Нулевой элемент

      Перехватив алебарду, Оружейник опустил её на землю, гулко ударив по асфальту. Внезапно, все мои волосы встали дыбом, а искусственная рука резко распрямилась. Предавший имплант выронил пистолет и повис плетью, напоследок поразительно сильно ударив меня током. От неожиданности я дернулась и отшатнулась назад, тут же получив обухом алебарды в живот.       Тяжёлый удар выбил воздух из легких, а обратное, неуловимое взглядом движение, зацепившее край маски, опрокинуло меня на землю. Закованный в сталь ботинок, приземлившийся на мою спину, почти выбросил из меня последнее желание сопротивляться. Когда герою, судя по всему, наскучило втаптывать меня в пыль, я судорожно сунула руку в подсумок, вытащила новый ингалятор и, кое-как оттянув низ маски, глубоко затянулась.       Вновь прошедшая по телу горячая волна прогнала боль и очистила разум, вернув способность ясно мыслить. Подтолкнув себя биотикой, я вскочила на ноги и, полностью открыв себя вновь обострившимся чувствам, оценила обстановку.       Регент и Сука, стоявшие ближе всего к собакам, забирались на их шипастые спины, а явно не знающая куда себя деть Сплетница сидела на одном колене возле меня, напряжённо вглядываясь в Оружейника, закончившего выбивать всё дерьмо из Мрака. Отправив стонущее тело товарища по команде на асфальт, герой повернулся ко мне и, развернув алебарду, вытянул острие в мою сторону.       Нам пиздец.       Окружавшее технаря прозрачное синеватое поле вновь моргнуло, подкинув разогнанному мозгу столь нужную информацию. Раздражённо скривленные губы замешкавшегося Оружейника лишь подтвердили внезапную мысль. Технология явно сырая, а энергосистема доспеха на пределе. Выходит, её можно перегрузить.       Лишь сейчас я осознала легкое, едва ощутимое давление на глазах. Моя чуйка, похоже, тоже работала на полную.       Глубоко вздохнув и закрыв себя и Сплетницу тонким, прозрачным куполом, я усилием воли исказила поля массы вокруг себя, окутавшись темно-фиолетовым маревом. Эйфория схватки, страх и стимуляторы придавали мне сил, заставив чувствовать себя сильнее, чем когда-либо. Не тратя более ни секунды лишнего времени, я приступила к бомбардировке технаря крупными сгустками биотических зарядов, направляя каждый по дуге и под разными углами. Приняв на защиту первый удар, Оружейник, яростно оскалившись, воткнул обух алебарды в асфальт и подогнул колени. После третьего удара поле, окружавшее технаря, издало сухой треск и схлопнулось, заставив его включить встроенные в доспех маневровые двигатели. Успешный же уход от четвертого заряда подставил его прямо под траекторию пятого.       Со всей дури зарядив биотикой в бронированную грудь героя, я с силой обрушила на него покосившийся уличный фонарь, подхватила Сплетницу здоровой рукой и разорвала дистанцию силовым рывком. Продолжать бездумно атаковать запланировавшего засаду, подготовленного к схватке с тобой Оружейника было бы чудовищной глупостью. К тому же, как самая маневренная в команде, я должна была вывести хрупкого умника из боя.       За долгие годы карьеры Оружейник приобрел более чем внушительную славу. Он был человеком абсолютной, непоколебимой решимости и сосредоточенности. Он разбивал своих противников методично и последовательно, ошеломляя нескончаемым давлением, а его невероятно огромный арсенал нивелировал почти любые скрытые в рукаве козыри и попытки сменить тактику. Из тех же, кому удалось уйти из схватки с ним раз, лишь единицы уходили и во второй. Разумеется, что выдавать все свои трюки сразу я не хотела.       Остановившись в добром десятке метров от героя, я отпустила Сплетницу, явно не приспособленную к таким перегрузкам. Она упала на колени и, опустошив содержимое желудка на асфальт, судорожно закашлялась. Рванув умника за воротник, я вернула её взгляд к Оружейнику.       Грубовато, но сейчас нам как никогда нужна её сила.       Вновь твердо встав на ноги, Оружейник, не потеряв ни капли сфокусированности, выстрелил из массивного устройства на наруче добрым десятком металлических цилиндров, что ударились прямо о тела бегущих к нему собак. Мгновенно разросшаяся жёлтая пена укутала Иуду и Анжелику, заставив их беспомощно барахтаться в разрастающейся массе. Регент, по грудь укутаный пеной, добропорядочно соблюдая первый закон Ньютона свалился со спины Иуды и со стоном распластался на асфальте.       Из трёх огромных чудовищ, способных за секунды разворотить фургон, в строю остался лишь Брут. Свистнув, Сука хлопнула зверя по спине и направила его к нам. Не в силах сдержать негодование, я выругалась вслух. Сраный технарь, очевидно, разделил нас по приоритету. Без тьмы Мрака и собак Суки наши шансы сбежать стремились к нулю. Укрывая нас тонким барьером, я устало выдохнула.       Технари и тинкертех — это ёбаный бред. Всего полминуты, чтобы разбить нас. Еще и железо моё спалил, мудак.       — Сопротивление бесполезно, — прогремел Оружейник, выловил нас взглядом, — сдавайтесь и я больше не причиню вам вреда.       Тяжело дышащая Сплетница медленно подняла руки, поймав взгляд героя.       — Мы не хотим драться, — выдавила Сплетница и, осторожно вытянув руку в сторону имперцев, добавила, — вон там лежит Руна и пара её громил, крепко связанные.       Без резких движений подняв единственную функционирующую руку, я выжидающе уставившись на героя. Сплетница, похоже, решила его заболтать. Главное, чтобы она помнила про детектор лжи в шлеме героя.       Сука всё также молча смотрела на бронированную фигуру, прижавшись к Бруту и словно приготовившись к атаке. Сделав шаг вперёд, герой вытянул в её сторону оголовье алебарды. Не удивлюсь, если у него и в острие спрятано несколько игрушек.       — Отойди назад, — прошипела я, вперив взгляд в Суку, — не провоцируй.       Вздрогнув и что-то яростно прорычав, Сука провела пятками по бокам зверя, заставив его сделать несколько шагов назад. Я же облегчённо выдохнула. У нашего умника явно сформировался какой-то план и самым разумным, очевидно, будет ей подыграть. Инициативу в бою мы всё равно потеряли.       — Мы помешали контрабанде Империи, — хрипло протянула Сплетница, — груз наркотиков…       — Закрой рот, — жёстко оборвал её Оружейник, — за идиота меня принимаешь? Серьезно решила закосить под героя?       — Ну «злодеями» я бы нас не назвала, — ухмыльнулась она, обозначив кавычки жестом.       — В вашей команде грабителей трое предполагаемых убийц, — отрезал Оружейник, обведя взглядом меня и Суку и вернув взгляд к Сплетнице, — ваша кодла это ярчайший пример малолетних суперзлодеев, но, видимо, ты слишком тупа, чтобы это осознать.       Сплетница умела держать лицо, не показывая своих истинных чувств собеседнику, но две вещи всегда выводили её из себя — когда её затыкают и когда её называют тупой. Оружейник умудрился сделать и то, и другое буквально подряд. Мысленно положив руку на лоб, я понадеялась, что она сдержится и не включит режим язвительной суки, спровоцировав Оружейника на новую атаку. Быстро разобраться с ним уже не выйдет, а затяжная схватка точно выйдет нам боком. Подкрепление от Протектората за секунды размажет нас по асфальту.       — Даже конченый дегенерат должен увидеть разницу, — окончательно придя в себя, возмутилась Сплетница, — это здравый смысл. Ты что, серьёзно ставишь нас в один ряд с Лунгом?       — Из той же серии, — кивнул герой, — только место ваше на самом дне.       (*прим. Undersiders, название их группы, можно буквально перевести, как «Не принимающие ничью сторону», «Находящие на дне» и «Отбросы»).       — А вот тут ты в точку. Мы на дне. За перехват Руны и контрабанды имперцев ты получишь куда больший плюсик к репутации. А ведь он как раз тебе нужен, — неожиданно согласилась с героем Сплетница, — Ты ведь поэтому здесь один? По вашему же протоколу, в отсутствии угрозы гражданским, ты не должен был выходить против нескольких кейпов один, без поддержки ещё одного члена Протектората и отряда СКП. Все сливки собрать хотел. Ну так вот же она, Руна, молодой и перспективный кейп империи. Лёгкий приз. Забирай её и оставь нас. Мы оказали тебе услугу, между прочим.       — Ты льстишь себе, девочка, — после короткой паузы парировал Оружейник.       — Разве? — ехидно протянула Сплетница, подняв руки выше и успокаивающим жестом развернув ладони, — поражение за поражением от Лунга, вынужденная поддержка статуса-кво между бандами. Оружейник уже не тот и его карьера под угрозой. Бесстрашный — вот кто новая надежда Протектората Броктон-Бей. Новая надежда, а может, в будущем, и новый лидер.       Ответом была лишь тишина. Презрительно скривленные губы Оружейника и ядовитая ухмылка Сплетницы сверкали так ярко, что, казалось, освещали всю аллею.       — Мы всего-лишь мелкие преступники, — продолжила Сплетница, — не держим территории, не терроризируем гражданских, не поддерживаем другие банды, не участвуем в наркообороте. Наш арест не заслужит и первой страницы в самой паршивой бульварной газетёнке. Можешь рискнуть и попытаться прижать нас, но твой блицкриг уже не удался. А Руна-то вот-вот очухается и попытается сбежать.       Оружейник слегка наклонил голову вперёд, словно глубоко задумался. Герой, секунду назад бывший абсолютно непоколебимым, сейчас словно источал неуверенность и сомнение.       Так наш герой тот ещё тщеславный ублюдок… на этом и правда стоит сыграть.       — Нам действительно незачем драться, — сказала я, и демонстративно держа руку на виду, — ни для кого не секрет, что город в заднице и конкретно мы — последняя из его проблем. Так, может, договоримся? Заключим перемирие?       — И с чего это вдруг я должен быть заинтересован? — спросил герой, встретив мой взгляд.       Рисковая игра, ведь я опиралась лишь на высказанные Сплетницей выводы. Оружейник сейчас не в лучшем положении и отчаянно пытается вернуть былую славу, утраченную после объявившегося в городе лет шесть назад Лунга.       Объявился он, впрочем, не один, а во главе полнокровной криминальной группировки, включавшей в себя переселенцев из лежащей в руинах Японии и беженцев от узурпировавшего Китай Янгбана. Ублюдки не имели за плечами ровным счётом ничего, да и бежать им было совершенно некуда, поэтому их решимости выгрызть себе кусок города властям было просто нечего противопоставить. Именно решимость и показал Лунг, в одиночку заставив отступить как всю команду Протектората ВСВ, так и Новую Волну, лишний раз напомнив миру, почему его прозвали Драконом Кюсю. Стоит ли упоминать, что последовавшие за этим война банд и относительно недавно наступивший шаткий статус-кво, который местные герои могли лишь поддерживать, только сильнее подорвали веру жителей города в Протекторат и СКП.        Амбициозный, но отчаянный герой, жаждет вернуть утраченное влияние. Как банально.       Внезапно осознав, что я всё ещё сканирую его своей силой, я прикрыла глаза и подавила её. Оружейник точно не был идиотом и если он почувствует давление на свой разум и решит, что он скомпрометирован, то мы окажемся в чертовски дерьмовом положении. О перемирии точно можно будет забыть.       — Знаешь, сфера деятельности у нас специфическая, — прочистив горло продолжила я, — и Руна точно не последняя из кейпов, с которыми мы схлестнёмся.       — Продолжай, — слегка наклонившись вперед ответил Оружейник, осматривая меня через стекло визора.       — Будет очень удобно, если бессознательных злодеев арестует представитель правосудия, — пояснила я, — в обмен на услугу, может быть, поможешь нам с парой-другой вопросов. Ничего обременяющего. По моему, это хорошие условия для взаимовыгодного сотрудничества.       — Не выставляй это услугой, — выпрямившись ответил Оружейник, — ваша выгода более чем очевидна. Если я арестую кейпа из крупной банды, то за вашими головами не придут их мстительные товарищи. Я всё ещё жду ответа. Почему сотрудничество с вами должно быть интересно мне?       Тяжело выдохнув, я мысленно выругалась. Другая идея мне не нравилась совершенно, но выбора у меня, в общем то, не было.       — Сам факт реверс-инжиниринга чужой силы впечатляет, — ухмыльнулась под маской я, указав на слегка помятый нагрудник его доспеха, — исполнение, правда, страдает.       — Теоретические расчеты не предсказывали экспоненциально растущего энергопотребления нуль-ядра, — негромко проворчал герой, впрочем, тут же себя оборвав.       Для создания технологии щита на базе моей силы ему хватило пары видеозаписей и моей по глупости оставленной отрубленной руки. Если он так хорош, то может он объяснит, какого хрена творится с моей физиологией? Предлагать себя в качестве лабораторной крысы мне не хотелось, но и теряла я, если быть честной, не много.       — Может тебе просто не хватило данных, — протянула я, — данных, которые я могла бы помочь получить. Ну знаешь, это все-таки моя сила. Полноценный персональный щит стал бы очень полезной подмогой в делах геройских, разве нет?       Закованная в сталь фигура Оружейника стояла неподвижно, не скрытая шлемом нижняя половина лица все также демонстрировала лишь недовольно скривленные губы. Оставалось надеяться, что это предложение его заинтересует.       — И что мне мешает просто арестовать тебя и исследовать в моей лаборатории?       — Ха-ха, хорошая шутка, — усмехнулась Сплетница, — ты даже сам в это не веришь. СКП ни за что не даст тебе разрешение на эксперименты с живыми кейпами. Они слишком боятся технарей. У вас ведь даже самые простые аугментации под строгим контролем, после случая со Сферой? Так что Азари тут предлагает тебе уникальную возможность.       — Ты знаешь слишком много для мелкого преступника, — прогудел Оружейник, все-же опустив вниз острие алебарды.       — Хэй, кейпы, которые не владеют информацией, долго не живут, — разведя руки в сторону сказала Лиза.       Оружейник застыл на мгновение, слегка наклонив голову, я же приготовилась к худшему. Кровь стучала в моих висках, ребра начали ныть, а конечности уже немного подрагивали. Эффект второго стимулятора сошёл на нет куда быстрее, а перегруженный организм начинал сдавать.       Герой нажал на что-то под шлемом, в районе затылка, и часть наружных индикаторов погасла.       — Перемирие значит… Условия? — спросил Оружейник, уперев обух алебарды в асфальт.       — Так давайте их обсудим, — потирая руки и довольно ухмыльнувшись ответила Сплетница.       Спустя всего пару минут, напряженный спор и бессовестный торг сменились молчаливыми сборами. Вызволение Регента и собак из пены стало опытом неожиданно сюрреалистичным. Всего то лет семь назад, я была бы счастлива знать, что когда-нибудь, стоя плечом к плечу с Оружейником, обрызгивающим пену растворителем, я буду освобождать из её оков своего товарища. Могли я тогда представить, что при этом мы с моим кумиром будем находится по разные стороны закона?       Когда мы наконец-то добрались до лофта, чувствовала я себя совершенно разбито. Пульсирующая головная боль мешала сфокусироваться, а уставшее тело сползло со спины собаки, мгновенно провалившись в лишенную сновидений отключку.

***

      Медленно, я вырвалась из оков сна.       — Азари, очнись, — раздался приглушенный, но всё ещё звонкий голос девушки.       — Азари? — раздался глубокий и отчетливый, но хрипловатый голос.       — Ну же, засоня, хватит валяться, — вновь пробормотала девушка, своим воркующим тоном напоминая мне о маме.       Что-то задело мою щёку и я попыталась отмахнуться, но мои руки были плотно зафиксированы пледом. Впрочем, разлитое по телу, свинцовое, убаюкивающее тепло быстро утихомирило бунтарский дух. Я словно проснулась в тёплой постели в холодное зимнее утро, греясь под горячим одеялом и зная, что ещё можно полежать. Словно я была малолетним ребёнком, чью дверь вот-вот откроет мама и позовет на завтрак кушать свежеиспеченное овсяное печенье. Справится с этими сладкими, ленными оковами было решительно невозможно.       Блять, мне нужен кофе.       — Дайте ей немного времени, в себя она будет приходить постепенно, — вновь прогудел незнакомый голос. Голос, который мог бы принадлежать увенчанному сединой старику, — c таким замедленным сердцебиением ей вообще место в коме.       — Я же сказала, что она не в коме, — недовольно ответила девушка.       — Используя те же выводы, на основании которых вы абсолютно уверены в том, что у неё не было ишемического инсульта? — спросил старик, — снотворные и искаженная физиология могут скрыть некоторые симптомы, и если мы затянем...       — Я уже всё рассказала, — ответила девушка, откровенно раздражённо, — если ваше оборудование, конечно, исправно. Для верных выводов мне нужна верная информация.       — Моя аппаратура, спешу заметить, находится в идеальном рабочем состоянии и соответствует самым высочайшим стандартам, — вспылил старик, — за это мне, между прочим, и платят. Если не нравится, то милости прошу пройтись по рынку и найти врача получше.       — ...удар током эквивалентный слабому шокеру, трещина в ребре, пара ушибов, легкая контузия от удара тупым предметом по голове, интоксикация стимулятором, вызвавшая неврологическое нарушение, понимаете? У меня нет причин лгать.       Список звучал жутковато, но мне было лень волноваться. Меня лишь слегка интересовало, с каким же конкретно бедолагой это приключилось?       — Любые возможные осложнения — целиком на вашей совести. Всё это ваше решение, я...       — Если осложнения останутся незамеченными из-за моей ошибки, а не вашей некомпетентности, то Босс об этом узнает. Ваша репутация не пострадает, обещаю.       Старик что-то проворчал, но больше не возмущался. Я была лишь благодарная наступившей, наконец, тишине.       — Азари, нам надо валить, — протянул новый, сильный и глубокий голос. Большая ладонь коснулась плеча и легонько меня встряхнула, снова напоминая мне о родителях. Будто я была ленивой засоней, рискующей проспать рождественское утро. Словно я проигнорировала ласковую побудку мамы и меня пришел будить отец.

***

      Сознание возвращалось мелкими каплями, словно кофе, медленно капающий из машины прямо в ожидающую кружку.       Блять, мне бы сейчас действительно не помешал кофе. Я хотела его, нуждалась в нём так сильно, что практически чувствовала его запах. Представляла себе, как его горькие нотки играют на моем языке, как приятно-обжигающее жало проходит от кончика языка до глотки. Чувство было настолько реальным, что мои нервы буквально дрожали в предвкушении кофеинового кайфа.       Внезапно мне показалось, что мое сердце сжала огромная невидимая рука. Сдавившее грудь чувство выбило дыхание и сбило поток мыслей.       Сонно заерзав в постели, я едва подавила стон, когда моя голову пронзила пульсирующая боль. Запоздало я осознала, что она скрывалась на краю моего осознания с тех пор, как я пришла в себя, вырвавшись из уютной темноты сна. Боль просто не казалась важной, не казалась значительной. Теперь же, когда я признала её существование, она грубо протолкнула свой путь прямо в центр моей черепной коробки.       Как напористый мудак, пробивающийся к началу очереди, вместо того, чтобы присоединиться к ее концу, как цивилизованный человек. Как же я ненавидела, когда люди так поступают. Очереди существовали не зря, ублюдки!       Ой-ой, бедная моя голова…       Раздражение заставило сердце биться чаще, что совсем не помогало при головной боли. Скорее наоборот, для головной боли это было подарком. Это очень нравилось головной боли; так нравилось, что та буквально прыгала от радости внутри моей головы. Ей, судя по всему, было так весело, что она позвала своих друзей, боль в мышцах, связках и ребрах, присоединиться к вечеринке.       Блядская мигрень.       Медленно стягивая с себя покрывало, я открыла глаза и не увидела ничего, кроме темноты. Сказать, что я запаниковала было бы преуменьшением.       Мгновение спустя я осознала, что мои глаза чем-то закрыты, но вызванный этим всплеск облегчения был недолгим. Его быстро затопил новый приступ паники, даже более сильный, чем предыдущий.       Почему на моих глазах повязка? Что с моими глазами?       Осторожно, я потянулась к полям массы вокруг, образно сжимая хватку вокруг окружающих объектов. И всё же, когда головная боль резко усилилась, вынудив меня хрипло простонать, я рефлекторно отпрянула, оставив окружающее в покое. После пары глубоких, ровных вдохов, боль утихла до прежнего, более терпимого уровня.       — Так, без паники, — неожиданно громко проговорила я, — паника не поможет.       — Ви? Очухалась? — раздался знакомый голос издалека       Я стряхнула возникшее на секунду глупое желание промолчать, притвориться, что все еще сплю. Да и вряд-ли мне бы удалось обмануть Лизу.       — Да, только… — начала я, сорвавшись на хрип. Блять, как же у меня болит голова, — только очнулась.       — Как себя чувствуешь? — спросила Лиза.       Поморщившись, я попыталась определить, в какой стороне от меня стоит Лиза. Сконцентрироваться было неожиданно тяжело.       — Жить буду, — осторожно ответила я.       Мигрень все еще стучала по стенкам черепа, но была вполне терпимой. И всё же было трудно уверенно судить о моем состоянии, пока я не попытаюсь встать.       И, конечно же, снять повязку с глаз.       — Проведем пару тестов, — уклончиво хмыкнула Лиза, — сейчас я сниму с тебя повязку. Держи глаза закрытыми, пока я не скажу тебе их открыть       — Да ладно тебе, — тихо возмутилась я, с удовольствием отметив, что мой голос остался ровным, — не обязательно так деликатничать, я не из сахарной ваты сделана.       — Поверь мне, сейчас ты ЗАХОЧЕШЬ быть аккуратной, — пробормотала она, и, сняв повязку, добавила, — открывай глаза.       Мои веки поднялись еще до того, как я сознательно закончила обрабатывать слова, и я не сдержала вздох, когда тысяча игл впилась в мой мозг. Всё было слишком ярким. Картинка была мутной, а глаза были столь сухими, словно в них насыпали песка. Что-то тёмное закрыло мне обзор, и заставило меня моргнуть.       — Что ты видишь?       — Свет, — сказал я, стиснув зубы и едва задавив новый стон, — охуенно яркий свет.       Действительно безумно яркий свет. Хотя, пожалуй, это лучше, чем ничего.       — Дискомфорт? — спросила Лиза.       — Да.       — Закрывай, — я услышала, как она отошла от меня на пару шагов.       По ушам ударил странный треск; судя по всему, она закрыла жалюзи.       — Снова открой, — скомандовала она.       Поморщившись в ожидании новой боли, я вновь открыла глаза и на этот раз безжалостный свет давил с куда менее подавляющей интенсивностью. Внезапно, Лиза нацепила на меня пару солнцезащитных очков, заставив меня дернутся от неожиданности.        — Лучше? — спросила она.       — Намного, — с благодарностью ответила я.       Несколько раз моргнув, я вновь осмотрела окружающую обстановку, достаточно ясно различив очертания окружающих объектов. Оказалось, что лежала я на диване в общем зала лофта.       — Ну, у меня для вас хорошие новости, пациент, — бодро сказала Лиза, — у вас типичный для парачеловека случай острого синдрома церебрального перенапряжения, а не ишемическое или геморрагическое событие.       — Чего? — красноречиво спросила я, не в силах воспринять комплексные слова.       — Перевод: типичная для умника мигрень, а не какое-нибудь кровоизлияние в мозг. Пару-тройку дней помучаешься и отпустит.       — Просто камень с души, — выдохнула я, прислушиваясь к себе.       — Плохая новость, — добавила она строгим голосом, — что у тебя её быть не должно. С технарской химией, Ви, нужно быть осторожнее. Стимуляторы форсируют твое восприятие и твои чувства, давая тебе, по сути, способности слабенького умника. Вот только твои органы чувств к этому не готовы.              Она остановилась на мгновение, словно давая мне осмыслить её слова.       — Я… поняла, — ответила я, сдерживая голос, чтобы не выдать беспокойства, — но я… вроде и сама имею способности умника?       — Не основанные на сенсорном восприятии, — поправила она, — отсюда, как ты, без сомнения, уже заметила, симптомы перенапряжения. Нарушение зрения, светочувствительность, тактильная гиперестезия — гиперчувствительность к прикосновениям — и головная боль выражены наиболее ярко, из личного опыта добавлю сюда же приступы тошноты и головокружения.       Просто, блять, фантастика. «Гиперчувствительность к прикосновению» это, видимо, один из способов сказать, что каждый сантиметр твоей кожи будет чувствительным, как свежий рубец. С другой стороны, если взглянуть на ситуацию как оптимист, то в этот раз настоящих рубцов не добавилось.       Я чертовски устала смывать кровь с костюма.       — Волшебно, — пробормотала я, бросив взгляд на Лизу, — ты просто прирожденный врач, знаешь? Серьёзно.       — Когда-то давно этого я и хотела, — ухмыльнулась она, выкладывая банки с капсулами на кофейный столик, — мечтала стать хирургом или, на крайний случай, психотерапевтом.       — Сейчас ты бы точно добилась успехов в последнем.        — Ну, похоже мечты сбываются, — тихо рассмеялась она и махнула рукой в сторону баночек с лекарствами, — в общем, тут тайленол и снотворное. Первое выпей сейчас, второе — если решишь поспать, главное не превышай дозировку. Ещё взяла из твоей комнаты книжку. Эрнест Хемингуэй, «По ком звонит колокол». Хороший выбор, к слову.       Я даже не обижалась на то, что она рылась в моих вещах. Черт возьми, это было даже мило.       — Мою благодарность просто нельзя измерить, — усмехнулась я, — проси что хочешь.       — Осторожнее с такими обещаниями, — пробормотала она, — могу ведь и воспользоваться.       Поправив хвост густых светлых волос, она посмотрела на свой телефон, а затем снова на меня.       — Еще кое-что, — сказала она, — твой хром превратился в мусор, легонько тебя поджарив. Но восстановить можно, что возьмет на себя босс. В конце концов, это часть сделки.       — Оу... И надолго я недееспособна? — спросила я, тщетно пытаясь подавить досаду. Железка уже стала частью меня.       — Вот как раз по этой теме нам есть что обсудить...