Шанс на счастье

— Вы…- Выдохнула я, французский язык сорвался с моих губ так же легко, как и английский. Как будто не было того времени, что я провела не с ними, разговаривая не на нашем языке. Наш язык, о боги, как красиво это звучало. Я ощутила, как мое сердце забилось быстрее. Чувство радости охватило меня, когда Беа шагнула чтобы обнять нас. Их теплые руки сомкнулись вокруг меня, даря ощущение заботы, чего-то необъяснимо родного и как будто забытого. Я снова была среди своих. Своих близких и друзей, с которыми я училась и росла бок о бок. Бенджамин не разнимал наших рук, несмотря на то что коридоры опустели, и мы остались одни. — Ну конечно, кто бы сомневался! — Северус оказался в противоположном конце коридора, он стоял рядом с Макгонагалл, сложив руки на груди. Женщина, нахмурив брови, наблюдала как нехотя мы расстаемся, Бенджамин лишь ободряюще сжал мою руку, одним лишь взглядом обещая найти меня позже, мы понимали друг друга без слов. Я медленно подошла к «своим», виновато взглянув на преподавателя и друга. — Впрочем, чего-то подобного я ожидала от вас, мисс Эванс. — Мне пришлось виновато потупить взор, изобразив раскаяние. Северус тяжело вздохнул, кивнув на слова Макгонагалл. Я знала, что он согласен с ней, и будь мы одни, конечно же возмутился бы. Меня проводили до комнат. В отведенном нашей делегации месте, Макгонагалл нас оставила. — И Петуния Эванс сразу же упала в объятия павлина, только успев переступить порог школы. — Саркастично прокомментировал Северус, тяжело вздыхая. Я обернулась на него, недоуменно моргнув. Мне казалось, он цепляться к Бенджамину. — Ты просто не знаешь, что такое любовь. — Ответила я, делая шаг ближе и хватая его за руку. — Куда уж мне, — Он нервно вырвал свою руку, с притворным отвращением отряхивая новенькую мантию, которую ему вручили как члену делегации. — Только не твори глупостей. Или ты забыла, что он главный противник Андроса? — И как это перекликается с моими отношениями? — Удивлённо моргнула я, делая шаг в сторону девчачьих комнат. — Ладно, увидимся. Я исчезла в пространстве, куда мальчикам вход был воспрещён. С улыбкой я вошла в комнату. Лили сидела на кровати, уже распаковав свои вещи. Другие девушки занимались тем же самым. Мне досталась кровать у выхода, и я спокойно прошла к ней. Мой чемодан был забит тряпками. Кофточки, юбки, модные брюки палаццо. Портрет Андроса был там же, заботливо накрыт тканью, чтобы защитить еще не готовое полотно. — Петунья? — Спросила одна из девочек, взглянув на меня со своей кровати. Я оторвалась от сортировки и взглянула на нее, кивну чтобы она продолжала. — А ты правда так хорошо рисуешь? Можно взглянуть? Другая девушка тоже подхватила. В комнате нас было пятеро, мы с сестрой и три другие другие девушки. Они были со Слизерина и вероятнее всего, мы с ними не пересекались так часто. Я покосилась на прикрытое тканью полотно, размышляя. — Я буду часто работать над ним, поэтому вы сможете наблюдать за ним по мере готовности. Сейчас там просто карандашный набросок и кусок фона, поэтому, пожалуй, я покажу его позже. — Вежливо отклонила просьбу я, девушка вздохнула, театрально надув губки, но не угомонилась. — Ты ведь училась в Шармбаттоне? — спросила одна из них, высокая брюнетка с острыми чертами лица и пронзительными серыми глазами. Её звали Аннет, кажется. Она рассматривала меня с лёгкой улыбкой, в которой сквозило неподдельное любопытство. Я кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает странный комок — смесь ностальгии и горечи. Шармбаттон остался в прошлом, но воспоминания о нём были такими яркими, такими живыми. Особенно после встречи с подругой и Бенджамином, но такой короткой. — Всё так, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — До некоторых событий я училась там. Лили, сидевшая на кровати и листавшая какой-то магический журнал, пренебрежительно фыркнула. Я покосилась на неё, но промолчала. Сестра всё ещё не могла смириться с тем, что я, Петуния, которую она привыкла считать скучной и правильной, вдруг учусь с ней. Впрочем, я привыкла к её реакциям. — Ты уже встретила знакомых? — поинтересовалась вторая девушка, невысокая, с копной русых кудрей и веснушками, которые она тщетно пыталась скрыть пудрой. Её звали Элиза. Она взглянула на меня мечтательно, чуть прикусив губу. Когда я снова кивнула, её глаза загорелись таким ярким любопытством, что я невольно улыбнулась. — А ты можешь нас представить кому-нибудь? — выпалила она и тут же замялась, опустив голову. Я приподняла бровь в ожидании, и это, кажется, смутило её ещё сильнее. Она с размаху зарылась лицом в декоративную подушку, которую сжимала в руках, и пробурчала оттуда приглушённо: — Только красивому… Ну и кто знает английский. Мой французский ужасен. Мы все рассмеялись. Даже Лили фыркнула уже скорее добродушно, чем презрительно, и вернулась к своему журналу, делая вид, что её это не касается. Третья слизеринка, молчаливая блондинка по имени Астрид, покачала головой, но в её глазах тоже плясали смешинки. — Я подумаю над кандидатами, — пообещала я, пряча улыбку. Напряжение, которое я чувствовала с момента прибытия в этот мрачный замок, начало понемногу отпускать. Всё-таки хорошо, когда есть с кем посмеяться, даже если эти люди — слизеринки. — Петуния? — голос Элизы выдернул меня из задумчивости. — А твой парень тоже здесь? Из Шармбаттона же, кажется? Я моргнула, возвращаясь в реальность, и почувствовала, как щёки слегка теплеют. — Да, Бенджамин. Он участник турнира, представляет Шармбаттон. — О-о-о, — протянула Аннет с интересом, но спрашивать ничего не стала. Только потянулась к пудренице, чтобы придирчиво осмотреть себя в зеркало. Я же улыбнулась воспоминаниям. — Представляю: француз, говорит с акцентом, в мантии с вышивкой, подаёт мне руку и приглашает на танец… — мечтательно добавила Элиза, не желая расспрашивать о моих отношениях. — А у тебя молния на чулке расстёгнута, и ты падаешь прямо в объятия домовика, — хихикнула Астрид. Элиза скорчила рожицу. — Снейпа. — Хихикнула Лили, девушки закивали. Я невольно улыбнулась, но внутри кольнуло. Как Лили может так говорить? Неужели никаких теплых воспоминаний о нем у нее не осталось? Она не помнила, каким он был в детстве — мальчишкой, с которым мы играли в пиратов и волшебников на площадке? Она не видела, как он улыбался, когда думал, что никто не смотрит. И я не знала, имею ли я права напоминать. — Ладно, — я поднялась, отряхивая мантию. — Пойду прогуляюсь перед сном. Хочу посмотреть замок, пока не стемнело совсем. — Одна? — удивилась Аннет. — В Дурмстранге? Тут же коридоры как лабиринт, и ходят слухи, что некоторые студенты практикуют тёмную магию прямо в спальнях. — Я справлюсь, — заверила я. — У меня хорошее чутьё на опасность. Девушки переглянулись, но спорить не стали. Лили на мгновение подняла глаза от журнала, встретилась со мной взглядом и тут же отвела его. Между нами, всё ещё стояла стена, которую мы обе не знали, как разрушить. Я выскользнула в коридор. Здесь не было тихо, в каменных проходах, стояли группками ученики с интересом рассматривая проходящих мимо прибывших. Свет факелов метался по стенам, создавая причудливые тени на лицах обитателей школы. Я шла медленно, разглядывая гобелены и картины, на которых суровые воины сражались с драконами и великанами. Дурмстранг дышал историей, но историей тёмной, тяжёлой, не похожей на светлое великолепие Шармбаттона или уютную магию Хогвартса. Я думала о Бенджамине. Завтра я увижу его. Мы обменивались письмами каждую неделю, но письма — это не живые глаза, не тёплые руки, не улыбка, от которой на душе становится светло. Я скучала. Сильнее, чем хотела себе признаваться. Шаги за спиной заставили меня обернуться. — Северус? — удивлённо выдохнула я. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Чёрные волосы падали на лицо, глаза блестели в свете факелов. — Петуния, — кивнул он. — Опять что-то задумала? — А ты следишь за мной? — парировала я, но без злости, скорее с любопытством. Он хмыкнул, но ничего не ответил. Мы постояли в тишине, которую нарушали только тихие шепотки в коридоре и завывания ветра снаружи. — Хотела найти библиотеку, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать, впрочем, скрывать свои намерения я не собиралась. — Пойдёшь со мной? Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла разобрать. Какая-то тень, слишком быстрая, чтобы её поймать, но слишком явная, чтобы проигнорировать. Северус всегда умел смотреть так, будто видел больше, чем говорил. Это одновременно и пугало, и притягивало. — Пойдём, посмотрим, — пожал он плечами, отталкиваясь от стены. — Что угодно, лишь бы ты не шаталась здесь одна. Дурмстранг не Хогвартс, здесь другие порядки. Я кивнула, чувствуя благодарность. Несмотря на близкую дружбу, которую мы все-таки сумели сохранить, я чувствовала усталость от моих постоянных выходок. Мы вместе двинулись по коридору, и я поймала себя на том, что невольно держусь ближе к нему, чем обычно. Северус, кажется, ничего не заметил — или сделал вид, что не заметил. Дурмстранг встретил нас лабиринтом коридоров. Пару раз нам пришлось спрашивать дорогу — местные студенты косились на наши эмблемы Хогвартса с холодным любопытством, но дорогу показывали, хоть и без лишней любезности. Северус молчал, только хмурился всё сильнее с каждым новым поворотом. Я чувствовала, как напряжение вибрирует в воздухе между нами, но не знала, как его разрядить. Да и нужно ли? Наконец мы добрались. Библиотека Дурмстранга оказалась огромной, мрачной и величественной. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, стеллажи уходили вглубь бесконечными рядами, пахло старым пергаментом, воском и чем-то ещё — едва уловимым, терпким, чуждым. Библиотекарь, сухой старик с глазами-щелками, долго разглядывал нас поверх очков, прежде чем нехотя кивнуть и разрешить войти. Я сразу потащила Северуса в нужную секцию. Не «Защита от тёмных искусств», как в Хогвартсе, а именно «Борьба с тёмными искусствами». Разница была тонкой, но существенной. Здесь не учились обороняться — здесь учились побеждать. И за это я, как ни странно, уважала подход Дурмстранга. В их методах была суровая практичность, лишённая наивности присущей другим школам. Северус остановился у входа в секцию и оглядел полки с явным удивлением. Потом повернулся ко мне, сложив руки на груди, и пристально уставился. Я знала этот взгляд — так он смотрел, когда что-то не сходилось в его внутренней картине мира. Он вглядывался, выискивал правду, словно читал меня как раскрытую книгу. — Зачем мы здесь? — спросил он наконец. Голос звучал ровно, но в глубине чёрных глаз тлело любопытство. Я прошла вдоль стеллажей, ведя пальцами по корешкам старых книг, и ответила почти шёпотом — здесь было так тихо, что любое слово звучало как выстрел. — Ты знаешь, откуда берутся дементоры? — Северус на мгновение замер. Потом шагнул следом за мной, бесшумно, как кошка. — Не интересовался. — В его голосе послышалась знакомая ироничная нотка. — От отчаяния? Я остановилась и обернулась к нему. В полумраке библиотеки его лицо казалось вырезанным из камня — резкие тени, острые скулы, блеск глаз. Того мальчишки, с которым мы когда-то играли в пиратов, почти не осталось. Почти. — Это проклятие, — сказала я тихо, но твёрдо. — И я хочу знать, как его снять. Это моя цель пребывания здесь. Северус молчал долго. Очень долго. Секунды тянулись, наполняясь тяжестью невысказанных слов. Я видела, как в его глазах что-то меняется — удивление сменяется пониманием, а понимание — чем-то ещё, чему я не могла подобрать названия. — Дементоры, — произнёс он наконец, словно пробуя слово на вкус. Тяжело вздохнул. — Ты хочешь снять проклятие дементоров? Всех? — Нет, только одного. Северус подошёл ближе. Теперь мы стояли почти рядом, и я чувствовала исходящее от него тепло странный контраст с холодом этого места. — Зачем тебе это? —спросил он тихо. — Какое тебе дело до дементоров и их проклятий? Я отвела взгляд. Как объяснить? Как рассказать о том, что мен рассказала и показала мама Бенджамина? Эрмина опытная волшебница, вероятно и обратиться то не могла к кому-то за помощью. Бережно берегла свою тайну, спасая близких. —Надо, — сказала я вместо всего этого упрямо сдвину тонкие брови. — Хочу помочь одному человеку. Северус снова посмотрел на меня тем долгим, пронизывающим взглядом. А потом, к моему удивлению, кивнул. — Тогда нам нужны не только книги по борьбе, но и по истории. — Сказал он, поворачиваясь к стеллажам. Я моргнула, не веря своим ушам. — Ты… помогаешь мне? Он бросил на меня быстрый взгляд. — Ты притащила меня в библиотеку посреди ночи в чужой стране, чтобы я стоял столбом? — В его голосе мелькнула тень той иронии, которую я помнила с детства и которая стала его постоянным спутником. — Спасибо, Северус. — Я улыбнулась, мои плечи облегченно опустились. Он только хмыкнул и направился к стеллажу, который заприметил. Я пошла следом, чувствуя, как на душе становится чуть легче. В этой мрачной библиотеке, в этом холодном замке, я была не одна. Мы рылись в книгах почти два часа. Северус оправдал свое звание ценного помощника и талантливейшего ученика — он читал на древних языках лучше меня, быстро находил нужные разделы и делал пометки на клочке пергамента, который вытащил откуда-то из кармана мантии. Я только удивлялась, как быстро его мрачная отстранённость сменилась сосредоточенным интересом. — Смотри, — сказал он наконец, протягивая мне тяжёлый фолиант в потёртом кожаном переплёте. — Здесь есть глава о природе дементоров. Автор утверждает, что они — не просто порождения тьмы, а искажённые души людей, подвергшихся массовому проклятию в древности. Я пробежала глазами по строкам. Староанглийский, витиеватый и сложный, но читаемый. — «…и обратились они в тени, что питаются светом живых, ибо сами света лишены навеки», — прочитала я вслух. — То есть их можно… вернуть? — Не сказано, — покачал головой Северус. — Только описано происхождение. Но если понять природу проклятия, может быть, можно найти способ его разрушить. — Ты правда думаешь, что это возможно? — Я закрыла книгу и посмотрела на него. Он задумался. В свете тусклого библиотечного светильника его лицо казалось ещё более бледным, чем обычно. — В магии нет ничего невозможного, — сказал он наконец. — Есть только непознанное. Я кивнула, чувствуя, как внутри разгорается маленький огонёк надежды. Может быть, я действительно смогу что-то изменить. Уверенности не было, если уж Эрмина не смогла, то как смогу я? — Нам пора, — сказал Северус, взглянув на старые напольные часы в углу. — Уже за полночь. Завтра первое испытание, тебе нужно выспаться. Мы вышли в коридор, я следовала за ним. Он что-то говорил, а я думала о завтрашнем распределении. О игре, битве. О Бенджамине в конце концов. — Северус, — окликнула я его, когда мы уже подходили к гостиной. — Спасибо. Правда. Он остановился, полуобернувшись. В полумраке его лица почти не было видно, только блестели глаза. — Не за что, Петуния, — тихо ответил он, скрываясь в спальне. Я постояла ещё немного, глядя ему вслед, а потом вошла в гостиную. Девчонки уже разошлись по кроватям, в камине лениво догорали угли. Я опустилась на кровать, откладывая книги. Завтра будет трудный день. Завтра я увижу Бенджамина. А сегодня… сегодня было что-то важное. Что-то, чему я пока не могла подобрать названия. Я открыла глаза и посмотрела на корешки книг. «Природа тёмных созданий», «Проклятия древности и их истоки», «Дементоры: исследование феномена». Внутри затеплилась надежда. Может быть, я действительно смогу что-то изменить. Может быть, знания, которые я собираю здесь, когда-нибудь помогут спасти тех, кто дорог. А пока — нужно было готовиться к завтрашнему дню. И к встрече с Бенджамином. Я улыбнулась своим мыслям и, прижимая книги к груди, отправилась спать.