Septem mortalibus peccatis

Гермиона отчетливо слышала, как под ногами хрустела осенняя жухлая листва, как моросящий дождь мелкими каплями разбивался о землю. О, Мерлин, она так явно это слышала. Девушка начала быстро шарить руками по земле в поисках палочки, натыкаясь пальцами на влажные листья и ветки. Дерево неприятно царапало кожу, но новоявленная Малфой продолжала упорно искать палочку, которая выпала из ее руки, когда она поскользнулась на мокрой земле. Гермиона любила золотую осень, когда землю укутывал теплым одеялом ковер из красных и желтых листьев, но она искренне ненавидела холодный осенний дождь, особенно когда в Англии уже холодело. Ей приходилось одеваться как капуста, чтобы не замерзнуть под порывами промозглого ветра. Однако сейчас на девушке была лишь теплая аврорская мантия Гарри, которую тот насильно заставил надеть, чтобы не простудиться, пока они были в рейде. Это был второй раз, когда она была в рейде вместе с мракоборцами. Первый был задолго до этого момента, и Гермиона лишь смутно помнила, как все прошло, ведь Аврорат тогда был не под главенством ее лучшего друга. Поттер любезно предоставил и Гермионе, и Драко возможность участвовать в этом рейде, хоть это и было несколько непрофессионально с его стороны. Конечно, Гарри не должен был позволять им этого, ведь его лучшая подруга все еще лишь косвенно относилась к Аврорату, а Малфой так вообще был зельеваром Министерства. Но это все равно не помешало им уговорить Поттера. Да и как он мог отказать, когда для них всех это дело было таким важным и они все вместе работали над поимкой Люциуса Малфоя? То письмо стало причиной тревоги в момент, когда все должны были ощущать счастье. У Гермионы и Драко была чертова свадьба, но оно сделало их торжество отвратительно напряженным и затянутым. Тогда им обоим хотелось просто сесть и завыть от безнадежности, которую они успели испытать за считанные секунды. Их праздник был испорчен, ведь Гарри настоял на том, чтобы как можно скорее эвакуировать всех гостей. В Сицилии тогда остались лишь самые близкие люди, включая Нарциссу, Андромеду, Кингсли и нескольких Уизли. Гермиона сжала зубы, наконец нащупав палочку в листве, чувствуя, как ноги сводит от усталости. Они рыскали по лесу Северного Йоркшира уже несколько часов, и темнота никак не помогала им в поисках. Но девушка прекрасно знала, что Малфой-старший был где-то здесь. В голове всплыло воспоминание, как она в свадебном платье сидела со стаканом огневиски в гостиной небольшого дома в Палермо, который принадлежал Драко, и глотала алкоголь. Гермиона сильно закусила губу, чувствуя, как мысли мечутся в голове. Двадцать четвертое августа, которое она запомнит на всю чертову жизнь. И не только как день собственной свадьбы, но и как день, когда на нее началась охота. Как там написал Люциус? «Надеюсь, ты не думаешь, что я остановлюсь?» Но девушке не было страшно, нет. Она хотела придушить отца своего супруга голыми руками. За все, что он сделал. Некоторые домыслы, которые ей приходили на ум раньше, стали такими понятными и очевидными, словно до этого она не могла это никак заметить. Но должна была. Определенно, должна. Каждый из членов Зодиака говорил, что ничего не делал с Алисией Бруствер. Конечно, никто из них ничего не делал. Чертов Родольфус и чертова клятва, которую он дал! Но сейчас, когда выяснилось, что Люциус Малфой был жив, сразу стало понятно, кто сотворил такое с девочкой и чьих это рук дело. По спине пробежали непрошенные мурашки, и Гермиона сделала щедрый глоток из своего стакана, наблюдая, как Драко мечется из одного угла комнаты в другой, пытаясь успокоиться. Хотелось разреветься и покончить со всем этим, но девушка просто не могла себе позволить такую роскошь. Нужно было собраться с мыслями и начинать думать, что делать. Черт возьми, почему это произошло именно сейчас? Почему Люциус просто не мог сдохнуть в этом проклятом Азкабане?! Почему всегда выходило вот так? Глухо зарычав, Гермиона сцепила зубы и с силой сжала стакан. Стекло неожиданно треснуло, и девушка удивленно уставилась на свою ладонь, из которой на пол начали падать осколки. Она тряхнула рукой и заметила, что все смотрели на нее. — Что? — не сдержалась она и с блеснувшим в глазах гневом взглянула на друзей. Драко наконец перестал метаться по гостиной и взглянул на свою жену. Малфой чуть поджал губы, понимая, что просто обязан сделать все, чтобы поставить точку в этой истории с альянсом и артефактами. Он нервно провел пальцами по волосам и сглотнул вязкую слюну. Драко оглядел Гермиону, замечая, что даже на грани истерики и гнева она выглядела просто восхитительно. Впрочем, он даже в своей клятве говорил, что она прекрасна в любом настроении, и не соврал. Как иронично, что им пришлось испытать и счастье, и отчаяние в один и тот же день. Что он увидел ее в таком состоянии именно сегодня. Слишком яркий контраст. — Вы можете еще раз рассказать, что было в письме? — истерично спросил Кингсли. Гермиона посмотрела на Министра и судорожно вздохнула. Точно. Его могут обвинить в пособничестве. Еще одна головная боль. Возможно, они смогут доказать, что Бруствер был под Империусом. Да, точно. Они смогут. Конечно, смогут. Но ведь все равно это не останется безнаказанным. — Люциус писал, что это именно ты помог ему сбежать, — выдохнула Малфой, складывая руки на груди и поднимаясь с кресла, в котором сидела. Она заметила нервный взгляд Кингсли и тяжело вздохнула. Черт. Почему это все еще не закончилось? — Я не совсем поняла момент с кольцом, но, думаю, Драко способен объяснить, что Люциус имел в виду, — девушка взглянула на своего мужа и вопросительно вскинула бровь. Малфой прикрыл глаза и закрыл лицо ладонями, но уже через пару мгновений опустил руки, словно собравшись с мыслями. — Это древний родовой артефакт, вроде тех же клинков, — выдохнул парень, переведя взгляд с Гермионы на Поттера. Гарри выглядел несколько взвинченным. — Это кольцо гоблинской работы из стали с печаткой, на которой из камешков обсидиана выложен цветок лотоса. Этот цветок… Он во многих древних мифологиях имел определенное значение. У древних египтян считалось, что он символизирует воскрешение из мертвых. А в древнем Риме даже есть легенда, согласно которой лотос является символом метаморфоз. — Хочешь сказать, что цветок лотоса на кольце там не просто так? — серьезно спросил Блейз, обнимая Дафну. Забини хмуро смотрел на лучшего друга, пока он говорил. Под кожу маленькими иголками впивалось понимание, и паззл наконец собирался абсолютно полностью. — Да, так и есть, — подтвердил слова Блейза Драко и присел на корточки, хватаясь за голову. — Почему он просто не мог умереть, чтобы это наконец закончилось? — Его шепот показался таким оглушительно громким в тишине, стоящей в комнате. Эта тишина была такой вязкой, неприятной и совершенно напряженной, словно струна. — Поэтому меня удивило, когда Гермиона подарила мне те запонки с лотосом, — поднял голову Малфой и посмотрел на свою жену. Казалось, эта мысль никак не отразилась на ней, но Драко слишком хорошо знал этот взволнованный взгляд. — Знаю, что запонки не зачарованы. Но я все никак не мог вспомнить, где видел подобный рисунок. Гермиона быстро преодолела расстояние до Драко и присела рядом с ним, беря его лицо в ладони. — Все будет хорошо, слышишь? — мягко произнесла она, не обращая внимания на еще десяток людей, находившихся в гостиной. Девушка притянула к себе Малфоя. — Здесь нет ничьей вины, понимаешь? — Если бы мы проверили тело… — начал было Драко, но Гермиона быстро впилась в его губы с целью заткнуть. За ее спиной послышался усталый вздох Гарри. — Мы найдем его, — твердо произнес Поттер. — Я клянусь, что не оставлю ни от кого живого места, но мы найдем его. И он будет наказан по заслугам. Гарри мельком взглянул на Нарциссу, которая жалась к Блейзу и Дафне. Женщина выглядела потерянной и усталой. В ее глазах будто собрались тысячи вопросов, но она никак не могла получить на них ответы. — Мы должны допросить Родольфуса, — осторожно предложил Кингсли, и, казалось, все выдохнули, потому что знали, что должны делать. Гермиону быстро подняли с земли и прижали к себе, и девушка почувствовала знакомый запах мускуса. Драко. Парень тяжело дышал, явно бежал вслед за ней, пока она не навернулась на землю. Малфой одними губами произнес «Люмос», зажигая слабый свет на кончике палочки, и принялся быстро отряхивать свою супругу от листвы, параллельно осматривая ее на предмет повреждений. Он облегченно выдохнул и вопросительно посмотрел на девушку. — Я видела его, — выдохнула она, тяжело дыша. Все-таки бег ей давался тяжело. Особенно такой долгий и под дождем. — Я видела его, Драко. Он где-то здесь. Он направился в ту сторону, — Гермиона указала пальцем примерно на север и посмотрела на Малфоя. — Вы точно стащили с него это проклятое кольцо? — Да, успели это сделать, — кивнул Драко, доставая из кармана тот самый перстень с цветком лотоса. Гермиона облегченно выдохнула. Ну, хоть что-то. Теперь у них и правда был шанс поймать его. Они разослали ориентировки на это кольцо по всей Англии, надеясь, что будут хоть какие-то зацепки. Но это было просто невозможно. Найти человека по кольцу, даже детально прорисованному… И тогда Нарцисса предложила вариант, на который никто даже и не рассчитывал. Во многих старых фолиантах в библиотеке мэнора были темные чары, позволяющие найти человека. При этом заклинание оказалось довольно простым и вполне подходящим для их случая. Единственное, что заклинания на крови не использовали уже несколько столетий, так как они считались запрещенными. Впрочем, Бруствер дал добро, и Гермиона без зазрения совести решилась его сотворить. Ей помогал Блейз, Тео и Дафна. И, конечно, Драко, чья кровь и понадобилась. После этого он некоторое время чувствовал себя несколько плохо, учитывая, что они использовали его кровь на создания четкого образа человека, который выглядел не так, как они привыкли. Но это помогло. Правда, помогло. Кровь Драко помогла выстроить путь к месту, где можно было найти Люциуса. И в зависимости от его перемещений координаты менялись. Именно это и привело их в Северный Йоркшир, где несколько месяцев назад они сожгли поместье Лестрейнджей. Гермионе было чертовски интересно, что в этом графстве забыл Люциус, но раздумывать просто не было времени, так как координаты были довольно точные и показывали лес недалеко от сгоревшего поместья. — Ты точно в порядке? — осторожно поинтересовалась Гермиона, пытаясь разглядеть глаза Малфоя в темноте. Это заклинание на крови выкачивало из него магию и силы в невероятном объеме. — Ты мог не влезать в это, мы бы с Гарри справились. — И оставить вам с Поттером удовольствие расправиться с Люциусом? — хохотнул Драко, притягивая девушку к себе. Ветер хлестал их обоих по лицу, и от холода по спине бежали мурашки. — Я в порядке. Малфой решительно взял Гермиону за руку и достал небольшую карту, на которой был след от его крови. Он попросил посветить на нее, что девушка и сделала. Люциус был недалеко. Оставалось сделать небольшой рывок, чтобы добраться до него. Всего лишь небольшой рывок.

***

Гермиону пробрали мурашки, когда она увидела Люциуса Малфоя, загнанного в угол отрядом авроров с Гарри во главе. Они находились на небольшой поляне среди деревьев, где могучие стволы закрывали и без того затянутое тучами небо. Люциус не выглядел напуганным, нет. На него были направлены несколько палочек с зажженным люмосом, что позволяло разглядеть осунувшееся, чересчур бледное лицо и безумный блеск в светло-серых глазах. Девушка быстрым шагом, выпустив руку Драко, двинулась к аврорам и остановилась лишь в метре от Малфоя-старшего. Увидев ее, он хищно облизнулся и растянул губы в самой отвратительной улыбке, которую только можно было представить. Это напомнило Гермионе Элиаса Паркинсона: он улыбался точно так же тогда, на допросе. Ветер свистел в ушах, и девушка пыталась услышать хоть что-нибудь сквозь этот шум, но никак не могла сосредоточиться, словно ее погрузили в вакуум. В ушах звенело, а в висках пульсировала кровь от осознания, что Люциус в ловушке. Черт возьми, они смогли. Странное облегчение разлилось по венам. Но это ощущение, словно ножницы бумагу, разрезал смех Люциуса. Странный, слишком неестественный. И Гермиона посмотрела на него, ощущая, как ее пальцы переплетаются с пальцами Драко. Парень встал рядом с ней, наблюдая за происходящим. — Мисс Грейнджер, — усмехнулся Малфой-старший и вперил взгляд в девушку. Она поежилась, но все еще продолжала смотреть на него, направив палочку. Нет, она не поддастся. Ни за что. Она больше не будет бояться. — Миссис Малфой, — едко поправила его Гермиона и почувствовала, как Драко успокаивающе гладит пальцами ее костяшки. От этого становилось гораздо спокойнее. Да, рядом ведь был Драко. И Гарри. И это добавляло ей уверенности и спокойствия. — Думали, что сможете скрыться? Правда? — О, я был уверен в этом, — фыркнул мужчина и с гневом взглянул на Поттера, который приблизился к нему с магически зачарованными путами. Один из авроров с нескрываемым презрением поднял палочку, которая ранее была у Люциуса, и принялся осматривать и проверять последние использованные заклинания. — Что же вы использовали, чтобы найти меня? Не думаю, что ваша идея с ориентировками была такой уж удачной. — Кровное заклятье поиска, — выплюнул Малфой, подходя ближе к отцу и приставляя палочку к его лбу. — Я могу произнести одно чертово заклинание, и от тебя не останется ничего. Ты ничтожество, Люциус, помешанное на чистоте крови. — Ты сам был таким, — усмехнулся Люциус, демонстративно переведя взгляд на Гермиону. Она стояла за спиной Драко и с пренебрежением смотрела на отца Малфоя. — Не помнишь уже, как ненавидел таких, как она? Неужели правда забыл? Так давай я тебе напомню! — Мужчина рванулся чуть вперед и рухнул на землю, так как Гарри уже заковал его в магические путы. Люциус остервенело поднял голову на своего сына и глухо зарычал. Драко присел на корточки, всматриваясь в лицо отца, которого уже давно похоронил в своей памяти и сознании. От человека, к которому он когда-то испытывал уважение и любовь, не осталось и следа. Совершенно ничего. Люциус Малфой умер для него еще в мае, когда Драко пришло то письмо из Министерства Магии. Люциус умер в тот момент, когда из-за него Драко пришлось принять метку. Он умер, когда Малфой-младший узнал, что тот заключил брачный договор на крови с Нарциссой. Люциус для Драко был мертв уже много лет. — Встретимся в аду, отец, — прошептал Малфой и плюнул ему в лицо, кивая Поттеру, чтоб тот трансгрессировал. Гарри моментально поднял Люциуса на ноги, и Малфой-старший злобно оскалился, сжимая челюсти и смотря то на Гермиону, которая уверенно держала палочку, направленную в его сторону, то на сына, сложившего руки на груди и наблюдающего за происходящим. Раздались характерные хлопки аппарации, но Драко не спешил трансгрессировать. Он словно приклеился к земле, не делая и шага в сторону Гермионы. Дождь все еще моросил, и Драко явственно ощущал, как он смывает напряжение и тревогу, которая поселилась в них еще с августа. Которая, пожалуй, не отпускала их еще с конца июня. Черт возьми, ему было очень интересно узнать у Люциуса, стоило ли оно того? Стоил ли того тот факт, что он превратился в монстра? Гермиона, чувствуя исходившее от своего мужа напряжение, шагнула в его сторону и взяла холодными пальцами его ладони. Так было спокойнее. Гораздо спокойнее. Словно кто-то неожиданно подарил несколько секунд мира, пока они приходили в себя. Она так хотела собственными руками поймать Люциуса. Пусть. Пусть это сделал Гарри, зато у Драко не стояло такого выбора. Он никогда не должен был выбирать между семьей и тем, что правильно, но каждый раз приходилось делать это. И сейчас он действительно сделал правильное решение. Малфой взглянул на девушку, чувствуя, как светлая челка облепила лоб. Черт, если они так простоят под дождем, то она простудится. Зная Гермиону, она вполне могла. — Это было правильным решением, Драко, — тихо прошептала девушка, но он ее услышал и согласно кивнул. Да, точно. Это было правильным решением. — Нам пора. Раздался хлопок трансгрессии, в которой Драко утянул Гермиону за собой. На поляне остались лишь следы ботинок, и порывы ветра разносили голоса людей, еще недавно бывших здесь.

***

Цоканье каблуков по мраморному полу атриума неприятно отдавалось в ушах. Гермиона слегка поежилась, пожалев, что не накинула ничего поверх легкой шелковой блузы. Впрочем, она же не рассчитывала, что в Министерстве будет холодно, ведь так? Но ноябрь был суров в этом году. Ей искренне казалось, что настолько холодной осени еще не было в ее жизни. Девушка добиралась до места работы исключительно посредством каминов, которые, к счастью, доставляли в один момент. Да, Гермиона определенно не любила холод. Особенно после такого насыщенного лета, которое принесло так много как хороших, так и плохих событий. От воспоминаний о прошедшем июне у нее все еще пробегали мурашки по телу, оставляя где-то в глубине души неприятный осадок. Они выжили, да. Это не могло не радовать. У них почти получилось. Почти. Но выжили не все. В горле ожидаемо встал комок, который она попыталась проглотить. Ей точно нельзя было расклеиться сейчас, когда им предстояло присутствовать на суде Люциуса Малфоя. Это было уже второе слушание за ту неделю, которая прошла с его поимки. Это даже стало их маленькой победой, но некоторые вопросы все же оставались без ответов. Гермиона вдохнула полные легкие воздуха, замечая на себе несколько настороженных взглядов. За несколько месяцев после свадьбы она уже успела привыкнуть к ним: никто не понимал, почему она вышла замуж за Драко, но ее это и не особо волновало. Ей было абсолютно все равно, что там думала общественность. Однако, все же некоторые статьи Скитер, которые были выпущены в преддверии и после свадьбы, задели девушку. Эти мерзкие статейки в «Пророке» были просто отвратительны. Заголовки пестрили различными нелицеприятными высказываниями в ее и Драко сторону, но Гермиона упрямо игнорировала их. Даже как-то застала Нарциссу за сжиганием одной из таких. В тот момент в ее сердце потеплело, потому что Нарцисса Малфой была на их стороне. Это не могло не радовать. Девушка приблизилась к лифту, вызывая его, и скрестила руки на груди, еще сильнее прижимая к себе несколько папок с документацией, над которой она работала. Дело Люциуса Малфоя. Очередное дело, связанное с ним. Она и не думала, что вновь столкнется с этим человеком, но, видимо, такова была их судьба. Все словно возвращалось к тому, с чего начиналось, и это действительно раздражало. Казалось, это был уже пройденный этап, но нет. Гарри со своими аврорами несколько раз проверяли палочку Люциуса, которую ему предоставил Кингсли. Обнаружив несколько использованных непростительных, их список обвинений пополнился. Непростительные, побег из Азкабана, пособничество Волдеморту, участие в опасном для общества альянсе, использование запрещенных артефактов. Гермиона все это раз за разом перечисляла в уме, прикидывая примерный срок заключения и крайние меры. Крайней мерой она считала поцелуй дементора, после которого люди уже не были собой. Она искренне переживала за Драко: сможет ли он согласиться с таким приговором для своего отца? Но, увидев его лицо тогда, в лесу, она сделала вывод, что он собственными руками мог убить Люциуса. А осуждала бы она? Наверное, нет. Пусть это было неправильно с точки зрения морали, но никто не имел права поступать так, как поступал Малфой-старший. Он, черт возьми, хотел убить ее. Уже это давало повод ненавидеть его еще сильнее. Лифт известил о своем прибытии, и девушка шагнула в кабинку, наслаждаясь обновленным методом передвижения в Министерстве. О, Мерлин, неужели сегодня все и правда закончится? Ей искренне хотелось в это верить несмотря на то, что оставалась еще куча проблем, которые им предстояло решить. Алисия все еще не реагировала на внешние раздражители. Она провела в Мунго уже четыре месяца, но никаких сдвигов не было. И им предстояло выяснить, что именно с ней сотворили. И ответ на это мог дать только Люциус, ведь именно он чаще остальных взаимодействовал с девочкой. Перед глазами вспыхнуло яркое воспоминание недавнего допроса Родольфуса Лестрейнджа, который они провели перед тем, как поймали Люциуса. И этот допрос был плодотворнее, чем все предыдущие. Гарри отодвинул стул для Гермионы, на который она спешно присела. На ее плечи моментально легли ладони Драко, стоявшего за ее спиной. Ей так было гораздо спокойнее. Они решились вызвать Родольфуса на допрос только в конце сентября, когда было достаточно оснований полагать, что именно Люциус был последним членом Зодиака. Чтобы выяснить это наверняка, им пришлось выкопать тело того самого охранника Азкабана, которого приняли за Люциуса. Вскрытие и экспертиза показали истинную личность похороненного, а также предполагаемый яд, использованный для убийства. Этого было достаточно, чтобы окончательно увериться в том, что Люциус Малфой был жив. Девушка подняла глаза на Родольфуса и застыла. О, Мерлин, неужели он выглядел подавленным? Насколько ей было известно, с последнего его заключения в Азкабане прошло достаточное количество лет, поэтому сейчас он выглядел… плохо. Так, как и должны выглядеть заключенные. Его черная роба в некоторых местах была порвана по непонятным причинам, но Гермиона не собиралась вдаваться в подробности. У них была конкретная цель. — Неужели у вас ко мне есть вопрос, мисс Грейнджер? — чуть улыбаясь, поинтересовался Родольфус, хищно оглядывая присутствующих. В этот раз они были только втроем: Гарри решил, что присутствие Гермионы и Драко будет достаточно целесообразным, так как они были непосредственными участниками событий. — Ах, да, уже миссис Малфой. Как свадьба? Удачно? Гермиона вдохнула побольше воздуха в легкие и раскрыла папку, в которой лежало дело Лестрейнджа. Он мельком взглянул на бумаги и снова вернул взгляд к девушке, оскалившись. Мерзко. Ей было мерзко и неуютно от этого взгляда, но в данный момент это было слишком малозначимым. — Свадьба была прекрасной, Лейстрейндж, — удовлетворил любопытство заключенного Малфой, и девушка услышала еще один ощутимый вздох. — Мы знаем, что последний член альянса – Люциус. Вас связывает какая-то клятва? — Надеюсь, вы понимаете, что я могу и соврать? — усмехнулся мужчина. Да, конечно, они, черт возьми, понимали. Чтобы использовать сыворотку правды, им бы пришлось организовывать слушание в Визенгамоте, но на это у них просто не было времени. — У вас нет причин нам врать, Родольфус, — мягко начала Гермиона, пытаясь расположить его к себе. Зачем? Она и сама не понимала, почему просто не заставит его выложить все на духу. — Вас в любом случае ждет поцелуй дементора в ближайшее время как одного из организаторов Зодиака. После этого вы уже даже не будете человеком. Хотя, впрочем, вы и так не человек, — все-таки разъярилась девушка, складывая руки на груди. Мужчина повел бровями, внимая ее словам, а затем вздохнул. — Миссис Малфой, — обратился он к девушке, смотря ей прямо в глаза. — Мне нет резона сотрудничать с Министерством и мракоборцами. Меня в любом случае ожидает заключение и поцелуй дементора, как вы сами мне только что сказали, но вы при этом не выставляете никаких условий, чтобы я сотрудничал. Неужели думаете, что я буду помогать по доброте душевной? — У вас нет прав что-либо требовать, — вклинился Гарри, опираясь руками о стол. Его аврорская мантия висела на одном плече, придавая его образу некую небрежность, нехарактерную для мракоборца. — Стоит вам напомнить, почему именно вы здесь? Вы единственный, кто и правда знал, кто последний. И, упс, мы тоже знаем. И про клятву знаем, но нас интересует иной вопрос, Лестрейндж. Это был лишь повод начать допрос. — Поттер склонился над столом так, чтобы видеть глаза заключенного. В глазах аврора было абсолютное спокойствие, словно он был полностью уверен во всем, что говорил. И это внушало уверенность остальным. — Вам повезло, что мы выбрали именно вас, Родольфус. Вытащили хотя бы на пару часов из Азкабана, который вам, несомненно, приносит мало удовольствия. Что вы там делаете? Газетки читаете? Ах, точно, вам ведь даже этого нельзя, — усмехнулся аврор, растягивая губы в ухмылке. — То, что вам вообще позволили увидеть «Пророк», небольшая подачка с нашей стороны. Хотите вы этого или нет, но вы будете отвечать, и если придется, — Гарри вытащил из кармана небольшой бутылек, который знакомо блеснул в свете ламп, — я сам вам волью в глотку Веритасерум, и тогда вам придется отвечать. Родольфус как зачарованный уставился на зелье, а затем поднял глаза на Гермиону. Она внимательно всматривалась в глаза Лейстренджа, а затем тихо произнесла: — Он не заговорит, — ее голос дрогнул. — Давай. Гарри кивнул и, схватив сыворотку правды, начал обходить стол. Лейстрейндж испуганно стал двигаться к другому концу стола, понимая, что Поттера и правда никто не остановит. Аврор быстро перехватил руку мужчины и в упор посмотрел на Малфоя, давая знак. Драко спокойно двинулся к заключенному, хватая его за волосы и оттягивая их так, чтобы его голова запрокинулась. Гермиона чуть привстала со своего места, наблюдая за происходящим. Малфой резко и с силой сжал щеки мужчины, позволяя Гарри влить ему в глотку Веритасерум. Родольфус закашлялся, пытаясь выплюнуть зелье, и злобно взглянул на Драко, поперхнувшись сывороткой. Но никто не сделал и попытки, чтобы помочь. Даже авроры, стоящие за непроницаемым стеклом по ту сторону. Это было не в привычках Гермионы – не следовать протоколу, но выбора у них все равно не было. Хотелось поскорее разобраться со всем происходящим и наконец позволить себе выдохнуть. И почему только подобные решения давали результат? Девушка вздохнула и опустилась на свое место, наблюдая, как Драко и Гарри расходятся в разные стороны. Родольфус оперся о стол, яростно взирая на парней. — Вы же так любите следовать закону, — выплюнул мужчина, начиная тяжело дышать от гнева. — Разве вам не говорили, что склонять других людей к чему-либо нельзя? Гермиона хлопнула папкой по столу и искренне рассмеялась, заставляя Лестрейнджа заткнуться. Что? Ей не послышалось? — Неужели ты правда думаешь, что у нас нет полномочий использовать сыворотку? — фыркнула девушка. — Что бы там не диктовал закон, учитывая, что именно я его создала, мы готовы пойти на такую жертву. В этой ситуации закон не на твоей стороне, Родольфус. — Что за клятву вы дали друг другу? — холодно спросил Гарри, садясь рядом с подругой. Она правым локтем почувствовала его тепло, и это позволило ей расслабиться. Надо было просто взять себя в руки. — Она называется «Пактум», — выплюнул Лестрейндж, сцепляя зубы. — Это довольно древнее заклинание клятвы, похожее на Непреложный обет. Его не используют уже несколько столетий, но Люциус, черт бы его побрал, прекрасно знал о нем. — Как Люциусу удавалось скрывать свою внешность от остальных членов альянса? — вклинился Драко, и Гермиона ощутила, как его голос дрогнул. Наверное, для него все же это было важно, даже если он это отрицал. Естественно, это было важно и для него, и для Нарциссы. — Его кольцо с лотосом, — фыркнул Родольфус, поджимая губы. — Я думал, это просто побрякушка, но оказалось, что это довольно мощный родовой артефакт, позволяющий скрывать ауру человека и размывать грани видимости. Это кольцо хранилось в его семье несколько поколений. — Кто причастен к тому, что случилось с Алисией? — спокойно спросила Гермиона, даже не поведя бровью. Мерлин, ей впервые было настолько плевать на состояние другого человека. Ей просто хотелось узнать чертовы ответы. — Люциус, — процедил мужчина. — Я понятия не имею, что он сделал с девчонкой. Мне это было и не важно. У него был какой-то запасной план, который он собирался воплотить, если мой провалится. Полагаю, раз вы еще не разобрались, что не так с девочкой, то все идет так, как ему это выгодно, — усмехнулся мужчина и расхохотался. У Гермионы побежали мурашки от этого смеха. Это было действительно страшно. Девушка кивнула Гарри и встала со стула, замечая негодующий взгляд Родольфуса. Его смех моментально стих, и он с отчаянием в глазах уставился на них, не понимая, почему это все, что они хотели узнать. — Разве вы не хотите узнать, где сейчас Люциус? — истерично произнес он. — Разве вам не нужно его местоположение? Почему это все? Это все вопросы, которые у вас правда есть? — Его голос сорвался. Гермиона тяжело вздохнула и посмотрела на Драко, который остановился в шаге от нее, чтобы обернуться на мужчину. Родольфус Лестрейндж с неким отчаянием в глазах смотрел на них. Он выглядел отвратительно. Он не выглядел, как человек. — Ты жалок, Лестрейндж, — тихо произнес Малфой. — Ты понятия не имеешь, где сейчас Люциус. Гермиона вышла в Отделе Тайн, в котором не бывала уже много лет. Ее всегда интересовало, почему Визенгамот заседал именно здесь. Разве не целесообразнее было это делать не в этом жутком подземелье, которое единственное сохранило свой мрачный вид несмотря на восстановление Министерства по кирпичику? Девушка вздохнула и зашагала по коридору, прижимая к себе папки. До заседания оставалось каких-то двадцать минут.

***

Она видела его. Видела, как его завели в зал. Видела, как он выглядел. Она, черт возьми, видела, что в его глазах не было и толики вины, которая должна была быть. Люциус не сожалел. Ничуть. И ей было абсолютно мерзко от этого. Настолько, что хотелось просто вывернуть свой желудок прямо здесь, в зале заседания Визенгамгота. Лиловые мантии пестрили повсюду, и это нервировало. Люциус сидел в самом центре зала, и на него были устремлены сотни взглядов. По правую руку от Гермионы сидел Драко, равнодушно взирающий на отца. Но она знала. Конечно, черт возьми, она знала, что ему было не плевать, даже если он хотел показать именно это. Малфой просто не хотел выдавать свое волнение. Стук судебного молотка оглушил ее и заставил прикрыть глаза, чтобы сосредоточиться. Оставалось просто пережить этот вечер. И все будет кончено. У них куча доказательств, которые они смогут предоставить. И все обязательно закончится. Она сделала глубокий вдох. Раз, два, три, четыре. Счет всегда ее успокаивал. Пять, шесть, семь, восемь, девять. Гермиона открыла глаза. Десять. — Заседание по делу Люциуса Абраксаса Малфоя объявляется открытым! — Голос Кингсли разнесся по залу. — Данное разбирательство будет проводиться по следующим обвинениям: побег из Азкабана, использование Непростительных заклинаний, пособничество и непосредственное участие в деятельности альянса Зодиак, предполагаемое умышленное причинение вреда ребенку. В качестве потерпевшей стороны предстанет Драко Люциус Малфой. Его защитником выступит Гарри Джеймс Поттер. Обвиняемый: Люциус Малфой. Гермиона, кажется, перестала дышать. Неужели сегодня все и правда закончится? Она очень на это надеялась. — Драко Люциус Малфой, я прошу подробно объяснить и рассказать все обвинения, которые вы предъявили вашему отцу, Люциусу Абраксасу Малфою. — Нарцисса, сидевшая по левую сторону от Гермионы, легонько сжала ее ладонь. Привести ее на это слушание было ошибкой. Девушка невероятно переживала за психическое состояние миссис Малфой, но и запретить ей прийти не могла. В конце концов, на первом таком слушании она с гордо поднятой головой обвинила своего супруга. Но тогда он не был под сывороткой правды, которую сейчас ему уже влили в горло. Гермиона прекрасно знала, что собирались рассказывать Гарри и Драко, поэтому ощущала себя в некоем вакууме. До нее доносились лишь обрывки фраз и реплик, которые задавал Бруствер, уточняющие вопросы со стороны других участников Визенгамота. Но это ее мало интересовало. У них была тонна доказательств, так что суд можно было считать выигранным, но девушка переживала из-за Алисии. — В качестве свидетеля я прошу спуститься жену Драко Малфоя, миссис Малфой, — Кингсли бросил на нее взгляд, и девушка на негнущихся ногах начала спускаться с трибун. Черт возьми, почему это все еще было так страшно? Гермиона встала рядом с Гарри и мельком взглянула на Люциуса. Малфой-старший злобно усмехнулся, чуть прищурившись. Девушка явственно ощутила, как по коже пробежала непрошенная дрожь. Ей было некомфортно под этим взглядом, но Поттер мягко сжал ее ладонь в своей, позволяя немного расслабиться. Она была безмерно благодарна ему: Гарри, как и всегда, оставался рядом. — Миссис Малфой, — осторожно обратился к ней Кингсли. — Вам есть что сказать по поводу обвиняемого? Гермиона прокашлялась и поудобнее подхватила документы в руках, вставая у кафедры, которую ранее занимал Драко, и стараясь не обращать внимания на Люциуса. Но она не могла. Каждый раз боковым зрением она замечала полный презрения взгляд и чуть насмешливую ухмылку, украшавшую губы заключенного. Девушка вдохнула и выдохнула, мысленно считая до десяти. — Да, министр, мне есть что сказать, — твердо ответила она, раскрывая папку на седьмой странице, где хранилось письмо со дня их свадьбы. Гермиона вытащила его из файла и подняла чуть выше, чтобы остальные члены Визенгамота тоже его увидели. — В этом письме содержится прямая угроза мне и Драко. Если позволите, я зачитаю эти строки: «Вернемся к мисс Грейнджер, которая теперь уже миссис Малфой. Надеюсь, ты не думал, что попытки ее убить были инициативой Лестрейнджей? О, нет, это было исключительно мое желание…» — Гермиона сделала рваный вдох, так как воздух кончался слишком быстро. Черт, кажется, она слишком торопилась, чтобы прочесть это письмо. Почему-то у нее было ощущение, что если она не сделает этого максимально быстро, то они никогда не закончат со всем этим. Хотелось просто освободиться. — «…Когда я узнал, что мой сын спутался с этой мерзкой грязнокровкой, я предпринял все, чтобы она исчезла из твоей жизни. Но эта тварь невероятно живучая. Мне хочется верить, что ты не думаешь, что я остановлюсь. О, нет, сын. Все только начинается. Она же не беременна от тебя? Было бы довольно печально убить ее прямо сейчас. Просто представь: трагедия, невеста Драко Малфоя убита на собственной свадьбе!» — Гермиона посмотрела на Драко с некой мольбой во взгляде, и он ободряюще ей улыбнулся. Черт возьми, почему это было так тяжело? — Также, Люциус в этом же письме признается, что он является последним членом Зодиака: «И да, это я двенадцатый член альянса. С любовью, Люциус Малфой», — девушка дочитала и наконец подняла взгляд на Кингсли. Министр нахмурил брови, явно переваривая всю информацию, но Гермиона прекрасно знала, что он и так все знал. Они сразу же тогда, на свадьбе, показали ему это письмо, так как в нем Люциус писал и о том, как смог сбежать из Азкабана. — Это все? — после недолгой паузы спросил Бруствер. Девушка принялась быстро листать папку в поисках записей недавнего допроса Родольфуса. Она самолично расшифровала каждое слово и скрупулезно записала его показания, чтобы предоставить на этом суде. Каждую буковку она выводила так старательно, словно это было для нее чем-то необычным. Однако Гермиона просто хотела, чтобы все доказательства были абсолютными. — Простите, Министр, я бы хотел еще кое-что добавить, — вклинился Гарри, подходя к подруге. Она облегченно вздохнула, когда Поттер поставил на кафедру несколько пузырьков с воспоминаниями. Три пробирки: воспоминания самого Гарри, воспоминания Гермионы и Драко с того дня. Это было сделано для того, чтобы они предоставили не только записи с допроса, но и более весомые доказательства. — Миссис Малфой составляла отчет по допросу Родольфуса Лестрейнджа. Допрос производился в присутствии Гермионы Малфой, Драко Малфоя и меня. Он прошел двадцать пятого сентября этого года. Родольфус ответил на некоторые вопросы, связанные с Люциусом Малфоем, и один из них дает нам возможность полагать, что Люциус применял некоторое время назад не только Непростительные. Также имел место быть ритуал-клятва под названием «Пактум», — Гарри прокашлялся и продолжил, — это темный магический ритуал, похожий на Непреложный обет, который позволяет скрывать информацию, если человек не хочет ее разглашать. Ни Империус, ни Круциатус не в силах развязать язык в таком случае. — То есть вы полагаете, что он схож с заклинанием Фиделиуса? — Именно, — подтвердила Гермиона, наконец найдя запись того допроса. — Я прошу просмотреть письменный вариант допроса, и если вы недостаточно убедитесь во всем сказанном, предлагаю просмотреть наши воспоминания. В силу того, что память можно подправлять, мы втроем предоставляем воспоминания. — Кингсли кивнул, и девушка вышла из-за кафедры, протягивая ему лист бумаги. Мужчина осторожно взял пергамент в руки, начиная вчитываться в текст. Его глаза быстро забегали по строчкам, а Гермиона осторожно вернулась к Гарри, изредка бросая взгляды на Нарциссу. О, Мерлин… — Люциус Абраксас Малфой, — обратился к заключенному Бруствер, откладывая пергамент в сторону. Бумагу тут же перехватил Перси Уизли, сидящий по левую руку от Министра и начал вчитываться в текст. — Родольфус Лестрейндж подтвердил то, что вы причиняли вред ребенку в течение долгого времени. Вам есть что сказать в свое оправдание? Все взгляды моментально устремились в сторону Малфоя-старшего, который так и не изменил своего выражения лица. Гермиона неприязненно поежилась. О, господи, ей было просто мерзко находиться рядом с ним на расстоянии нескольких метров. Но им было просто необходимо узнать, что стряслось с Алисией. — Вам наверняка интересно, что же именно я сделал с твоей дочуркой, да, Кингсли? — лукаво спросил Люциус, опуская голову. На несколько мгновений в зале воцарилась тишина, пока… Пока странный, неестественный смех не расколол ее. Гермиона ощутимо вздрогнула, пытаясь подавить накатившую панику. Психически здоровые люди так не смеялись: смех Люциуса слышался больным и каким-то истерическим. — Вы думали, ты, мисс Грейнджер, думала, что разгадала загадку Зодиака, но я не такой глупец, как все остальные. Родольфус – глава альянса? Это даже смешно! — еще сильнее расхохотался мужчина. — Нет, нет, нет… Это все… Это была моя идея! Все эти убийства и собирание частей тел… Думаете, мы пытались создать неуправляемого монстра? — Люциус обезумевшими глазами взглянул на своего сына и хищно облизал губы. — Нет… Детский разум так легко внушаем, вы знали? А еще дети впитывают магическую энергию как губки, потому что еще слишком пусты. Мне нужно было лишь раз в несколько дней наполнять ее силой артефактов и внушать мысли, насколько мир отвратителен, чтобы девочка в конечном итоге смогла решить, что это ее мысли. Чтобы смогла понять, что грязнокровки – лишь отребье, которое следует уничтожать. Гермиона застыла и изумленно распахнула глаза. Она не понимала. Совершенно, черт возьми, не понимала, что он хотел сказать. — Она станет идеальным мозгом, даже если вы уничтожили трупы, — усмехнулся Малфой-старший, чуть склоняя голову вперед. Он резко вскинул ее и с предвкушением закусил губу. — Твоя дочь, Кингсли Бруствер, станет вашей погибелью. Она уже даже не принадлежит сама себе! Она сможет активировать Адский огонь, когда это понадобится, и, представляешь, это ее даже не убьет! Она чистокровна! В ней сила почти всех артефактов, но поверьте, этого будет достаточно! И тогда я еще посмеюсь над вами! Над всеми вами! — Люциус начал дергаться, пытаясь вырваться, но его тут же схватили в тиски авроры, не давая биться в конвульсиях. Но мужчина лишь громче расхохотался, разрезая звенящую тишину. Такую громкую, что хотелось закрыть уши руками и не слушать. У Гермионы начали подкашиваться ноги в тот момент, когда она поняла. Она сама сказала Родольфусу, что они собираются создать монстра без разума. Получается, разум есть. Просто он заложен в другом человеке. В живом человеке. Черт, черт, черт! И Алисия наделена силой семи смертных грехов, но скорее всего ей безумно тяжело держать эту силу в себе. Возможно, поэтому она не реагировала на окружающих? Девушка ухватилась за руку Драко, и тот поддержал ее, чтобы она не упала. Черт возьми, они все, все здесь присутствующие, понимали, что если ничего не сделать с девочкой, то она убьет либо всех, либо себя. Такая сила не должна быть в руках ребенка. Кингсли ударил небольшим молотком, привлекая внимание к себе. Нарцисса осторожно поднялась со своего места, и лишь сейчас Гермиона заметила до жути стеклянные глаза женщины. Что она сейчас могла сказать? Нарцисса была еще одним свидетелем с их стороны. — Мистер Малфой, — Бруствер обратился к Люциусу, — вы не воспользовались услугами защиты. Вы осознаете, что в силу всех выше перечисленных причин вам не будет предоставлена возможность обжаловать вынесенный позже приговор? — А вы?.. — переспросил Люциус. — Вы осознаете, что только я могу помочь твоей дочери, Кингсли? Соленые слезы обожгли лицо Гермионы, когда картинка полностью собралась в ее голове: только Люциус мог повлиять на Алисию. Черт возьми, она не знала, что делать.

***

Драко нагнал Гермиону уже ближе к лифтам, так как девушка моментально, после последнего удара молотка, рванула из зала, сдерживая слезы. Ей было плевать, что там подумают о ней. Совершенно все равно. Они не могли помочь Алисии. Девочка либо проведет оставшуюся жизнь в Мунго, либо ее убьют, так как она представляет угрозу. Перед глазами вспыхнул взгляд Кингсли, когда он оглашал приговор. Мерлин, его глаза были настолько безжизненными, что хотелось закрыться от этого взгляда. Спрятаться, убежать, исчезнуть. Пожизненное заключение в Азкабане и поцелуй дементора. Ничего нового. Гермиону резко развернули к себе и сжали в объятиях. Без слов. Девушка уткнулась в плечо Драко и громко всхлипнула, что звук разнесся эхом по коридору Отдела Тайн. Какого черта они не могли ничего сделать? Почему они были абсолютно беспомощны и бесполезны?! Волшебница сцепила зубы и просто опустила руки вдоль тела, пока Малфой продолжал сжимать ее в объятиях. Они были абсолютно беспомощны. — Мы что-нибудь придумаем, слышишь? — выдохнул Драко, беря в руки лицо своей жены. Гермиона отвела взгляд, ощущая, как слезы щекочут нос. Его ладони были чуть прохладными, не такими ледяными, как у нее самой. Кажется, она дрожала. — Ты же самая гениальная ведьма, помнишь? Ты обязательно что-нибудь придумаешь. — Парень приблизился губами к ее носу и осторожно слизнул слезы, скопившиеся на кончике. Он начал быстро сцеловывать слезы со щек, пытаясь успокоить. — Все обязательно будет хорошо. — Поцелуй. — Вот увидишь. — Второй. — Мы справимся. — Третий. Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь привести сердцебиение в норму. Ее трясло. Просто до жути сильно трясло. Драко сгреб ее в охапку, чувствуя, как рубашка намокает в том месте, куда лицом прижималась Грейнджер. Он так и не перестал ее так называть. Это было настолько привычно и принадлежало только им, что он не собирался переучиваться. Потому что она была его Грейнджер до сих пор: девушкой, переживающей за других больше, чем за себя. А он переживал за нее. Ему хотелось впитать в себя всю эту боль, которую она так явно ощущала, но он не мог. Драко просто не мог забрать ее боль. А, возможно, Гермиона и сама ее не отдавала, боясь навредить Малфою. Девушка ощутимо вздрогнула, понимая, что действительно замерзла. Или это было уже из-за истерики. Или все сразу. Она не знала. Драко оторвался от нее, внимательно оглядывая и прищуриваясь. Нет, все-таки она замерзла. Зябко поежившись, она обняла себя руками, но сразу же почувствовала, как на плечи опускается теплый пиджак, согретый Драко. — Ты когда начнешь одеваться теплее? — тихо спросил парень, выдавливая какое-то подобие улыбки. Он действительно хотел ей улыбнуться, но у него словно не осталось сил на это. — Простыть хочешь? Я, конечно, подниму тебя на ноги в два счета, но разве тебе самой нравится болеть? — Гермиона мотнула головой, и ее кудри метнулись из одной стороны в другую. — То-то и оно, — фыркнул Малфой, еще раз крепко обнимая супругу. Он выдохнул ей в волосы и на секунду, на какую-то секунду, подумал, что было бы, если бы Люциус таки решился убить ее на их свадьбе. К горлу подступил ком осознания, что Драко бы потерял все. А ему чертовски не хотелось терять Гермиону. Совсем не хотелось. Она словно уравновешивала его. — Я просто не думала, что в Министерстве сегодня будет так холодно, — наконец произнесла девушка чуть севшим голосом. — К тому же, я торопилась… Драко, ты в порядке? — осторожно спросила она, смахивая почти высохшие слезы. Она понемногу успокаивалась. — Черт!.. Нарцисса! Мы должны с ней поговорить, успокоить! — Гермиона рванулась было к лифтам, но была остановлена ладонью Малфоя. — На улице не май месяц, чтобы легко одеваться, — пробормотал он, и девушка нахмурилась. — Я думаю, что в порядке, — после недолгой паузы ответил Драко и взглянул на жену. — Возможно, завтра я не буду в порядке, но сейчас – да. И я думаю, что мы пока не должны трогать маму. Она должна свыкнуться с этой мыслью, но я уверен, что все будет хорошо. Драко взял Гермиону за руку и наконец потянул к лифту. Двери моментально разъехались, впуская пару внутрь. Малфой нажал на кнопку первого уровня, и лифт рванул вверх, оставляя чувство беспокойства и тревоги внизу, в Отделе Тайн. Возможно, так было правильнее. Нет, так точно было правильнее. Они узнали все, что хотели, поэтому теперь оставалось только придумать способ вывести всю магию артефактов из Алисии. — Знаешь, — тихо произнесла Гермиона, поворачиваясь к Драко. — В дневниках Люциус Малфой I использовал энергетический кристалл, в котором копил магию Амелии. Я подумала, может, это сработает? Если попробовать сфокусировать только на магическом фоне артефактов. — И подобные кристаллы достать или сделать не так уж и сложно, — согласился Драко, растягивая губы в улыбке. Нет, он, конечно, знал, что Гермиона гениальна, но чтобы настолько? По телу разлилось приятное чувство. Он еще не до конца понял, какое именно, но, кажется, это была гордость. Гордость за то, что именно он тот самый счастливчик, выигравший в лотерею жизни, где призом были отношения с ней. С гениальнейшей ведьмой и великолепной девушкой. Мерлин, как он гордился ею. Что она не сдавалась без боя, что была по-настоящему рациональной и ясно мыслящей, когда того требовала ситуация. Черт возьми, он был не просто горд ею. Он и правда был по уши влюблен в Гермиону Джин Малфой. И это осознание было таким ярким и таким ощутимым, словно он мог притронуться к нему. Оно не казалось иллюзией или эфемерностью, нет. Абсолютно и точно нет. Все это было совершенно настоящим и реальным. Пара спешно вышла на первом уровне в атриуме, ловя на себе заинтересованные взгляды сотрудников Министерства Магии. Они уже слишком привыкли к ним, чтобы обращать на подобное внимание. И Гермионе, и Драко было совершенно точно плевать на всех. Девушка сильнее сжала его ладонь. И перед глазами мелькнуло воспоминание, которое сейчас казалось таким далеким и ожидаемо призрачным. Они оба помнили, как первый раз вот так прошлись от ее отдела до каминов в атриуме. — Чуть ли не каждая девушка мечтает так со мной пройтись по атриуму, ты знала? — процитировал сам себя Драко и поймал на себя несколько возмущенный взгляд. — Да брось, Грейнджер, хмуриться тебе не идет. Эта возможность исключительно твоя! — весело усмехнулся он. Гермиона недовольно цокнула языком и вырвала кисть из его ладони, складывая руки на груди и демонстративно отворачиваясь в другую сторону. Драко хрипло рассмеялся. — Да я лучше пробегусь голой по атриуму, чем пройду с тобой за руку, — подыграла ему девушка. — Это всегда можно устроить! — весело хохотнул Малфой, утягивая жену в пламя камина и четко произнося адрес. Последним, что почувствовал Драко перед перемещением, была холодная ладонь Гермионы, ее аромат духов с манго и новое, совершенно забытое чувство. Сердца медленно, но верно, наполнялись надеждой. Тревоги не было. Все было хорошо.