгляд. Джисону приходится сильнее развернуться, потому что он и Чонин сидят к этому старшекурснику спиной, в отличие от их друга. Когда Сон находит того глазами, шокировано охает и с ужасом смотрит на синий затылок Чона.
— Нет, Чонин, даже не думай. Только не он, — Хан говорит со всей строгостью и твёрдостью в голосе.
— Это ещё почему? — Ян оборачивается и вопросительно смотрит, хмуря брови.
— Его зовут Кристофер Бан или же Чан. Он с факультета прикладной математики и информатики. Четвёртый курс.
— Ты его знаешь?
— Он тоже увлекается музыкой. Мы с ним познакомились около месяца назад. Я как-то случайно в аудитории оставил свой блокнот со стихами, который, слава небесам, я додумался подписать. Он нашёл его. Так мы и познакомились. Но мы с ним не часто общаемся. Минхо-хён один из его друзей.
— А, — внезапно прерывает его рассказ Феликс и хитренько щурит глазки. — Это тот, с которым ты на днях в кино ходил?
— Да, — чешет затылок, опуская взгляд в пол, но затем вновь поднимает голову и серьёзно глядит на Чонина. — Не доставай Чан-хёна. Он выпускается в этом году, а ты только будешь мешать и отвлекать от учёбы.
— Брось, я всего недели две его доставать буду. Может и меньше, — прыскает и отмахивается тот.
— Ага, мечтай дальше. С ним такое не прокатит. Его ты точно в постель не затащишь.
— Натурал что ли? Ничего, я и натуралов соблазнял, — ухмыляется и сужает лисьи глаза, вытаскивая кончик языка рядом с уголком губ.
— Натурал он или нет — не в этом дело. У него моральные принципы. И таких, как ты, он сразу посылает куда подальше, — голос становится резче, потому что начинает уже бесить.
— Хах, моральные принципы, — тихо смеётся и снова смотрит в сторону этого Бан Чана. — Вот увидишь, через две недели он будет мой.
Феликс и Джисон переглядываются, тяжело вздыхая. А Чон гордо поднимается с лавочки, выходя из-за стола, и выпрямляется, поправляя свою одежду. Запускает обе руки в свои синие волосы, затем встряхивает головой и приглаживает торчащие прядки. Он же соблазнять идёт всё-таки. Надо соответствовать. Хотя парень и до этого выглядел сногсшибательно, повыпендриваться надо. Разворачивается и направляется к своей очередной «жертве». Друзьям приходится провожать его одним лишь взглядом.
— Привет, помнишь меня? — Чонин появляется внезапно и спрашивает почти с самым серьёзным выражением лица, обращаясь к Чану и прерывая его диалог с другим парнем.
Те замолкают и устремляют взор на него. Оба выглядят удивлёнными и ничего не понимающими.
— Я? — переспрашивает Крис, указывая на себя. Ян уверено кивает. Тот ещё больше хмурится и растерянно смотрит на товарища, которого Чон лишь краем глаза может видеть. Потом расправляет плечи и снова встречается с лисьими глазами. — Нет, я тебя впервые вижу.
— Уже забыл? — наигранно удивляется младший, и через секунду уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке. — Я был у тебя во сне. Правда на белом коне и со шляпкой, — хихикает, уже улыбаясь во все тридцать два зуба.
— Ясно, — смешок со стороны, и Чонину приходится оторваться от прекрасных черт лица и посмотреть на того блондина, у которого волосы достигают плеч. — Чан, и до тебя добрались.
Парень замирает, улыбка бесследно испаряется, а брови летят вверх. В смысле? Он снова смотрит на Чана, что медленно тянет пятерню к своему лбу, дотрагивается и шумно выдыхает, опустив голову. Ею же ведёт по своим волосам, зачёсывая их назад, и портит идеальную укладку. Хотя, такой растрёпанный он Чонину тоже нравится.
— Мелкий, — хрипит, затем прокашливается и, поднимая свои очи, продолжает: — Шёл бы ты отсюда. — голос звучит немного устало, однако всё равно ласкает слух, и, кажется, Ян начинает таять… Так, стоп! Это он здесь соблазняет, а не его. Нужно собраться.
— Как грубо, — Чон обиженно выпячивает нижнюю губу.
— Я знаю тебя.
— А говорил, что не помнишь, — кокетливо наклоняет голову.
— Заканчивай всё это. Бесишь, — Бан огрызается, чуть ли не рыча, но тот держится уверенно. Знаем — проходили.
— Но ты мне правда понравился.
— Да, да, да, конечно, — он отмахивается рукой, потом убирает её в карман брюк и начинает переступать с ноги на ногу, разглядывая чрезвычайно красивый пол.
— Ты даже не хочешь дать мне шанс? — делает щенячьи глаза и максимально трогательное выражение лица.
— Шанс? — нервно смеётся, что даже плечи подрагивают. — Послушай, как тебя там… Чонин, кажется? Так вот, не пудри мне мозги. Иди и флиртуй с кем-нибудь другим, а от меня отстань. Ты мне неприятен.
Кристофер резко выпрямляется и немедленно уходит прочь, а блондин спешит следом.
— Бука, — бурчит Ян, надувая щёки как ребёнок. — Но я добьюсь твоего внимания.
***
Честно, Чан очень сильно надеялся, что Чонин правда от него отстанет, ведь обычно остальные велись на эти тупые подкаты и в этот же вечер делили с ним одну постель. Но Бан Чан не такой. Он сразу послал его. Ну, во-первых, Крис таким не занимается. Ему не в лом проводить время со своей рукой, что, по правде говоря, случается нечасто, потому что учёба, учёба и бла-бла-бла. Конечно, помимо учёбы ещё и прогулки с друзьями, хобби, спортзал и всё такое. Короче, каждый день и так наполнен красками, несмотря на довольно плотный график. И да, если вы думаете, что у Чана ничего ещё не было, то вы ошибаетесь. Он уже трижды состоял в отношениях и, увы, из этого ни разу не сложилось что-то стоящее. А во-вторых, Чонин ему не нравится. Ни характером, ни внеш… Хотя, внешность ему досталась убийственная, что уж тут скрывать. Реально красивый юноша. Не сказать, что худой, скорее стройный. Такого же роста, что и он. Одет просто: джинсы да рубашка с футболкой. Гладкое лицо с заострёнными скулами и подбородком. Привлекательный, но моральные качества… Нет, они совершенно разные люди. Как можно заниматься сексом без любви, без тёплых чувств к партнёру? Это же бред. Кристофер искренне не понимает таких людей. Не понимает Ян Чонина совсем. Вернёмся к тому, что Чан надеялся, что младший от него отстанет. Так вот. Нет, не отстал. Буквально на следующем перерыве они столкнулись в коридорах универа. И как это произошло? С того момента, как Чонин сюда поступил, парни ни разу не встречались в стенах учебного учреждения. Ну, может и встречались, только не замечали друг друга. В общем, Бан почти сразу сделал вывод: Ян следил за ним, уже выяснил его расписание или что-то в этом роде, потому что иначе эту «внезапную» встречу не объяснить. — Хён, знаешь, у меня был бурундук, который завещал нам с тобой познакомиться. Не могу не выполнить последнюю просьбу усопшего, — улыбается, вроде, тепло, искренне, но Крис знает, что это всё притворство. — Буквально минут десять назад мне позвонил сутенёр и сказал, что у них пропала самая дорогая шлюха. Я тебя не выдал, но в следующий раз обязательно это сделаю, — притворно-сладко отвечает Чан, строя милую и невинную моську. Как только видит замешкавшегося мальчишку, выражение лица резко меняется: теперь он смотрит серьёзно, с долей злости. Поиграв немного в гляделки, срывается с места, грубо задевая Яна плечом. Их вторая «беседа», а старший уже готов убиться. Почему люди не понимают слова «нет»? Когда Бан уже направляется в аудиторию, в которой у них сейчас должна будет проходить пара, его посещают неожиданные мысли о том, что этому Чонину чертовски идут синие волосы. Даже не синие, а скорее тёмно-лазурные. И почему Чан вообще об этом думает? Нужно выкинуть лишнее из головы и надеется, что ему надоест приставать к нему, и он сдастся. У кабинета находит своих друзей. Хван Хёнджин — высокий блондин с модельной внешностью, который может с лёгкостью сыграть в какой-нибудь дораме, потому что настолько драматичных людей вы больше нигде не найдёте. И Ли Минхо — самый настоящий котик в их компании. Хоть периодически (всегда) бывает грубым и холодным, он по-настоящему прекрасный человек. Правда. Всегда поддержит и поможет решить почти любую проблему. А ещё, у него охуительные бёдра. Это заявляет сам Бан Чан. — Почему такой кислый? Обиделся, что я тебя не подождал? — говорит с улыбкой Хёнджин, забавно двигая бровями и скрещивая руки на груди. — Я сам попросил тебя не ждать, — Чан закатывает глаза, облокачиваясь на стену и сгибая одну ногу в колене. — Его встретил. Чёрт, просил же отстать. С другой планеты что ли, раз корейского не понимает? — Вы это о ком? — Минхо непонимающе хмурится, оглядывая друзей. — О Ян Чонине. Представляешь, он за Крисом приударил! Вот же везение, да? — с издёвкой отвечает Хван, тихонько посмеиваясь. — Пиздец, — выдыхает Ли, качая головой. — Сочувствую. Он та ещё заноза в заднице в таких делах. Идёт до последнего. Но в целом пацан, вроде как, нормальный, — неуверенно жмёт плечами, поправляя ремень сумки-мессенджера. — А ты это откуда знаешь? — Джин удивлённо распахивает глаза. — Он лучший друг Джисона. — А-а-а, — понимающе тянет, расслабляя мышцы лица. — Кстати, ты нам так и не рассказал, как ваше свидание прошло. — Это было не свидание, — поправляет Хо, перед этим чуть не шипя как кот. — Смотря для кого, — хмыкает Хёнджин, проявляя всю заинтересованность. — Ты не спрашивал, гей ли он? — Конечно не спрашивал! — вскрикивает возмущённо-шокировано. — Совсем охренел? Я хочу с ним хотя бы стать близкими друзьями, а не отпугнуть. — Променяешь нас на парня? Ну всё понятно. Ты больше не наш друг. Вали к своему новому лучшему другу, — он включает свой режим «Драма-ламы», чем мгновенно выбешивает Минхо. — Салфетки давно не ел? — парень заворачивает рукава своего худи, угрожающе надвигаясь на другого. — Да успокойтесь вы, — цокает Бан, разнимая друзей. — Если серьёзно, ты правда планируешь не заходить дальше? — Я пока не знаю, мы всего месяц общаемся. Мы только с прошлой недели начали каждый день переписываться, — Ли немного отходит, нервно дёргая плечами и тяжело вздыхая. Непонятно — его раздражает этот разговор или же вызывает грусть? — Понятно. Кстати, может, он сможет отговорить Чонина? — взгляд, полный надежд. — Я поговорю с ним. — Спасибо. Быстро взглянув на время, Минхо прощается с парнями и уходит, потому что учится совершенно на ином факультете, и аудитория находится в другом корпусе.***
— Нет. Чану хочется провалиться сквозь землю. Джисон поговорить поговорил, да вот только Чонин его, мягко говоря, послал на три весёлые буковки. Упрямый лис! И чем ему только Крис приглянулся? В универе есть намного красивее парни, чем он. Почему жизнь с ним так жестока? — Нет, — повторяет Бан, усердно игнорируя младшекурсника, что крутится вокруг него. — Почему ты такой злой? — обиженно топает ножкой, дует губы и скрещивает руки на груди, прожигая взглядом широкую спину старшего, что стоит у подоконника и что-то пишет. — Я не злой, — к удивлению, в этот раз Кристофер намного спокойнее реагирует на приставучего мальчишку. Какая это по счёту их встреча на этой неделе? Кажется, двадцать седьмая (он не считал, честно). — Злой, потому что помогать не хочешь. — Пускай тебе кто-нибудь другой поможет. — Хён, — хнычет Чонин, капризничая как дитё малое. — Ты же математику на отлично знаешь, так помоги же мне, пожалуйста! Я буду даже платить тебе! — Мне не нужны деньги, — конечно, это ложь, потому что деньги всегда нужны, особенно сейчас — Чан переезжает из общежития в свою собственную маленькую квартирку, что подарили родители за хорошую успеваемость. — Чанни-хён, пожалуйста-а, — парень подходит сбоку, почти что соприкасаясь своей грудью с плечом Бана. — Ну помоги мне. Старший перестаёт писать в тетради, какое-то время не двигается, затем медленно поворачивает голову на Яна и устало-замучено вздыхает, видя умоляющее, чуть ли не плачущее лицо юноши. В сердце что-то неожиданно ёкает. Чёрт, почему он так прекрасен? Да, Чан позволяет себе подумать об этом, но тут же выкидывает эти мысли в воображаемое мусорное ведро. И вновь возвращается к тому, что деньги и вправду ему не помешают. Конечно, слишком рискованно заниматься вот с этим один на один, но что поделать? Деньги никогда не будут лишними. Да и чего Крису бояться-то? Он уверен, что ни за что не попадётся в сети хитрого лиса. — От денег плохо отказываться, поэтому я согласен. — Ура! — младший расплывается в широченной улыбке. И как у него ещё лицо не треснуло? Потом радостно подпрыгивает на месте, хлопая в ладоши, и вешается на шею Чана. Тот задыхается не только от крепких объятий, но и от глубочайшего возмущения. Просто взяли и нагло нарушили его личное пространство. М-да, с этим мальчишкой будет очень тяжело. Честно, он уже жалеет, что согласился. — Да-да, всё, отпусти меня уже, — Крис осторожно берёт того за руки и снимает их со своей шеи, отстраняя Чона. Мелкий продолжает счастливо улыбаться, на что Бан закатывает глаза, начиная собирать свои вещи с подоконника и убирая их в рюкзак. Чонин светится как не знаю кто, будто только что случилось что-то невероятное и невозможное. Хотя, может отчасти так оно есть. Даже сам Чан не ожидал, что согласится быть репетитором вот этого «чуда». — Тогда позволь мне взять твой номер телефона? — и Чан даёт. А что ещё делать? Вот так Кристофер Бан стал репетитором по математике. Первое занятие состоялось в начале следующей недели. Все прошедшие выходные Чонин написывал Чану, расспрашивая абсолютно обо всём. По большей части Крис тупо игнорировал его сообщения, только иногда отвечая, когда хотелось как-то съязвить или подколоть. Подкаты и попытки флирта со стороны Яна, естественно, присутствовали, но их парень тоже благополучно обходил стороной, не обращая никакого внимания (ага, ври дальше). Чан поступил очень умно, когда предложил Чонину заниматься в библиотеке университета. Почему он так решил? Да потому что с этим мальчишкой страшно наедине оставаться. Вот серьёзно! Не знаешь, что от него ожидать. А тут хотя бы есть другие студенты. Чан надеется, что это хоть как-то будет сдерживать пылкий характер младшего. На самом деле, старший был слегка удивлён тем, как быстро Чонин усваивал новый материал. И чего он ему только втирал, что нихуя в математике не разбирается? Мелкий явно где-то недоговаривает — Чану шестое чувство подсказывает, а оно обычно не ошибается. Но по каким-то неведомым причинам парень решает игнорировать сей факт, продолжая заниматься с Чонином. Конечно, Крис ожидал, что тот будет частенько отвлекаться, чтобы сморозить очередную чепуху, поговорить на левую тему, попытаться разузнать о жизни своего временного репетитора. Чан позволял иногда себе расслабиться и побеседовать с ним, но, в итоге, они всё равно возвращались к работе. Если вкратце, так прошли все три занятия на этой неделе. И Бан сделал вывод такой: как и упоминал когда-то там Минхо, Чонин вполне себе неплохой парень. По правде, Чан думал, что из его рта будет вылетать один лишь мат и всякие развратные словечки и предложения, но нет. Чонин был нормальным. Как бы парень этого не отрицал, но ему приятно общаться с ним. А вот на следующей неделе Крис реально опешил с того, что Ян не просто поприветствовал его очередным тупым подкатом, которые явно не работали на старшем, а сделал ещё и комплимент. Причём преподнес его весьма красиво: — Хён, твои глаза случайно не океан? Тогда почему я в них тону, не имея возможности спастись? — да, Чан считает это комплиментом, очень даже красивым комплиментом. В этот момент они сидели друг напротив друга, смотря точно друг другу в глаза. Первый не выдержал Крис, выбитый из колеи таким внезапным заявлением, и отвёл взгляд, неловко покашляв в кулак. Ох, увидь он хитрую улыбочку на лице младшего, точно бы придушил и закопал себя в каком-нибудь лесу за свои действия. Потому что, чёрт! Он повёлся на провокацию. Но такого больше не повторится. Нет. Но такое повторяется и на следующем занятии. Вот блять. Почему Чан вообще позволяет этому хитрецу выкидывать такие фразочки? Почему не огрызается в ответ и не грубит, чтобы заткнуть надоеду? Почему он позволяет этому случаться снова и снова? Сука, ты же не мог так просто влюбиться, Кристофер! Просто не мог! Ты просто немного обескуражен таким вниманием, так как у тебя давно не было отношений. Да что там отношений, даже свиданий. Вот ты и ведёшься на весь этот бред. Понятно, Кристофер? А то, что во время их уроков Чан начинает всё чаще и чаще отвлекаться на прекрасный профиль Чонина, благополучно проигнорируем. И про то, что в этот момент парень совсем забывается и тупо пялится на Чона, который это сто процентов чувствует, тоже забудем. Это только потому, что Ян правда привлекательный. Причина кроется именно в этом. Бану нравятся многие знаменитые личности, у которых внешность просто отпад, будь это мужчина или женщина. Людям свойственно то, что им может нравиться внешность других, без какого-либо подтекста. А ещё, да, он сравнил Чонина с моделью. Потому что это так и есть. Ему реально надо было пойти в модели, а не сидеть здесь и решать эти задачи. Самое главное — старший даже не представляет, что тот видит абсолютно все мимолётные и прожигающие взгляды на себе и ликует внутри, потому что его план работает. Продолжая отрицать все свои зародившиеся странные чувства к младшему, Чан не сразу понимает, что попался. Попался в лапы этому хитрому лису. Что теперь он только и живёт их встречами в библиотеке (и не только в библиотеке, потому что несколько раз они просто гуляли). Когда же он это осознаёт, то становится поздно. Поздно, потому что Чонин выходит на финишную прямую уже через три недели. Да, это заняло чуточку больше времени, чем он планировал, но его план сработал. К слову, даже друзья заметили изменения в поведении Криса (неужели так очевидно?). Минхо совсем не скрывает своего волнения и постоянно твердит, чтобы тот уже закончил заниматься с этим мелким, потому что этот пацан и так прекрасно знает эту грёбаную математику. Хёнджин при каждой встрече чуть ли не выплёвывает в лицо свои новые теории и догадки по поводу Чонина, его планов на Чана и так далее. Криса это начинает подбешивать, поэтому какое-то время он не общается с ними, на что те, конечно, обижаются, но решают не мешать другу, повторяя одно и то же: «только не приходи к нам потом плакаться, что тебе сердце разбили». Даже они всё поняли, а до Чана до сих пор никак дойти не может. Или уже дошло, но он просто не хотел принимать эти чувства, потому что сам глубоко в душе понимал, что они неправильные. И понимал то, что Минхо и Хёнджин, на самом деле, правы. Абсолютно правы. Вернёмся к тому, что Чонин находится на финишной прямой. Как это? А вот так: теперь из его уст вылетают не только тупые, глупые и банальные подкаты, но и очень пошлые, двусмысленные фразочки. Он чуть ли не открытым текстом снова и снова просит Чана переспать с ним, намекает, но старший старается держаться изо всех сил, хотя, если честно, очень хочется согласиться. Бан всё ещё отрицает свои чувства, как и желание реально уложить младшего в постель и хорошенько так оттрахать, чтоб ходить не смог. И когда это Крис начал так часто думать об этом? Наверное, это из-за того, что у него давно секса не было. Ведь это тоже может играть какую-никакую роль. Они всегда занимались математикой в библиотеке, никогда не оставались один на один в одном помещении. Но сегодня всё пошло через жопу. Библиотека университета была закрыта. У них, видите ли, санитарный день. Чёрт, не могли завтра его провести, в субботу? Что за беспредел? Чан уже хотел отменить их урок, как вдруг: — Хён, ты, вроде, говорил, что недавно в квартиру переехал. Мы не можем сегодня там позаниматься? Не хочу терять уроки, — Чонин просит жалобным голосочком, будто от этого урока зависит вся его жизнь. — Ну-у, — мнётся, так как рискованно оставаться с ним наедине. — Ладно, пошли, — обречённо вздыхая, утвердительно кивает он, разворачиваясь и направляясь на выход.***
Прошёл уже час, как Чонин уткнулся в свою тетрадь и решал примеры по новой пройденной теме. Чан ощущает себя как-то странно и непривычно. Потому что… Потому что этот юноша сегодня чересчур тихий, лишние вопросы не задаёт — строго по теме урока, да и вообще ни на что не отвлекается. Честно, это пугает. Старший совсем его не узнаёт. Неужели всё-таки сдался? Если так, то это только к лучшему. Вот только от мыслей, что Крис больше не услышит того игривого голоса, становится… грустно? Грудная клетка неприятно сжимается, а в горле застревает невидимый ком. Чёрт, Чан реально волнуется из-за необычного поведения младшего? Когда он стал так зависеть от него? Наверное, с первого их занятия. Потому что тогда Ян открылся парню с другой стороны, не как последняя шлюха, каким всегда казался в универе. Блять, Чан серьёзно влюбился в него? Ну пиздец, что ещё сказать. — Чанни-хён, — слишком резко зовёт Чон, чем нехило так пугает старшего; тот аж дёргается и ударяется локтём о край своего рабочего стола, за которым они сидят. — Я тут не могу один пример решить. — Что там? — придвигается чуть ближе, смотря в тетрадь младшего. — Нужно добавить кровать, вычесть одежду, разделить ноги и умножаться. Чан, конечно же, не считал, сколько переваривал поступившую информацию, но явно долго. Когда же осознание соизволило прийти, он закашлял, подавившись воздухом. Вот это было очень неожиданно. Бан правда не ожидал, что Чонин выкинет что-то подобное прямо сейчас. На самом деле, Чан не против решить такой пример. Но нет. Он не попадётся на очередную уловку. Крис немного отклоняется назад, чтобы взглянуть на мальчишку и увидеть в его прищуренных глазах намёк на лёгкий флирт, как обычно это случается, но… Как только Чан поворачивается, к его устам прижимаются чужие губы, настойчиво целуя. Парень шокировано замирает, боясь сделать какое-либо движение. Его губы жестоко терзают и кусают. Чан ощущает прикосновение к своему затылку, а потом на него надавливают, не давая возможность совершить какие-либо попытки отстраниться. А старший и не хотел сопротивляться. Чонин наклоняет голову, меняя угол, и теперь сминает только нижнюю губу. Смотря на подрагивающие ресницы закрытых глаз, Чан думает лишь о том, что Ян охрененно целуется. И сейчас ему становится понятно (будто до этого было не ясно), почему же люди так просто соглашаются на его предложения. Сердце неимоверно быстро колотится в груди, всё тело окутывает ощутимая дрожь; пальцы покалывает, словно от электрического разряда. Крыша потихоньку едет, и приходит лёгкое головокружение. Решая больше не мучиться от неистового желания, которое уже давно преследует его, Чан блаженно закатывает глаза, прикрывая их, поддаётся вперёд и наконец отвечает на столь требовательные поцелуи. Он чувствует, как Чонин довольно улыбается, приостанавливая свой пыл, и начинает зализывать все образовавшиеся ранки. Он почти мгновенно меняется в своих действиях: становится более плавным и ласковым, что не может не нравиться. Длинные пальцы уже обеих рук зарываются в волнистые волосы, спутывая тёмные прядки, а сам Ян придвигается ближе. У Чана летят к чертям все тормоза, которые до этого хоть как-то сдерживали его чувства и желания, и он обхватывает ладонью горячую шею младшего, большим пальцем поглаживая за ушком и получая в ответ тихое мычание на свои незначительные действия. Неожиданно Крис сам отрывается от сладостных губ, но только на долю секунды — ему жизненно необходимо было посмотреть на такого красного, тяжело дышащего и возбуждённого Чонина. После недолгого любования прекрасным личиком, которое давно начало преследовать во снах, Чан вновь притягивает мальчишку и втягивает в ещё больше развязный поцелуй. Язык Бана самовольно врывается в жаркий рот Чонина и сразу же сталкивается с его шершавым, что затягивает в сумасшедший танец. Неизвестно, сколько точно проходит времени, но Чан приходит в себя ровно в тот момент, когда Чон полностью перебирается на его колени, обвивая шею руками и прижимаясь вплотную к груди. Ладони Кристофера идеально ложатся на тонкую талию, затем сжимают её и начинают гладить бока. У Чана внизу живота скручивается приятный, тугой узел, плавно перетекающий в пах, заставляя томно вздыхать от нарастающей тесноты в штанах. Признаться честно, он давно хотел этого. Хотел Ян Чонина. Когда Чонин вдруг отстраняется, Крис разочарованно стонет и прижимает его обратно к себе, совсем не хотя отпускать даже на секунду, и снова целует, захватывая в плен опухшую верхнюю губу. Младший на это только смеётся. Знаете, так искренне и легко. Он звонко чмокает Чана в щёку и всё-таки слезает с колен. Берёт того за руки и тянет на себя, заставляя встать. Не прерывая зрительный контакт, Чонин отодвигает оба стула в сторону и прижимает Чана к столу. Старший же завороженно наблюдает за выражением лица напротив, что меняется почти каждую секунду: то показывает нетерпение, то страсть, то огоньки хитрости пляшут в тёмных зрачках. Настолько увлечённый этим, он не сразу замечает, что лицо Яна уже давно находится не на одном уровне с его. Крис часто моргает, пытаясь принять тот факт, что младший стоит перед ним на коленях, всё ещё не отпуская вспотевшие ладони. — Блять, ты… невозможный, — хрипит, нервно сглатывая, на что Чон странно улыбается, опуская лисий взгляд. — Это только начало, — шёпот наполнен желанием и похотью, отчего ещё больше тяжелеет в паху. Чан хочет ещё что-то сказать, как-то ответить, но в итоге шумно выдыхает, тут же цепляясь за край стола — Чонин накрывает ладонью выпирающее возбуждение, лаская через плотную ткань джинс. — Хён, позволишь мне?.. — спрашивает низким, осипшим голосом. Бан лишь судорожно кивает, не в состоянии вымолвить ни слова, потому что младший продолжает гладить его и периодически сжимать. Чон ухмыляется, наблюдая из-под пушистых ресниц, и сокращает расстояние между своим лицом и чужим пахом. Крис зажмуривается и вскидывает голову — он не готов это видеть, просто не готов. Пряжка ремня глухо звенит, непонятное шуршание, и молния собачки скользит вниз. Ян приспускает штаны вместе с нижним бельём, освобождая напряжённый член. — Хён, я люблю, когда на меня смотрят во время этого процесса, — звучит тихо снизу, а Чан проклинает всё и вся вокруг, потому что если он посмотрит, то точно сдохнет. — Чанни-хён… Крис… Пожалуйста-а… И как он может отказать этому жалобному голосочку? Правильно! Никак. Поэтому, набираясь смелости, которая ещё осталась в нём, Крис опускает голову и смотрит внимательно на выжидающего Чонина. Как только их взгляды встречаются, юноша ловко обхватывает у основания и проводит по всей длине. Чан слегка дёргается и еле слышно шипит, стараясь не упасть в обморок, потому что в глазах слегка темнеет, поэтому присаживается на край стола. Чёрт, у него так давно не было секса. Он уже и забыл, каково это. Хотя, такого у него ни разу не было. Ох, шестое чувство подсказывает, что сегодняшний день он запомнит ещё надолго. Губы Чонина мягко смыкаются на розовой головке, а затем он полностью вбирает её в рот, посасывая и начиная слабо надрачивать у основания. Лижет уретру, из которой выделяется естественная смазка, что наверняка солоноватая, но по выражению лица Чона не скажешь, что ему противно. Бан возбуждается сильнее, теряя связь с реальным миром. Младший выпускает изо рта уже алую головку, пошло причмокивая, и ведёт языком вдоль ствола, облизывая каждую выступающую вену. На уме старшего крутится лишь одно от такой картины: «Я попал в грёбаное порно». Всё настолько мокро, что Чану хочется провалится сквозь землю от этих ощущений, потому что слишком охуительно. Тонкие пальцы скользят по затвердевшему органу, отодвигая крайнюю плоть, и зажимают сочащуюся головку в кулаке; его губы оставляют россыпь влажных поцелуев на лобке и левом бедре. Крис дышит часто и загнанно, не зная, куда себя деть. Чонин спускается к внутренней стороне бедра и целует там, затем прикусывает и засасывает кожу, оставляя первый засос, так ещё и в таком интимном месте. Чан не сдерживается и кратко стонет, на что юноша хихикает, поднимая взгляд, и сексуально облизывает свои губы. Ян вновь возвращается к пульсирующему члену, берёт наполовину и начинает двигать головой, помогая себе рукой. Крис задыхается и неосознанно запрокидывает голову назад, но снова впивается жадным взглядом в Чонина, потому что прекрасно помнит его просьбу. И знаете, Чон так правильно смотрится там, внизу, полностью поглощённый процессом. Проскальзывает мысль о том, что было бы здорово, если бы Чонин принадлежал ему. Только ему. Но этого не будет. Никогда. Потому что Чонин, похоже, совсем не заинтересован в серьёзных отношениях. Когда младший приостанавливается и толкается вперёд почти до самого конца, все ненужные размышления Чана улетучиваются к чертям, оставляя после себя пустоту. Крис будто пьян. Пьян Чонином. Болен им. Говорите, как хотите. Иначе никак не объяснить нынешнее состояние старшего: ноги ватные, чрезвычайно душно, словно за окном не конец осени, а самый жаркий день лета. Так хорошо, что аж плохо. Ему даже не приходится как-нибудь помогать Яну или направлять его, ведь тот справляется на все двести процентов. И со сколькими же людьми он переспал, чтобы научиться такому сногсшибательному (во всех смыслах) минету? Хотя нет, Чан не хочет этого знать. Не самое подходящее время, чтобы портить себе настроение. Чон двигается ритмично, периодически втягивает щёки и заводит член за одну, облизывая. Слюна, перемешанная с естественными выделениями, стекает по острому подбородку. Бан разрывается от такого количества ощущений, эмоций и чувств. Как же ему нравится Чонин. Этот мелкий лис сводит его с ума. Крис нервно выдыхает, чувствуя приближавшуюся разрядку. Тело будто сковывает и становится ещё дурнее, чем раньше. — Чонин-а, стой, я сейчас, — парень вплетает пятерню в мягкие и влажные волосы Яна, намереваясь отстранить, но тот крепче хватается за упругие бёдра, вбирает по самое основание и сглатывает. Это было последней каплей. Чан содрогается и кончает, невольно сжимая пряди в своей руке и оттягивая их. Немного отстраняясь, но не выпуская член изо рта, Чонин проглатывает семя и начинает слизывать его остатки с головки, которая сейчас максимально чувствительная. Кристофер умер уже в сотый раз. Как можно быть настолько сексуальным? — Надеюсь… — замолкает и прокашливается, так как голос очень охрип, и горло, наверное, саднит. — Надеюсь, ты меня трахнешь сейчас? Или тебя больше ни на что не хватит? Оскорблённый таким вопросом, Чан сильнее сжимает волосы и резко тянет вверх, заставляя встать, на что тот лишь слегка морщится, но не издаёт лишнего звука. Как только Чонин оказывается на ногах, старший притягивает его к себе и целует, сразу проникая языком внутрь и совершенно не брезгуя тем, что только что Ян ему отсасывал. — Конечно, минет у тебя ахуенный, но этого мало, чтобы полностью меня удовлетворить, — шепчет между поцелуев Чан, забираясь руками под футболку младшего и касаясь его разгорячённого тела. — Неужели мы подошли к первому действию «добавить кровать»? — Ян ухмыляется, вызывая чудесные ямочки на лице партнёра-на-одну-ночь. — А за ним сразу и второе — «вычесть одежду», — подхватывает Чан, стягивая с юноши ненужную хлопчатую ткань. — Но мы пропустили первое, — наигранно удивляется Чонин, снимая кофту уже с Бана и откидывая её в сторону. — Сейчас исправим. Крис отбрасывает свои джинсы куда-то под стол, оставаясь абсолютно голым. Скептически оглядывает наполовину одетого Чона и качает головой. Тот мнётся на месте от нетерпения и соблазнительно прикусывает нижнюю губу. Чан подрывается с места, одним рывком избавляет младшего от лишней одежды, затем подхватывает его под ягодицами и несёт к кровати, которая находится всего лишь в двух шагах. Опускает его на ярко-оранжевые простыни, нависая сверху. От одного вида обнажённого Чонина Крис мгновенно возбуждается. Его член снова стоит колом, как и член Яна. — Не знаю, есть у тебя смазка или нет, но, если что, она лежит в заднем кармане моего рюкзака, — он обвивает шею Чана, ёрзая, и устраивается поудобнее, шире раздвигая ноги. — Да куда ты так торопишься? — Крис несильно кусает за плечо. — Издеваешься? Я целый месяц тебя добивался! А обычно я трачу день-два, максимум две недели! — возмущается Чонин, сдувая мокрую чёлку со своего лба. — Раз ты так долго добивался меня, почему бы тебе не насладиться сполна? «Ведь я тоже давно мечтал об этом моменте», — эти слова Чон так и не слышит. И не надо. А то всё пойдёт через жопу, как обычно. Кристофер наклоняется и опаляет белоснежную шею, которая мгновенно покрывается мурашками. Потом невесомо касается губами, вдыхая прекрасный аромат парфюма. Короткие ноготочки впиваются в широкие плечи, оставляя следы-полумесяцы. Чонин начинает заметно нервничать (?). Не обращая на это особого внимания, Чан покрывает шею и ключицы мягкими поцелуями. Ведёт носом по изгибу и расцеловывает линию подбородка, опускается и размашисто лижет кадык. Чонин, что в одежде, что без — безумно красивый. Хочется поцеловать каждый участок этого прекрасного тела, заставляя того мучиться от перевозбуждения. — Ах, теб-бе не обязательно это делать, я и так уже возбуждён, — голос дрожит, как и весь юноша, чем очень сильно удивляет Чана. — У тебя что, обычно без прелюдий?.. — спрашивает осторожно, боясь ложного предположения. — Да, — напряжённо. Крису становится тяжко на душе. Хоть Чонин и убеждает всех в том, что это он пользуется другими, на самом деле, пользуются им. Интересно, сам Ян это понимает? Скорее всего. И ему правда в кайф заниматься сексом без каких-либо чувств? Ему нравится быть именно оттраханным? Но Чану же хочется совершенно иного. Он хочет доставить удовольствие именно Чонину в первую очередь, а не себе. Наверное, это один из признаков влюблённости, да? — Не хочу наслаждаться процессом один. — Но я и без этого всегда насла-ах-ха, — не закончив свою мысль, его слова перерастают в протяжный стон, потому что Бан обхватывает губами один из чувствительных сосков, а другой зажимает между пальцев. Этим коричневым бусинкам старший уделяет особое внимание: тщательно облизывает, засасывает, теребит, играется языком. Младший начинает ёрзать активней и прогибаться в спине. Да-а, он нашёл его эрогенные точки. Класс. С первого раза, между прочим. Вдоволь насладившись громкими и высокими стонами Чона (хотя ему всегда будет этого мало), Крис спускается дальше, оставляя влажную дорожку, а то и алые засосы. Очерчивает языком слабо заметный контур кубиков пресса и вылизывает пупок. Набухший член младшего оказывается рядом с лицом, и Чан видит, как он дёргается, прося сделать хоть что-нибудь. Он решает ещё немного поиздеваться над Чонином, ибо когда снова представиться данная возможность? Парень обхватывает эрекцию ладонью, в которую член просто идеально помещается, и нежно целует такую манящую головку, слизывая капельки предэякулята. — Хён, ты, ха-а-сука… Что т-там делать собрался? Аха-ах… — судорожно кричит Чонин, явно не ожидавший такого поворота событий. С точностью на девяносто процентов Чан мог предполагать, что младший сейчас сильно-пресильно зажмурился, сжимая простыни в руках. — Я просто дразню тебя, — ухмыляется. Ага, Кристофер Бан тоже умеет быть плохим мальчиком, так сказать. Ян, походу, злится, потому что хватает того за волосы и с силой тянет на себя. Они какое-то время смотрят друг другу в глаза, в которых отражаются абсолютно разные, но такие похожие чувства. Чон не выдерживает первым, вовлекая старшего в развратный поцелуй. — Хён… Чанни-хён, — шепчет так, будто задыхается. Хотя, возможно, отчасти так оно и есть. — Прошу, войди уже в меня. Хочу твой член внутри себя, пожалуйста. Интересно, Чонин всех так умоляет, или же Бан особенный? Без лишних слов, старший отрывается от пылающего тела и направляется к рюкзаку Яна. Нет, у него была и своя смазка, только вот он недавно переехал в эту квартиру и не до конца разобрал вещи. Быстрее будет взять чонинову. В рюкзаке он также находит пачку презервативов, которую, конечно же, берёт с собой. Защита — самое главное. — Можешь не тратить время на растяжку, — говорит, когда Чан устраивается между раздвинутых ног и выдавливает вязкую субстанцию себе на пальцы, разогревая. — Ты готовился? — он замирает, а брови удивлённо летят вверх. — Почти перед каждой нашей встречей, хотя прекрасно понимал, что вряд ли мы будем заниматься сексом в библиотеке, — снизу слышится сдавленное хмыканье. Ян раскрывает глаза и внимательно смотрит, с долей раздражения. — И нет, пока я бегал за тобой, я ни с кем параллельно не трахался, если ты об этом подумал. Я всегда придерживаюсь своей единственной цели, не отвлекаясь на что-либо другое. Иначе это могло бы затянуться на полгода, — в этот момент сердце Чана пропускает удар, начиная волнительно трепетать в груди. Он понимающе мычит, скрывая переполняющую радость. Чонин весь этот месяц думал только о нём. Какая прелесть. — Кстати, надеюсь, ты не собираешься вот этот вот процесс затягивать на полгода, м-м? Ответом ему служат два пальца, что сначала оглаживают сжимающееся колечко мышц, а затем погружаются внутрь, сразу же раздвигаясь на манер ножниц. Чонин гортанно стонет, выгибаясь и насаживаясь сильнее. Крис довольно улыбается, ласково поглаживая гладкое бедро младшего. Как и попросил ранее Чон, старший не уделяет много времени растяжке: почти сразу добавляет третий палец, ища ту самую заветную точку. И он её находит. Ян выстанывает имя Чана ещё громче, чем до этого, хватая воздух ртом. Бан гладит простату, надавливая и заставляя младшего ворочаться и мять и так скомканные простыни. — Господи-и, — скулит, — Бан Кристофер, мать твою, Чан, можешь уже войти в меня, а? Пальцы исчезают, и Чан быстро дотягивается до пачки презервативов, вытаскивает один и раскатывает по своему достоинству, потом выливает на него большое количество смазки. Он приставляет головку к растянутой покрасневшей дырочке, немного дразнит и резко толкается бёдрами вперёд, входя во всю длину. Чонин кричит, а после следует что-то похоже на облегчённый выдох. Крис принимает более удобное положение: запихивает подушку под поясницу Чона и закидывает его ноги себе на плечи, сгибая податливое тело пополам. Он приближается к вспотевшему лицу младшего и жарко целует, начиная двигаться. В Чонине безумно хорошо. Хоть он и растянут, в нём всё равно достаточно узко (наверное, из-за телосложения), а самое главное — донельзя горячо. Плавные и медленные толчки постепенно перерастают в более быстрые и размашистые, но остаются всё такими же глубокими, сводящие обоих с ума. Капельки пота скатываются со лба по виску, которые Чонин сцеловывает с красного лица, запуская руки в взмокшие волосы старшего. Страстные поцелуи превращаются в какой-то обмен слюны, что вытекает из уголка рта юноши, стекая вниз по щеке. Голос Яна срывается тогда, когда Чан дует ему в ухо, обводя языком ушную раковину и засасывая мочку. Он снова выстанывает имя Криса, сжимая и оттягивая тёмные пряди, и заглядывает в помутневшие глаза. — Хён, я-а-ах, — Бан неосознанно делает грубый толчок, проезжаясь членом по простате, из-за чего младший тут же затыкается, запрокидывая голову назад. Чан продолжает вбиваться в Чонина до потери пульса, каждый раз задевая тот заветный комочек мышц, вырывая всевозможные стоны из груди Чона, не давая передохнуть и секунды. Младший уже тянется к своему члену, как его руку перехватывают и заводят над головой. Не в силах сопротивляться, Ян послушно продолжает лежать и целиком принимать в себя член. Через какое-то время, — наверное, вечность, — Чонин с протяжным полустоном-полувыдохом кончает, даже ни разу не прикоснувшись к себе, пачкая свой и чужой животы. Он сжимается вокруг чанова члена, на что тот рычит и кончает следом. Немного отдышавшись, парень выходит из обмякшего тела, стягивает испачканный презерватив и выкидывает куда-то в сторону, обессиленно падая рядом с младшим. Совершенно не контролируя ни свой разум, ни своё тело, он закрывает глаза и погружается в царство Морфея. Чан просыпается через пару часов. Один. Ну, этого следовало ожидать. Чонин добился своей цели, он смог затащить неприступного старшекурсника в постель. К слову, этот неприступный старшекурсник безнадёжно влюблён в этого самого хитрого лиса. Но кому какое дело? Особенно Ян Чонину.***
— Ты — самая настоящая бестолочь, Чан, — Минхо несильно ударяет друга по затылку, хотя хотелось бы и посильнее, чтобы замертво упал. — Говорил же, не ведись на эти провокации, больнее потом будет, а ты!.. Э-эх, — он качает головой. Злится, но в душе сочувствует. Нереально контролировать свои эмоции, действия, желания, когда это касается того, кто нравится. — Да знаю я, знаю, — удручённо говорит Крис, падая головой на сложенные руки. — Если бы ты так открыто не страдал все эти три дня и мы этого не заметили, ты бы нам и не рассказал? — сидя по другую руку от Чана, с осторожностью спрашивает Хёнджин, на что получает утвердительный кивок вместе с мычанием. — Потому что не хочу доставать своим нытьём. — Хоть ты и молчал до этого, но настроение у тебя было хуёвое, чем всё равно нас доставал, откровенно говоря, — хмыкает Ли, кладя руку на плечи сокурсника. — Потому что слишком больно. Ничего не могу с этим поделать, — он готов прямо сейчас расплакаться. — Слушайте, давайте не будем об этом, ладно? Я сам виноват, мне теперь и страдать в одиночку. Лучше расскажите, что у вас интересного произошло за выходные? — он поднимает голову, оглядывая товарищей. — Ничего, — Хван бесстрастно жмёт плечами, откусывая кусочек бутерброда, приготовленного дома. — Ну-у, — неловко тянет Минхо, невольно отстраняясь. — Та-ак, колись, что произошло? — глаза Чана загораются, излучая сплошной интерес, и настроения само собой поднимается. — Ну, хах, как вам сказать… М-м… Мы с Джисоном, ну-у, поцеловались, угу, — друзья едва смогли разобрать его речь. Хёнджин давится и кашляет, а Чан давай стучать ему по спине, а то, не дай бог, ещё помрёт. Когда Хван был чудом спасён, они оба переглядываются и впиваются взглядом в Минхо, который сразу же тушуется, а кончики его ушей предательски краснеют. — Обалдеть! Вы наконец начали встречаться! — радостно лепечет Джин, смеясь и хлопая в ладоши как дитё малое. — Да нет же, — сердито шикает на него Минхо. — В смысле? — Крис вопросительно смотрит, ожидая ответа. — Короче, мы припёрлись к нему в общагу. Сначала мы просто общались, а потом Джисон достал запрятанную бутылку вина и предложил немного выпить. Ну, я не стал отказываться. Видимо, мы выпили не немного, потому что под конец меня изрядно так шатало. Так вот, до сих пор не понимаю, как до этого дошло, но мы поцеловались. И целовались очень долго. Наверное, это всё, что я помню, так как дальше события помнятся размыто, но я уверен, что после поцелуя мы почти сразу отрубились, — ребята внимательно слушали Минхо, пока тот говорил, не осмеливаясь прерывать. — На утро мы, то есть он вёл себя как обычно, словно ничего не было. Я сделал вывод, что он ничего не помнит, поэтому не решился об этом заговорить. Как-то так, — он смущённо улыбается, почёсывая затылок и бегая взглядом во все стороны, лишь бы не смотреть друзьям в глаза. Стыдно почему-то. — Итак, — неожиданно громко начинает Хёнджин, отчего другие испуганно дёргаются. — Вы напились, поцеловались, Джисон, похоже, ничего не помнит, и ты решил сделать вид, будто ничего не произошло, продолжая скрывать свои чувства. Ты правда не собираешься ему признаваться? — Нет, ну, я собираюсь, но… Возможно, рано, да и ему я могу не нравиться, — Ли мнётся, явно желая провалиться сквозь землю. — Вы целовались. — Мы были пьяны. — Это ничего не меняет. — Меняет. Друзья способны по пьяни поцеловаться, не испытывая друг к другу чувств. Что, уже забыл случай с Сынмином в старшей школе? Вы были близкими друзьями, он тебе не нравился как парень, но вы поцеловались по пьяни, — лицо Минхо абсолютно спокойное, а взгляд твёрдый. — Ладно, беру свои слова назад, — Хёнджин сдаётся, поднимая руки вверх. — Бля, как у вас всё сложно. Что у одного, что у другого, — он поочерёдно тыкает в них указательным пальцем и возвращается к своему недоеденному бутерброду. Чан и Минхо встречаются взглядами и тяжело вздыхают. — Значит, я тебе нравлюсь, хён? — Ли как сумасшедший подскакивает на скамейке, больно ударяется о край стола локтём и шипит, тут же хватаясь за него. — О, привет, Джисон-и! А подслушивать не хорошо, — Хван сверкает своей ухмылкой, а в глазах черти пляшут. — Я случайно, — Хан виновато отводит взгляд в сторону и неловко топчется на месте. — Идиот, зачем так пугать? — держась за сердце, шумно выдыхает Минхо, игнорируя заданный вопрос. Может ему послышалось? — Прости, — пищит тот, делая несмелый шаг навстречу. — Хён, ты не ответил. Я тебе нравлюсь? Крис наблюдает за другом, что замирает и не шевелится, возможно, даже не дышит. Стоит ли ему говорить, что в данной ситуации не вариант становиться статуей? — Минхо-хён, я помню наш поцелуй. Почему Чан хочет смеяться? Это правда забавно наблюдать со стороны. И, похоже, Хёнджин с ним полностью согласен, так как он закрывает рот рукой, еле как сдерживая подступающий смех. Минхо спалили. — Эм… Ну… Ладно! Да, ты мне нравишься, — не глядя на младшего, робко отвечает Ли спустя долгие секунды молчания. А дальше Чан предпочёл отвернуться и отвернуть Хвана, потому что Джисон приблизился к Минхо, наклонился и вовлёк в поцелуй. Конечно, Джин делал неоднократные попытки развернуться и узреть эту картину собственными глазами, но Крис крепко держал его, не позволяя этого сделать. Вот так Ли Минхо и Хан Джисон начали встречаться. Теперь они ещё чаще стали проводить время вместе, да и вообще у них образовалась некая мини-компания, состоящая из них двоих, Хёнджина и Феликса. А Чан… А Чан решил пока побыть один, чтобы прийти в чувства. Он, конечно, безмерно рад за друга, только вот у самого на сердце ужас как фигово. Сейчас перед ним стоит цель — забыть Чонина. Навсегда. Только нихера не получается этого сделать. Проходит две недели. Две! Ладно, может, у него и получилось чуть-чуть усмирить своё горе, но он всё равно продолжает думать о Чонине, за что хочет прибить себя. Ну почему он влюбился именно в него? Хёнджин, Феликс, Минхо и Джисон стали довольно дружны за это время и теперь почти всегда проводили перерывы вместе. Крис, бывало, тоже сидел рядышком, но в разговоры особо не влезал. Лучшие друзья знали о его состоянии, поэтому не лезли, а вот младшие были не в курсе, поэтому они и пытались разговорить его, но всё бестолку. Кстати, Чонина он давно уже не видел. Почему-то тот даже на перерывах не приходил к своим друзьям. Странно. А хотя, наверное, Ян опять нашёл себе новую цель. Ну, удачи ему. Сейчас Кристофер сидит один в пустой квартире, дописывая конспект. Сегодня пятница и он решил заранее сделать все уроки, чтобы в выходные расслабиться и посвятить себя музыке. Давненько он ничего не сочинял. Надо исправляться. Как раз это должно будет помочь отвлечься от мыслей о Чонине. Чонин… Чёрт, настроение только писать грустные песни о невзаимной любви и страданиях. Плохо? Тогда надо сделать ещё хуже! Его размышления прерывает звонок в дверь. И кого это принесло в восемь часов вечера? Предполагая, что это Хван, потому что тот частенько любит заваливаться к старшему именно в такое позднее время, Чан спокойно шагает в коридор и, не заглядывая в глазок, открывает железную дверь. Но за ней оказывается не Хёнджин, даже не Минхо, а Чонин. Мать его, Ян Чонина. Так ещё с волосами, покрашенными в белоснежный цвет. Чёрт, да ему любая причёска идёт! — Привет, можно? Я быстро, — тараторит на одном дыхании и без разрешения проходит в квартиру, протискиваясь между Чаном и дверным косяком. Сказать, что Крис в шоке — ничего не сказать. Отмерев, наверно, только через минуту, он захлопывает дверь и идёт в свою комнату, куда уже давно убежал Чонин. Зачем он пришёл? А ведь Бан уже начал забывать его (нет). Парень немного волнуется, потому что Ян нервно ходит мелкими шажками из стороны в сторону, судорожно теребит край безразмерного бледно-сиреневого худи и прерывисто дышит. — Что случилось? — Чан искренне переживает за его состояние. Прежде он не видел его таким. — Позволь мне высказаться и я сразу же уйду, хорошо? — голос дрожит, как и весь он сам. Глаза то и дело бегают по всей комнате, но никак не хотят встречаться с глазами старшего, который места себе не находит, но всё-таки кивает. — Как бы понятнее выразиться… Ох, вот чёрт, — он нервно посмеивается, слегка дёргая плечами. — Ну-у, это-о. Короче, хён, ты мне нравишься. Очень сильно, похоже, — снова смеётся, а Крис забывает абсолютно все языки, на которых умел говорить. — Я это недавно осознал. Просто… После того дня я как бы вернулся к повседневной жизни, но всё равно было что-то не так. Сначала, по привычке, я в понедельник пришёл в библиотеку, ожидая наших с тобой занятий, а потом вспомнил, что в этом уже нет нужды. Мне почему-то тогда так грустно стало, но я не обратил на это внимания. Потом, через пару дней, мне встретился очень симпатичный парень и, конечно же, я не упустил возможность переспать с ним. Он был не против. Так вот, той ночью всё было не так. Абсолютно. Потому что мои мысли постоянно возвращались к тебе, блин. Я даже этот секс чёртов не помню, потому что постоянно думал о тебе. А затем мне стало ещё хуже. Я чувствовал некую пустоту и не понимал, что со мной творится. Поэтому всю прошлую неделю я сидел дома и пытался разобраться в своих чувствах. И пришёл к выводу, что я влюбился. В тебя. Это так внезапно случилось, хах. Весь этот месяц, что мы провели вместе, на этих дурацких занятиях по математике, которые мне совсем не нужны были, ведь я и так её знаю, я был таким… счастливым? Мне правда никогда ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Именно в общении. Не считая моих друзей, естественно, — Чонин замолкает. Видимо, воздух закончился. Юноша проговорил всё это как какую-нибудь скороговорку. Язык всё время заплетался, и некоторые слова были непонятны, но основную идею Чан уловил, кажется. — Чонин, — в горле всё пересохло от шока, но старшему удаётся произнести хоть что-то. — Стой, — тяжело дыша, Ян поднимает руку, прося помолчать. — Я не закончил. Так вот… Эм… Да, я люблю тебя, — вновь истерический смех, а лицо вдруг краснеет. — Я часто прокручивал в голове нашу ночь и… То, каким ты был нежным, натолкнуло меня на мысль, что я, наверное, тоже тебе понравился, потому что никто и никогда со мной не был таким ласковым. Из-за чего я стал убиваться, так как жестоко поступил с тобой, оставив одного, хотя понятия не имею, что ты на самом деле испытываешь ко мне! — Чон внезапно срывается на крик, отчего Крис дёргается и замечает дорожки слёз на щеках младшего, которые тот мгновенно начинает вытирать рукавами своего худи. — Господи, прости меня. Даже если моё предположение ошибочно, всё равно прости. За всё, — он всхлипывает, не переставая плакать и тереть глаза руками. — О мой бог, я сейчас такой жалкий, да? Зачем я сюда пришёл? Ты же не любишь таких, как я. Как я мог подумать о том, что я тебе… Чёрт, я такой идиот, я лучше пойду, извини за беспокойство. Забудь обо всём, прости. Чонин разворачивается на дрожащих ногах, то дело шмыгая носом и закрывая красное и мокрое лицо ладонями, собирается покинуть квартиру и навсегда оставить старшего в покое. Но Чан, моментально приходя в себя, не даёт этого сделать: подрывается с места, в считанные секунды оказывается рядом с уходящим младшим, хватает его за локоть и разворачивает к себе. От такого резкого движения Ян не удерживается на ногах и падает прямиком в тёплые объятия Бана, утыкаясь носом в районе ключиц. На какое-то время они замирают в такой позе, слушая два учащённых сердцебиения, которые сливаются в одно. — Нин-и, — Крис впервые называет его таким ласковым обращением, из-за чего Чонин зажмуривается, невольно прижимаясь ближе. — Посмотри на меня. Чан чуть-чуть отстраняется и осторожно берёт младшего за подбородок, приподнимая и заставляя смотреть точно в глаза. У Чонина они красные, опухшие и заплаканные. Даже сейчас старший видит слёзы, которые скопились в уголках. Их так много, что паре слезинок всё-таки удаётся выйти за границы и начать медленно стекать по щекам. Чан аккуратно дотрагивается ладонью и стирает их, а потом нежно целует место под одним глазом и под другим, обхватывая лицо руками. — Я тоже люблю тебя, лисёнок. Чонин накрывает большие ладони своими, прикрывает глаза и продолжает беззвучно плакать. Кристофер по-доброму улыбается, со всей любовью целует его в лоб и притягивает обратно к себе, заключая в супер крепкие и трогательные объятия. Вы не представляете, в каком шоке были друзья, когда в понедельник увидели их вместе, так ещё до ужаса счастливых.
