Дедаловы крылья

— Жди меня там. Я заберу тебя — и уберёмся отсюда. По внутренним ощущениям Дженсена, всё пока идёт гладко. Возможно, слишком. С одной стороны, это вполне логично, учитывая шумиху, создаваемую аугами и играющую роль великолепной дымовой завесы для столь секретной операции Интерпола. С другой, интуиция Адама редко подводит: она работала ещё со времен бытности простым детройтским копом, и обострилась вместе с внедрёнными в тело аугментациями; сейчас эта интуиция нет, не кричит, но мерно жужжит в сознании, как двигатель беспилотника: привыкаешь — и перестаешь его слышать. Адам не хотел бы привыкнуть к тревожному звоночку и проморгать подкравшуюся опасность, он напряжен — выбрасывает лезвие в воздух за своей спиной и с негромким «Воу!» Мехия вываливается из невидимости. — Полегче, брат, — машет руками агент, растекаясь в нарочито простоватой улыбке и демонстрируя отсутствие оружия. — У меня возникла запара со взломом. Я думал, там что-то простое, но, похоже, эти ребятки совсем недавно обновили ПО. Так что если ты не спец по части хакинга — у нас проблемы. Дженсен щурит глаза, думая, за что же его так явно любит и наказывает судьба. — Ричард, ты слышал? Сможешь что-нибудь сделать? Оскар округляет глаза, явно оскорблённый таким раскладом, но Адаму сейчас не до дипломатии. В конечном итоге, Герреро тоже много чего не договаривал, а что-то так и не договорил. — Слышал, только… «там»? Вальтерс, я хакер, а не гадалка. Смогу, как только пойму где, — Фрэнк вполне мог бы разразиться раздраженной тирадой, но пара щелчков по нужным директориям показывает, что новее всего обновления охранного ПО на терминалах вертолетной площадки. Изначальный план Адама — забрать Фрэнка из медблока (не очень хорошее место в любом случае, особенно учитывая нарытое по «Свалке»). Но вместо побега на крышу придётся теперь сворачивать к административному корпусу, чтобы заставить вертушку слушаться тех, на ком так ладно сидят рыжие тюремные робы. Растерянно сморгнув, Фрэнк бросает ругательство вполголоса. — Стоп-стоп-стоп! Вы вертушку угнать собрались? Это называется не эваку… а-эм, транзит, а побег с кражей транспорта. Ты что-то перепутал, — тяжело вздохнув, он приступает к взлому, смиряясь с нюансами плана в процессе. Фрэнк ловит себя на мысли, что ожидал от Интерпола более… безопасных путей отхода. Как было раньше, когда Малик могла бы без колебаний подобрать Дженсена хоть из жерла действующего вулкана. Но все слишком изменилось. — Транзит накрылся вместе с произошедшим бунтом, — Адам прикрывает глаза на миг, понимая, что да, он скучал по этому ворчанию. — Пришлось импровизировать. — Нашел узел, там сейчас аварийная двойная защита: физический терминал и облачный сервер. Последний надо ломать отсюда. Только учти, что если до этого просто была вероятность обнаружения, то сейчас это будет все равно, что вывесить огромный плакат cнаружи, — механический женский голос из динамиков компьютера прерывает его, отчеканив «access denied», и Фрэнк раздраженно ударяет ладонями по столу, злясь на себя: — Да сосредоточься же, блядь! Так. Мне нужно работать. Мои аугментации одновременно с инфолинком — сбоят. Фрэнк уже не нуждается в комментариях Адама и, тем более, оправданиях, погруженный в свою вечную борьбу с богом из машины. Он завершает звонок без лишних прощаний и спешно начинает взлом заново, чтобы система не активировала резервную защиту. Адам беззвучно хмыкает. Получив доступ к вентиляции, делает шаг вперед, не желая рисковать Фрэнком, обнаружить которого после взлома смогут в любой момент. — Мне нужно забрать моего хакера, — уйти Дженсену не дает Эктор, тенью вырастающий на пути. Бегающий взгляд, бегающий по потрескавшимся коркам на губах язык. — Стоп, стоп, стоп, Вальтерс, осади коней, не гони. Какой такой «твой» хакер? — Ну ты же не по взлому, — хмыканье выходит довольно едким, учитывая все заявления, сделанные накануне Герреро. И последующие события. — Так что пришлось подсуетиться. Не волнуйся, он не займёт много места. — Да ссать я на место хотел, брат! — агент злится, очевидно, не пребывая в восторге от перемены планов и неожиданной неизвестной константы. — Ему можно доверять? Дженсен отвечает без паузы, играть убийцу и зэка уже не перед кем. — Да. Он летит с нами и это не обсуждается. Разговор стынет неприятным послевкусием, когда Адам привычно пробирается по вентиляционным шахтам, минуя смежный блок и добираясь до своего. Дженсен не хочет признавать, но он не доверяет Эктору, совсем. Некоторые носят маску так долго, что она врастает в лицо: Герреро не в восторге от эвакуации, он практически захватил власть в этой ячейке «Свалки», у него все было хорошо, пока не появился «специальный агент Адам Дженсен, Интерпол, предъявите ваши документы». Понятно, что в разрываемой бунтом тюрьме ему уже ничего не светит, но он знает, как начать все сначала, как завоевать положение и вернуть себе трон. В другом месте. А в Интерполе не будет никакого трона. В Интерполе вздрючат за слитое задание и отправят на другое. И никакой дженсеновской КАСи не хватит уговорить его вернуться к родным пенатам. Хоть это и не повод не попробовать. Фрэнку в медблоке приходится торопиться, первый узел вертолетной площадки нужно непременно взломать раньше, чем вентиляция выплюнет Дженсена в подвал. Заветное «access is allowed» звучит только на третьей попытке и отдается острой пульсацией в висках. Дилер почти осуждающе молчит, но Фрэнк чувствует его липкое внимание спиной. Слух улавливает не периферии знакомый звук едущего лифта и у Притчарда уходит с десяток секунд, чтобы осознать что это значит, учитывая, что для Дженсена он открыл вентиляцию. Он сгребает со стола пистолет и опускается на корточки, прячась за боковой панелью стола. — Вортмюллер, — Фрэнк ловит на себе рассеянно мечущееся внимание Питера, — отвлечете их на всякий случай. И не смотрите на меня в процессе. Не вопрос и даже не просьба, а утверждение, но Дилер не спорит, только кивает и нервно переминается с ноги на ногу. Изображать непринужденность и спокойствие у него получается настолько же неестественно, как и делать вид, что он вменяем. Никаких «их» не оказывается, двери лифта разъезжаются, впуская на этаж одного надсмотрщика, маловыразительное лицо которого вытягивается от удивления при виде Дилера. Он встает в дверях, пока Притчард выжидает, надеясь, что ближе тот не подойдет. — Вортимер? Какого хера? — В-вообще-то, Вортмюллер. «Вортимер» это к-король бриттов. Потомок р-римского императора. Л-легенда т-такая, пятого в-века… — Питер пятится назад, запинаясь сильнее обычного. Подыгрывает ли, или действительно считает нужным рассказать про все это, но с ролью отвлекающего он справляется. Пока Фрэнк пытается прицелиться, охранник подвисает, переваривая информацию, и неожиданно, почти задыхаясь от возмущения, решительно шагает к пятящемуся Ворту. — Что ты, блядь, несешь?! Думаешь, раз ты ебанутый, мы не в курсе, чем ты тут занимаешься?! Автомат в его руках, до того опущенный на ремне, вскидывается, щелкая предохранителем, и Вортмюллер встречается взглядом с черной пустотой оружейного ствола. Его испуганный взгляд мечется к Фрэнку, невольно выдавая того, но Притчард стреляет быстрее, чем надсмотрщик успевает достаточно навестись на него. Пальцы охранника сжимаются судорогой по инерции, ведя неприцельный огонь, и автоматная очередь прочерчивает полосу по компьютеру, едва задевая Фрэнка. Выстрелы пистолета и автомата раздаются в унисон, но Притчард продолжает щелкать спусковым крючком, когда магазин пустеет, а тело надсмотрщика лежит между ним и Питером. От лица и шеи мало что осталось, но для Дилера это зрелище, очевидно, ничем не отличается от его обычного вторника и работы, к которой он привык — в его глазах снова отстраненное безразличие. — Блядь-блядь-блядь-блядь-блядь, — кровавая лужа из-под первого убитого им человека ползет к обуви, и Фрэнк отступает назад, натыкаясь спиной на стену и запоздало чувствуя жгучую боль, растекающуюся по руке от задетых очередью вскользь мышц плеча. Шумно выдохнув, он с трудом, но берет себя в руки, блекло спрашивая первое, что пришло в голову: — Про короля выдумал? — Нет, чистейшая пр-равда. Почитайте как-н-нибудь... — Ага. Обязательно. Они оба задумчиво смотрят на кровь, капающую с руки Притчарда на уже и так залитый пол, прекрасно понимая, что никто ничего читать не будет. Адама медблок встречает отдаленной автоматной очередью и выстрелами, и он ускоряется, но все равно вываливается из воздуховода слишком поздно: что-то, где он был бы не лишним, уже закончено, что-то — только начинается. — Фр..энк! — он спотыкается на имени, все-таки используя нужное. Беглый осмотр помещения и присутствующих проясняет картину; Дженсен в пару шагов оказывается рядом с Притчардом, вынимая из его руки бесполезный уже пистолет: он считал выстрелы, пока бежал к кабинету Ворта. Фрэнсис отпускает ствол не сразу — шок? Это его первое ранение? — приходится приложить усилие и терпение, чтобы побелевшие пальцы разжались. Питер так и стоит: он не врач на самом деле, вряд ли давал клятву Гиппократа, и точно не обладает рефлексами спасать раненых. Скорее всего, просто учёный, гений, разобравшийся в хирургическом деле довольно быстро, так, чтобы получить определённые привилегии в тюремной иерархии. Адам кивает ему на обезбол, сам находя в шкафчике бинты: надо остановить кровь, и нет времени разводить игры в докторов. Не хватало ещё, чтобы Эктор умудрился сбежать без них. — Фрэнк? Ты как? Посмотри на меня, — Дженсен справно наматывает на плечо бинт, прямо поверх рукава тюремной робы: потом приведут рану в порядок, сейчас время терять очень нежелательно. — Сможешь идти? — Идти? Вальтерс, мне руку цепануло, а не ногу. Разумеется, я смогу идти, — Фрэнк едва слышно шипит, стараясь замаскировать боль за раздражением. Кажется, получается, хотя он прекрасно знает: когда Дженсену надо, тот видит всех насквозь. Тем более, он сам активировал тому доступ к КАСи. Впрочем, судя по орущей вдалеке сирене, сейчас не та ситуация, когда можно позволить себе тратить Праксис на социальный имплант. Механические пальцы удивительно сноровисто справляются с бинтом и Дженсен будто делает все на автомате, а все его внимание приковано к лицу Фрэнка. Тот смаргивает, дергает целым плечом, собираясь с мыслями для ответа. Судя по вопросам Адама, выглядит он хреново: не сразу отдал пистолет, стоит столбом, вместо того, чтобы так же, как он, суетиться и самому что-то делать. У них нет ни времени, ни сил с ним таким возиться, надо брать пример с экс-коллеги, и побыстрее. То, что Притчард привык находиться по другую сторону монитора от пальбы, не извиняет его сейчас. — А ты вовремя. Что, снова застрял в вентиляции по дороге? — Фрэнк позволяет себе вспомнить собственные же слова. Слова из того далекого времени, когда не было нужды делать вид, что он в порядке, и когда им казалось, что все плохо, а на самом деле все было очень и очень хорошо. В мире, в корпорации, у Шарифа и у него лично. За Адама он судить не мог, но после Панхеи, очень походившей на слишком сложный массовый суицид, он сам не мог наверняка решить, когда дела у Дженсена были херовее — до инцидента, или все же после. Почему-то казалось, что сейчас он выглядит живее, чем казался раньше. Может, проявляет больше эмоций, а может, Фрэнк просто первый раз действительно видит все по эту сторону экрана и от того многое для него в новинку. — Кстати… У меня тут, кажется, нарисовался попутчик, — Фрэнк снова морщится, когда Адам затягивает бинт, и кивает на Питера, как раз возящегося с инъекцией обезболивающих. Похоже, если бы не просьба Дженсена, он так бы и стоял на месте, несмотря на то, что они в медблоке, который и существует-то для подобных случаев. — «Побег с кражей транспорта» это… п-плохо, — задумчиво произносит Дилер, цитируя то, что услышал, с неспешной аккуратностью вводя Френсису дозу обезболивания. На вид просто лошадиную, но доктору лучше знать. Во всяком случае, Притчард предпочитает в это верить. — Хотите остаться? — Фрэнк смотрит на него с усмешкой, но лицо Питера все так же безмятежно спокойно. Становится даже неловко над ним подшучивать. И это Фрэнку. — Нет. Не хочу. Заберите меня. Голос серьезен, без тени мольбы, только с непробиваемой уверенностью, что тюрьма — ад, и куда бы ни держали путь эти двое, он не упустит своего шанса. Френсис понимает, он кожей чувствует как сильно Питеру хочется отсюда сбежать. Его собственное немаленькое желание покинуть тюрьму просто меркнет в сравнении. — Думаю, мы можем. Дж… — Фрэнк сбивается, тяжело выдыхая и на пару секунд прикрывая глаза. Ему чертовски надоели эти псевдонимы, эти легенды и эта неясная недосказанность между ними, и он уверен, что, если легенды и липовые имена удастся оставить в пределах Пентхауса, то недосказанность потащится за ними куда угодно, как обязательная часть жизни. Раздражающая, но необходимая. Таким, как Адам, важно делать вид, что между ним и другими — пропасть, и он больше не заводит «нерабочих» контактов. Предпочитает думать, что неуловим, хотя трекер его инфолинка по-прежнему легко найти, даже не будучи хакером. Наконец, Притчард вновь вопросительно смотрит на него и кивает на Вортмюллера: — Что думаешь, Вальтерс? Можем? Дженсен тоже вспоминает свои же слова из далекого Детройтского прошлого, когда все было... не так. — Ради тебя – что угодно.