Новая жизнь, в которой...

      На самом деле… Будь у меня шанс или способность менять прошлое, я бы сейчас вернулся в первый день учёбы и постарался всё изменить: сразу же извинился бы перед Ратмиром в нашу первую встречу, в сторону Алекса даже не посмотрел бы, а может и более — с первого момента постарался подлизать ему зад. Старался бы выглядеть милым и глупым мальчиком, а не «заносчивым подонком, который даже ни с кем словом не обмолвился»… Ха-х, до сих пор смешно от того, что может сделать зависть и недопонимание. На что способны подростки, чтобы доказать своё превосходство. Но, кто меня спрашивает, чего хочу я сам? Всё сложилось так, как сложилось… Может быть, отчасти, я даже рад этому… Немного. Ведь могло всё закончиться намного хуже.       Я часто прокручивал это у себя в голове. Возможно, вернись я назад, то изменил свое поведение, стараясь всячески изменить эту историю.       Но… Возникает вопрос: что же произошло? Думаю, я смогу всё объяснить.

***

      Голова гудела от обилия шума вокруг. Многие подростки сидели группками, периодически поглядывая на меня и перешептываясь. На самом деле они могли не бояться, что я их услышу — всё равно ничего не смог бы понять из их быстрой речи. Хоть я был знаком с языком, практики у меня пока что было очень мало. Да и… Желания общаться с этими людьми у меня не было. Я закрылся руками, полностью ложась на парту. Погано. Мигрень только усиливалась с каждым часом, а назойливые взгляды бесили.       Но… ко мне никто не подходил. Это и было удивительно. Словно бойкот, который объявили новому ученику. Я усмехнулся. Понимаю их, так же поступал бы, если бы к нам перевели нового парня, что приехал из другой страны и при этом выглядел мрачнее тучи, за день не проронив ни единого слова. Вновь поднимаю голову и сталкиваюсь с пристальным взглядом светлых глаз. Этот парень… Он прожигал взглядом меня с самого утра, ничуть не смущаясь в отличие от других одноклассников. Подросток разглядывал меня, словно насмехаясь, периодически что-то говорил другим парням, отчего те заходились хохотом, бросая на меня быстрые взгляды.       Хочу домой, но не туда, где теперь живу по документам, а обратно — в свою привычную жизнь… Левую часть груди кольнуло, сводя межрёберные мышцы и не давая сделать ни единого вдоха. Такие приступы невралгии появились у меня сразу же после смерти матери, но ничего сделать с ними я не мог. Надо было ждать — размеренное дыхание через боль, расслабление мышц… Через несколько минут должно было отпустить.       Во время урока всё также чувствую на себе взгляд того блондина, которому я явно не понравился. Пофиг. Повернувшись в его сторону, я начинаю играть в гляделки, думая, что это хоть немного смутит наглеца. Ответом мне стала задорная ухмылка и тяжелый взгляд, в котором не было ни капли веселья.       На самом деле, мы с ним были похожи, явно выделяясь среди других учеников этой школы. Что-то мне подсказывает, что этот парень тоже не местный. В этих краях блондины со светлыми глазами — редкость. Думаю, именно из-за этого он меня и невзлюбил. Гляделки начинают переходить все границы — парень явно пялится на меня, отчего по всему телу пробегает лёгкая дрожь. Прикусив губу, отворачиваюсь. Прячу лицо в сгибе локтя, до конца урока так и не подняв глаза на доску или одноклассников. Минут через десять отдалённо слышу звон, а потом вновь галдеж детей, от которого голова готова взорваться. Чёрт, это заставляет меня тихо простонать, сильнее зажмуривая глаза. Скоро всё кончится — я приду домой, лягу на кровать и смогу выспаться, уткнувшись лицом в мягкую подушку.       Лёгкое поначалу прикосновение становится невыносимым с каждой секундой. Ощущение, словно кожу под чужой ладонью растёрли, отчего она стала чувствительной к любым воздействиям. Из-за испуга, я сразу же выпрямился, смотря на непрошенного собеседника. Блондин гаденько ухмыльнулся. Он меня бесит. Всё в нём — идеальная осанка, миленькое личико, лицемерие во взгляде. Иногда такое бывает, смотришь на человека и понимаешь, насколько он мерзок, хотя тот даже рта не раскрыл. Он присел напротив, всё также не сводя взгляда. Чувствую себя лягушонком перед препарированием — каждая клеточка моего тела старается закрыться, защитить себя.       — Я скажу сразу, — Он говорил медленно, растягивая слова, словно понимая, что мне всё ещё тяжело, — ты меня бесишь. Ком встал в горле. Не могут люди с такой милой улыбкой говорить подобные реплики. Парень продолжал смотреть на меня и улыбаться, словно он ничего не говорил.       Мгновение и парень оказался слишком близко. Чужое дыхание обжигало ухо, а мне пришлось задержать дыхание и замереть. Горячий шепот. Обычно таким говорят какие-то интимные и жутко смущающие вещи, но сейчас мне действительно становилось не по себе:       — Я устрою из твоей жизни ад. — Я помедлил, всего секунду, а потом с силой оттолкнул парнишу. Сердце колотилось, отдаваясь своим стуком в висках. Чувствую, как мои щёки наливаются румянцем, но по непонятной причине — то ли из-за слишком близкого нахождения другого человека, то ли из-за неясного страха, который заставлял дрожать всё тело. Парень смотрел надменно, а улыбка всё также не сходила с его лица.       Впервые за день я выхожу из кабинета. Вслед раздаётся гогот многих одноклассников, отчего я чувствую себя ещё хуже. Горло словно сковывают железные тиски, не давая сглотнуть. Тянущая боль внизу живота не даёт покоя, медленно карабкаясь по пищеводу. Первый поворот, второй… Третий. Светлые стены выглядят одинаково, отчего я начинаю путаться, не понимая в какую сторону мне надо идти. Ещё один поворот — я так спешу, что не успеваю затормозить перед парнем. Горячее тело под ладонями мгновенно напрягается, а мне кажется, что я успеваю облапать всего парня в надежде ухватиться хоть за что-то. Упал я как раз на это тело, что так заботливо спасло меня от удара. Но взглянув в тёмные глаза, тут же понимаю, что хозяин этого тела далеко не рад этому. Мои ладони опираются на горячий живот, а чужая нога находится между моих, отчего поза становится только интимнее.       Парень, с которого я пока даже не попытался встать, смотрел на меня удивлённо, но уже через секунду, я понял насколько сильно разозлил его. Смешно. В первый же день я смог нажить себе минимум двух врагов, при условии, что первому парню я даже ничего не сделал. Грубое движение рук. Меня откинули. Эта школа мажорчиков начинает меня выводить из себя. Парень встал во весь рост, поправляя рубашку и поднимая упавший телефон. По началу я хотел извиниться перед ним, но сейчас понимаю — всё равно не будет от этого толку. Только себя унижу…       Встав, я проигнорировал парня, стараясь как можно быстрее скрыться за поворотом. Но побег не увенчался успехом. Меня остановил колючий взгляд парня. Что у них у всех за привычка такая? Вроде бы, хорошие ребята, живут в достатке, но взгляд хуже чем у местной гопоты. Парень смотрел словно сквозь меня, не считая даже за личность. Обидно. Захотелось его тут же раздразнить, вывести хоть на какие-то эмоции. Но я себя сдерживаю, наклоняя голову и пряча взгляд, ухожу за угол. Хватило мне уже приятных знакомств в этой школе.

***

      Даже через неделю не стало легче — в голове каша из наборов разных слов, галдежа и каких-то непонятных сокращений. Чувствовать себя изгоем не так уж плохо. Со мной никто не говорит, многие даже стараются не смотреть в мою сторону. Единственный, кто не давал мне покоя — дебильный одноклассник Алекс, который меня просто ненавидел. Вас когда-нибудь встречали в классе с бутылкой воды? Звучит мило, пока содержание этой бутылки не оказывается на белой рубашке, мгновенно пропитывая ткань. Она неприятно прилипала к коже, холодила её…       Но были и хорошие моменты. Я сидел во дворе, когда ко мне подошёл какой-то парниша, с интересом поглядывая. Он постоянно поворачивался назад, словно проверяя, не видит ли нас ещё кто-то. Как пристыженный первоклассник, которому родители запрещают подходить к дворовому псу. Обидно сравнивать себя с собакой, но сейчас в школе я занимал именно это положение… Мне было всё равно — каждый день я просыпался, вставал и собирался. День сурка, который никогда не заканчивался. Иногда я понимал, что не ел уже больше суток только из-за режущей боли в желудке… Чувствую себя пустым внутри после переезда.       Этот парень был с невероятной улыбкой, которую он показывал только в момент смеха. Через волю я тоже улыбнулся ему, не чувствуя ничего в ответ. «Мило» — только так я мог описать свои чувства. Переборов свои страхи и смущения, парень, что представился Деном, решил со мной познакомиться, понимая насколько мне сейчас тяжело.       — Тебе не повезло — Алекс та ещё заноза в заднице. Его бесит то, что вы похожи. Оба «белые лошадки». — Парень с интересом смотрел на меня. Он растягивал слова, чтобы мне было легче его понять. Почему-то мне было приятно с ним общаться.       Отчасти он был прав: я выделялся среди многих учеников своей светлой кожей, в принципе, как и Алекс. Мы были похожи, хотя его черты лица казались мне более бабскими, отчего в тёмном переулке я бы точно перепутал его с девушкой. Тем более, с таким характером. Бр-р, каждое воспоминание об этом заносчивом придурке заставляло передёргиваться.       — Не переживай ты так, — Ден с сожалением улыбнулся мне, видимо понимая мою реакцию по-своему. — Побуянит и перестанет, ты не первый такой. Главное, — в этот момент голос нового знакомого стал совершенно серьёзным, — не отвечай ему.       Позже, наш диалог уже не был таким угнетающим. Ден однозначно пытался меня разговорить, иногда подбадривая, но при этом усмехаясь над особенностями акцента. Он постоянно пытался узнать моё мнение по поводу того или иного фильма, или мировой классики. Оказалось, у нас больше общего, чем я думал. Спорить с этим пареньком было приятно, особенно когда он защищал любимого писателя или произведение. На секунду, мне показалось, что я вернулся обратно и всё хорошо. «Я дома»… Но, мне только показалось.       Я сидел на тёмной кухне и наблюдал за небом через окно, которое понемногу начинало светлеть от первых сонных лучей солнца. Погано. Через несколько часов должен был прозвенеть будильник, означающий начало нового дня, новой жизни, очередного дня сурка, который разрывал желудок на части своими когтями.       Что на самом деле ужаснее — год в детском доме или переезд в другую страну? Это вопрос меня мучает третий день, и почему-то мне кажется, что стоило остаться с органами опеки, нежели идти на поводу истерики. Обнимаю себя руками, все также продолжая наблюдать за восходом. Мама… она любила утреннее солнце, это дурацкое ощущение начала «чего-то прекрасного»… Где она теперь, почему оставила меня, тем более с этим уродом, которого я видел впервые в жизни.       Уродом я называл отца, который бросил нас, когда мне и трёх лет не было. Он никогда не интересовался делами мамы, и даже когда ему сообщили о её смерти, он скривил лицо так, что мне захотелось его ударить. На самом деле, отец тоже не был рад такой обузе как я, а поэтому решил максимально усложнить мою жизнь, надеясь что я сбегу при первых же трудностях.       Я выдохнул, поднимая ноги к груди и сжимаясь ещё сильнее. Переезд… Всё произошло слишком быстро, что я даже не успел ни с кем попрощаться. Теперь же у меня новая жизнь, в новой стране и новой школе. Мне не хотелось ничего из этого. Дурацкое расписание, дурацкий язык… Дурацкий заносчивый Алекс. Мы же не в пятом классе, чтобы так «проучать». Почти выпускной класс.

***

      Это переходит все границы! Дрожащие пальцы опираются на холодный кафель, а колени болезненно ноют от недавнего удара об пол. Но я не могу подняться. Страх сковывал всё тело. Для меня огромных усилий стоило скрывать собственную дрожь тела. Слёзы стояли в глазах, но я сдерживался — расплакаться было бы слишком просто. Алекс только и ждал этого.       Парень смотрел сверху вниз. Я сидел меж его разведённых ног, смотря в игривые, светлые глаза. Парень наклонил голову набок, явно наслаждаясь видом, что открывался ему. Сзади слышались тихие смешки, от чего я чувствовал румянец на щеках от злости. Рывок. Парень даже не отреагировал на то, что я попытался кинуться на него. Он с лёгкостью ударил меня ногой в грудь.       Жгучая боль. Сгибаюсь пополам не в силах сделать вдох. Из горла вырываются только тихие хрипы, а руки инстинктивно прижимаются к груди. Меня потянули вверх за волосы, заставляя тихо проскулить.       — М-гх… — Я до сих пор не мог ничего произнести. Злость кипела внутри, хотелось вцепиться руками в чужое горло, сжать его до хруста, до бешеной пульсации сонной артерии. Алекс смеялся своим взглядом.       Громкий хлопок двери. Все остальные резко заткнулись, что заставило вздрогнуть и меня. Я мог видеть только лицо Алекса, которое красноречиво смутилось. Парень опустил мои волосы. Я тут же отскочил от него, поворачиваясь лицом к моему потенциальному спасителю. Тёмные глаза вновь безразлично прошлись по мне. Парень выглядел надменно.       — Ты перегибаешь. — Короткая фраза, которая тут же заставила Алекса удивиться. Я видел, как он злобно смотрел на меня, как он хотел что-то ответить этому парню. Но не мог. Это читалось в его взгляде. Алекс с силой толкнул меня, заставляя пододвинуться. Туалет быстро опустел. Голова болела, а тошнота подкатывала к горлу.       Подхожу к одной из стенок, облокачиваюсь и опускаюсь на пол. Грудь всё также жжёт.       — Спасибо… — Голос хрипит. Стараюсь откашляться, чтобы придать ему хоть чуточку благодарности. Брюнет даже не повернулся. То есть, я его тут благодарю, а ему совершенно всё равно. — Зачем вообще вмешивался, если наплевать? — Чувствую себя униженным. Хочется хоть как-то выместить всю свою злость на этого парня. Если бы у меня было чуть больше сил, я бы стукнул его.       Парень взглянул на меня с заинтересованностью. Он насмехался надо мной.       — Больше не стану.       Ещё одна моя ошибка. В этот момент мне не надо было слушаться Дена. Не надо было быть покладистым… Не надо было вообще говорить с Ратмиром. Не надо было ходить в эту школу… Закуриваю сигарету. Смешно, когда же я начал курить? Наверное, это произошло после… Хотя нет, ещё рано переходить к это части истории.       Тут холодно. Ветер пробирается под одежду, а с неба срывается мокрый снег. Никогда не забуду день первого снега. Мне кажется, что-то внутри оборвалось тогда, когда первая снежинка легла на землю. В руках держу это грёбаное кольцо. Почему я не могу его выбросить? Думаю, всё же из-за воспоминаний. Надеваю его на большой палец. Красиво. Делаю ещё затяжку. Пора обратно возвращаться к истории.

***

      Немой крик. Что-то сильное давит на грудь, блокируя дыхание. Судорожно пытаюсь встать, подскочить с кровати, но собственное тело предаёт. Я не могу двинуться, не могу даже проверить, есть ли что-то на моей груди, что так сильно душит меня. Лицо мокрое. Комнату наполняют тихие хрипы, которые кажутся совсем чужими. Только спустя продолжительное время, наконец смог перевернуться набок, обнимая себя руками.       Впервые со дня смерти матери я плачу. Плачу, захлёбываясь солёной жидкостью, плачу не скрывая своего крика. Сердце колит, но я не могу остановиться. Тело дрожит, а слёзы уже закончились. Хочу как в детстве — тёплые руки мамы, что обнимают со спины, её ласковая улыбка и пожелания спокойной ночи…       Ничего не хочу. Все чувства и эмоции словно вытащили из тела, оставив лишь оболочку. Стараюсь закрыть глаза и уснуть, но я так и лежал до звонка будильника с закрытыми глазами. Меня ждёт очередной день, который не будет ничем отличаться. Моя новая жизнь, в которой... В которой нет ничего стоящего, чтобы её продолжать.