Дедаловы крылья

«Ради тебя – что угодно». Ироничная фраза Дженсена из прошлого, маячок детройтской жизни, понятный лишь им. Но сейчас за ней не только ирония. Если он хочет вывезти Притчарда отсюда живым и относительно целым, то им действительно может пригодиться медик на борту. Пусть даже такой, как Вортмюллер. Да и что еще за «если»? Объективных причин брать Вортмюллера с собой, кроме неостановленного до конца кровотечения, нет. И все же главная причина — непозволительное для агента сострадание, которое каким-то чудом все еще теплится в Дженсене. Вортмюллеру тут не место, и потому Адам соглашается. Как не место и Притчарду, чего не меняет ни алое пятно, расползающееся по робе, ни труп надзирателя под ногами. Все произошедшее с его бывшим техником в медблоке в корне неправильно и значит лишь одно — Дженсен слишком долго возился с Герреро. Когда был нужен здесь. Фрэнсису. Как тому, гражданскому, все это пережить — открытый вопрос на будущее. В интересах Дженсена сделать все, чтобы для Притчарда это было последнее на сегодня вынужденное убийство. Одно дело взломать турель и смотреть, но совсем другое — самому спускать курок. Дженсен — военный, он знает. Фрэнк все понимает, держится хорошо, но все равно то и дело поглядывает на пол. — Питер, встретишь меня на вертолетной площадке. Возьми медицинский кейс и расходники, потребуется полноценная помощь. Твоя помощь. Бортовой аптечки здесь не хватит, — Дженсен оценивающе оглядывает повязку, неодобрительно качает головой, и переводит взгляд на Вортмюллера, — сделаешь? Я рассчитываю на тебя, Питер. — Да, д-да, я принесу. Плюш мне всегда так и говорил… услуга з-за услугу, — Вортмюллер суматошно дергает головой, соглашаясь то ли сам с собой, то ли с собеседником, то ли с «Плюшем». — Я врач, я лечу, а вы… Вы улетаете. И я лечу с вами, чтобы лечить. Иг-гра слов, понимаете… — Плюш? — аккуратно уточняет Фрэнк у Дженсена. Тот сдерживает усмешку и откликается вполголоса: — Я потом объясню. Он задумчиво кидает взгляд на плюшевую лисичку позади Фрэнка. Сколько же этих игрушек натыкано по всей тюрьме… Ворт словно побывал везде. Дженсен тоже уже успел побывать почти везде, пока вел свое расследование, а потому мог делать выводы. Создавалось ощущение, будто Дилер это не один человек, а целая сеть, на подобии маленькой «Свалки» под крылышком Флосси. Отчасти, ощущение обманчивое. Дженсен очень сомневается, что Вортмюллер позволил бы кому попало помогать с распространением и лишний раз брать в руки его Плюшей. Разве что с указки Флосси с ними бы расстался, да и то вряд ли. Мало у кого здесь такая свобода передвижений, какая была у Вортмюллера до бунта. Вполне вероятно, что он их везде наставил сам. — Погоди, ты что, серьезно? Ты хочешь, чтобы он сейчас в одиночку через все здание администрации до посадочной площадки тащился? С медкейсом? Без оружия? — доходит, наконец, до Фрэнка и он вскидывается на Дженсена, поднимая брови, — может, у тебя от чипа разум помутился. Так я тебе напомню, Вальтерс, не все люди вокруг тебя — ты. Если для тебя это как за кофе сходить, другие в лучшем случае закончат в соседней комнате! Притчард жестом указывает Дженсену на дверь морга и только теперь замечает: в медсанчасти они остались вдвоем. Вортмюллер уже исчез, как будто и не было. Ни звуков лифта, ни хлопков дверей, ни шагов. Дженсен подмечает растерянность на его лице и мрачно хмыкает. Похоже, Притчард упрямо отказывается осознавать тот факт, что один из самых неприспособленных для этого места людей, это он сам. — Дилер сложнее, чем кажется, Фрэнк. За него можно не беспокоиться. А вот у нас будут проблемы, если не поторопимся. Через вентиляцию с такой рукой, так и быть, тащить не буду. — Вот это щедрость. Прямо не узнаю тебя! Дженсен коротко сжимает целое плечо Притчарда в знак поддержки, всучивает ему в подрагивающие ладони шоковый пистолет, и первым выходит из медсанчасти. Фрэнк выходит следом и автоматические двери с тихим шуршанием задвигаются за ними. Игнорируя лифт и воздуховоды, Дженсен ведет за собой через обычные двойные двери с призывно светящейся над ними зеленой табличкой «выход» и ниже указателем — коридор к администрации. Притчард держится на шаг позади, напрягаясь от каждого шороха, но в низком сером коридоре тихо и нет даже никаких следов бунта или борьбы. Это успокаивает, выигрывает время чтобы сосредоточиться. Первое, на что открывается вид, стоит им покинуть коридор, это огромная эмблема тюрьмы на серой бетонной стене. Дженсен жестом показывает: дальше аккуратнее, тише. Прокрадывается к двери в офисы, замирает, слушая и стараясь оценить обстановку через узкую вентиляционную решетку внизу двери. Сканировать пространство мало, ему нужно понимать, какая картина сейчас ждет впереди. Будь у него выбор, он бы предпочел избавить Фрэнка от таких сцен сейчас, после шока первого ранения. В офисах разгром, пол завален бумагами, коробками и техникой. Валяются тела и мелкие обломки перекрытий. Адам уже привык к таким дизайнерским решениям. Он смотрит за спину на Фрэнка, чтобы дать отмашку, и просачивается в опустевшие помещения администрации уверенно и беззвучно. Фрэнк видел разгромленные офисы вживую всего дважды: первый раз при нападении на Шариф Индастриз, второй — там же в двадцать седьмом. Во время Инцидента. На Дэвида Шарифа работало много аугов. Слишком много… Он передергивает плечами и осторожно шагает следом. Вымерший после бунта офис до боли напоминает о тех событиях. Фрэнк не может заставить себя перестать вертеть головой, глядя по сторонам. У расстрелянной стеклянной стены навзничь лежит девушка в офисном костюме, ее фиолетовая юбка-карандаш выглядит неуместно празднично. Туфли на маленьком каблучке соскользнули и валяются рядом с телом. «Так вот где они взяли женщин в тюрьме», — мысленно отвечает на собственный старый вопрос Притчард, проходя мимо. Возможно, девушка не делала ничего плохого. Может даже, по-своему заботилась о заключенных: кто-то из офисных клерков ведь привозил арестантам саженцы фиалок, передавал им книги. Фрэнк знал это, потому что у них в блоке-А парень выращивал настоящие цветы, с боем выбитые у охраны офисными сотрудниками. А еще потому что он читал их почту. Но погибли безоружные клерки наравне со всеми. Сидя под своими столами, обхватив колени и скуля от ужаса, как в двадцать седьмом. Так умирали коллеги Фрэнка во время Панхейского инцидента, так чуть не погибла Афина Моргулис, которая после Инцидента так и не смогла смириться с тем, что была частью хаоса, что творился в их офисе. Она уволилась одной из самых первых. Он — одним из последних. Притчард тогда так и не успел проверить безопасность новых чипов, не успел сделать официальное заявление для сотрудников, не успел никого от них отговорить, кроме, кажется, Фариды. Потому что не знал, а отговаривать ли. Он сам ощущал эти сбои, они бывали у всех, парализуя на несколько секунд добрую половину их офиса. По всему зданию люди теряли равновесие, сознание, переживали вспышки боли… Фрэнк не мог просто выйти к ним и сказать: «я проверяю новый чип, а пока заткнитесь и терпите». То есть, он-то мог, конечно, и никто бы даже не удивился. Только слушать бы его никто не стал. Он бы и сам себя на их месте не послушал. Закаленное стекло и бетонная крошка мелким песком шуршат под ногами. Фиолетовая юбка и аккуратно уложенное каре остаются перед глазами, навсегда отпечатываясь на радужке яркой картинкой. К горлу подкатывает тошнота, и Фрэнк отвлекается, не заметив предупреждающий жест Дженсена, и едва не попадая в поле зрения турели в главном холле, куда тот почти сразу сворачивает. В последний момент он успевает нырнуть за стол регистрации, пережидая смену режимов камеры. Турель пикает, выходя из режима подозрительности, и ее свет сменяется с желтого на безопасный белый. Притчард спешит прокрасться под ней, нагоняя ждущего Дженсена. — Я тебя о турелях за углом, помнится, старался предупреждать. Так рад, что ты всегда умеешь ответить тем же, — Фрэнк криво усмехается, кидая опасливый взгляд на турель, оставшуюся за спиной. — Извини. Моя ошибка. Думал, если скажу о чем-то, что ты и сам видишь, нарвусь на часовую лекцию. А нам время дорого, — Дженсен коротко ободряюще улыбается, никак не комментируя незамеченное Фрэнком предупреждение. Несмотря на ранение и общее состояние, сарказм Притчарда на месте. Хорошо. Значит, отзвуки Панхейского инцидента, разбуженные видом погрома в офисах, не заглушают разум. Пусть Дженсен этого и не показывает, он отчасти понимает, с какими флешбэками только что невольно столкнул Фрэнка. Видит это в том, как он менялся в лице. Как замирал на полушаге за Дженсеном, хотя уже наверняка насмотрелся и на заваленный трупами блок А, и на перемазанные кровью лестницы. Ничего нового для Фрэнка здесь, в администрации, не было. Искомый офис охраны в кабинете 202 встречает их тихим голосом Элизы Касан из экрана в углу и аккуратными чистыми креслами. Дженсен первым делом выключает телевизор, чтобы не слушать в тридцатый раз про КПА и гордое полное лжи утверждение: «на тв-Пик клеветы не бывает». Фрэнк заходит следом, осматриваясь. Решетка воздуховода открыта, шкафчик с оружием опустошен начисто: Дженсен побывал здесь и спланировал их маршрут заранее, чтобы не терять времени и при этом не тащить Фрэнка через воздуховоды? Похвально. — Мне тут начинает казаться, что ты перепутал меня с электронной отмычкой. Напоминаю, Дженсен, я в десятке лучших хакеров мира. Ми-ра, понимаешь? — Фрэнк плюхается за компьютер охраны, избавляя от необходимости разъяснять каждый шаг и просить. Почему они не идут сразу к терминалам, отвечающим за вертолетную площадку и маршрутизацию СВВП, он не уточняет. Манипуляции с охранной системой в их общих интересах, но Дженсену все равно приятно вновь быть понятым без лишних слов. — Понимаю. И я очень хочу, чтобы так и оставалось, Фрэнсис. Но над лифтом к терминалам, которые нам нужны, турели, а во дворе — роботы. У них на численность популяции лучших хакеров может быть свое мнение, — Дженсен разводит руками и отходит к двери с пистолетом наизготове. Правило не стоять у Фрэнка над душой во время работы он выучил уже давно. Еще в своей прошлой жизни. Возможность наконец-то обменяться привычными обращениями, без чужих ушей и риска для операции, действует на обоих целительно. Словно одно только это означает, что скоро все закончится и играть в зэков им осталось совсем недолго. Притчард в роль сильно и не вживался, но от желания расстаться с этой робой нетерпение все равно захлестывает с головой. Он взламывает охранную систему административных зданий быстрее, чем успевает придумать ответ. В офисе охраны, если глубже зайти в сеть, сходятся узлы почти всех ближайших охранных систем. Только одиночные камеры и блоки остаются на автономном управлении, но Притчарду они и не нужны. Возвращаться в их планы не входит. — Извини, что лишаю тебя любимых развлечений, Дженсен, но турели, дроны, камеры и патрульные боты теперь с тобой играть не будут. И на ребят в экзоскелетах тоже можешь особенно не рассчитывать: они там долго не протянут, — Фрэнк удовлетворенно хмыкает, снимая пальцы с клавиатуры и стирая с клавиш следы своей крови. Если вдруг будет полноценное расследование, это никак не поможет, потому что отпечатков, частиц кожи и просто улик по всей тюрьме все равно полно. Он делает это почти машинально, на всякий случай: интуиция подсказывает, что при таком хаосе глубоко копать не будут. Уж точно не из-за него. — Ты определенно самая способная электронная отмычка на моей памяти, — Адам давит усмешку и цепким взглядом пробегается по Фрэнку. Лицо из белого вновь стало просто бледным, держится почти уверенно, если не сказать непривычно смело. От шока, похоже, уже отошел. Это сильно повышает шансы на успешный исход, а там уже будет время позаботиться о ране. Дженсен бы с удовольствием задержался перепроверить тугую повязку, но понимает, что сделает только хуже. По лестнице обратно в холл спускаются не таясь и почти не осторожничая. По камерам было видно, что опасаться в этой части здания уже некого. Особенно с турелями на их стороне. Прозрачная бронированная дверь дает отличный обзор на подход к лифту. Весь короткий коридор искрится подвижными красными лучами, а пол обуглен и, как желто-оранжевым ковром, устелен телами в ярких робах. Дженсен прикладывает к магнитному замку очередную ключ-карту из своей местной коллекции, и с иронией делает приглашающий жест. — Прошу, — выжидающе смотрит на Фрэнка. Улыбается, хотя ситуация к веселью не располагает. — Спасибо, но если бы я хотел умереть на бездарном лазер-шоу — слетал бы на дискотеку в Хэнша. — Как хочешь, — Адам легко пожимает аугментированными плечами и первым проходит в коридор прогулочным шагом. Оборачивается через плечо на испуганное «эй, стой!», задевая несколько лазеров, и успевая срисовать выражение лица Фрэнка. Услышав писк лазера, тот морщится, как от зубной боли, и напряженно прикрывает глаза, отворачиваясь в ожидании взрывов. Но, поняв, что ничего, кроме этого писка, нет, недоверчиво открывает глаза, встречаясь взглядом с целым и довольным Дженсеном. В его желтых глазах так и читается: «стоило того», и он виновато усмехается: — Тут уже сдетонировало все, что можно. Лазеры впустую гуляют. Но мне приятно, что ты за меня беспокоишься. — Я тебе всю квартиру лазерными решетками утыкаю, — угрожающе шипит на него Фрэнк, нагоняя спешным шагом и направляясь к лифту. Турели в том конце коридора обрисовывают его профиль радушным зеленым светом. — Напрашиваешься в гости? — по-своему трактует Дженсен, хлопает по кнопке вызова кабины и примирительно поднимает свободную от оружия ладонь, — Слушай, сейчас моя задача максимально быстро вытащить нас… «тебя…» отсюда. На неоправданный риск я идти не буду. Знаю, ты привык, что это я тебе доверялся на заданиях. Но на этот раз тебе придется довериться мне. У Дженсена просящий взгляд, не скрытый черными линзами, и Фрэнк сдается, не выдерживая под ним и пары секунд. Удивительное умение выражать столько эмоций одной только аугментированной оптикой. Фрэнк фыркает, закатывая глаза, но соглашается молча, и первым заходит в открывшиеся двери лифта. Дженсен широким шагом ведет мимо кабинетов, уже занятых заключенными. Этаж менеджмента проходят быстро. Не только от того, что все интересное здесь он уже изучил, но и потому что не хочется, чтобы взгляд Фрэнка зацепился за трех менеджеров, чьи тела так и остались сидящими на коленях в кружке друг перед другом, как если бы они молились перед смертью. От этой картины даже самому Адаму было не по себе, когда он поднимался сюда в кабинет директрисы, занятый Флосси. Заключенные не отвлекают и не останавливают, только ребята в снятых с охранников экзоскелетах, кивают при встрече. Флосси и его люди умеют ценить помощь. Раньше смотревшие волком, сейчас арестанты смотрят на Фрэнка если и не с уважением, то с опаской: он ведь с Хайтеком. Нужный кабинет с терминалом управления они находят достаточно легко по отметке на карте Дженсена. Если верить мини-карте, внутри горит зеленая точка — союзник. Он предупреждает Фрэнка и открывает дверь, чтобы почти без удивления обнаружить в кабинете Эктора Герреро, возящегося с терминалом. Как надеется Дженсен, возящегося безуспешно. Решил-таки попытаться еще? Герреро вскидывает голову, но Дженсен даже не успевает окликнуть его или снова язвительно напомнить, что тот «не по взлому». Внезапно, первым прерывает эту короткую пантомиму Притчард. Остановить его Дженсен тоже не успевает, не ожидая такого: Притчард рывком оказывается возле Герреро, с удивительной прытью, если не силой, отталкивая его от терминала. — Ты в своем уме?! Навсегда тут остаться захотелось?! — Фрэнк выдирает из терминала самодельное устройство взлома, подключенное Герреро, и со злостью сжимает микросхемы в руке. Тот весь подбирается в ответ, точно кобра, готовая к броску. Дженсен без труда узнает работу Эктора: точно такое же устаревшее устройство взлома он прежде извлек из охранного робота. Того самого робота, что убил Уилберга.