Призрак в разбитом стекле

       — Какого хрена Джотаро так долго нет! Мы его уже два часа здесь ждём!        — Успокойся, Польнарефф, — сказал Абдул, хмуро наблюдая за тем, как его товарищ со злости бьет мусорный бак.        — А если он врага встретил?! Мы так и будем сидеть здесь в ожидании?! — продолжил буйствовать Жан-Пьер, совершенно не обращая внимания на попытки Абдула его утихомирить. Солнце уже начинало садиться, а они не смогли даже намёка найти, где находится особняк Дио, да и ещё Джотаро куда-то пропал. Все были взволнованы, и не удивительно, что первым сорвался Польнарефф.        — Абдул прав. Польнарефф, успокойся уже. Даже если Джотаро повстречал врага, мы сейчас ничего не сможем сделать. Мы даже не знаем в какую сторону он направился, чтобы ему помочь, — вмешался в зарождающейся спор Джозеф. — Будем его ждать здесь до темноты.        — А что будем делать, если он не придёт? — спросил Какёин, всё это время стоявший в тени бутика драгоценностей.        — Это вопрос будем решать, если он не придёт до наступления темноты, — Джозеф присел на ближайшую скамейку, всем своим видом показывая, что он не намеривается в ближайшее время сдвинутся с места.        — Упёртый старикашка, — только и выдал Жан-Пьер. «Как дети малые» — пронеслась мысль у Нориаки Какёина. Он тоже волновался за Куджо, но, как и сказал Джозеф Джостар, сейчас было бессмысленно срываться на поиски товарища. Рука механично потянулась к оправе затемнённых очков. Глаза ему вылечили, но шрамы всё же остались. Когда Какёина отпустили из больницы, он представлял, с какой радостью его встретят товарищи: немного глуповатая и широкая улыбка мистера Джостара, дружеские похлопывания Абдула, глуповатые, но добрые насмешки Польнареффа, саркастичное гавканье Игги. И самое важное — ели заметная усмешка Джотаро и его потеплевшее зеленые глаза, бережно спрятанная от всех в тени кепки. Но, фантазии разбились об жестокую реальность, когда он узнал, что Джотаро пропал, во время поисков особняка Дио. Как случайно разбившаяся кружка на кухне, разбилась его оболочка спокойствия. Он не очень доверял своей интуиции, но предчувствие было паршивым, будто в душе кто-то нагадил. Хотелось сорваться с места и побежать искать Джотаро, но каждый раз, когда эта мысль появлялась в сознании, Какёин, как мантру повторял что нужно подождать. Немного подождать и Куджо вот-вот появится на горизонте, но каждая чёртова минута в неведении ощущалась ним как вечность. Хотелось поскорее увидеть знакомые черты лица, обнять и удостовериться, что с ним всё хорошо. Кажется, от волнения он прокусил себе губу, и теперь горячая кровь медленно стекала по подбородку вниз. Нориаки поднёс руку, чтобы вытереться, но так и замер, направив свой взгляд вдаль.        — О, неужели там Джотаро идет? — крик Польнареффа, привлекло внимания остальной части команды к шагающему вдалеке человека, в котором тяжело было не узнать Куджо Джотаро. Какёин уже хотел обрадоваться другу, но чувствовал что что-то не так. Дыхания, ходьба, движения рук — всё было как у Джоджо, только выглядело это всё слишком механично, или вернее… фальшиво.        — Придурок, мы же договорились в пять здесь встретиться, а ты только сейчас пришёл. Небось, никакого врага ты и не встречал, а просто девушку по дороге подцепил, а мы тут сидим и волнуемся. Что скажешь в своё оправдания, а, Джотаро? — уже шагая к своему товарищу на встречу, возмущался Жан-Пьер.        — Не подходи к нему, Польнарефф! — сам от себя не ожидая, взревел Нориаки. Но было поздно. Джотаро внезапно кинулся вперед, и кулаком ударил Польнареффа в солнечное сплетение, от чего тот с гулким стуком отлетел к ближайшему дереву. Жан-Пьер попытался что-то сказать, но на выходе получался лишь хриплый кашель выходящий мз легких вместе с кровью.       — Какого хрена, Джотаро? — но, в ответ на удивлённый крик Джозефа, прозвучала лишь пугающая тишина. Всё будто остановило свой ход. После нанесённого удара, Куджо застыл на месте, опустив голову вниз, всё в округе замерло, напоминая затишье перед бурей. И как ожидалось, буря наступила в виде криков зевак.        — Отвечай, зачем ты ударил Польнореффа? — ещё раз попытался старик, но безуспешно, он даже не шелохнулся.        — Возможно, это вовсе не Джотаро. Помните, Yellow Temperance, стэнд Раббера Соула, который в Гонконге нас обманул и притворился Какёином? — Абдул обратился к своим товарищам. — Полагаю, это вражеский стэнд похожего типа. Предположения Абдула были логичными, но неверными. Нориаки нервно прикусил губу, он видел и почувствовал, как за мгновение до удара материализовалась рука Star Platinum, а значит это точно был Джотаро. Но высказать свои мысли ему не дал чужой голос, доносящийся со спины их друга:        — Нет, это тело, как и душа, принадлежит Джотаро Куджо, которого вы знаете. Всех присутствующих накрыла могущественная аура. Пугающая до неприкрытого ужаса, сила, от которой хотелось тут же убежать не оглядываясь. Розоволосый помнит это чувство ничтожности, будто ты мерзкий червяк, ползущий под ногами у божества. Из-за спины Джоджо вырисовалась до боли знакомая, Какёину, фигура врага.        — Дио! — прорычал старик Джозеф, со всех сил стараясь не потерять голову и не подбежать к Джотаро. — Что ты сделал с моим внуком?! Почему? Почему Джотаро стоит и ничего не предпринимает, когда позади него стоит враг, из-за которого им пришлось сюда добираться? Почему он ударил Польнареффа? Почему он ведет себя как механическая машина? Ответ был простой и пугающий — паразит. Джотаро каким-то образом встретился с Дио, пока искал особняк и… проиграл. Судя по потяжелевших взглядов остальной команды, они тоже пришли к такому ужасающему умозаключению.       — И правда, что же я сделал с твоим внуком? — слова Дио звучали до противного наигранно, будто он играл в паршивом спектакле. — Мы за четыре часа проведенные вместе, многое успели сделать. Правда, Джотаро? Призывая к ответу, одна рука вампира медленно легла на живот парня, а вторая так же тягуче потянулась к чужому подбородку. Раскатистым эхом прозвучал звук падения черной кепки, после того как Дио приподнял голову Джотаро.       — Да, господин Дио. От такого ответа всем стало не по себе, особенно Какёину. Всё происходящее было в корень неправильное. Когда у него и Польнареффа был паразит, они себя совсем не так вели, они были самими собой только с промытым мозгом, а Джотаро вёл себя как сломанная кукла в не очень умелых руках кукловода. Все его движения были механичными или вялыми, под глазами присутствовали нездоровые синяки, а кожа стала бледная как мел. Джотаро выглядел больным. Приглядевшись получше, Нориаки заметил опухшие руки и синяки на шее, которых изначально было сложно заметить из-за тусклого освещения фонарей. Чем больше повреждений Какёин замечал, тем сильнее сердце сжималось в тисках. Желания подбежать к своему другу было нестерпимым, но он понимал — лишь одно лишнее движения и их команда уменьшится на одного человека.        — Magician’s Red. Ураган Перекрестного…        — Мухаммед Абдул, если ты сейчас нападёшь на меня, пострадает от твоей атаки лишь Джотаро, — посильнее прижав к себе парня, ухмыльнулся вампир. — Или тебе наплевать на него? Абдул остановил свою атаку. Пока у Брандо в руках брюнет, они ничего не могли сделать.        — Хм, — вампир удовлетворительно хмыкнул на бездействия команды, а после повернул свою голову к Джотаро. — А теперь, Джотаро, отдай мне всю свою кровь! С каждым сказанным словом ухмылка Дио становилась только шире, а отчаяния в глазах товарищей всё глубже. Под конец предложения, вампир вложил в руки Джоджо маленький кинжал. Джотаро даже не упустил взгляд, он просто преподносил лезвие к горлу, пока все с ужасом наблюдали за этой сценой.        — Hierophant Green!        — Hermit Purple! Джозеф и Какёин одновременно использовали свои способности, направив их на Куджо. Джозеф обвёл руку своего внука лозой, чтобы остановить движения, а Какёин использовал тело своего стэнда как веревку и откинул нож в сторону, но… Бесполезно. Как оказалось, это всё было бессмысленно, вампир даже не смотрел за их действами, он уже высасывал кровь из задней части шеи Джотаро, проникнув ногтями под кожу. Этот мудак, Дио, отвлёк их, как единственных в команде со стэндами дальнего действия. Он отвлек их, а они поддались… Джотаро ослаб, ноги его больше не держали, слишком много крови забрали у него, и теперь тот падал. Это было так странно, всё будто замедлилось, даже насекомые, подлетевшие к фонарю, стали медленными как улитка. Какёин тянул руку к Куджо, но бесполезно. Нет, Джотаро не упал на землю, вампир словил его на полпути, прижав к себе обратно, но это до сих пор оставалось бесполезным. Куджо у Дио, и они ничего не могли с этим поделать. Этот ублюдок пил его кровь, а они могли лишь наблюдать за этим. Раздался смех. Это был Дио. Он смеялся, веселился, радовался, царапал себя, дырявил голову, говорил о совершенстве, о силе, о том, что теперь это тело полностью принадлежит ему и никто не сможет его победить. Розововолосый не слушал, он лишь видел перед собой глаза своего друга. Надежда. В этих зеленых глазах он видел надежду, которая с каждой минутой становилась всё ярче. Пока Брандо рассуждал о том, как сделает из Джотаро вампира и заставит убить всех своих товарищей, парень посмотрел на него, Какёина, глазами полных неукротимой решимости и сказал слова, которые всё перевернули:        — Дио, ты проиграл. Это нельзя было назвать голосом победителя. Слова сказанные Джотаро были рваными, тихими и это безумно пугало. Эти слова не были предупреждение или угрозой. Это был сухой факт.        — Паразит больше не действует на меня, потому ты проиграл, Дио. В моей крови был яд, способный убить вампира, — с каждым сказанным словом Джотаро, веселье на лице Дио сменялось на нечто другое, эмоция напоминающая страх. — Нейротоксичный яд с высокой концентрацией хаммона, для человека не смертельно, только немного вредит сердечно-сосудистой системе, а вот тебя это убьет, ублюдок. Ты можешь попытаться нас всех перебить или убежать в попытках спастись, но всё это бесполезно. Ты уже мертв, Дио. Яд действовал мгновенно. Тело больше не слушало своего хозяина и упало на землю. Трясущиеся руки и ноги, голова раскалывающиеся на части, вот что сейчас чувствовал Дио, кроме страха. Он так долго ждал этого момента, чтобы сдохнуть в грязи как крыса? Он провалялся столетие под водой, чтобы какой-то сопляк перехитрил его? Сейчас Дио понимал, что в таком состояние он сможет использовать остановку времени лишь раз, хотя и без этой силы он сможет перебить всю команду Джостаров, ведь его The World всё равно остается самым сильным и быстрым стэндом во всём мире. «Я ещё не проиграл!!!» — так думал Дио Брандо. Стэнд вампира материализовался и кинулся в атаку на стоявшего впереди всех Какёина. Тот моментально выставил перед собой Hierophant Green и использовал Изумрудный Всплеск. Стоявшие позади него Абдул и Джозеф, тоже высвободили своих стэндов, а очнувшийся Польнарефф направился со своим Silver Chariot к лежащему на земле Джотаро. Всё произошло за считанные секунды. The World сумел отбить атаку Какёина, успев при этом отклонится от Урагана Перекрёстного Огня Абдула и порвать фиолетовые лозы Джозефа Джостара, которые окутали всё его тело. Стэнд Дио даже не замедлился для этого, продолжая бежать к розововолосому, с той же скоростью, с которой Дио полз к ним, чтобы враги оказались в зоне его поражения. Какёин понимал, что его стэнд слишком слаб для ближнего боя и прямое попадание он не сможет отбить, и вероятнее всего даже не переживёт. Неожиданно из угла улицы выбежала гавкающая собака, позади которой появился стэнд The Fool.       — Игги! — крик Абдула был наполнен удивлением и странной радостью. Игги без раздумий налетел на врага, создав из песка когтистую лапу и повредив ней глаза противника. Дио схватился за повреждённый участок лица, но запомнив, с какого места была направлена атака враг, ударил туда. Пес наложил на себя щит из песка, но остановить всю силу вложенную в удар чужого стэнда, не вышло. Получив немалый урон, Игги откинуло на пару метров назад, но главную задачу собака выполнил — The World на пару секунд замедлился, и этого хватило чтобы команда успела сгруппироваться и приготовиться контратаковать.        — The World! Время остановись! Сил кидать ножи у Дио не было, поэтому он приблизился к команде Джостаров ещё ближе и направил своего стэнда убить всех товарищей брюнета. Только, время начало свой ход намного быстрее, чем того ожидал Брандо. Удар. Весь воздух из лёгких, Нориаки исчезает, а спина с противным треском ударяется об стену здания. Какёина спасли, откинув назад, и сейчас перед ним стояла изуродованная спина до боли знакомого стэнда — его спасителя. Star Platinum был весь в трещинах, как упавшая с полки фарфоровая кукла. Он был разбит и покалечен, но при этом всё равно выделял неописуемую ауру решимости и силы. Периферическим зрением Какёин увидел, как неподалеку от них уже был Польнарефф, удерживающий на ногах, еле стоящего Джотаро. Направив всю свою ярость к врагу с боевым криком, Star Platinum обрушил десятки ударов на верхнюю часть тела врага. Теперь голова The World, как и его хозяина была в ужасном состоянии, а если вернее она была полностью раздавлена, делать ещё что-либо с вампиром уже было бессмысленно.        — Как я и говорил, Дио, я убью тебя, — сказал Джотаро, надевая неизвестно откуда взявшуюся кепку обратно. — Поэтому, просто завались и уже сдохни, ублюдок.       — Ты… ты да как ты смеешь?! Чтобы меня, Дио, такая шлюха как ты… Резкая и неожиданная боль пронзила тело Джотаро с головы до пят. Дио он… Куджо понимал, что был сам виноват, нельзя было терять бдительность, наверное, это произошло из-за привкуса победы и он… Перед лицом предстало изуродованная морда вампира, а его руки пронзили грудь парня насквозь. Он снова падал, но теперь вместе с ним падал и Дио. Их тела завалились друг напротив друга. Джотаро видел как с каждой секундой глаза вампира тускнели под звук разрушения The World.

1989 Дио Брандо окончательно повержен… Мёртв

Джотаро облегчённо закрыл глаза. Он сделал это, смог уберечь друзей и спасти маму, а остальное не так уж и важно. Кажется, ему что-то кричали, но уже было поздно, вместе с кровью льющиеся из груди, что-то очень важное покидало тело, кажется, эта была его жизнь. Глаза закрывались, но что-то мягкое и теплое прошлось под ладонями, вынудив открыть глаза обратно. Судя по размерам это был Игги. Собака с хреновым характером и благородным сердцем воина, которая сегодня заслужила намного больше, чем пачка кофейных жвачек. Жаль, что о благородстве Игги, он узнал слишком поздно. Перед глазами стояла мутная пелена, но Джотаро сумел разглядеть над собой Какёина, пытающийся что-то ему донести. Он кричал нечто очень важное, но сейчас он ничего не мог услышать, кроме капель дождя падающих с неба… или возможно, это были слёзы. По бокам от него стоял Польнарефф и Абдул. Оба с закушенной губой и оба с болью в глазах наблюдали за четными попытками Какёина закрыть его сквозную рану на груди тряпкой. Старика он не видел, лишь чувствовал тепло чужих рук на своём затылке. Умирать не хотелось, это было естественно и правильно. Желание жить это единственно, что сейчас удерживало его глаза открытыми. Перед уходом за грань хотелось многое сказать товарищам. Сказать, что он ни чём не жалеет, и что эти пятьдесят дней были по-настоящему веселыми. Да, многое хотелось сказать, но сил оставалось лишь на пару слов. Протянуть руку вверх оказалось настоящим испытанием, но не сложнее, чем пройти особняк Дио. Лицо Какёина, в последний свой миг, он хотел увидеть его глаза, а не своё изможденное отражение в чёрных очках. Одним движением он откинул очки и посмотрел в яркие, как само солнце, глаза.        — Живи… даль… ше ради м… меня, — это единственно что смог выдавить из себя Джотаро, нежно касаясь к щеке своего товарища.        В этот момент что-то внутри оборвалось. Эта была последняя нить, что держала его в этом мире.

1989 Джотаро Куджо погиб

       В этот момент в одном особняки в Японии, очнулась от пятидесятидневной лихорадке женщина из-за которой всё и началось. Подорвавшись со своей постели и напугав до полусмерти собственную мать, Холли Куджо заплакала, закрыв глаза руками.        — Боже, Холли, девочка моя, что случилось? Тебе же нельзя так подрываться, — Сьюзи Кью пыталась успокоить свою дочь, но та лишь ещё больше расплакалась.        — Нет, мама, мне уже лучше.        — Тогда почему ты плачешь?        — С моим Джотаро, с моим сыном, что-то случилось… что-то ужасное. Я это чувствую, как его мать, я чувствую, что с моим сыном случилось нечто ужасное. Я… я… — Холли не могла подобрать слов, чтобы описать, что она ощутила до того как окончательно проснуться от лихорадки. Сейчас она ощущала как кусочек её души умирает. Сейко знала, что это значит, но не хотела верить, не хотела понимать. Блондинка надеялась, что это просто очередной кошмар в лихорадке, надеялась, что это сон и сейчас она проснется. Но она не просыпала, ни сейчас, ни во время приезда отца, ни во время похорон собственного сына. Десять лет спустя Шум океана успокаивал и вносил в жизнь, некое умиротворения. Какёин стоял на палубе и смотрел вдаль, на неизведанную синеву, где небо и вода соприкасаясь, становясь единым целым. Он выбрал самый длинный путь к месту предназначению — водный. Ему самому себе было сложно ответить, почему именно такой транспорт, но в первый раз увидев, какой пейзаж открывается из палубы, ответ пришёл сам. Он больше пяти лет занимается археологией, и часто ездит на командировки, чаще всего используя для этого самолет. Но, в этот раз хотелось что-то изменить, правда, Нориаки предполагал немного другие изменение. На это задание его отправил мистер Джостар, так как уже слишком стар и неспособен много передвигаться. Их команда с Египта до сих пор держит друг с другом связь, временами ссорились, временами помогали друг другу. Всё как всегда. Раз в полгода они встречались все вместе и невозможно было предугадать, чем такие встречи заканчивались: попыткой разгадать тайну стрелы или ужасной попойкой в городе, которого и на карте не найдёшь. Но в обычной жизни, они шли разными путями: Польнарефф и Игги путешествуют по миру, Джозеф Джостар занимается делами своей компании, Абдул всё так же работал предсказателем, а он… да, он занимается археологией, но не сказать, что он чувствовал себя комфортно. Ещё ни разу после Египта его не накрывало чувство счастья. Последний раз когда он по-настоящему был счастлив, случился незадолго до смерти Джотаро, перед тем как Н’Дул ранил его глаза. Какёин помнит ту ночь, не первую, но последнюю для них. Его память навсегда оставила те воспоминания. Перед смертью, Джотаро сказал ему жить дальше, и Нориаки считал, что такое просить было нечестно и жестоко. Но не выполнить последнюю просьбу своего друга, было ещё более жестоко. Пришлось свыкаться с серой жизнью, без намёка на цвет, в надежде, что концовка будет того стоить. Поправив белый шарф, колыхающееся на ветру Какёин задумчиво смотрел на появляющиеся в горизонте берег Морио, даже не подозревая, что в отражении водной глади возле него стоял ещё один силуэт. Прозрачный силуэт молодого парня, смотрящего из-под черной кепки на горизонт с неприкрытой надеждой.