Нет, нет и нет

– И что теперь? – Что захочешь, любимый, – Дженсен явно издевался. – Можешь пойти спать, а можем предварительно потрахаться… – Иди к черту! – Через пять суток и с хорошими анализами – с удовольствием! Но не раньше. – Да блядь!

***

– Ну хоть космонет есть, – бурчал Джей. Карантин – унылейшее из всех на свете времяпрепровождений! Даже в тюрьме, наверное, веселее! Сдал все анализы, все мазки из всех дыр, прошел все необходимые процедуры – и надо ждать четверо суток, чтобы сдать все снова, а потом прождать еще сутки, пока будут обработаны результаты контрольных тестов. Если все нормально, тебя выпускают из бокса. Если же нет, то… впрочем, Джаред смутно представлял, что бывает с человеком, который подхватил какую-то инопланетную заразу, да и не сильно хотел знать. Но эти пять суток… это же с ума можно сойти! Есть и пить ничего, вредящего здоровью, нельзя, выходить никуда нельзя, лежи себе в автономном боксе и нихрена не делай, вот просто вообще нихрена – для Джареда это пытка. У Дженсена же, видимо, был собственный рецепт не сойти с ума, он хмыкнул критично: – Космонет провели, потому что завтра мне нужно будет давать показания для следственной комиссии, тянуть дальше они не могут, им нужно хотя бы начать проводить расследование. – Расследование? – Ну да, корабль я разбил? Разбил. Черный ящик ты нашел? Нашел. Ща расшифруют и начнут. А я пока спать, – Дженсен с комфортом устраивался на одной из кроватей шестнадцатиместного карантинного бокса. – И ты не волнуешься? Совсем-совсем? – А толку волноваться? Как будет, так и будет, я ни на что повлиять уже не могу. Надеюсь, что все будет хорошо, мой кораблик был застрахован, ебнул я его о чей-то контейнер, будучи трезвым и не под травкой, о чем мне волноваться? – Ну, не знаю… Блин, а что делать мне? – Что хочешь. В идеале – спи. Можешь пошариться в космонете или книги читай. – Тут нет книг. – Так закажи, в книгах тебе не откажут, – Дженсен умостился на кровати и закрыл глаза. – Не кипишуй, еще пять суток – и я съебусь из твоей жизни навсегда. А пока не мешай мне, пожалуйста, я уже вижу сон про стрип-бар, где вокруг пилона крутится молоденький голый омежка… Джей вздохнул, огляделся по сторонам: они здесь пару часов, а в боксе уже валяются вещи Дженсена – буквально почти повсюду, а Дженсен собирается дрыхнуть, глядя развратные сны. Его ничто и никогда не изменит. Ничто и никогда.

***

Дженсен красивый – очешуенно! Пока он спал, Джаред мог его рассматривать вот такого, с закрытыми глазами, чуть приоткрытыми губами, небрежно замотанного в казенное одеяло. Одна нога поверх одеяла, будто обнимала его, одна ладонь под подушкой. Длинные ресницы, от которых на лицо падает зубчатая тень, веснушки… Джаред любил все это когда-то. Да и до сих пор, наверное, еще любит – зачем обманывать самого себя? И любил обнимать все это, желательно после секса. Обхватить со спины, прижаться щекой к веснушчатому плечу, целовать светлую кожу, пока Дженсен засыпал, вдыхать его запах. Иногда даже лизнуть тихонько, если Дженсен не начинал бурчать, что Джей ему мешает. Это потом, когда Дженсен засыпал крепко, Джей поднимался, чтобы прибрать бардак и умыться. Потом нырял снова под одеяло, только уже впереди Дженсена, просовывал руку под его локоть, Дженсен утыкался Джареду в затылок, зарывался носом в его волосы. Хорошо было. Наверное. Джаред не помнил. Ну что за избирательная память такая? Почему Джей помнил только секс и неприятности? Ведь было же еще что-то, как-никак они прожили в браке почти четыре года. Что же было у них еще? Поездка в Краплен. Неплохая, если не считать драку в пабе. Полет на Санекуру. Море цвета голубой мечты и изумрудные папоротники. Хорошая поездка. Если не считать, что Дженсен чуть не утонул в озере, упав с лодки. Визиты к родителям Джея. Тоже неплохие, правда Дженсен в них чувствовал себя неуютно. Джею он не говорил, отмахивался, что все нормально, но Джей же видел. Когда мама обнимала Дженсена, тот подбирался весь, как перед дракой, и не дышал. А мама обнимала его искренне, маме Дженсен нравился. Смешно… А еще Дженсен смешно называл папу «сэром», вот никак не мог переучиться, «сэр» – и все тут. Не отец, не Джеральд, а сэр – и только так. И снова секс, много секса. На пляже на Санекуре. Секс в лифте в Краплене, тогда администрация отеля вызвала спасателей, думала, что они застряли. Секс в спальне в доме родителей, когда Джаред старался не кричать и почти был уверен, что ему это удалось. А на утро стыдно было поднимать глаза на родных. Родители, конечно, делали вид, что ничего не слышали, и только младшая сестричка Джея – Мэган, похихикивала, когда думала, что Джей ее не видит. Было стыдно и… сладко. И снова неприятности. Дженсен ухитрился разбить любимую мамину вазу и поссориться с Джефом, старшим братом Джея, из-за какого-то пустяка. И тоже везде сорил и все разбрасывал… И везде трахался – трахался, он, кстати, великолепно.

***

Нет, вспоминать о сексе Джаред не будет, это слишком больно. Лучше правда заказать книги и… и фрукты какие-нибудь – в фруктах, не вызывающих аллергию, ему тоже не откажут.

***

И правда, ну вот чем заниматься в карантине? Джей проходил карантин всего-то пару-тройку раз, ну может раз пять или шесть – когда еще школьником летал с родителями на каникулах, да здесь, когда прилетел уже на работу после летной школы. А вот Дженсен проходил это дело уже миллион раз, наверное, ему привычнее, он мотается по галактике туда-сюда. Счастливый. Да, для Дженсена карантин – почти рутина, поэтому он много спал, «шарился», как он выразился, по космонету, общался со следователем, ел. А больше, в общем-то, не делал ничего. А что тут еще делать? Нет, можно еще позаниматься спортом, тут есть гантели и беговая дорожка… Хотя нет, лучше не надо, Дженсен и так пах на весь карантинный блок, а если он еще и вспотеет, то Джареду придется совсем туго. Офигенно пах… Черт, и правда надо отвлекаться, чтобы не сойти с ума за пять суток карантина. Джаред раскрыл только что пришедший ящик с заказами. О, книги. Любовные романы, ну да бог с ними, уж что прислали, то и будет читать. И какие-то местные ягоды, которые Джей не знал, но ядовитого же здесь не подсунут, верно, так что их можно спокойно есть. И побольше спать – по примеру Дженсена, тогда, глядишь, их вынужденное совместное заточение пройдет быстрее.

***

А что это Дженсен так сильно распахся ферромонами? И в космонете будто ненавязчиво каждый раз, листая ленту новостей или рекламу с новинками кино, рано или поздно попадает на порно? И не перелистывает его дальше, смотрит. – Дженс, прекрати, пожалуйста, – наконец, не выдержал Джей. – Что прекратить? – Дженсен отвечал, не поворачиваясь к Джею лицом. Джаред покосился на его зад, отвернулся. А и правда, что прекратить? Выделять ферромоны, которые как ни проветривай бокс, все равно будут слышны? Или перестать быть охуительно привлекательным, молодым, здоровым альфой? Или Джею нужно признаться, что он видит, как Дженсен смотрит порно? Ни за что! К тому же, Дженсен имеет право смотреть, что хочет, и делать, что хочет, потому что они больше не супруги. Джаред вздохнул: – Сделай звук потише – я читаю. Дженсен молча подчинился.

***

Но как же он пахнет! Джаред течет от запаха горького кофе, как привокзальная шлюха – за последние сутки Джей подмывался уже раз тридцать. Ну, не тридцать, конечно, но раза четыре точно, и белье менял. И живот у него тянет так приятно и мучительно одновременно, почти постоянно тянет. И член поднимается, стоит ему подумать о Дженсене. И соски напряглись – не прикоснуться. Или наоборот, хочется касаться их постоянно, и от этого они снова напрягаются и приятно ноют… И… Джей напряг память. Когда у него должна начаться течка? Месяца через два – не меньше. Но если учесть, что он здесь заперт с альфой, который пахнет, как бог, и как бог выглядит, то… Да нет же, не может быть! – Нет, нет и нет! – Что? – Дженсен повернул к нему в полоборота заспанное лицо. Он что, проорал это вслух? Джаред нахмурился: – Ничего. Да ну нет же! Дженсен вздохнул, снова улегся удобнее: – Тогда убавь, пожалуйста, звук, я тут сплю.

***

Идиот! И почему он не догадался заранее, что течка может сдвинуться? Дебил! Можно было заказать таблетки, а теперь пока их доставят, пройдет не меньше полусуток, потому что товар этот на Провидансе не очень распространенный и на планете двуполых такие в каждой аптеке не купишь. Медикаменты не отменяют течку, но делают симптомы не такими мучительными – Джаред уже применял такие таблетки и знал, как они действуют, полгода назад. Ну, четыре месяца назад, если быть точнее. Может, остались те еще? Чтобы хотя бы продержаться до того момента, пока привезут новые. Если уже не поздно, конечно. Джей схватил свою дорожную сумку и вытряхнул ее содержимое на свою постель. Рылся остервенело, со злостью, разбрасывая вещи, хотя прекрасно помнил, что оставил остатки таблеток в квартире, которую снимал, потому что не был готов к течке. Не должна же была еще начинаться, так ведь! Идиотина двухметровая! Вот почему не взять их с собой, они что, много места занимали, что ли? Дженсен только хмыкнул: – Что-то потерял? Я не брал. – Да причем тут ты! – злился Джей. Нет таблеток, конечно же, нет, и не могло быть, в квартире они остались, в ванной, в подвесном шкафчике. – Действительно, причем? И я говорю, что не причем, на развод-то ты подавал и распределе… – Заткнись!

***

Да, Дженсен не причем – ни к забытым в шкафчике таблеткам, ни к разводу, ни к перепадам настроения Джареда… Впрочем, к перепадам настроения он имеет прямое отношение, но знать об этом ему ни к чему. Обломается!

***

– И долго это будет продолжаться? – Что будет? – Джаред поднял глаза от книги. – Я говорю, ты долго намерен терпеть? – Что терпеть? – Джей начинал злиться. Дженсен тоже пребывал не в лучшем расположении духа, скривился скептически: – Не прикидывайся дурачком, Джей, тебе не к лицу. – Я правда не понима… – Понимаешь, Джей, еще как понимаешь. Течка уже почти сутки идет, таблетки не помогают… – Нет таблеток, – брякнул Джаред, не успев прикусить язык. И тут же вспыхнул до корней волос. – Ага, поправочка: таблеток вообще нет… – Не твое дело! – на глаза Джея навернулись слезы. Это ж надо так проговориться! Чертова привычка всем делиться с мужем… бывшим мужем! Вот же черт! – Мое, Джей. Альф тут, кроме меня, больше нет, я мог бы тебе помочь… – Ты? Ты?! Ни за что! Никогда! – Если хочешь, будем предохраняться… – продолжал Дженсен спокойно, будто и не обратив внимания на последние слова Джея. – Ты меня слышишь, Дженс? Нет, нет и нет! Дженсен пожал плечами, все так же спокойно поправил в трусах налившийся член, отвернулся задницей: – Ну как скажешь. И звук сделай потише… пожалуйста.

***

Да, Джаред о таком слышал, и его друзья-омеги таким занимались, и что? Он же не все, чтобы тоже так делать! В смысле, если нет постоянного партнера-альфы, на время течки можно договориться с кем-то из знакомых альф провести вместе эту неделю, ну… так, чтобы без обязательств. Просто для здоровья – свободному альфе это не трудно и даже приятно, а омеге легче. Предохраняться, конечно, надо – это вообще не обсуждается. А потом, когда течка закончится, расстаться как пара и продолжать общаться нормально, как друзья или коллеги, а лучше не общаться вовсе, если обстоятельства позволяют. Хотя, нет, конечно, если договариваться с альфой, то лучше со знакомым альфой, а не с первым встречным. Ну чтобы он чистенький был и не грубый, и чтобы если уж что, то хотя бы знать, кто будет отцом, потому что средства контрацепции не дают стопроцентную гарантию… Блин, о чем это он? Скоро привезут таблетки и ему станет легче. И что дальше? И все дальше… Конец. Финал. Капут. – Как ты? Блин, вот голос Дженсена теперь совсем раздражал. – Очешуенно! – Джей не скрывал злости. – Хорошо, – Дженсен улыбнулся и отвернулся снова. – Зови, если что. – Обломайся! Блин, когда уже приедут эти сраные колеса, чтобы стало легче? И чтобы перестать отрываться на Дженсена и выглядеть идиотом. Когда же?

***

– Как это нет? На всей планете нет? Вы в своем уме?! – Пациент, не возмущайтесь, – звучал из динамика голос девушки. – Этот препарат и так не входит в перечень того, что вы имеете право заказать, и мы и так пошли вам на встречу и… Не входят? Как это не входят? На планетах трехполых он мог заказать эти таблетки в карантинный блок, Джаред это точно помнил. Но Провиданс – планета двуполых, трехполых тут если и есть пара-тройка тысяч на всю планету, то и хорошо. Проклятье! Джей попытался успокоиться и выдохнул: – Да, я понимаю, простите меня, я не хотел вам грубить, но… – Ждите. Скоро будет корабль с Алькова и тогда… – Когда – скоро? – Через шестнадцать часов. Потом нужно еще время на разгрузку… – То есть, не меньше суток, – сделал вывод Джей. Вслух, кажется. – Где-то так, – согласился голос из динамика. – А потом уже курьер доставит нам заказы, мы их разберем и… Джей почти застонал – ему не выдержать, никак не выдержать сутки или больше. Или застонал он тоже вслух? Громко, на весь бокс. Черт. Черт же! Дженсен тоже слышал – и весь разговор, и стон Джея. Конечно, слышал – как скрыться в одной, пусть даже большой, комнате? Виду не подавал, но Джаред почти что видел, как затылок Дженсена улыбается. И задница тоже. Тугая мускулистая задница… – Хорошо, я буду ждать. – Потерпите, пациент, как только… – Я понял! – прервал девушку Джей чуть резче, чем хотел. – Конец связи… А ты не радуйся, я сказал – нет! – Я молчу, – ответил Дженсен, не поворачиваясь. – Вот и молчи! Черт.

***

Если ты давно нормально не трахался, а, уж тем более, если у тебя вообще нет партнера, и вдруг ты оказался в обществе здорового, приятно пахнущего, альфы, течка сдвигается. Это не закон, но так происходит часто, и об этом надо помнить. Ты слышал об этом, идиот Джаред Падалеки? Стопицот раз слышал. А ты к этому подготовился? Нет, не подготовился. И не надо сейчас про то, что ты не мог предугадать, что тебе придется спасать кого-то… и даже не кого-то, а своего бывшего альфу, а потом оказаться запертым с ним в карантинном блоке, откуда даже танком не выйти ближайшие… сколько там осталось? Ближайшие без малого четверо суток, блядь! – Блядь! – Джаред стукнул кулаком по своей тумбочке. Четверо ебучих суток! Конечно, стукнул громко – боженька, ну или кто там наверху, силушкой его не обделил, хоть и вставил в таз кроме яиц и члена еще и распухшее, истекающее смазкой, жаждущее, когда в него воткнут плотный узел, влагалище. Ты там пошутил, да? Да, да, это Джаред тебе – тому, кто наверху! Пошутил, да, козлина? Сам бы попробовал жить с этим, шутник хуев! Когда лежать больно, сидеть больно, ходить больно, писать мучительно больно… жить, блядь, больно, сука! И хочется только трахаться, трахаться, трахаться и трахаться снова. Джаред злился – он уже и сам не знал, на что или на кого. Поднялся в очередной раз и потопал в душевую – подмываться и менять промокшие насквозь трусы. – Джей, – Дженсен смотрел. С сочувствием, но какая разница? – Заткнись, – прошипел Джаред.

***

А еще и в жар бросает. А иногда в холодный пот. Заснуть нереально, а если и закимаришь, то снится такое порно, что Дженсену с его бесплатной космонетной порнушкой такое и не привидится! Запихнуть себе в дырку хочется – да хоть что угодно, блядь! Хоть ножку от стула. Руку – лучше по локоть. Ручку от вантуза забить. Бутылку с антиаллергенным соусом затолкать. И дрючить себя этим, дрючить без конца. И еще трогать себя, гладить – грудь, особенно соски, живот, бедра, член, поласкать яички хоть немножко, пока Дженсен не видит… – Джей… – Заткнись! Как человека прошу, не лезь, а? – Я могу тебе по… – Заткнись, ясно? Просто заткнись. Нет, нет и нет!

***

Оно-то «нет», но тело кричит «да». Да, да и да, блядь! – Джей, ты как там? Да, Дженсену тоже приходится нелегко – это факт. Находиться в одном замкнутом помещении с омегой в состоянии течки – это всегда непросто. Но быть этим омегой – это пытка. Хотите пытать омегу? Выведать у него все секреты хотите? Не нужно его жечь огнем, ломать суставы, бить хлыстом по ребрам – просто дождитесь, когда у него начнется течка и не давайте ему узел. Сутки-двое и – вуа-ля! Омега расскажет вам и номер своего банковского счета, и пароль от двери в квартиру, и с кем спал, и у кого сосал, и все секреты по работе. Он вам расскажет все, блядь! – Очешуенно, – Джей старался говорить спокойно. Но куда там! Его голос звучал как истеричный визг семиклассницы. – Выйди из душевой, пожалуйста. – Ты охренел, Дженсен! – Ну пожалуйста, просто открой дверь. – Не смей ко мне лезть. Я сказал тебе уже сто раз – нет, нет и… – Да я не трахаться к тебе лезу, придурок! Откуда я знаю, что ты там делаешь? А вдруг ты… ну… суициднешься там, а? Что мне тогда делать? – Что?! Бля, Дженс, отвали по-хорошему, ладно? Я не собираюсь вещаться на шторке. – Ну тогда тем более выходи. – И выходить не буду. Я тут... дрочу, ты понял? И отвали от меня уже! «… козел» – хотел добавить, но не стал.

***

Жарко. В помещении шестнадцать градусов, а Джаред мокрый, как мышь. Или холодно? Зубы стучат… – Джей… – Отвали! – стук-стук-стук. – Отвали от меня! – Я не могу смотреть, как ты мучаешься. Я же рядом, Джей, я могу помочь. Просто для здоровья, Джей. На твоих условиях. Предохраняться – само собой. А потом расстанемся. Навсегда, я обещаю. Если ты захочешь, конечно… – Нет, нет и нет! – Упрямый черт! – Дженсен даже зубами скрипнул в темноте. – Блядь, вот же упрямый!

***

Руки у Дженсена сильные и нежные, он всегда ласкал Джареда так осторожно, ни одного синяка ни разу не оставил. И кожа у Дженсена не такая плотная, как у других альф… Впрочем, у Джея других и не было, но он знает. У старшего брата кожа, как аквакостюм наощупь, они полдетства боролись – то шутя, то всерьез… У Дженсена кожа не такая. Мышцы тоже твердые, когда под кожей напрягаются, как камни становятся, но сама кожа нежная, бархатная, приятная… Блядь, нельзя думать про Дженсена, от этих мыслей только хуже! Запах – понятно, от него не спрятаться, но остальное же можно не вспоминать, так? Сделать надо собой усилие и не думать. Ни о коже Дженсена не думать, ни о руках, ни о пальцах, ни о губах… О губах особенно думать больно – они у него очень красивые и очень чувствительные, пухлые, как у омеги. Джаред улыбнулся: Дженсен поначалу обижался, когда Джей так говорил. Мол, он за такие речи альфам рожи бил. Но Джаред не альфа, Джаред осторожно разглаживал пальцами хмурую складку между бровей Дженсена, а потом гладил губы, пока они не расплывались в улыбке. Или целовал их, пока Дженсен не забывал, что нужно злиться. Мягкие губы, теплые, нежные и пухлые – омежьи… Тьфу ты! Не думать, не вспоминать… А лучше вообще спать. Бля, идиот! Теперь снова надо в душ идти, смазка из мокрых трусов уже по бедру стекает. Бля…

***

Да что ж такое-то! Хоть лейку душа в себя запихивай. Если удастся оторвать ее от стены, конечно. Или бутылку шампуня… ну хоть разочек. Да, легче от этого не станет: ни лейка, ни бутылка – не узлы! Может, надо было не таблетки заказывать, а дилдо? С воздушным баллоном для имитации узла, самого большого размера. Огромное дилдо, бля, розового цвета! Ага, и трахать себя им при Дженсене. Вот прямо раздвинуть ноги и вставить себе в дырку, потому что в душе трахнуть себя не получится – ни один омега во время оргазма не может устоять на ногах. А валяться в оргазме на холодном кафельном полу – не лучшая идея для здоровья, о котором Джаред так печется... Кстати, что там Дженсен говорил про здоровье? Тьфу ты!

***

Губы на коже, губы на губах, эти пухлые губы Дженсена – нежные, настойчивые, нахальные, требовательные. Блядские. Никуда от них не деться. Никуда от них не хочется. И Джаред подставляется под них, крутится ужом – и здесь целуй, и здесь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – Джей… Голос. Низкий, чуть с хрипотцой, уже под кожей, в мясо въелся, вибрирует по позвонкам, отдается внизу живота, в поджатых от возбуждения яичках позванивает. Говори, Дженсен, шепчи. Как сильно любишь, как сильно хочешь, да что угодно, любую чепуху, любой бред – туда, за ухо, где нежная кожа, где сразу в кровь, в мозг, по позвонкам вниз, за грудиной вверх, что хочешь бормочи, только не замолкай. И целуй, целуй… – Джей. А больше всего шепчи имя, джикай его по языку, по горячему, наглому. В перерывах между поцелуями, из поцелуя, изнутри, и до, и после. И целуй, целуй… – Джей! Джаред, наконец, просыпается: – Что?! Блядь, блядский Дженсен, такой сон прервал, чтоб его! – Ты стонал и метался. Тебе кошмар приснился? Кошмар. Конечно, кошмар – он опять мокрый между ногами. Простынь под ним влажная, то ли от смазки, то ли от пота, жгутом скрутилась, комком собралась в ногах. И похуй! Кошмар. Вся его жизнь в последний год – это один сплошной кошмар, а намотанная на ноги простынь – это уже фигня. – Отвали! – нет, он не хочет хамить, это само получается. Блядский Дженсен, блядский тупой Джаред. – Не подходи ко мне. – Ясно, – Дженсен вздыхает, медлит еще пару секунд и возвращается на свою кровать, ложится, отвернувшись задом. На его ягодицы, подчеркнутые тонкой тканью трусов, смотреть больно. Обтянутые, мускулистые, округлые… Блядь! – Вообще больше не подходи! – кричит Джаред зачем-то, с остервенением дергая подмятую простынь в попытке поправить ее, не вставая с кровати. Бесполезно! – На другую кровать перейди, если эта уже вся мокрая, – бубнит Дженсен в подушку. Не в ухо, не в кровь, не в мозг, не по позвонкам – в гулкий воздух бубнит, но Джаред слышит. С придыханием, с хрипотцой… блядь! – Вон их еще сколько – жалко, что ли! Хороший совет, кстати, и как Джей сам не догадался? Шестнадцать кроватей, и все постельное после их ухода из бокса все равно будут менять и обеззараживать, и все помещение обрабатывать, так что можно хоть три кровати за ночь испачкать – и еще останется про запас. Спасибо, Дженсен. – Отвали! – хамит Джей почему-то снова и переползает на соседнюю кровать, падает на хрустящую белоснежную простынь. Дженсен не отвечает, не шевелится, не реагирует. Блядь же, блядь…

***

А может, ну ее, гордость, кому она всралась, проклятая? Чего Джей добился своей гордостью, а? Ну вот, если объективно. Остался один, мечты – побоку, карьера – побоку, потому что космическое агентство при формировании экспедиционных отрядов для освоения дальнего космоса отдает предпочтение женатым парам. Да и мучиться так во время течки, когда у него был под боком охуенный (самый охуенный!) альфа – это тоже сродни мазохизму. Ну как все время был – почти все время, кроме того, последнего раза, когда он просто не явился. А потом была еще одна течка, уже через полгода после развода – без узла. Одинокие омеги находят на это время таких же одиноких альф – для здоровья, но Джаред еще не чувствовал себя настолько одиноким и свободным, чтобы это сделать, да и… Да и не хотел он никого, потому что после Дженсена вообще трудно кого-либо хотеть. Невозможно. А теперь эта течка, когда Джаред просто не успел и не имел возможности кого-то поискать для сцепок, а с каждым разом будет все хуже и хуже. Так может ну ее, гордость? Может, когда рядом нет никого другого, то и бывший мог бы пригодиться. Так, для здоровья. А в другой раз Джей подготовится лучше, кого-нибудь присмотрит заранее, договорится… Новый спазм скручивает Джея пополам и он скрипит зубами – уже не от приятных кошмаров, а от боли. Сейчас, только переждать и все. Сейчас, еще немного, и отпустит. Еще немного…

***

И все же это унизительно, мучительно унизительно просить о чем-то бывшего, даже если он не против, и даже когда сам предлагает свою помощь. Себя предлагает. И Джаред все еще не уверен, что ему мучительнее – эта ломка организма или ломка гордости, которая трещит уже почти на слышимом диапазоне, как старое, поеденное червями, дерево во время сильного ветра. – Дженс, – зовет Джей тихонько, искренне надеясь, что Дженсен спит и не услышит. Только бы Дженсен не услышал Джареда в минуту слабости, только бы крепко спал! – У? – отзывается спина Дженсена тут же. Блядь! – Дженс, я тут подумал… Ну ты говорил, что на моих условиях… И чтобы потом расстаться навсегда, понимаешь? – Говори яснее, Джей, я не понимаю. – Да ну блядь! – Джаред сползает с кровати – очередной замученной им за ночь кровати. – Я не могу больше, тебе ясно, ты добился, чего хотел? Похуй гордость! Ты трахнешь меня, Дженс? Трахнешь меня или нет? Дженсен поворачивается, смотрит несколько секунд, пока Джаред плавится и начинает стекать сквозь герметичный пол на нижний этаж от стыда. Сейчас он съехидничает, мол, и поделом тебе, и будет чертовски прав. Сейчас он скривится пренебрежительно. Сейчас… Но Дженсен только делает приглашающий жест рукой – легкий взмах и еле заметный кивок головой. И голос с хрипотцой – от волнения, от возбуждения, хуй пойми еще от чего: – Иди ко мне.