Шанс на счастье

Утро на новом месте выдалось непростым, словно сама судьба решила испытать меня с первых же минут пробуждения. Когда я попыталась умыться, из крана хлынула ледяная вода, обжигая кожу холодом. Я терпеливо ждала, надеясь, что она вот-вот станет теплее, но напрасно — видимо, система нагрева в этом старом замке работала не так, как я привыкла. Пришлось умываться, стиснув зубы, а мысль о том, что так может быть каждый день, вызывала лёгкую дрожь — и не только от холода. Потом начались поиски галстука, который, как я была уверена, остался на спинке стула. Я перерыла все вещи, заглянула под кровать, проверила даже карманы платья, но его нигде не было. Время неумолимо текло, а я понимала, что из-за этой нелепой пропажи мы с Северусом рискуем опоздать. Он, однако, не торопил меня. Когда стало ясно, что галстук не найти, он молча принес мне свой — поношенный, но чистый — и протянул мне. Мы поспешили по длинным коридорам, где наши шаги глухо отдавались от каменных стен. Я старалась не бежать, чтобы не выглядеть совсем уж нелепо, но Северус, казалось, двигался с привычной лёгкостью, ведь знал каждый поворот наизусть. Его спокойствие немного успокаивало, но тревога всё равно присутствовала. Когда мы вошли в зал, на меня тут же обрушились десятки взглядов. Сокурсницы, сидевшие за нашим столом, перешёптывались, бросая в мою сторону насмешливые ухмылки. Их глаза, полные любопытства и едва скрытого пренебрежения, провожали меня до самого конца стола, где было свободное место. Я опустила глаза, стараясь не реагировать. Северус, в отличие от меня, казался совершенно невозмутимым. Он кивнул паре ребят, сидевших поодаль, — видимо, они общались. В их взглядах не было ни насмешки, ни высокомерия, лишь лёгкое любопытство. На мгновение мне стало интересно, как несмотря на свою замкнутость, он умудряется находить общий язык с окружающими. Но размышлять было некогда — завтрак уже начался, а впереди ждал долгий день, полный новых испытаний. - «Вы общаетесь?» - Шепнула я, взглянув на него. Он перевел взгляд на компанию ребят с которыми поздоровался и пожал плечами. - «Наверное, их можно назвать товарищами по интересам.» - Он улыбнулся, переводя взгляд с них на меня. – «А ты, кажется, тяжело сходишься с однокурсницами.» - «Это они тяжело сходятся со мной.» - Фыркнула я, съедая ложку каши. Я действительно считала, что водить дружбу с местными мне ни к чему, ведь в моих планах было вернуться в Шармбаттон, всеми правдами и неправдами. - «О, этому высокомерию учат во Франции?» - Усмехнулась сидящая рядом девушка старше нас на курс. Я скривилась от того, что поняла, что она подслушивала нас. - «Тебе нечем заняться, кроме как подслушивать?» - Фыркнула я, сжимая руку, лежавшую на столе в кулак. - «Ууу, как злобно.» - Хихикнула она, отворачиваясь от нас. Я резко встала из-за стола, даже не дожидаясь окончания обеда, и вышла из зала, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Тяжёлые дубовые двери с глухим стуком захлопнулись за моей спиной, оставив позади гул голосов и звенящую тишину моих мыслей. Без определённой цели я бродила по бесконечным коридорам замка, где высокие стрельчатые окна пропускали тусклый свет, а мои шаги эхом отражались от древних каменных стен. Время текло медленно, будто застыв в полумраке этих переходов, и я ловила себя на том, что просто смотрю в одну точку, не в силах разобраться в нахлынувших чувствах. Поскольку я ушла раньше всех, в класс трансфигурации я пришла первой. Пустое помещение казалось непривычно большим без привычной толкотни учеников. Я села за свою парту, достала пергамент и перо, машинально выводя на нём бессвязные узоры и фразы, пытаясь отвлечься от неприятного осадка, оставшегося после столовой. Ветер за окном шевелил листья деревьев, отбрасывая на пол танцующие тени, а я утонула в своих мыслях, почти не замечая окружающего. Северус плюхнулся на дубовую скамью так, что она слегка затрещала под его весом, и я вздрогнула, оторвавшись наконец от своих записей, молчаливое присутствие почему-то заставило меня немного успокоиться. - «М?» - Я выпала из транса своих мыслей, поворачиваясь к нему с изумленным выражением лица. Северус лишь усмехнулся, обрабатывая взглядом меня и всю аудиторию. Северус слегка качнул головой в сторону группы однокурсниц, сбившихся за дальней партой. Они щебетали, как стайка довольных птиц, перебивая друг друга и заливаясь смехом — видимо, делились впечатлениями о летних каникулах. Одна из них что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками, а остальные слушали, то и дело вставляя свои реплики. Их веселье казалось таким нарочитым, словно они специально старались быть громче, заметнее, чтобы подчеркнуть, что я здесь лишняя. Я невольно закатила глаза и цокнула языком, сжимая перо в пальцах так, что оно чуть не треснуло. Парень рядом со мной усмехнулся — негромко, но достаточно, чтобы я это услышала. Он потирал подбородок, наблюдая за мной с каким-то невыносимо довольным выражением, будто только что разгадал сложную загадку. - «Что, уже всё настолько очевидно?» — пробормотала я, отворачиваясь к окну, где за стеклом медленно плыли облака. - «О, даже больше» — он протянул слова, явно наслаждаясь моментом. - «Но, знаешь… может, оно и к лучшему». Я нахмурилась, бросив на него искоса подозрительный взгляд. - «И что это значит?» Он лишь пожал плечами, но в уголках его губ застыла та же надменная усмешка — будто он знал что-то, чего я пока не понимала. Уроки тянулись мучительно долго, как густой, липкий сироп. Каждое мое движение, каждое слово, даже просто взгляд — все это тут же подхватывалось цепкими взорами преподавателей и студентов. Казалось, они не просто наблюдают — они выжидают, с каким-то почти хищным любопытством, когда же я, наконец, дрогну. Сделаю неверный шаг. Оступлюсь. Облажаюсь так, что это станет поводом для новых пересудов за моей спиной. К концу занятий я чувствовала себя выжатой досуха, будто из меня вытянули всю энергию, все мысли, оставив лишь тяжесть в висках и тупую, ноющую усталость. Даже свет в коридорах казался слишком ярким, режущим глаза. В столовой я механически ковыряла ложкой в тарелке, даже не разбирая, что именно ем. Еда казалась безвкусной, а голоса вокруг — далекими, будто доносящимися из-под толстого слоя воды. Северус, сидевший неподалеку, был увлечен разговором с парой одногруппников — что-то оживленно обсуждал, изредка бросая в мою сторону беглые взгляды, но ни слова, ни жеста в мою сторону. И это…это било больнее, чем я ожидала. И вдруг — резкий контраст. Чьи-то легкие, но нарочито шлепнувшиеся ладони на мои плечи, рывком выдернули меня из омута собственных мыслей. — «Ну-ну, сестренка, не кисни!» — прозвучал над самым ухом сладковато-насмешливый голос. Я обернулась — и встретилась глазами с Лили. Моя сестра стояла, склонившись надо мной, ее тонкие губы растянуты в ухмылке, а в глазах — знакомый блеск злорадного веселья. — «Ты же знаешь, я просто обожаю, когда у тебя вот такое…» — она сделала театральную паузу, крутя пальцем у моего лица, — «…пораженческое выражение.» Где-то рядом засмеялись. Кто-то из ее дружков, наверное. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки - но не от страха. От ярости. — «Чего-то желаешь?» — выдавила я сквозь зубы. Она только закатила глаза, будто моя реакция была предсказуемо скучной, и плюхнулась на скамью рядом, развалившись с видом полной хозяйки положения. — «Что, даже сестру родную не рада видеть?» — она притворно надула губы. — «А я ведь просто решила проведать, как ты тут… приживаешься.» – «Твоими молитвами», – Вздыхаю, отстраняясь. Я не намерена разговаривать с ней, по крайней мере сейчас. Кривлю губы, замечая на ней мою брошь. – «И сними это с себя.» - «Мама сказала ты должна делиться.» - «Это подарок, верни.» - Я протягиваю руку, но Лили лишь качает головой, отказываясь возвращать брошь. Вздыхая, я поднимаюсь и направляюсь прочь, в башни. Спрятавшись в спальне, я наконец, позволяю себе упасть на кровать и пялиться в потолок. Конечно, я радовалась, тому, что мне снова не приходилось следить за домом, стоять у плиты по несколько часов, тратить время на поездку до Лондона с отцом в поезде и обратно. От самой себя в моменте стало противно, я откровенно ныла обо всем. Мне не нравилось работать, учиться здесь мне тоже не нравилось. Мое сердце рвалось обратно, во Францию, к чистым и пушистым кроватям, к своим друзьям, к Бенджамину в конце концов. Я провела ладонью по морщинам на покрывале, разглаживая их с навязчивой тщательностью. Движение оставило за собой полосу тепла на прохладной ткани. На мгновение мне представилось, будто я стираю не только следы своего недавнего лежания, но и само доказательство того, что я здесь была, что я вообще существую в этом строго упорядоченном мире. Мои ноги сами понесли меня к учебному столу у дальнего окна. Пятна чернил напоминали очертания Франции, если прищуриться. Я уселась, ощутив, как холод дерева проникает даже сквозь толстую шерсть школьной юбки. Учебник по Зельеварению раскрылся с тихим шорохом, будто вздыхая под тяжестью невыученных страниц. Буквы плясали перед глазами, складываясь в бессмысленные узоры. Информация текла сквозь сознание, как густой сироп сквозь решето — медленно, липко, бесполезно. Где-то на краю восприятия я осознавала, что это "важно", что "надо запомнить", но сегодня даже эта мысль казалась чужой, как заклинания на древнем руническом. За окном пролетела стайка сов — должно быть, с утренней почтой, задержавшейся где-то в пути. Их тени мелькнули по странице, и я вдруг поймала себя на том, что замерла, затаив дыхание, будто ожидая, что одна из них принесет весточку... от кого? Из дома, которого у меня уже не было? Из Франции, где всё ещё пахло свежими круассанами по утрам, а не этой вечной смесью полировки и влажного камня. – «Вспоминаешь язык, мадмуазель?» – Послышалось за моей спиной насмешливое изречение моей соседки. Почему-то, несмотря на мою принадлежность к английской государственности, меня считали здесь чужой. Я выдохнула, на мгновение прикрыв глаза. – «В отличие от тебя, я владею хотя бы парой.» – Я парировала, сидя вполоборота к ней, там притаилось еще пара девочек, но они хотя бы, не имели смелости, вступать со мной в словесную перепалку. Приподняв бровь, я обвела всех взглядом. – «Вот она, знаменитая французская воспитанность,» – Расплылась в улыбке собеседница, явно добившись от меня ожидаемой реакции. – «Слушай, а вам так учат в Шармбаттоне? Считать себя лучше других, когда вы ничего из себя не представляете?» Она медленно протянула слова, будто играя с каждой буквой, а в уголках её губ затаилась хитрая ухмылка. Я читала её как открытую книгу — эти насмешливые взгляды, шёпот за спиной, едкие замечания вполголоса. Они знали, что я не из их круга, что я чужая, несмотря на фамилию и кровь. Я понимала, чего от меня ждут. Если я сорвусь, если дам волю гневу, который клокочет внутри, они получат то, что хотят — оправдание. Тогда и они смогут переступить грань, развязать настоящую травлю, не прячась за намёками и притворной вежливостью. Я видела, как их глаза загорались в предвкушении, как пальцы сжимались в кулаки, когда думали, что я не замечаю. Они жаждали моего слабости, моего срыва. Но я не собиралась давать им такого удовольствия. – «Если тебе так интересно, можешь попробовать подать туда заявку, возможно даже получишь приглашение на экскурсию.» – Я вздохнула, отворачиваясь от них. Читать уже смысла не было, потому что голова была занята другим. Подхватив альбом и остро заточенный карандаш, я вышла из спальни. Проскочив мимо гостиной, мимо Северуса, что проводил меня озадаченно-удивленным взглядом, я вылетела из нашей башни. Быстро соскочив по ступеням, я вышла в сад, и осознав, что я достаточно далеко, упала на скамейку под деревом. Хотелось расплакаться.