Нет, нет и нет

– Нет, этого не может быть. Нет, нет и нет! Джаред смотрел на экран и все еще не мог поверить собственным глазам. Но и обзорный экран, и экраны мониторов – все говорило о том, что его манипулятор захватил именно Дженсена. – Не-е-ет!..

***

– Не может быть, чтобы это был ты! – Дженсен расплылся в своей самой широкой улыбке. В своей потрясающей улыбке! Джаред нахмурился: – Переодевайся и дуй в диагностический блок – протокол ты знаешь. – Джей, но… – Еще одно возражение, и я продублирую сигнал бедствия на своем корабле и… – А где объятия, поцелуи, накрытый стол, – с лица Дженсена сползла улыбка. – Мы же столько не виделись?.. Ладно-ладно, не ори, иду уже… Он нехотя стаскивал с себя скафандр. Когда дошел до штанов, Джаред стыдливо отвернулся.

***

– Анализы взяты. Включаю сканирование – не шевелись. – Джей выдержал паузу. – Что произошло, Дженс? – Так ты не только смелый и мужественный спасатель, ты еще и расследование самостоятельно проведешь? Какое служебное рвение, какой профессионализм... Ладно-ладно. Ответ: я не знаю. На выходе из подпространства я… кажется, во что-то врезался. Похоже было на контейнер, но я не уверен, Джей. Я просто не успел среагировать и на полном ходу ебанулся об какую-то огромную хуйню… – Запись, – напомнил Джаред ненавязчиво. – … врезался в какой-то предмет, похожий на контейнер – так пойдет? Джей, – Дженсен повернул голову к Джареду, – надо найти мой черный ящик. Джаред и сам знал, что надо его найти.

***

– Земля, я Тантал-217, вы получили данные? Повторяю: земля, я Тантал-217, вы… – Данные получены, – прошипело из динамика. – Предварительные результаты: лейтенант Эклз здоров, его телеметрия в норме, не считая легкой брадикардии. Существенных отклонений в состоянии его здоровья не наблюдается. Ваше решение, лейтенант Пада… эмм… Падалецкий, вы будете продолжать миссию? – Падалеки, – привычно поправил Джаред. – Я намерен доставить лейтенанта Эклза в доки, а потом уже вернуться к выполнению ми... Дженсен резко переключил микрофон на себя: – Лейтенант Эклз, космическая разведка. Я намерен помочь лейтенанту Падалеки выполнить миссию. Мы оба понимаем, что нужно убрать обломки, пока в них еще кто-нибудь не еб… не врезался. Если понадобится помощь, выйдем на сеанс дополнительно. Конец связи. И отключился. – Что? – Джаред был возмущен. – В смысле, конец связи? Я капитан этого корабля, я и командую. То, что ты был моим инструктором в прошлом, не дает тебе никакого права коман… – Напишешь на меня докладную, – Дженсен устало откинулся в кресле второго пилота. – Так что там надо делать? «Посчитать до десяти и выдохнуть», – подумал Джей. Вслух сказал: – Знай, Дженсен, я не буду подчиняться тебе. Мы летим на землю… – Но… – Я даю тебе однозначный ответ – я не буду выполнять эту миссию с тобой. Нет, нет и нет!

***

И как теперь поступить? Продолжать миссию? И кто это так назвал? Собрать мусор с орбиты – разве это «миссия»? Миссия – это открытие новых планет. Миссия – исследование этих планет или их освоение. А уборка мусора с орбиты – это… говно какое-то. Точнее, изначально Джаред должен был подхватить оброненный на выходе из подпространства большим грузовым кораблем контейнер и доставить его в доки. И все. Это изначально. Он не успел – когда он выходил на орбиту для выполнения этой, так сказать, «миссии», земля передала ему сигнал бедствия. Да он и сам видел взрыв и звездообразно разлетающиеся осколки, перевел приемник на нужную частоту, тут же услышал «Сос! Сос! Земля, я обо что-то ебанулся…» и еще что-то подобное. Кричали громко и с большим количеством отборных матов, поэтому Джаред слушать дальше не стал, быстро перепрограммировал свой челнок, чтобы подхватить выжившего после катастрофы астронавта. Что ж делать, надо так надо! Человеческая жизнь – в приоритете, это ясно. А контейнер может подождать.

***

Подлетел ближе – вот он, парень в скафандре на фоне засыпающей планеты и догорающего корабля. – Связь! – Джаред настроил передатчик. – Сос! – тут же зашипело в динамике. – Сос, вы меня слышите? – Не волнуйтесь, я рядом, сейчас вас подхвачу. Вы не ранены? – Нет. Не знаю… Вроде бы, нет. Обосрался, кажется, чуток… Джей улыбнулся – ну что ж, бывает и такое: – Выключайте маневровые двигатели скафандра, я вас сейчас затяну. – Ты где, чувак? – За вашей спиной. Ты один был, парень? Еще выжившие есть? – Я был один… Ага, так он и выключил! Двигатели на его скафандре пшикнули, парень развернулся лицом к Джею и… – Дженсен?!.. Нет, этого не может быть. Нет, нет и нет! – Джаред не верил своим глазам. Не может быть! Дженсен тоже щурился, вглядываясь в смотровой экран перед собой, присвистнул и осклабился: – Ну что ж, принимай, что ли, бывший.

***

А теперь… миленькое дельце, конечно – то ли один контейнер по маячку найти, захватить, закрепить, втянуть в грузовой отсек и мягко доставить в док. То ли теперь убирать кучу обломков с орбиты, да еще и пропылесосить. Дело, конечно, обычное, но все же… блядь, хлопотное теперь, с первоначальной миссией не сравнимое. Диспетчер, конечно, уведомит остальные летательные аппараты, чтобы они не вторгались в эту зону, сбросит данные тем, кто еще не в подпространстве, но вот одного же уже не успели предупредить и он… уебался об этот сраный, потерянный каким-то долбоебом, контейнер. Теперь ни корабля, ни контейнера, а на орбите – туева хуча разного дерьма величиной от нескольких метров до мельчайшей пыли. Еще и пролившееся топливо, не успевшее сгореть во время взрыва, собрать надо. Мило, короче! Мило… И еще он спас Дженсена – кто бы мог подумать? Джаред искренне надеялся, что они уже не увидятся никогда. А тут – надо же! В таком огромном космосе и судьба снова столкнула их вместе – кто бы мог такое предположить. Встретить Дженсена и где – на орбите Провиданса, в нескольких сотнях парсеков от того места, где они расстались, почти через год… С ума можно сойти!

***

– У тебя кофе есть? – Конечно, есть, – Джаред управлял манипулятором осторожно – этот фрагмент явно хрупкий, развалится – собирай потом вместо одного крупного фрагмента несколько десятков мелких. – Где? – Вон, в кофемашине, – вот же, блядь, фрагмент от прикосновения щупа манипулятора развалился на три части, которые тут же завальсировали в медленном танце, Джаред выдохнул: – Ты кофемашины никогда не видел, что ли? Дженсен не ответил, пошел программировать кофемашину. Уже с чашкой дымящегося напитка брякнулся в кресло второго пилота, отхлебнул шумно: – Чем занимаешься? – Мусор за тобой прибираю, – Джей на Дженсена не смотрел. – Прости, я не успел отвернуть. Выхожу из подпространства, а тут эта хуйня на моем курсе. Датчики сразу заорали, конечно, я на ручное перевел и в ту же секунду… как ебнусь, блядь! Искры из глаз посыпались сразу. Дым, разгерметизация, сигналка орет благим матом, а я… – А я ничего и не говорю, – хмыкнул Джаред, подцепляя щупом очередной рваный фрагмент корпуса. – Не успел, значит, не успел. Это не мое дело. – Никто бы не успел, Джей. – Я и не спорю, – Джаред вздохнул – правда, какое ему дело? – Не мешай, хорошо? И… ничего здесь не трогай, ясно? Дженсен не слушал, поклацал тумблерами перед собой, покрутил колесиками калибровок, качнул головой утвердительно: – Так будет лучше, сам потом увидишь. – Я тебя прошу, пожалуйста… – Хорошо-хорошо, – Дженсен развел руками, – больше ничего не трогаю… – …пожалуйста, ничего тут не трогай. Это мой корабль, моя миссия и я… – Все, я сказал, что больше ничего не трону, хорошо, не ори на меня, пожалуйста! – Дженсен вздохнул, отхлебнул из чашки. – Разорался, блядь… Башка и так трещит… – Что?! – Джаред на миг оторвался от мониторов, мазнул взглядом Дженсена по щеке, по линии точеного носа, по влажной губе, отвернулся. – Голова болит? Ты не говорил. Ты во время аварии головой ударился? – Откуда я знаю? – Дженсен снова отхлебнул кофе из чашки. – Там так быстро все произошло… Может, и ударился. Я что, должен помнить?.. Да, вроде бы шибануло меня чем-то, когда через спасательный шлюз вылетал… Не знаю, короче… Джаред оставил щуп в покое, поднялся: – Давай-ка еще раз пройдем диагностику. – Не надо, я… Джаред не слушал: – Лейтенант Эклз, это мой корабль, я капитан, а ты, в данном случае, мой пассажир, поэтому… – Ладно, я понял уже. Блядь… Снова раздеваться? – А ты как думал? Снимай штаны! – Я ждал, что ты это предложишь, – Дженсен осклабился пошло. Дать бы ему по башке! Еще раз. По тупой красивой башке… По самой красивой… – Идем, – нахмурился Джей, – быстрее сделаем, быстрее уберемся с орбиты.

***

– Я не вижу сотрясения, – Джаред смотрел на вердикт диагностического блока. – Может, смена гравитации дала такой эффект? – Может. – Какая была гравитация на твоем корабле? – Ноль девяносто пять земной, во время выхода из подпространства один и двадцать пять. – Ясно. Я пока выставлю ноль девяносто пять. И дам капсулу анальгетика, ладно? Поднимайся. – От зрелища, как Дженсен одевается, Джаред отвернулся. – У тебя аллергии ни на что нет? – А то ты не знаешь, – буркнул Дженсен. – Знаю. Выпей капсулу и ложись отдыхать, а я еще поработаю. – Спасибо, дорогой. Дорогой? Огрызнуться Джаред не успел – Дженсен запил капсулу остатками кофе и поплелся в спальный блок. Давать указания, какое спальное место Дженсену можно занимать, а какое нельзя, Джей не стал.

***

Вот же вляпался, блин! И почему он всегда подчиняется? В смысле, Дженсену. Почему? Вот вроде и не тряпка, и решения принимать умеет, и стрессоустойчивость у него по тестам неплохая, а Дженсен сказал – и Джаред в лужу. Ну вот как это, а? Нет, первое его решение было правильным: надо было отвезти Дженсена на землю, а потом вернуться и пособирать это долбаный мусор с орбиты. Разве это было трудно? Но Дженсен посмотрел своими зелеными глазищами, сказал пару слов о чем-то… Джей даже не запомнил, о чем, и Джаред сдался. И как теперь быть? И как его угораздило-то, а? Бли-и-ин…

***

– Как голова? – Нормально, надо было всего лишь выспаться. – Дженсен снова плюхнулся в кресло второго пилота, потянулся сладко, посмотрел на приборы. – И сколько ты уже так? – Около двенадцати часов. Хочу побыстрее прибраться тут и свалить на землю. – Я вижу, что почти четырнадцать часов. Нарушаем протокол? – Напишешь на меня докладную, – прищурился Джей. На Дженсена он не смотрел, продолжал подтаскивать к грузовому блоку угловатый обломок обшивки, который крошился по пути и норовил снова сорваться. – В смысле? – Дженсен даже качнулся вместе с креслом, наверное, дернул головой отрицательно. – Никогда стукачом не был и не собираюсь, тем более своих я никогда бы не… – Я давно уже не твой. Пауза. – Да уж, целый год, два месяца и одиннадцать дней… Он что, реально? Джей пытался лихорадочно подсчитать дни с даты их развода и не мог. Реально помнит или выебывается? Джареду казалось, что еще и года не прошло… Блин, да Дженсен за три года их супружества не смог выучить дату рождения тещи, а тут такая точность. Бред какой-то. Джаред скривился: – Празднуешь каждый день, небось? – Да, – голос Дженсена стал раздражительным, – каждый божий день, блядь! – Дженсен уселся удобнее и потянулся к джойстикам. – Я же просил ничего не трогать… – А я и не трогаю. Ты же хочешь побыстрее от меня избавиться, так? Вот я тебе и помогу это сделать. В четыре руки будет вдвое быстрее, чем в две, ты не находишь? Ну что тут… Кстати, ты мой черный ящик нашел? – Нашел, только не могу к нему пока подобраться. Слишком много мусора на пути. Дженсен помолчал, видимо, сосредоточившись на работе. Он довольно ловко схватил щупом очередной обломок и потащил его к грузовому отсеку. Потом все же произнес в пространство: – Иди спать, работать на орбите четырнадцать часов – нарушение, натворишь тут еще что-нибудь от недосыпа… Пиздуй давай! Джаред думал еще немного повыделываться – ну так, для порядка и из вредности, но сил у него действительно никаких не осталось. Спать, так спать, повыделываться он еще успеет, раз уж им придется какое-то время находиться на одном корабле. Успеет-успеет, пусть Дженсен на другое даже не рассчитывает!

***

Это у него с детдома: – Я твои трусы взял. – Дженсен не спрашивает разрешения, просто ставит в известность. Да, Дженсен детдомовский – оказывается, так тоже бывает. На Эдеме, где родился Джаред, никаких детских домов нет, у местных трехполых не принято бросать своих детей. А вот в тех ебенях вселенной, где прошло детство Дженсена, детдома есть. Его оставили в родильном отделении одной из бесплатных клиник сразу после рождения с запиской, где было только его имя и слово «простите», накарябанное кривым почерком и размазанное слезами. Кто были его родители и почему бросили малыша, никто не знает, да это и не слишком выясняли, видимо. На его планете слишком развито понятие чести. Сохранить девственность до заключения брака – честь, родить ребенка не в браке – бесчестие, аборт – двойное бесчестие. Результат – брошенные на произвол судьбы новорожденные младенцы. Вот такая история. Но Дженсен мало рассказывал об этом, из Дженсена вообще трудно что-то вытянуть о детстве и Джей узнавал кое-что по большей части случайно, по крохам, по фрагментам, по оговоркам и вскользь брошенным фразам. Про честь и бесчестие прочитал в космонете. Спросил об этом у Дженсена, а тот сердито нахмурился: – Честь? Я не считаю честью бросать детей, как ненужный мусор, – процедил, да и только, больше ничего комментировать не стал. Дженсен говорил, что вначале он учился в школе плохо, и поведение у него всегда было отвратительное – он дрался, прогуливал уроки, дерзил учителям. В детдоме они не голодали, их хорошо кормили, но ведь когда ты ребенок, всегда хочется того, чего в столовке нет – сушеных снежных кальмаров, чипсов из батата, сладкой газировки. Сначала ребята подворовывали на рынке, их ловили и били. Потом они начали подрабатывать грузчиками или уборщиками – не за деньги, за еду. И Дженсен рассказал, как однажды им заплатили ящиком шоколада. «Мы так тогда обожрались… Представляешь, блевать шоколадом?» И говорил об этом с таким упоением и таким блеском в глазах, что у Джея сердце разрывалось на мелкие кусочки. А потом, где-то в средних классах, Дженсен внезапно заболел небом, захотел летать. «Наверное, какой-то залетный пилот обрюхатил молоденького омегу на сельских танцах, – улыбался Дженсен, – вот откуда у меня эта тяга к полетам, больше же неоткуда». А чтобы стать пилотом, да еще и космопилотом, нужно учиться хорошо и дохрена всего знать, поэтому Дженсен исправился – благо, мозги позволяли, и в старших классах стал почти отличником. Почти, потому что его поведение по-прежнему было отвратительным – Дженсен рассказывал, что его даже пару раз исключали из школы за драки. Нелегко ему пришлось в жизни… Вообще Дженсен рассказывал о своем детстве и юности не очень много – не любил вспоминать. Он все время говорил, что зацикливаться на прошлом – это значит не двигаться в будущее… – Я твои трусы взял. – Дженсен не спрашивает разрешения, просто ставит в известность. – Как ты знаешь, при эвакуации с горящего корабля я не успел захватить свои, извини. Сказал, повернулся и пошел в душ. Вот такой он, Дженсен Эклз.

***

– Как успехи? – Дженсен с хрустом грыз тост, вальяжно развалившись в кресле второго пилота. Джаред на него не смотрел: – Да… не могу захватить контейнер, не получается никак. – Конечно, не можешь, я ж его к хуям разъебал. Дай-ка! – это снова не просьба – Дженсен откладывает еду в сторону, нажимает кнопку на пульте и переводит управление щупами на себя. Джаред только зубами скрипнул, да так ничего и не сказал – не к месту и не ко времени сейчас выебываеться и решать, кто здесь главный. Ну правда не получается у него с контейнером, уже около часа Джаред и так к нему подступается, и эдак. Ну не идет, проклятый, хоть плачь! Пускай Дженсен теперь поиграется – если справится, хорошо, а если опозорится, еще лучше… Корабль плавно заскользил – не прямо, не в бок, а каким-то странным приподнято-носовым боковым юзом с легким разворотом влево и вниз… кандибобером, короче. Дженсен сосредоточенно смотрел на приборы и одновременно в смотровой экран. – Полегче, ударимся! – волновался Джей. – Не ударимся, не ссы, – Дженсен уверенно манипулировал щупами. – Когда скажу, активируешь магнитный захват, о’кей? Сначала… ммм, сначала левый, потом правый, понял? – Понял, не дурак. Дженсен молча улыбнулся – Джаред не смотрел на него прямо, но видел отражение его лица в экране. Бледное, чуть искаженное из-за мелкой вибрации. Красивое… – Давай! Джаред активировал левый захват – тот прилип к примятой поверхности контейнера. Контейнер дернулся и начал медленное вращение против часовой стрелки. – Сорвется! – Не сорвется, – Дженсен покрутил настройки, взялся за рычаг управления, надавил, чтобы уравнять скорость юза корабля со скоростью вращения контейнера. – Давай правый! Джаред нажал на кнопку активации правого магнитного захвата – тот выдвинулся, слегка проскреб по покореженному корпусу контейнера, но все же закрепился на его боку. – А теперь подтягивай к грузовому, только медленно, без рывков. – Сам ты с рывками, – огрызнулся Джаред. Сам не знал, зачем. Контейнер дернулся, останавливаясь, и медленно поплыл к кораблю, надежно схваченный и… – Не влезет. – Влезет. – А я говорю, не влезет! – А ты не пизди, а делай, – Дженсен продолжал вращать корабль Джареда с одной скоростью вместе с контейнером. – Когда скажу, отключай магниты, выстреливай вперед оба захвата, и снова активируй, ясно? На этот раз Джаред огрызаться не стал, сосредоточился на работе. – Сейчас! Джей отключил магниты и тут же нажал на кнопки, выдвигающие захваты вперед. Как только они выскочили на достаточную длину, активировал магниты снова. – Ай! – Джею показалось, что один захват пролетел слишком далеко. – Нормально, сейчас зафиксируются, – Дженсен маневрировал предельно аккуратно, – та-а-ак… Готово! Теперь подтаскивай. Очень медленно, правым захватом работай чуть быстрее, нам надо эту хуйню еще довернуть… на четверть где-то, думаю, хватит. Давай. Потихоньку. Еще чуть быстрее… Джаред делал – контейнер медленно въезжал в грузовой шлюз. Не ровно, потому что был уже далеко не ровный, но все же въезжал. – Все, он дома, закрывай! – командовал Дженсен. Джаред нажал кнопку «закрыть шлюз» – внутри все мелко дрожало. Справились – не справились? Теперь они оба уставились на пульт, пока не загорелся датчик закрытой двери шлюза. Виртуозная работа! Джаред восхищенно посмотрел на Дженсена – не смог удержаться. Тот тоже повернул голову, улыбался лучезарно. Потом поднял руку и провел пальцами по челке Джея: – Ты молодец, горжусь тобой… как учеником, естественно.

***

А у них примерно так все и началось – корабль, точнее его имитация в летной школе, за смотровым экраном – огромная планета и чужое светило, звезды… романтика, словом! Для Джареда это был первый волнительный визит в зал космотренажеров, а для Дженсена – очередной рабочий день. – Меня зовут Дженсен Эклз, – произнесли рядом с ним. Джаред автоматически пожал протянутую ему руку, не поворачиваясь – зрелище на экране перед ним занимало его в тот момент больше. Это не настоящий космос и виртуальная планета, но все же – завораживающе прекрасно! Тот, кто представился ему, продолжал говорить: – Я буду твоим инструктором и… – Дженсен Эклз шумно втянул носом воздух, – и, думаю, твоим будущим мужем. – Что?! Вот тут только Джаред оторвал любопытный взгляд от экрана, думая, что ослышался, повернулся к брякнувшемуся в соседнее пилотное кресло наглецу. И пропал, залипнув на лучезарной улыбке, на пухлых губах, на пушистых ресницах, на глазах, в которых отражались огоньки пульта и чужое, сымитированное тренажером, светило.

***

По закону, выпускники летных школ, если они не состоят в браке с более опытными пилотами, минимум год должны провести на орбите одной из хорошо освоенных планет, чтобы совершенствовать свои навыки. И только после этого они могут искать другую работу в галактике или даже за ее пределами – если повезет и если будут вакансии. Дженсена пригласили поработать инструктором в той же летной школе, которую он закончил, а Джей только-только начал привыкать к своей новенькой кадетской форме. Дженсена пригласили не просто так, он, уже учась, стал мастером-пилотом, о котором слагали байки. Но закон есть закон, и лететь в дальний космос сразу после окончания летной школы не разрешат никому, вот Дженсен и подвязался учить молодых летному делу. На втором году обучения, когда начинаются полеты на реальных аппаратах, кадетов учат уже более опытные инструктора, а первокурсников на тренажерах могут и такие вот, вчерашние выпускники. Лучшие из выпускников, точнее. Так что там сказал этот смазливый альфа? Будущим мужем? Не слишком ли нахально? Да, Джею тоже понравился запах Дженсена – горьковатый кофе, чуть терпкий, достаточно насыщенный, бодрящий… но достаточное ли это основание для такого наглого и прямолинейного подката? Да еще и на рабочем месте. – Ну что, поскакали, ковбой? – улыбнулся Дженсен, не давая Джареду набрать в легкие воздух для возражений. – Пристегивай ремни – мы стартуем. Впрочем, да, они на уроке, а отбрить нахального красавца Джаред и потом сможет, ведь так? Писаного красавца… – На первом занятии ничего не делай, просто наслаждайся, о’кей? – говорил Дженсен, запуская виртуальные двигатели. – Хорошо полетаем. Джаред открыл рот, не зная, на Дженсена ему смотреть или на панораму за смотровым экраном, потому что красивее и того, и другого он никогда в жизни еще не видел.

***

А потом были долгие часы обучения, ошибок, разочарований. – Даже не думай расстраиваться, Джей, – пояснял Дженсен терпеливо. – Есть два типа пилотов – практики и аналитики. Я практик, я чувствую корабль, просто чувствую, и так было с самого начала. Почти с самого, – улыбался Дженсен, вспоминая, – я тоже несколько раз уебался… в смысле, размазался об планету, прежде чем начал летать более-менее сносно. Астероид тоже ловил, орбитальную станцию один раз разъебал... А потом все пошло нормально. А ты аналитик, понимаешь? Тебе нужно работать и работать, чтобы сначала понять, как все устроено и как работает, чтобы потом летать лучше меня, понимаешь? – Я не смогу лучше тебя, – Джей почти плакал от отчаяния. – Кто тебе такое сказал? – Дженсен становился в такие моменты серьезным. – Я всего лишь провинциальный выскочка, который переиграл в компьютерные игры. А ты выпускник элитной школы с высшими баллами по математике и физике. Ты потянешь, ясно? Не просто потянешь, ты будешь летать отлично, я тебе это обещаю! Если будет мало основных занятий, запишись на дополнительные. – Дополнительные же для отстающих, – Джаред шмыгал носом. – Нет, это не так. Для отстающих и для тех, кто хочет усовершенствовать свои навыки быстрее и лучше выскочек вроде меня, ясно? Ты будешь летать – просто знай это. Или я сожгу свою летную книжку! Вот так вот – не больше и не меньше. Джаред, правда, сомневался, что Эклз может сжечь свою летную книжку, потому что небо и космос для него – все! Но звучало это приятно. – Хорошо, – кивал Джей, не слишком веря сам себе. – Вот и хорошо, – смягчался Дженсен. – Ты аналитик и тебе надо больше работать над собой, ясно?

***

– Ну, смотри, уже намного лучше! – улыбался Дженсен, когда дрожащий и мокрый до трусов и носков Джей обходил очередной астероид. – Ты молодец. Следи за задними маневровыми двигателями, чтобы тебя не заносило слишком сильно… А-а-й, не так быстро, ковбой, – Дженсен в самые сложные моменты брал управление на себя, потом снова отпускал. – Хорошо. А теперь будем стыковаться с орбитально… – Что?! – Джаред чувствовал, как пот струйкой стекает по спине. – Нет, я не готов еще! – Готов. И еще у тебя есть я. И вообще, кадет, хватит ссать! Представь, что ты в корабле, оба пилота погибли, а воздуха осталось на десять минут. Ты будешь стыковаться с орбитальной станцией или дашь себе и всем твоим пассажирам просто сдохнуть? – Я… Я… – мямлил Джаред. – Я буду пробовать сты… – Надо не пробовать, а делать, ясно, кадет Падалеки? – Слушаюсь, лейтенант Эклз! – Вот так! Давай, лети к станции, а я помогу, если что. – Да. То есть, слушаюсь, сэр! – Вот так…

***

– Получилось... У меня получилось? – Джей смахнул капельки пота, стекающие со лба на глаза. – Получилось! – Он сам не верил, что вышло. Не без помощи инструктора, но все же – его первая стыковка, и он, и его корабль живы. И орбитальная станция целая. – Получилось. Вот видишь, – Дженсен улыбался, – а ты говорил, что не можешь. И рукой по волосам – не по своим, по волосам Джея. Быстрое движение ладони по спутанной влажной челке. Шлейф горьковатого кофе, Джареда повело. Повело настолько, что он не сразу понял, о чем его спрашивают. – Так пойдешь? – Да… Что? Куда? – Вечером, говорю, пойдешь на танцы? – Я не умею танцевать. – Я тоже, – улыбнулся Дженсен. – Так ты пойдешь или нет? – Да.

***

– Это вообще этично? Я студент, ты – преподаватель… – Я не совсем преподаватель, я контрактник, – отшучивался Дженсен, улыбаясь, – младший инструктор. Тебе здесь не нравится, хочешь уйти? Погуляем где-нибудь у реки, или походим по городу. Джаред пожал плечами, чувствуя, как рука Дженсена слегка приобнимает его за талию. Так, не приобнимает даже, а едва касается. – Давай останемся. Наверное. – Мама учила Джея не болтаться ночами не известно где наедине с малознакомым альфой. Лучше оставаться в людном месте. Дженсен улыбался: – Выпьем? – А если мне восемнадцати нет, тоже предложишь выпить? – Коктейль? – Дженсен будто и не слышал последнего замечания Джея. – Ну… ладно, один разве что. – Хорошо... Кадету «Белую орхидею», мне виски. А потом они танцевали. Джаред позже и не мог вспомнить, как он оказался на танцполе в лучах мигающих разноцветных огней. В голове кружилось от громкой музыки, коктейля и запаха горького кофе, который становился все сильнее. Руки Дженсена уже вовсю обнимали его – крепко, надежно, в них хотелось завернуться.

***

И как они оказались в общежитии, Джаред тоже не сильно помнил. Ехали, кажется, на магнитотакси, голова Джея качалась на плече Дженсена, локон падал на лоб и щекотал кожу. – Где мы? – спросил Джаред, когда очнулся. – Это моя комната. – Ты живешь один? – Сегодня один. Ничего не бойся, Джей, – это Дженсен шептал уже на ухо Джареду. – А я и не боюсь, – врал Джей, неудачно пытаясь скрыть дрожание рук. – Вот и молодец, – Дженсен сбросил на спинку стула китель, стянул через голову футболку. Запах кофе пьянил получше коктейля. – Эй, полегче! Я еще не готов. – Готов, – Дженсен расстегивал пуговки на кителе Джея. – И тебе есть восемнадцать – позавчера исполнилось, врун из тебя так себе… Лейтенант, никак, заглянул в личное дело кадета? Мило. – Я… – Джаред покраснел. – Мне… мне бы в душ. Дженсен улыбнулся, стягивая китель с плеч Джея: – Ну ты же не пойдешь в душ одетым, так? – Ну-у, так… Тупой разговор, тупые подкаты, тупой… тупой послушный омега. Блин, тупая дырка, потекшая на красивого самца! – Нет! – Джей схватился за руку Дженсена, сжал ее сильно. Дженсен остановился, улыбнулся снова: – Хорошо. Тогда можешь не раздеваться. И всегда можешь уйти, если захочешь, о’кей? – Ну… о’кей.

***

Дженсен офигенно пахнет. И офигенно целуется. Футболка уже почему-то давно болтается на спинке стула – на стопке из двух кителей и футболки Дженсена. Дженсен водит губами по груди, по напрягшимся соскам Джареда, а тому ничего другого и не надо. Это так приятно и почему-то так естественно, как будто его тело ждало этого уже очень давно. Ждало Дженсена. Пуговка. Пальцы Дженсена ласкают Джею живот. Тот предательски вздрагивает от возбуждения и немножечко от страха. Еще пуговка. Пальцы Дженсена забираются дальше, гладят тонкие волоски на животе. Губы целуют грудь. Теплый язык пробегает по ребрам, за которыми трепещет сердце и легкие пытаются схватить хоть немного воздуха. Еще одна пуговка… Джаред хватает воздух. И хватается за руку Дженсена. – Ты всегда можешь уйти, если захочешь, – напоминает Дженсен хрипловатым шепотом. Ему хочется верить. И Джаред успокаивается, отпускает ласкающую его руку. Последняя пуговка. Ладонь Дженсена проскальзывает мимо напряженного члена дальше, во влажные горячие трусы. Осторожно сжимает поджавшиеся яички, поглаживает их, ласкает. – Давай это снимем, ты не против? – все тот же жаркий хрипловатый шепот. – Я… да… – Джей на удивление легко соглашается, даже сам приподнимает зад, чтобы Дженсену было удобнее стянуть с него штаны вместе с бельем – ну правда же, зачем они нужны, мешают же ужасно! Стыдно быть голым перед альфой. Перед красивым здоровым альфой – с членом, торчащим прямо вверх, в потолок. С запахом ванили, теперь почти перебивающем запах горького кофе. Джаред пахнет сладкой ванилью. – Ты пахнешь, как мечта, – шепчет Дженсен, осторожно раздвигая ноги Джея. – В душ бы… – жалко лепечет Джей. Мама учила быть чистым – и вообще, и перед сексом... – Хуйня, – улыбается Дженсен. И лижет ему член. Джаред от неожиданности выгибается на кровати, поджимая колени. Ему неудобно, он длинный, а кровать узкая, одна нога свисает на пол, а вторая неловко упирается в стену. Дженсен понимает, хватает в охапку Джея вместе с постельным бельем и матрацем, стаскивает на пол. Теперь уже уверенно раздвигает длинные ноги Джея руками, лижет и член, и сморщившиеся яички, и добирается языком до истекающего смазкой влагалища. Остановиться и уйти? Ну да, как же! Джаред в состоянии только сильнее раздвинуть ноги, приподнять задницу выше, чтобы Дженсену было удобнее, и тихонько мычать от удовольствия. Мама учила его не давать альфам на первом свидании, Джаред прекрасно это помнил, но мама очень далеко. Пальцы Дженсена почему-то уже внутри, приятно щекочут стенки влагалища, двигаются туда-сюда. Хочется глубже. Хочется больше. Хочется Дженсена всего. – Я попробую, – Дженсен стягивает с себя штаны. – Если будет неприятно, скажешь, о’кей? – О’кей, – то ли шепчет, то ли стонет Джей. Уйти прямо сейчас, как учила мама? Уйти от Дженсена? Он что, дурак, что ли! Никуда он не уйдет. У Дженсена такие горячие губы – целуют, целуют, пахнут немножко ванилью – сладкой, терпкой ванилью. И кофе с горчинкой. И член, входящий во влагалище, раздвигающий набухшие от вожделения половые губы – осторожно, не спеша. Хочется быстрее. – Глубже, – то ли шепчет, то ли стонет Джей. Краснеет от стыда и подается сам тазом вверх. Нанизывается на горячий член. Блин, и чему там его учила мама? Дженсен входит глубоко, прижимается к Джею колючим лобком, дышит сбивчиво: – Когда у тебя течка? – Не помню… Не скоро… В январе должна быть, кажется. – Хорошо. – Дженсен улыбается. Целует. Двигается быстрее. Омегам не больно, омегам больно не бывает даже в первый раз, если достаточно смазки – у Джея смазки много, она течет по анусу и пачкает бедра. А когда Дженсен начинает вбиваться в Джея, громко чвакает. Стыдно. – Ты охуенный, Джей, ты охуенный, – шепчет Дженсен в губы. – Давай на бок, о’кей? – О’кей… Дженсен выходит из Джея, поворачивает его на бок. Башка почти не варит уже, зато задница оттопыривается навстречу члену, а рука ловит его и вводит во влагалище – нетерпеливо, немножко грубовато. Где тот воспитанный омега, где, а? Осталась скулящая от желания сучка. Член внутри – несколько резких толчков, и Дженсен прижимается к ягодицам Джея, фиксируя его рукой для надежности. Внутри разбухает что-то большое, жаркое, пульсирует. Страшное. Джей дергается от неожиданности, но рука Дженсена прижимает его к себе еще сильнее, а наслаждение начинает затапливать изнутри. – Дженсен, Дженс… – Только не забывай дышать, – последнее, что слышит Джей перед тем, как сорваться по спирали вниз. А теперь только лететь, лететь, лететь – Джаред же так мечтал летать. Дженсен рычал ему в затылок, выбрасывая внутрь омеги первую порцию спермы из нескольких. И целовал, и ласкал рукой грудь, и…

***

– Мне надо вымыться, – Джею хорошо и стыдно. И такая слабость во всем теле, что на самом деле хочется не вымыться, а тупо вырубиться до утра. – Лежи, – отмахивается Дженсен. Натягивает штаны на расслабленный член, идет куда-то. Возвращается с мокрым полотенцем, обтирает Джея заботливо. Тот краснеет – ему снова стыдно. Омега должен быть опрятным перед альфой, омега должен сам… Прости, мама. Дженсен вытирает ему ноги, ягодицы и складки влагалища, липкие от смазки и спермы, убирает полотенце прочь. Ложится рядом, обнимает, целует в плечо. – Давай немного поспим. Если захочешь, повторим позже, о’кей? – О’кей. – И почему Джей так легко соглашается?

***

– Мама, я… Я, кажется влюбился и… и подал заявление на вступление в брак. Мама долго молчит на той стороне коммуникатора, потом говорит вроде бы спокойно: – Хоть познакомишь с будущим мужем, сынок? – Конечно, мам. – Как же стыдно-то! Просто кошмар какой-то. – Мы прилетим на каникулах с ним. Он очень хороший, мам. – Даже не сомневаюсь, – мама не смогла скрыть вздох. – Ты же не будешь бросать учебу? – Что ты, конечно же, не буду! – пугается Джей. Учеба для него – прежде всего. Учеба и Дженсен.

***

– Идем. – Нет. – Да идем же! – Там другие альфы. – Ты стесняешься, то ли? – улыбается Дженсен. – Я не пойду в душ к альфам, я не шлюха! – злится Джей. – Со шлюхами не подписывают брачный контракт, – хмурится Дженсен. – Ты что, будешь бегать подмываться в свое общежитие, а потом бежать назад, чтобы еще потрахаться? Бред, Джей! Идем, ты же со мной и там все наши ребята, чужих нет. Ну же! – Дженсен уже не уговаривает, а тянет Джея в коридор. В душевой и правда не пусто – там еще трое альф. Голые. Моются, о чем-то говорят, иногда смеются. Джаред раздевается неохотно, заходит боком, будто вор или провинившийся школьник. Стыдно. – Да заходи уже! – Дженсен с улыбкой толкает его в первую свободную кабинку, включает воду. Остальные альфы только оглядываются на них, и продолжают заниматься своими делами. Вода теплая, приятная. Руки у Дженсена ласковые, размазывают мыльную пену по коже. Джаред поначалу стесняется, прячется за Дженсена, что непросто – Джаред на полголовы выше своего альфы (вот угораздило же родиться таким здоровенным!), он горбится, сутулит плечи. А потом распрямляет их, ощущая губы Дженсена на своих сосках, выдыхает: – Не надо, увидят, – а сам подставляется. – Похуй, – шепчет Дженсен, размазывая пену по члену Джея, моет ему и ягодицы, и половые губы. Даже внутрь двумя пальцами забирается, гаденыш! Приятно. – Дженс! – шепчет Джей с укоризной. Вода не заглушает звуки голосов других альф и их смех. В ушах шумит. – Не надо, Дженс. – Ты же хочешь, Джей, я чувствую, ты течешь. – Здесь? Ты с ума сошел, Дженс! Мы не одни! – а сам трется влагалищем о пальцы Дженсена, насаживается на них, сгибая коленки. Хочет глубже. Хочет больше… – Не здесь, Дженсен, пожалуйста… Нет, нет и нет… – Хорошо, идем. А потом они трахались в комнате Дженсена…

***

Блин, почему Джаред помнит только секс? Наверное, потому что кроме секса у них ничего не было. Секс в постели, секс на крыше общаги, секс в туалете танцклуба. Секс на кресле в тренажере… А между сцепками они ругались – много, постоянно. Из-за чего? Из-за чего угодно, в общем-то. Неприбранная комната, разбросанные носки, пересоленный суп, опоздание с работы, пьянки Дженсена с друзьями, где-то просранный Дженсеном новенький коммуникатор, который стоил как ползарплаты, драка в ночном клубе, после которой Дженсен пришел с разбитой губой и заплывшим глазом… Дженсен ухитрялся находить приключения на задницу даже там, где их в принципе не должно было быть. И в быту он был совершеннейшей катастрофой – уже через несколько минут после того, как Джей прибирался в комнате, Дженсен разбрасывал везде вещи, проливал кофе на ковер или рассыпал на кухне сахар, а Джей злился. И еще ревность – Джаред ревновал Дженсена к каждому омеге и к каждой бете, которые попадались им на пути. Ревновал смертельно! Они ругались, а потом Джаред плакал. Он очень много плакал в своем браке…

***

Впрочем, Дженсен несколько часов на корабле, а Джей уже это чувствует – вон, уже сахар на столе рассыпан и его никто не собирается прибрать, судя по всему. И полотенце валяется не на месте. – Дженсен, полотенце мокрое и оно должно быть в сушилке, разве нет? – сердится Джаред, понимая, что сердится зря – за три с половиной года брака Дженсен не исправился, а почему должен исправиться теперь? – Хорошо, – кивает Дженсен равнодушно, уносит полотенце в сушилку, бросает туда – не расправив, комком. – Так лучше? Джаред только закатывает глаза и качает головой – секс это здорово, крышесносный, охренительный секс с красавцем-альфой, пахнущим так обалденно. Но в семейной жизни этого ох, как мало! Ох, как мало, Дженс. К сожалению. Дженсен возвращается, снова падает в кресло второго пилота, ему похрен на мокрое полотенце и рассыпанный сахар, он смотрит в экран: – Ну что, контейнер победили? Победим и остальное. – В смысле, победИМ? – А ты думал, я тебя брошу в беде, Джей? – Дженсен взялся за джойстики щупов. – Я тут пособираю обломки, а ты включай пылесос – тут еще прорва работы. – Ну бли-ин…

***

– Мы – отличная команда, ты согласен? – Дженсен улыбался. Да, походу они – отличная команда, но команда ли? Пока Джей думал, огрызнуться ли по привычке или признать явное, Дженсен протянул к нему руку, потрепал по челке. Улыбался. У него такая яркая улыбка. Родная… – Не надо, – Джаред отшатнулся от руки Дженсена. Ему это надо, но слишком больно. Вспоминать их брак вообще больно, лучше перевести тему разговора. – Твои образцы уничтожены. Мне жаль, Дженс. – А я даже рад. – Рад? – Джаред повернулся к Дженсену. – Я не понимаю. – Да, рад, ты не ослышался. Мы нашли планету, Джей, и на ней можно жить. И она прекрасна. Мы совещались очень долго всей командой, раскрывать ли ее миру или вернуться через полгода обновленным составом, парами, и сделать ее своей. Капитан настоял, что все же образцы нужно отправить в лабораторию. Мы очень уважаем нашего капитана, но Джей… Каждый из нас думал о том, что хотел бы там жить. Каждый, и я в том числе. – Но разрабатывать пригодные для жизни планеты могут только семейные пары, ты же знаешь. – Вот именно, – Дженсен уже не улыбался, его брови нахмурились. – Но ты бы видел ее, Джей, ты бы ее видел… Я бы остался там навсегда. С тобой. – Что? Нет, Дженсен, – Джей поспешно затряс головой. – Мы расстались, поэтому это невозможно, ты же знаешь… – Нет, не знаю! – Дженсен перебил Джареда довольно жестко. – Ты не объяснил мне тогда и просто подал на развод. Ты не дождался меня, не выслушал, ничего не пояснил сам. И улетел. Это было жестоко, Джей. – А что я должен был объяснять, Дженс? У меня течка, а ты не явился. Ты даже не позвонил, а я… – А ты психанул и подал на развод. Поскольку ни детей, ни совместного имущества у нас не было, а развод производился с инициативы омеги, нас развели в течение суток. А ты еще и помчался и быстренько прошел распределение, опять же, не посоветовавшись со мной. И улетел сюда, – Дженсен ткнул пальцем в смотровой экран впереди себя, на котором светились огоньки темной стороны планеты, расстилающейся под ними. – А ты… ты… спал с Мэттом Коэном. Конечно, Мэттью красавчик, не то, что твой страшненький долговязый омега… – Джей чувствовал, что вот-вот заплачет. – Я не спал с Мэттом, Джей. И я никогда не считал тебя страшненьким, что за бред? Ладно… давай спать, я устал что-то сегодня. Да и разговор этот ни о чем, я так понимаю… Пойми, Джей, если бы ты не развелся со мной, мы бы сейчас были там, на той планете, у которой даже еще нет названия. Мы были бы там вдвоем… – Давай лучше спать. Дженсен не ответил, посидел еще несколько секунд в кресле, рассматривая планету сквозь стекло. А потом рывком поднялся, не глядя на Джея, и пошел в душ.

***

Джаред обдумывал события почти годовой давности уже много-много раз. Да, подал на развод действительно он, собственными руками отнес заявление квартальному, после того, как течка закончилась. А через сутки, опухший от слез, забрал свидетельство о разводе. Все это время Дженсена не было рядом. Джаред решил, зачем ему такой муж, который не прилетает к своему омеге во время течки? Да, наверное, он психанул, возможно. И в том же раздрае Джаред пошел проходить распределение – теперь уже на общих основаниях, а не так, как проходят семейные пары. А поскольку он был теперь одинок, ему досталось не самое лучшее место. Но первый год после летной школы не все ли равно, где проводить? По закону – нужно совершенствовать летные навыки на орбите одной из освоенных планет, так почему бы не здесь? Ему вообще было пофиг, куда лететь, лишь бы побыстрее и подальше оттуда. Подальше от Дженсена. Почему побыстрее? Потому что было больно, наверное. Или потому, что он не хотел встречаться с Дженсеном, если бы тот все же соизволил прилететь или позвонить. Не мог. А Мэтт… Тогда Джаред представлял разные гадости, что Дженсен с Мэттом, обнимает его, ласкает… пока один-одинешенек течный Джаред корчится от неудовлетворенности и скулит в подушку от желания, сам, брошенный, никому не нужный. Да, они договаривались, что Дженсен оставит летную школу, где он и так засиделся младшим инструктором (ради Джареда, к слову) и найдет работу где-нибудь на разведывательном корабле, чтобы потом Джаред присоединился к нему после выпуска. Но они договаривались так же, что Дженсен примчится к Джею, когда начнется течка. Почему же тогда Дженсен не прилетел, как обещал? Он что, не знает, что омеги во время течки готовы раздвинуть ноги перед любым альфой? Вот выйти бы сейчас из комнаты общежития и улыбнуться первому встречному альфе. И трахаться с ним, пока Дженсен развлекается с Мэттом… Да ему просто наплевать на своего омегу. Просто наплевать… Это потом Джаред узнал, что Дженсен попал в переделку, и потому не явился. Он, как это принято у альф, пошел с друзьями в бар перед отлетом, они с кем-то повздорили, произошла драка, и их задержали на десять суток – как раз на время течки Джея, и еще на пару дней после, в которые Джаред занимался разводом и распределением. Но почему… – Почему ты не позвонил? – спросил Джей у темноты. Дженсен заворочался в своей кровати, вздохнул: – У меня было право на один звонок. Только на один, Джей. И я принял решение звонить своему капитану. Я думал, что он нас вытащит и я успею к тебе, но… Нам впаяли десять суток ареста. Мы защищались, понимаешь, не мы первые начали эту драку, но судья нас не слушал. Я надеялся, что капитан нас вытащит, а он не смог. Я просил капитана, чтобы он позвонил тебе и все пояснил, но он забыл позвонить, наверное… Если бы ты меня дождался, Джей, я бы все тебе объяснил и мы бы… – Я не мог ждать. У нас было распределение, и я должен был бы проходить его с тобой или один, третьего варианта не было, ты же знаешь… – Нет, Джей, не знаю! Я готовил сюрприз для тебя, у нас с тобой было готовое место на моем корабле, как мы всегда мечтали, Джей, понимаешь, уже готовое место, я уже договорился с капитаном, что он тебя возьмет, потому что мы супруги и… – А вместо этого ты полетел один… – Да. Прости, Джей, что я развелся с тобой перед самым выпуском… Джаред промолчал, крыть это ему было совершенно нечем.

***

– Ну что, тянуть больше нельзя… – А я бы еще протянул немного, – Дженсен на Джея не смотрел. Джаред покачал головой, еще раз взглянув на датчики: – Через пару часов у нас начнется головная боль от недостатка кислорода, а через сутки мы оба подохнем. – Да, – Дженсен взялся за рычаги и выключил автопилот, – головная боль – это не очень приятно. – И резко взял вниз, к планете. Джаред не возражал. И против того, чтобы Дженсен вел его корабль в порт, и против того, чтобы уже расстаться с ним – в этот раз уже навсегда.

***

– Ну нет же, нет! Я не вылетал за пределы орбиты, зачем отправлять меня на карантин? Дженсен улыбался, обнял Джареда за плечи: – Я вылетал, а ты контактировал со мной. Не противься, лейтенант Падалеки, ты же знаешь, что тебе будет за отказ от необходимого карантина, так? Тюремное заключение или штраф в размере… – Да нет же! Нет, нет и нет! – все еще не верил Джаред. Еще пять дней наедине с Дженсеном? Да за что ему это все! – Ну-ну, будь умничкой, ты же воспитанный и законопослушный омега, – Дженсен уже выгребал из лотка их карантинные направления. – Бокс номер тридцать семь. Видишь, все не так плохо, окна на восток – будем просыпаться, любуясь рассветом. Идем, не будь букой. Джаред поплелся следом за Дженсеном. А что ему еще оставалось делать?