Нулевой элемент

      Как же хочется подымить.       Но нельзя, сейчас я должна быть предельно сосредоточена. Никотин расслабляет, а идея и без того рискованная. Если бы не острая нужда, никогда бы не решилась её реализовать, но больно уж не хочется возвращаться жить в заброшенный сарай на окраине доков.       Ебучая бизнес-политика «Ноу-телл» мотелей этого проклятого города. Их услугами и без того пользуются только самые отчаянные, так они ещё и дерут втридорога и авансом.       — Сраный клоповник, — тихо пробормотала я, внимательно всматриваясь в полутьму сумеречной улочки, — но не нищим привередничать. Хоть документы не просят.       Для них это просто наценки за риск и конфиденциальность. Бизнес, ничего личного.       Как же просто было жить, когда о еде и крове заботились родители. Даже оказавшись в руках прогнившей патронатной системы нашего невероятно демократичного штата, я все ещё слабо представляла себе насколько необходимым является базис пирамиды, придуманной сыном русского еврея Маслоу.       Изучаем психологию на собственном опыте.       — Зато у них есть душ, да ещё и с горячей водой, — продолжала я убеждать себя.       А убеждать себя приходилось, потому что ближе к часу Х изначальный план все больше казался состряпанным наспех и обречённым на провал. Ещё не говоря о необходимости переступить свои принципы и забить маленький, но определенно лишний гвоздь в экономику ещё более-менее приличной и безопасной южной части Доков.       Наконец владелец комиссионки, лысеющий итальянец среднего возраста, изволил докурить свой винстон и начал запирать замки.       Идея обнести кассу этой комиссионки пришла мне в голову совершенно случайно. На вечерней пробежке в позапрошлый четверг я увидела, как этот мужик выходит из магазина с подозрительным свертком под мышкой, в открытую, неосторожно, пересчитывая купюры. Содержимое свертка стало очевидно, когда он, даже не оглянувшись по сторонам, убрал в него пересчитанную пачку купюр. Взяв его на заметку, вечером уже следующего четверга я совершенно осознанно следила за его магазинчиком, стоя у двери ближайшей кофейни напротив. Когда он снова показался с тем же самым свёртком на выходе из комиссионки, наброски плана сформировались у меня в голове.       Вывод казался элементарным, как и все гениальное. Деньги он выносит каждый четверг, следовательно, в среду касса почти полная. Магазинчик находится, формально, на территории Империи, однако слишком близко к Набережной, чтобы учитывать их влияние здесь на полном серьёзе. Ближайший полицейский участок находится где-то в трёх кварталах отсюда, так что если даже кто-то сообщит в полицию, времени мне должно более чем хватить. Владелец в лучшем случае платит нацистам условную сумму за «крышу», да и в том я сомневаюсь. В конце концов именно относительная близость к набережной сделала его таким неосторожным. Близость к набережной и размер его магазинчика, делающий его слишком неинтересным для имперцев, чтобы лишний раз утруждать себя.       Когда владелец сел в свою машину и уехал, я приготовилась ждать. Следующие полчаса мне предстоит провести в переулке, ожидая промежутка, в который уже будет более менее темно, а уличное освещение ещё не будет включено.       Вряд ли добыча будет богатой, но мне много и не нужно. Заплатить аренду авансом, да закупить еды. Очень много еды.       С тех пор как я получила силы, мой метаболизм просто сошел с ума. Я все время хочу есть, с чем возникают серьезные проблемы, ведь со дня обретения сил я нахожусь, формально, в бегах и в розыске.       Ленивые копы Броктон-Бей, впрочем, не особо старались найти меня. Скорее всего я уже считаюсь мертвой, ведь у 14 летней девочки маловато шансов в выживании на улицах нашего городка. Да и нет у них ни одной моей фотографии новее, чем с поступления в старшую школу, а внешне меня нынешнюю со мною прошлой соотнести более чем сложно.       За полтора месяца я доросла до добрых 180 сантиметров, умудрившись стать ещё более худой. В последнее время рост, кажется, прекратился, но он доставил мне просто безумное количество проблем в мои первые дни «вольного плавания». Приходилось забирать у случайных прохожих вместе с деньгами еще и одежду, выстирывая её после в публичных химчистках.       Стоит ли говорить о том, что худоба сказалась на моей внешности отнюдь не положительно? О мои нынешние торчащие скулы и подбородок теперь можно порезаться, лицо осунулось и побледнело, а щеки впали. Но зато акне сошло, спасибо бешеному метаболизму.       Всё это, вместе с коротким ёжиком волос на голове, должно было сделать меня абсолютно неузнаваемой для всех, кто не был моим родственником.       Не то чтобы они у меня есть.       Сильнее всего я жалела свою некогда шикарную гриву вьющихся, густых и сильных волос, избавиться от которых меня заставила собственная паранойя. Паранойя и банальная гигиена. Ухаживать толком за волосами возможности не было еще после гибели отца, в бегах же появился страх заработать вшей.       Они были напоминанием о прошлой жизни, о прошлой мне. Напоминанием, которого я больше не заслуживаю. Старая «я» посчитала бы себя новую обыкновенным уличным отбросом, что сдохнет от сифилиса, туберкулеза или ножа под ребрами в ближайшие полгода.       У прошлой «я» было имя. Имя, от которого мне пришлось избавиться. Впрочем, теперь я была кейпом, а значит была просто обязана взять себе новое. Все кейпы пользовались прозвищами, разве не так?       Осталось это имя себе подобрать. Может пыхну вечером, в голову что-нибудь и придет.       Итак, тянуть больше нельзя. Обмотав серым платком лицо и натянув капюшон черной толстовки на голову, я натянула серые строительные перчатки и выдвинулась к комиссионке. Руки слегка подрагивали, ведь ничего серьезнее этого я ещё не делала. Приложить со спины своей силой пару азиатов, нариков или скинов в переулке было быстро, относительно просто, и сравнительно безопасно.       Сейчас же все «за» моей идеи начали казаться самыми натуральными «против». Набережная была недалеко, а с ней рядом и база протектората, что на бывшей нефтяной вышке. Полицейский участок тоже буквально в паре-тройке кварталов отсюда. Провернуть дело по-тихому не выйдет никак, силы у меня не те. Кто же именно соизволит приехать на шум остаётся только гадать.       Нужно действовать максимально быстро и четко. Проще сказать, чем сделать, учитывая, что изучить планировку магазина я не соизволила. Урок на будущее, нужно готовиться лучше.       — Ну, нечего больше тянуть, — пробормотала я, — пан или пропал.       Правая рука окуталась тусклым фиолетовым сиянием, которое я резко скинула с кончиков пальцев. За секунду пролетев разделяющее меня и магазин расстояние, окутанный неярким ореолом сгусток тьмы остановился, после чего вырвал дверь с петель, а дверной карниз — со стены, притянув мешанину металла и дерева к себе. Звук упавшего комка материи в наступившей после какофонии тишине казался оглушающим.       Казался, до тех пор, пока не взвыла сирена сигнализации.       — Ну почему всё должно пойти наперекосяк?! — возопила самый неудачливый кейп Броктон-Бей, рванувшись за своей незаконной добычей.       Итак, копы будут здесь минут через двадцать, времени все равно должно более чем хватить. Забежав в магазин, я рванулась к кассе, и, привычно окутав руки тусклой фиолетовой дымкой, вырвала ящик с наличкой. Уже набивая Франклинами, Грантами и Джексонами маленькую спортивную сумку я услышала сирены полиции.       — Ну да, — мрачно проворчала я, — конечно же у этих ленивых псин был патруль неподалеку.       Сдаваться мне никак нельзя. Я не хочу под суд. Я не хочу в тюрьму. Даже если те придурки из моей «приемной семьи» выжили, а предыдущие грабежи мне спишут по отсутствию доказательств, полиция все равно вернёт меня назад к ювеналам.       — ББПД, выходите с поднятыми руками! — прокричал с улицы пропитый голос.       Не хочу назад.       — А пошли бы вы нахуй! Советую вам съебаться отсюда побыстрее, от всей души! Считаю до пяти, а дальше вы пожалеете, что вытащили свои задницы из участка!       Быстро выглянув в окно, я оценила обстановку. Всего одна патрульная машина, а в десятке метров от неё медленно шагают к магазину два копа с пистолетами, направленными в сторону входной двери. Неужели эти бараны не видят комок неизвестной материи, состряпанный моей силой из двери? Не понимают, что имеют дело с кейпом?       — Пан или пропал, — повторила я себе, разбивая окно броском старой нокии, — у меня всего один шанс. Заварила же ты кашу, Тей.       Стремительный заряд черно-фиолетового нечто, направленный следом через окно, перевернул патрульную машину, с душераздирающим скрежетом разворотив ей правое крыло и половину двигателя.       Пока доблестные защитники закона падали на землю, наверняка внезапно обгадившись от встречи с враждебным и, несомненно, очень могучим кейпом, я, окутавшись плотным фиолетовым коконом, резко рванула себя своей силой через улицу в переулок. Уже заходя в спасительную темноту кирпичного лабиринта, я решила обернуться и проверить, не убила ли кого из копов случайно. Мне такой ярлык не нужен, хватит и простого нападения на полицию.       Это было большой ошибкой.       Пока старший из копов трещал по рации, вызывая СКП, Протекторат и Триумвират на мою голову, молодой, оказывается, целился в мою сторону. Он заметил, что я обернулась. Заметил, испугался, что я внезапно выкину какой-нибудь трюк, и спустил курок.       Конечно же в этот момент я не использовала свою силу. Девятимиллиметровая пуля из стандартной полицейской беретты милосердно попала мне в руку, совершенно немилосердно, с едва слышимым, но четко ощутимым треском, сломав мне кость.       Спасибо большое адреналину, что больше я ничего не почувствовала. Совершив еще несколько рывков и пробежав добрые полкилометра по знакомым лабиринтам каменных джунглей, я набрела на свою сумку с запасной одеждой, обильно замотала руку удачно прихваченными экстренными бинтами и, переодевшись, двинулась обходными путями к мотелю.       Нужно быстрее добраться до комнаты, пока приток адреналина не сошел на нет. Руку проверю в ванной, надеюсь пуля не застряла. Единственным плюсом ускоренного метаболизма в моей ситуации была слегка повышенная регенерация. Вряд ли я дотяну до бугая, но недели в бинтах и обильного питания мне хватало, чтобы пережить ножевое. Платой за подобное счастье будет уродливый шрам, но терять-то мне особо нечего. Все равно после кардинальной смены внешности я больше похожа на женоподобного парня, чем на девушку.       И всё же, эйфория от удачно провернутого дельца подняла мне настроение. Никогда бы не подумала, что буду радоваться стучащей в висках крови, разогнанной подстегнутым адреналином сердцем.