Нулевой элемент

***

      — Это, — пробормотала я, когда адское пламя сменилось леденящим душу холодом, — это полный пиздец.       Долгожданный душ, спасибо моей сверхчувствительной коже, походил на какую-то изощрённую средневековую пытку. Сколько бы я ни возилась с настройками, вода то нестерпимо обжигала, то промораживала меня до самых костей, а сама концепция комфортной температуры, по-видимому, была изуверски стерта из реальности. Когда же эти мучения наконец закончились, выяснилось, что какой-то ублюдок заменил все полотенца в лофте на наждачную бумагу.       И всё же, не новые синяки, не боль в мышцах и не чувствительность кожи раздражали больше всего. Боль я могла вынести. Просто дискомфорт, просто повреждения, ничего такого, что нельзя было бы проигнорировать и перетерпеть. Но одна единственная, крайне неприятная проблема заставила бы даже самого стойкого человека неистово стенать и скрежетать зубами.       Последние дни меня постоянно тошнило, причем никакого паттерна в отторгаемой организмом еде не наблюдалось. Сегодня утром я была так безумно голодна, что, казалось, мой желудок вот-вот начнёт переваривать сам себя, и всё же когда я забежала на кухню, чтобы приготовить себе завтрак, меня чуть не стошнило от запаха еды.       Может, я умерла и направилась прямиком на пылающие круги ада? Может, это были муки, тщательно приготовленные лично для меня усмехающимся дьяволом?       А может, я чрезмерно драматизирую.       Накинув домашнее я, наконец, покинула ванную и направилась на кухню. Контрастный душ удивительным образом утихомирил разбушевавшийся желудок, так что я решила, что могу себе позволить хотя бы лёгкий завтрак       Залив молоком свежесваренный кофе, ароматно дымящий на кухонном столе, я развернулась, чтобы убрать упаковку в холодильник. Внезапно, свободно висящий рукав моей кофты за что-то зацепился и я, от неожиданности не справившись с изменённым балансом собственного тела, резко дернула единственной рукой, занятой картонной пачкой. Громкий в тишине позднего утра удар сменился звоном разбившейся на осколки кружки, а бодрящий напиток залил пол импровизированной кухни.       — Блять, — выругалась я, укоризненно смотря на рукав моей домашней кофты, — ну и что мне теперь делать?       Кое-как завязав проклятый кусок ткани вокруг торчащего из плеча сокета импланта, я печально оглядела устроенный мной беспорядок, и, не испытывая никаких иллюзий по поводу своей способности прибрать устроенный бардак, обречённо вздохнула.       — Сама ещё в лужу и свалюсь, — проворчала я, набросав бумажных полотенец поверх растекшейся лужи с осколками кружки, — пусть кто другой помоет.       В два захода дотащив заново сваренный кофе и сладости до столика общего зала, я осторожно, боясь потревожить всё ещё болящие мышцы, развалилась на диване.       На базе я была совершенно одна. Лиза ушла из лофта по собственным делам, скорее всего, связанным с личными поручениями от босса. Алек же, скорее всего, снова болтался по городу, проводя время с очередной подружкой. Он менял их как перчатки, не тратя ни на одну больше пары-тройки недель. Ума не приложу, где он успевает их находить, если всё свободное от них время проводит за приставкой. Рэйчел всё свободное время тратила на собак, зачастую даже ночуя у себя в приюте, Брайан же вовсе жил в собственных апартаментах, лишь несколько раз в неделю забегая в лофт.       Пожалуй, я была главным и основным обитателем нашей базы. Вне команды и лофта, вся моя социальная жизнь сводилась тренажёрному залу и нескольким посещениям Аркадии в неделю, причём последние я еще и умудрялась пропускать. Но работа была важнее, поделать с этим я ничего не могла.       Собирались куда-то всей командой мы не так уж и часто, поэтому пока остальные члены команды жили собственной жизнью, я была представлена сама себе.       Не сказать чтобы это меня мучило. Был в одиночестве свой шарм.       Сделав глоток дымящегося напитка, я усмехнулась и твердо решила бессовестно потратить всё оставшееся до школы утро. Включив ноутбук, я открыла вкладки с форумами существовавшего, казалось, уже целую вечность болота идиотии и безумия «ПараЛюди Онлайн» и нырнула в этот мрак с головой.       Спустя пару часов вибрация будильника телефона отвлекла меня от чтения очередного бессмысленного срача в ветке, посвященной конспиративной теории местного придурка с ником XxVoid_CowboyxX. В этот раз он выкатил целый пост, в котором предположил о заговоре некой внеправительственной организации со случаями 53, которые, в свою очередь, являлись результатом их экспериментов на людях. Заговор, разумеется, был настолько масштабным, что замешаны в нём были все, от Триумвирата и до самой императорской династии Китая. Итоговым же выводом его опуса было провозглашение инопланетных рептилоидов не только лидерами вышеупомянутой организации, но ещё и виновниками всех бед человечества за последнюю четверть века. Стоит ли говорить о потоках дерьма, что лились на него в комментариях?       Хотя читать это было забавно.       Разблокировав экран телефона, я мысленно выругалась. Чуть не забыла про факультатив по физике.       Залпом допив забытый холодный кофе, я накинула свободные трековые штаны, потёртые кроссовки, свитер и тёплую куртку. Идти пешком до Аркадии мне совершенно не хотелось, поэтому я медленно двинулась в сторону ближайшей автобусной остановки.       Боль в требующем отдыха теле настойчиво заставляла меня повернуть назад, соблазняя меня воспоминаниями о тёплом пледе и мягком диване. Противостояла же этому напору только мрачная решимость.       Не то чтобы там был кто-то, с кем я хотела бы увидеться. Я по возможности посещала занятия, брала литературу и стабильно выполняла тренировочные задания, сдавая их учителям, но ни с кем из учеников толком не общалась и тем более не строила дружеских отношений.       В плане же социальной активности ничего более-менее значимого со мной и не происходило. Ну, за исключением короткой свары со Славой, случившейся буквально в первый же день.       Казалось бы, что может быть проще, чем завести приятелей в старшей школе? И всё же, для меня это дело оказалось практически невыполнимым. Мои ровесники казались мне инфантильными, замороченными всякой чушью придурками, сосредоточенными только на местных слухах и сплетнях. Мне же не было никакого дела до чужих отношений и ссор, поэтому всё своё время в Аркадии я отдавала исключительно себе и собственным делам.       Да и если кто-то вдруг делал первый шаг, я не могла заставить себя открыться в ответ.       Оружейник «услужливо» напомнил мне, что по факту я являюсь беглым преступником, на котором висят обвинения в убийствах. И пусть я и скрывалась под поддельной личностью, лишние контакты были неоправданным риском.       А может, всё это была просто большая куча жидких отговорок, прикрывающая мою собственную неспособность завести знакомства. В Аркадии не было ни ищущего жертв Сучьего Трио с прихлебалами, ни регулярно устраивавших поножовщины членов банд, ни безразличных учителей, тихо презирающих каждого прошедшего через их руки ученика.       Последнее время я всё больше осознавала и собственные недостатки. И пусть моя бывшая подруга бесспорно внесла свой вклад в окружавший меня во время учёбы в Уинслоу социальный вакуум, я была слишком сосредоточена на себе, чтобы понять, что я не была их единственной «жертвой». Просто других я в упор не замечала, как, собственно, и они не видели меня.       Может, я сама не была способна завести себе друзей.       С другой стороны, я неплохо подтянула свои знания. Совсем скоро меня ждали экзамены и времени на подготовку осталось всего ничего, так что такой размен выглядел логичным.

***

             — Более чем хорошо, намного лучше, чем твои начальные результаты. Есть проблемы с электростатикой, с полями в особенности, но ничего непоправимого, — протянул учитель по физике, поправив небольшие круглые очки и отложив мою густо исписанную тетрадь.       Бывший преподаватель Броктонского Университета, доктор наук мистер Вебер был, официально, лучшим учителем в моей жизни. Не знаю за что именно его выперли из ВУЗа, но своё дело он знал прекрасно. Крепкий немец среднего возраста, с пудовыми, иссечёнными шрамами кулаками, густыми темными усами и висками, посыпанными сединой, вид он имел пугающе суровый, но по натуре своей был человеком добрым. Обладая, судя по всему, искренней любовью к своему делу, он подошёл с внушающим уважение упорством к отстающей от остальных ученице его факультативов по физике. Ненадолго задержав меня спустя несколько занятий, он протянул мне пару хороших пособий и предложил задержаться после урока на полчаса, чтобы пройтись по моим пробелам. Физика, как оказалось, была интересной и не настолько уж и сложной. Уму непостижимо, сколько всего я могла почерпнуть для своей силы.       Хорошие учителя, пожалуй, и были главным отличием лучшей школы от худшей.       Открыв ящик своего стола, он выудил из мешанины бумаг потёртую бело-оранжевую книжку и протянул ее мне.       — Пролистай эту тему в пособии Куна и порешай приведенные задачи, думаю этого хватит. А так, в общем и целом, к экзамену ты совершенно готова.       — Большое спасибо, — искренне ответила я, убирая в сумку взятое у него пособие, — постараюсь вернуть до зимних каникул.       — Об этом не беспокойся, лучше сосредоточься на проблеме. Знаешь, твой прогресс стал для меня маленьким личным достижением. Ты ведь была совершенным нулём в физике, а спустя всего пару месяцев уже более чем готова к экзамену. В моей практике мне редко попадались настолько упорные и решительные ученики.       — У меня просто есть мотивация, — тихо ответила я, забирая свою тетрадь.       — Ты мне напоминаешь одну мою коллегу, ещё со времён работы в университете, — откинувшись на жалобно скрипнувшую спинку офисного кресла протянул он, — миссис Хеберт, земля ей пухом. Вы, кстати говоря, странно похожи, внешне. Она вам не приходится родственницей?       — Ну… — начала я, внезапно закашлявшись от подошедшего к горлу кома, — я же не местная, так что очень вряд ли.       — Эх, такая была женщина! Высокая, стройная, подтянутая, да и преподаватель прекрасный. На кафедре стало куда мрачнее без нее, да…       Понимающе кивнув, я начала бесцельно рыться в сумке, стараясь скрыть не столько свое лицо, сколько подкатившую к глазам влагу. Мне совершенно не хотелось раздумывать о том, чья ещё жизнь стала мрачнее с её уходом.       Надеюсь ему не приспичит рассказывать какие-нибудь жизненные истории.       — Впрочем, позвольте задать вам ещё один вопрос перед тем как я вас, наконец, отпущу? — спросил мистер Вебер и, дождавшись моего неуверенного кивка, продолжил, — что с вашим лицом и где ваш, кхм, имплант?       — А, вы про это? — выдохнула я, коснувшись тусклого жёлто-синего пятна на лбу, — в аварию попала, ничего особенного.       Зубами оттянув левый рукав свитера, я показала ещё один обширный синяк на предплечье.       — Хрому повезло меньше, придётся ждать ремонта. Но в общем-то, я ещё легко отделалась.       Хмыкнув, учитель потёр лоб и бросил взгляд на завязанный в узел правый рукав.       — И правда легко… — задумчиво протянул он, — ну да ладно, не буду тебя больше задерживать, Валери. Всего доброго.       — Всего доброго, мистер Вебер, — ответила я, набросив на плечи теплую куртку и закинув сумку на плечо. Выйдя из кабинета, я быстром шагом направилась к выходу из школы.       Короткое воспоминание о прошлом совершенно испортило мне настроение.       Зайдя за угол здания, в привычный закуток возле лестницы одного из пожарных выходов Аркадии, я тихо вздохнула. Зима в Броктоне была мягкой и даже утренняя влажность не приносила особых проблем. Как люди вообще могут жить в холодных штатах, вроде Миннесоты или Дакоты? Про Канаду и думать противно.       Вытянув сигарету из лежащей в кармане куртки красной пачки «Pall Mall», я зажала её губами, звонко щёлкнула зажигалкой, глубоко затянулась и предалась воспоминаниям.       Первые месяцы после гибели мамы были действительно мрачными, особенно если учесть, что виноватой в её смерти была я.       В те времена меня достаточно было задеть, чтобы я расплакалась, а папа если и возвращался домой, то проводил время в компании бутылки. Возвращался он, впрочем, нечасто, поэтому ни денег, ни еды в доме просто не было. Наверное, Эмма была права и он действительно меня ненавидел. Отношения наши восстанавливались тяжело и эту тему мы старались не поднимать, боясь разрушить сложившийся шаткий порядок.       Может, в итоге он и простил меня, только вот я уже никогда этого не узнаю. Эта тайна ушла с ним в могилу.       Вновь глубоко затянувшись, я облокотилась на поручень, перевела взгляд на медленно идущих в школу учеников и удивлённо проверила часы.       Время близилось к обеду. Ранние пташки второй смены?       Маленькая, взъерошенная фигура, неожиданно вынырнувшая из-за угла, наткнулась на меня и тихо вскрикнула, едва не уронив большой картонный стакан с отпечатанным кофейным зерном. Пролившаяся жидкость попала на лёгкую зелёную парку девушки, слегка заляпав рукав. Стряхнув влагу быстрым взмахом руки, фигура мрачно подняла на меня глаза.        — Я никого не лечу по просьбе и вне рабочих часов, — резко сказала Эми Даллон, отметив взглядом моё лицо и безвольно висящий рукав.        — Я ни о чём не собиралась тебя просить.        — Ну конечно.       Для вопроса её интонация была слишком плоской, а направленный из-под изогнутых бровей взгляд светло-карих глаз был готов прожечь во мне дыру.       Дерьмо, что ж за день сегодня такой.       Эми хмыкнула и, поставив стакан на поручень лестницы, принялась приводить себя в порядок. Стянув растрепанные вьющиеся волосы в хвост, она достала из рюкзака влажные салфетки и принялась протирать рукав своей куртки.       — Ты не первый и не последний хитрожопый умник, который пытается «случайно» наткнуться на меня у школы или на автобусной остановке, — раздраженно бросила она через плечо, — ты уже вторая за сегодня, а я только вышла с ночной смены. Хоть бы новое что придумали, честное слово.       — Я правда тебя тут не ждала, только что вышла с факультатива. Не нужно откусывать мне голову.       Эми нахмурилась еще глубже.       — И это чистая случайность, что у тебя нет руки, лицо в гематомах и выглядишь ты как потерявший полтора литра крови бледный кусок дерьма.       Щелкнув пальцами, я отправила окурок в стоящую рядом урну и вытянула новую сигарету.       — Я ауг, — для убедительности я стукнула сокетом импланта по поручню, — и я в порядке, это просто синяк.       В её глазах промелькнуло узнавание.       — Оу, теперь я тебя вспомнила — протянула она, осмотрев меня с ног до головы, — всё равно руку я бы тебе не вырастила. Слишком мало доступной массы.       Проглотив совсем не тонкий намек на собственную тощую фигуру, я лишь молча сжала зубы. В конце концов, я сама была виновата в том, что испортила с ней отношения.       Искоса глянув на меня, она похлопала себя по карманам куртки, вытянула пачку сигарет и дешевую пластиковую зажигалку. Подняв от удивления брови я мысленно хмыкнула.       Ну надо же, ходячее лекарство от рака сама рискует заработать себе рак легких. Как иронично.       Несколько раз торопливо щелкнув зажигалкой, Эми тихо ругнулась. Вытащив из кармана свою, я молча протянула её целительнице.       — Ночная смена в госпитале говоришь? — спросила я, забирая блестящий кусок металла, — ты же несовершеннолетняя.       Эми молча затянулась и выдохнула дым через нос. Сделав глоток из всё еще дымящегося стаканчика, она тяжко вздохнула.       — Ночью была стычка между Империей и Протекторатом. Нужна была моя помощь.       Неловкая пауза прервала неловкую беседу. Я не имела совершенно никакого понятия, о чем можно поговорить с Панацеей.       — А с тобой что случилось? — вновь выдохнув дым и повернувшись ко мне спросила она, — забрела не в тот переулок в Маленьком Кюсю?       Маленьким Кюсю называли находящуюся под контролем АПП часть Южных Доков, граничащую с капитанским холмом. Район, который был известен дешевой уличной едой, игорными заведениями и нелегальными борделями с работающими там дешёвыми шлюхами.       Ёбаный стыд. Похоже, в игре на моих нервах Хесс и рядом не стояла с Эми Даллон. У Софии не получалось вывести меня из себя всего парой формально вежливых вопросов.       Пульс загрохотал в моих ушах, а рука непроизвольно сжалась в кулак. Уставшие мышцы напряглись и натянулись, синяки на всё ещё чувствительной отдались болью. Я приветствовала эту боль, позволив ей прояснить мой разум и успокоить меня.       — Незачем быть такой сукой, Эми, — процедила я, всё еще стараясь держать себя в руках, — просто ДТП.       Наглая ухмылка наползла на её лицо.       — Точно не хочешь, чтобы я тебя проверила? После аварий у людей частенько остаются незамеченные трещины в костях, а ушибы порой бывают серьезнее, чем кажется на первый взгляд.       Теперь она уже сама предлагает лечение. Не то чтобы такие возможности попадаются каждый день, но… Может ли она через свою силу узнать, что я парачеловек? Лучше не рисковать.       — Всё в порядке, Эми, — сдержанным, ровным и безразличным голосом ответила я и нарочно глянула на часы, — так, мне пора идти. Всего хорошего.       Бросив сигарету в урну, я поправила висящую на плече сумку и быстрым шагом направилась к автобусной остановке. Оставшуюся часть дня я твердо решила провести под пледом и с ноутбуком в руках.       — До встречи, — тихо бросила мне в след Эми Даллон.