Нет, нет и нет

Губы на коже, губы на губах, эти пухлые губы Дженсена – нежные, настойчивые, нахальные, требовательные. Блядские. Никуда от них не деться. Никуда от них не хочется – как долго Джей хотел их, вспоминал, желал, тосковал. Джаред подставляется под них, крутится ужом – и здесь целуй, и здесь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – Джей… Голос. Низкий, чуть с хрипотцой, уже под кожей, в мясо вползает, вибрирует по позвонкам, отдается внизу живота, в поджатых от возбуждения яичках позванивает, прозрачной каплей дрожит на головке возбужденного члена. Говори, Дженсен, шепчи. Как сильно хочешь, да что угодно, любую чепуху, любой бред – туда, за ухо, где нежная кожа, где сразу в кровь, в мозг, по позвонкам вниз, за грудиной вверх, что хочешь бормочи, только не замолкай. Но только не о том, что любишь, только не об этом. И целуй, не останавливайся, целуй… – Джей. А больше всего шепчи имя, джикай его по языку, по горячему, наглому. В перерывах между поцелуями, из поцелуя, изнутри, и до, и после. И целуй, целуй… – Дженсен, – Джаред едва может говорить, крутится, подставляясь под ласки, вертит задом, хочет, хочет, – Дженс, пожалуйста… Туда, внутрь, потому что еще минута, и Джаред взорвется, умрет, закричит. Не может он больше выдерживать эту пытку, двое суток почти уже, как два миллиона лет, блядь! Вставляй уже, а ласки потом, с ласками и взаимным договором они потом разберутся, после сцепки. Ну же! Дженсен понимает, снимает трусы. Джаред сам хватает его член, притирается задницей, запихивает его в себя – по хозяйски, нахально, не до реверансов ему сейчас. Потом они разберутся – и с договором, и с гордостью, потом. – А-а-а, ах-х, – стонет Джей в голос, насаживаясь поглубже. Притирается к паху Дженсена жопой, вдавливается в лобок – поглубже, как можно глубже. Всего бы Дженсена в себя запихнул, если бы мог. И больно немножко, и приятно. Больно потому, что тянул, дурак, почти два миллиона лет тянул. А приятно потому, что так должно быть, чтобы член альфы во влагалище омеги. И чтобы скользил туда-сюда, пока не сомкнулся замок. Туда-сюда, туда-сюда, быстрее бы… – Дженс, – шепот сдавленный, будто член Дженсена уже в горле – трется, душит. Дженсен понимает, ускоряется. Обхватывает Джареда за талию, вбивается в мокрую дырку, чвакает смазкой. – Ах, ах, ах, – ахает Джаред в ритм, подмахивает задницей, комкает пальцами простынь, мнет подушку. Скоро уже, скоро. – Ам-м-м, хррхр… – это уже не Джей хрипит, а его горло само выдает нечленораздельные звуки. Дженсен перехватывает его сильнее, прижимает к себе, втискивается поглубже, за смыкающиеся кольцевые мышцы, обхватывающие начинающий наливаться узел. Большой, пульсирующий, такой, как надо. Потому что это правильно – узел альфы во влагалище омеги, потому что так и надо и так хорошо. – Хорошо… Очень хорошо, очень. – Амм, хорр. Ммми, иии-и-и…

***

Как хорошо, оказывается, засыпать в объятиях Дженсена, так сладко и спокойно, Джаред так по этому скучал. Как оказалось. А ведь правда не думал об этом целый год, все злился чего-то, пыхтел закипающим чайником, накручивал себя, обижался. Так плохо ему было, а теперь, наконец, здорово. Особенно после серии бешеных оргазмов здорово… кстати, надо заказать противозачаточное… потом, когда Джаред проснется. Не забыть. – Дженс! – Что? – Дженсен мягко отвел с лица Джея влажную от пота прядку волос и снова сомкнул вокруг него руки. – Да… так, ничего.

***

Пока Джей спал, Дженсен придвинул к их кровати еще одну. Джаред не против, так удобнее, пускай будет. Джей улыбнулся, сбегал быстренько в туалет, под душем ополоснулся, и снова к Дженсену. Притерся голой попой к его паху – там горячо и немножко щекотно. И член уже твердый. Большой, ровный, гладкий член – самый красивый на свете. – Красивый, – произнес Джаред и покраснел почему-то. – Ты красивый, – улыбался Дженсен. Хорошо так улыбался, не саркастически, не с издевкой, тепло и мило. – Опять ты начинаешь, – нахмурился Джей. Ну какой Джаред красивый по сравнению с Дженсеном – так, гадкий долговязый утенок. Но все равно было приятно, даже если Дженсен и врет. – Дурашка ты, – продолжал улыбаться Дженсен, – очень красивый дурашка. – Лучше молчи, Дженс. – Только если так, – Дженсен потянулся шеей к лицу Джареда, припал губами к его губам. Целовались, пока у Джареда не закончился воздух в легких. И да бог с ним, с воздухом, Дженсен – его воздух. – Дай мне две минуты, – наконец произносит Джаред. Дженсен улыбается в ответ.

***

У Дженсена красивый член, самый красивый во вселенной. В меру длинный, в меру толстый, с четко очерченной головкой, ровный и почти не волосатый. Если бы в главную палату мер и весов нужен был образцово-показательный член альфы, то туда взяли бы член Дженсена. На него приятно смотреть, его приятно трогать, облизывать, целовать. Приятно пропустить его между ног и медленно потираться половыми губами, обмазать смазкой, ощущая, как он пульсирует, чувствуя, какой он восхитительно горячий. Взять в руку и ввести в себя, повернувшись к Дженсену спиной, приятно тоже. Насадиться сначала медленно, до половины, податься бедрами вперед, почти соскальзывая с него, а потом насадиться снова, основательно, до самого лобка. Улыбнуться от того, как постанывает от удовольствия Дженсен, потому что Джареду приятно, когда приятно Дженсену. Податься бедрами вперед и снова назад, слушая, как горло Дженсена низко вибрирует. Улыбнуться снова, вдыхая аромат возбуждения альфы, молодого и сильного – аромат Дженсена. Но эти игры длятся обычно недолго, потому что у Джея уже все зудит и снаружи, и внутри, потому что Джею хочется большего. И поза удобная для сцепки, не надо будет посреди фрикций ее менять – так Дженсен учил, когда они еще только начали встречаться и вместе спать. – Давай, – командует Джей тихонько, отставляя пятую точку назад – пусть альфа поработает, омеге силы еще понадобятся. И Дженсен начинает двигаться на боку, сначала шлепаясь о ягодицы Джея осторожно, а потом наращивая темп, долбится уже серьезно. Джею приятно, Джею хорошо, Джею мало и он начинает подмахивать – быстрее, резче. И стонать, точнее пыхтеть, или даже… да какая разница, какие звуки у него получаются, главное, что это звуки удовольствия. – Дженс, Дженс, я ско… Да, Джаред скоро, а Дженсен это чувствует, в какой-то момент засаживая Джею на максимальную длину и задерживается в таком положении, чтобы сомкнулся замок. – Авв, авав, иии, миии… Началось – теплая волна из влагалища по позвоночнику вверх, прямо в затылок, в мозг. А оттуда снова вниз, горячим водопадом, жгучим наслаждением. Еще и еще, пока мозг не тонет в этом ощущении полностью, пока не отключается, фиксируя напоследок, как рука Дженсена прижимает начинающее биться в спазмах тело Джареда к себе – нежно, надежно и… навсегда?

***

– Нет, ничего не меняется, Дженс, прости. Когда течка закончится, мы расстанемся, как договаривались. Считай это… ну, ты терпел бедствие, и я тебя спас. Теперь я терплю бедствие, а ты спасаешь ме… Дженсен перебивает хмуро: – Я терплю бедствие весь последний год, Джей. – Дженсену неприятно слышать такие слова от Джареда, он хотел услышать совсем другое. Дженсен хмурится: – Ну да ладно, как скажешь. Я обещал, что мы будем совокупляться на твоих условиях, и свое слово я сдержу. Хотя если передумаешь, я буду только рад. В его голосе плохо скрываемая надежда, но Джаред не может, просто не может идти у Дженсена на поводу. Просто не может, и все тут. – И противозачаточные я уже заказал, должны скоро доставить, так что… Дженсен молча кивает и идет в душ. Да, Дженс, детей у вас тоже не будет, прости – Джаред так решил.

***

– Что за фигня? Как это продлить срок карантина еще на пять дней, на основании чего, мать вашу! – возмущался Джаред, размахивая в воздухе распечаткой. – А что ты хотел? У тебя телеметрия бешенная и поведение неадекватное. – Изменения в гормональном фоне и повышенная температура в органах малого таза при течке для омег – норма, а не признаки скрытой инфекции. И изменение поведения – в ту же топку, они что, не знают, что ли? – Это планета двуполых, Джей. Если они и знают, то все равно, опираясь на данные твоей и моей телеметрии, они имеют право продлить срок карантина. Это их полное и законное право, понимаешь? – Тупые идиоты! – Джаред плюхнулся на кровать лицом вниз. – Нет, нет и нет, – простонал он уже в подушку. – Ничего, Джей, через пять дней течка у тебя закончится и все твои показатели вернутся в норму. Так как, проведем эти вторые пять дней с большим толком, чем первые, или ты еще повыебываешься? – Не-е-ет… – Все, хватит истерить и иди ко мне, я тебе хорошенько вставлю, и ты забудешь о времени и ебучих показателях крови, гормональном фоне и повышении температуры в твоей пизде, потому что все это хуйня, когда ты пахнешь на всю комнату, а у меня уже стоит. – Хам, – нахмурился Джаред. – Выбирай слова. – То есть ты все же решил повыебываться. – О господи, да ну нет же. Потому что течка в разгаре и Джаред тоже хочет. Но пять дней… еще целых пять дней изоляции. С Дженсеном вдвоем. Не-е-ет…

***

Дженсен прав: если уж они тут застряли и у Джея течка, а они все равно уже по полной трахаются, то лучше провести это время с толком и приятно, чем выебываться, как Джаред любит. – А помнишь наш отдых на Санекуре? Ты там еще с лодки упал, когда мы по озеру катались. Да, было дело, Джаред помнил: Дженсен потянулся достать цветок, чтобы подарить его Джею, лодка накренилась, и он соскользнул в воду. Они тогда смеялись долго, да и сейчас улыбались, вспоминая ту поездку. – А помнишь Краплен, мороженое с запахом тебя, помнишь? – Дженсен улыбался от теплых воспоминаний. – Ванильное? Конечно, помню, я тебе купил его целое ведро, чтобы прикладывать к твоему разбитому в драке лицу, потому что не смог купить лед. А ты его ел, все время слизывал с ложки. Смешно тогда было. Да, Джаред помнил, он помнил много, причем много хорошего. А проблемы… да у кого их не бывает? Было и было, зато сейчас ему с Дженсеном хорошо и приключения на свой волосатый зад Дженсен в карантинном боксе не найдет никак, и это тоже хорошо. – Ну что, еще раз потрахаемся и спать? Или «нет, нет и нет»? – Дурачок, – Джей не злится. – Да, да и да. Только сначала отлижи мне, ладно? Хочу долго. – С удовольствием, – улыбается Дженсен и раздвигает длинные ноги Джареда в стороны, – ты же помнишь, как я это дело люблю. Это почти как ванильное мороженое, только еще вкуснее. Джаред помнит, Джаред помнит много, причем много хорошего, которого, как оказалось, все же было больше, чем плохого. Или это у Джареда так мозг разжижился от многочисленных оргазмов?

***

Дженсен отличный пилот – самый лучший в их летной школе. И охуительный любовник. А разбросанные вещи – они остаются разбросанными вещами, но их же можно потом прибрать, так? – Я только ополоснуться. – Лежи, потом ополоснешься, – Дженсен улыбается, прикрывая Джареда тонким одеялом. Обнимает нежно. В постели с ним всегда здорово – и до секса, и во время и после… – Я летел за тобой, Джей. – Что?! – Джаред даже подумал, что ослышался. Или ему это приснилось? Как это летел за ним? Дженсен плотнее обнял Джея, прижал его к себе: – Я знал, что ты на Провидансе и летел за тобой. – Бред, Дженс, откуда бы ты знал, где я? Родителей я просил ничего тебе не сообщать, они бы никогда не… – Это не они, Джей. – Кто же тогда? – У меня свои источники… – Ааа, Дэннил Харрис, твоя бывшая подружка. Она же, кажется, работает в КОКе – кадровом отделе космофлота, так? – Она друг, а не подружка, Джаред. – Конечно, – Джей нахмурился, – я знаю, что вы с ней спали еще до меня. Вовсю трахались. – Всего пару раз. А потом мы оба поняли, что только разрушаем этим нашу дружбу. И Дэннил – не омега, а я люблю омег. – Слила инфу обо мне, да? Подлая рыжая ведьма, – Джаред и правда сердился. Чуть-чуть. – Я ее очень просил, и она не отказала. И, пожалуйста, не изводи меня своей ревностью хотя бы сейчас, ладно? Я летел за тобой, Джей, – снова повторил Дженсен. Пора менять тему. Джей вздохнул: – Давай спать. Ничего уже не изменить. – Джей… – Давай спать. Или я перелягу на другую кровать, – нахмурился Джаред. Дженсен не ответил, обнял Джареда бережно, затих. Ничего не изменить. Они разведены. И на выходе из карантинного здания расстанутся, как договорились. Точка.

***

– Нет, давай ты мне отлижешь, а я тебе пососу, – Джаред нетерпеливо хватает Дженсена за член и засовывает головку в рот. – Боже, у нас сегодня какой-то праздник? Или я не заметил, как выиграл в лотерею, Джей? То тебя не допросишься, а то ты сам… – Заткнись, Дженс! И приступай, пожалуйста, мне уже почти снова надо. Блин, вот разве можно было бы так помыкать чужим альфой, а? Ну, если бы они договорились потрахаться на период течки с кем-то еще. Конечно, нет. Но это Дженсен, и он сделает для Джареда все, что только тот пожелает – так было всегда. Ну, кроме того последнего раза, но это же было досадное недоразумение, так? – Так хорошо, ммм, – Джаред на время высовывает член Дженсена изо рта. – И мой член пососи. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. – Боже, как дитя малое, – улыбается Дженсен, пододвигаясь, чтобы было удобнее. – Конечно, как же я обойду вниманием твою вкусняшку. Берет в рот член Джея, а пальцы засовывает во влагалище, щекочет Джея изнутри, заставляет ерзать попой по простыне и постанывать. – Дженс, Дженсен! – Что? – Давай уже… А, нет, еще немного пососи и давай вставь в меня. Пару минут еще я потерплю, а потом сразу. – Как скажешь, любимый… И получает коленом по голове. Не надо про любовь, Дженсен, только не это, все хорошо же было. Лучше помолчи, Дженсен. – Давай ты сверху, потом перевернемся. Дженсен молча переползает, ложится на Джея сверху, вводит член в истекающую смазкой дырку. Трахает, трахает, трахает, занимается любовью… Эх, черт, черт же! – Люблю. Люблю… Люблю, когда ты меня… – Джаред замолкает. Что не скажешь во время секса, правда? Это же не обязательно должно считаться, ведь так? Ведь так же? – Люблю…

***

– Здесь зеленый ярлык. – И? – И это означает, что… – Джаред пялился в распечатку, будто впервые такое видел. Дженсен нахмурил брови: – …что мы теперь свободны. – Свободны? – Да. Мы обязаны в течение двух часов покинуть карантинный блок. Течка закончилась, твои показания пришли в норму, мои тоже, и программа дала добро… Что тебя так смущает, Джей, ты же об этом мечтал, не так ли? – Да, конечно. Да, конечно, но… блин, но! – Тогда упаковывай свои вещички, а то через два часа нас выпрут роботы-уборщики и ужасный смрад антисептика. Ты же не этого хочешь, Джей? – Не-е-ет… Не этого, вовсе не этого! – Что скажешь, Джей? – Ничего. – Точно ничего? Все в силе, Джей, ты не поменял своего решения? – Н… не-е-ет. Нет? Точно «нет», Джей? Ах же, черт! Дженсен поднялся, начал собирать по блоку разбросанные вещи: – Значит, так тому и быть.

***

А вот и выход из карантинной клиники, дальше Дженсену – снова в космопорт, арендовать кораблик и лететь с планеты, а Джареду в свою съемную квартиру – переодеться и тащиться утром в космопорт за новой миссией. И они больше никогда не увидятся. Никогда. С неба моросит противный дождик, в этом полушарии Провиданса осень. Короткая, противная, с низким серым небом и тяжелыми, набрякшими водой облаками. Гадкая, как настроение Джареда. – Давай зайдем. Джаред оглянулся в ту сторону, куда кивнул Дженсен, скривился: – Я не люблю бары, ты же знаешь, – Джаред нетерпеливо дернул плечом, но тоже приостановился, уходить сразу не хотелось. – Ну давай, на пять минут, Джей. Отметим наш развод, нам так и не удалось это сделать. А потом я уйду из твоей жизни, обещаю. – Ну… ладно, но только на пять минут. – Не больше, чем на полчаса, – Дженсен поднял сложенные пальцы к виску, как в приветствии, улыбнулся. От этой улыбки у Джея снова свело мышцы в паху. Да что ж такое-то? Они трахались семь дней кряду, а тело Джея все еще не успокоится? Звездец.

***

Полчаса потерпеть только, полчаса. – Ну, за тебя! – Дженсен поднял стакан. Джаред поспешил поднять свой: – И за тебя. Чокнулись. Дженсен осушил свой залпом, Джаред пригубил. Смотрел на Дженсена. Полчаса и они больше не увидятся – этого ли он хотел? Точно этого? Нет, надо перестать думать так, брак – это не только секс, это доверие, ответственность и еще огромная куча других важных и правильных вещей, а Дженсен – это только секс. Крышесносный, великолепный, охуительный секс, но и все. А одного секса Джею мало. Ведь так? Дженсен махнул бармену, чтобы повторить. Поднял стакан снова: – За нас! В смысле, за наше счастливое раздельное будущее. – Крепкий виски переливался в его стакане жидким золотом. Джаред молча снова пригубил свой напиток – виски обжигало горло, текло огнем по внутренностям, сворачивалось клубком внизу живота. Полчаса и все. Только полчаса.

***

Джаред увидел их первыми – сначала один альфа поднялся со своего стула и двинулся к барной стойке, за ним поднялись еще двое, опрокинули во рты свои стаканы и пошли следом за первым. Здоровые такие, с лицами, не обезображенными интеллектом. Пьяные. – Мы тут поспорили, – это первый говорил затылку Дженсена, – кто из вас? То, что вы воняете парой, это слышно на весь, прости господи, бар. Я считаю, что этот смазливый – омега, а ты – альфа, – мужик ткнул пальцем с грязным ногтем в подобравшегося Джея, – а мои друзья считают наоборот. Ну? – мужик переводил недобрый взгляд с одного на другого. Джаред втянул носом воздух – мужик из двуполых, а его собутыльники альфы, и они явно посмеивались и специально провоцировали своего приятеля на драку – ну как можно перепутать? На вид, да еще издалека, да, Джей согласен, их уже путали, но на запах – никогда. Если у этих двоих не отшибло обоняние от пьянства, конечно. Дженсен всегда пах как истинный альфа, а Джаред даже после течки все равно пах омегой. Дженсен спокойно допил свой напиток, поднялся, обернулся – мужик был на полголовы выше Дженсена и шире в плечах. Джей дернул Дженсена за рукав: – Идем. Дженсен покачал головой, поджал губы: – Я – альфа, а он омега, и он со мной, ты проиграл спор, бро. – Я тебе не бро, педик, – набычился мужик. Друзья за его спиной улыбались, гады. Дженсен улыбнулся тоже: – Под словом «педик» ты имеешь в виду влечение мужчин вашего вида к мужчинам вашего же вида, так? Я не могу быть педиком, потому что альфы и омеги – разнополые. Или ты в школе не учился и этого не знаешь? Бро. – Я знаю, что омеги – шлюхи. Дашь мне, шлюшка? О цене договоримся. – Это он продолжал говорить Дженсену. – Я не омега, ты оглох? – А я бы натянул эти губки на свой член, – мужик провел пальцем по губам Дженсена. За что тут же, вполне ожидаемо, получил по морде. Мужик взревел и кинулся на Дженсена, тот ловко отклонился, и мужик впечатался мордой в барную полку. Один из альф кинулся на Дженсена, второй на Джареда. Дженсен бросился на того, который ринулся с кулаками на Джея: – Ты охуел, бить омегу? Сука, порву нахуй! – Дженсен оттеснил плечом Джареда и осыпал ударами нападавшего на него альфу, совершенно не обращая внимания на второго альфу, который бил его по лицу и по корпусу. – Джаред, не стой дубиной, к дверям, блядь! Звенели разбитые стаканы, полетели по полу стулья, бармен что-то закричал. Оттесненный Дженсеном Джей попятился к запасному выходу – его дверь была ближе, чем дверь парадного входа. Дженсена сбили с ног, повалили на пол. – Дженс! – заорал Джаред, бросаясь на выручку. Но Дженсен только махнул рукой, сбрасывая с себя двуполого: – К выходу, сказал! – и двинул в ухо одного из альф, тот тоже упал на пол, ударившись башкой о ножку стула. Поверженный альфа тут же схватился за голову, между его пальцев текла кровь. Джей помедлил еще секунду, не зная, как поступить. Но тут Дженсен поднялся, схватил его за грудки и толкнул к выходу. – Мы не заплатили! – крикнул Джей. – Пусть подадут на меня в суд. Быстрее давай!

***

Они бежали – по темным подворотням, хлюпая лужами. В какой-то из подворотен Дженсен остановился, прислушался – их, вроде бы, не преследовали. Дженсен дышал тяжело, сплюнул на мокрые камни кровь. – Тебе сильно… ну… досталось? – Нормально, – Дженсен ощупывал свое лицо, – бывало хуже. – Может, в госпиталь? – Не надо. Я сказал, нормально все. – Дженс, мне приятно, конечно, что ты так за меня заступился, но… – Я предлагаю фиктивный брак, – перебил его Дженсен. – Что? – Джаред подумал, что ослышался. Или что у Дженсена как минимум сотрясение мозга. – Что ты сказал? – Я предлагаю тебе фиктивный брак, Джей, – Дженсен снова сплюнул на камни окрашенную розовым слюну. Под его глазом начал расплываться синяк. – Я летел за тобой, Джаред, и хочу вернуться на ту планету с тобой и больше ни с кем. Ты же знаешь, что по закону осваивать планету могут экспедиции, где не меньше половины состава – это супружеские пары. Считается, что такие экипажи более стрессоустойчивы, работоспособны и прочая хуйня, в которой я не разбираюсь... Я полетел за тобой, Джей, еще несколько моих коллег полетели в то же время за своими парами. Когда вернемся мы, полетят следующие. Мы заберем себе эту планету, Джаред. И я хочу, чтобы ты был в это время со мной. – Снова брак? Брак с тобой? – у Джея перед глазами мелькали белые мушки – то ли от быстрого бега, то ли еще от чего. – Фиктивный, – уточнил Дженсен еще раз. – Если ты встретишь другого альфу, которого полюбишь, я дам тебе развод, обещаю, и отпущу без лишних вопросов. А до тех пор… Джей, это сказочная планета, просто поверь мне. Мы же мечтали с тобой, помнишь, как полетим осваивать одну из планет, как будем строить там дом для наших детей, как… Ну же, Джей, соглашайся. Соглашайся, мать твою за ногу дери! – Я… – блин-блин-блин, что же делать? – Я… – о, черт! – Я согласен!

***

Нельзя сказать, чтобы эта планета была идеальной – идеальных планет, наверное, не бывает в принципе. Одна слишком холодная, другая жаркая, как духовка. На одной обитают хищные насекомые, на другой ядовитые испарения портят воздух. Одну слишком трясет землетрясениями, другая остывшая, неактивная, с закисающим и ужасно, дурно, умопомрачительно воняющим каждое лето океаном. На этой есть драконы. Ну как драконы, они называются птерорептус инкиналес… или птерорепталус инкофалус… Джаред еще не запомнил. Это огромные ящеры, обитающие на побережье южных морей, но иногда залетающие глубоко на материк. Специально на людей они не охотятся, но их нужно все же опасаться, поэтому улицы здесь сразу нужно строить с крышами, чтобы если что, можно было под ними укрыться. И на природу выезжать в бронированном челноке и с сигнальным устройством, обнаруживающим в небе драконов и предупреждающим об их появлении противным писком. И живут драконы как раз в тех районах планеты, где самый мягкий климат. А еще есть растения, которые ночью могут перемещаться. Да-да, ползать в прямом смысле слова, поэтому утром ты можешь очень удивиться, застав на своем припаркованном с вечера авто милую лиану, которая плохо рубится топором, зато пищит и отползает, если ее бить током. А в остальном… эта планета, сука, идеальна! Фрукты – пожалуйста, морепродукты – хоть жопой ешь! Красивые места – да сколько хочешь. И Дженсен – да, Дженсен главная достопримечательность этой планеты. Дженсен еще спит, он вчера летал с рейдом на Зеленый мыс и вернулся очень поздно. Уснул, как только умылся, даже поужинать толком не успел, вырубился от усталости. Бе-е-едненький. Джаред улыбался – ну да, ботинки валяются в гостиной как попало и грязные, и комбинезон Дженсен в стиралку засунуть забыл, теперь придется ему надевать запасной, который он не очень любит. И рагу в холодильную установку не поставил – в быту Дженсен продолжает оставаться все такой же катастрофой, как и раньше. Но это же Дженсен! Джаред улыбался: пусть Дженсен еще немного поспит. Сегодня суббота и Джареду на службу сегодня не нужно, он все приберет сам – не так Дженсен и сильно разбросал вещи, и ботинки не настолько грязные, как обычно. Фигня все, короче. Диагностический блок запищал. У них дома старенький, не такой, как на кораблях, «долгодум», как говорит Дженсен. Но работает же, и Джареду большего не надо. Что-то уже расшифровал там себе. Джареду накануне было не очень хорошо, вот он и решил себя протестировать. То ли простудился, то ли переел соленых морских ушек, на которые подсел в последнее время… Так, и что там? Джаред вчитывался в распечатку. Что?!!! Не-е-ет… Не может этого быть! Может, какая-то ошибка? Диагностик у них старенький и думает долго, но не может же он настолько ошибаться! Что-что, беременность четыре месяца? Сколько-сколько? Четыре?! Так, надо успокоиться. И все-таки съездить в клинику, чтобы все проверить. Можно даже сейчас, пока Дженсен еще спит, потому что если это ошибка, то… Черт, а с их траха в карантинном блоке, когда Джаред начал принимать противозачаточные только на третьи сутки сцепок, как раз и прошло где-то четыре месяца, поэтому все может быть. С одной стороны, первый родившийся гражданин другой планеты и у кого – у них, у Эклзов. Это круто, конечно. Но беременность так все меняет, да Джаред и не планировал еще… Черт, в смысле, «еще» – он вообще ничего такого не планировал. А как же карьера, а фиктивный брак, а… а все остальное? Но, с другой стороны, Дженсен обрадуется, он давно хотел маленького омежку, мечтал, еще когда они были в первом браке – том еще, не в фиктивном, в первом. Очень хотел… Да ладно, это все ошибка старенького аппарата. С ума сбрендил дедушка, свихнулся, нашел то, чего нет, и все. Когда Дженсен проснется, все уже развеется, и ничего не будет… по крайней мере, до следующей течки. Джаред клацал кнопками на панели. Так, распечатать картинку – мигом будет сделано. И в матке ничего не будет, правда? Пусто в матке, так? Аппарат загудел, замигал огоньками (дискотека ему, что ли, а? Тут судьба человека решается, а он задорно мигает датчиками… в смысле, двоих человек… ) Бля, все-таки троих. Джаред вытер внезапно вспотевший лоб и пялился на распечатку крохотного, увеличенного аппаратом, младенчика из своего живота. Голова, ручки, ножки, даже пальчики видно. Вот он – малюсенький Эклз, первый гражданин планеты, собственной персоной. Нет. Не может этого быть. Нет, нет и нет… Конец