enchanted

      чимин постукивал пальцами по стойке, пока библиотекарь копошился в компьютере, пробивая нужную паку книгу в системе. в помещении стояла абсолютная тишина, которая несомненно давала бы по ушам, если бы не размеренно тикающие обрамлённые грубым тёмным металлом настенные часы, да щёлканье компьютерной мыши, которой управлял представитель персонала. чимину, однако, это не помешало раздражаться и время от времени закатывать глаза, когда библиотекарь произносил очередное «э-э-эм, минуточку», а в конце-концов удалился в заднюю комнату — по всей видимости она являлась архивом или чем-то в роде. чимин даже не знал точно, что там делал сей молодой человек: то ли безуспешно копошился в ящиках, перебирая папки, озаглавленные буквами алфавита — каждая по одной, то ли применял заклинание поиска. как бы там ни было, пак пришёл к умозаключению, что нужной ему книги нет. но даже так, стоило дождаться возвращения персонала.       чимин метнул взгляд на потрясающе древние часы, а его пальцы продолжали выстукивать хаотичный топот. секундная стрелка сделала круга три с половиной, прежде чем фигура библиотекаря вновь показалась перед клиентом. — к сожалению, этой книги у нас нет. и вряд ли будет в ближайшее время, — без особой разочарованности произнёс молодой человек. — может быть тогда вы знаете, где её можно найти? — вопросил пак, нечитабельным взглядом уперевшись в чужие глаза.       в ответ ему пожали плечами. тогда чимин развернулся и направился на выход. только преодолев выходные двери, из уст его вырвался недовольный рык. — ну как? — любопытствовал намджун, тут же догоняя друга, чей шаг от злости ускорился, по сравнению с обычным. киму поспевать труда не составило: всё-таки разница в росте делает своё. — поверить не могу, что ни одной чёртовой книге в этой адовой академии, блять, нет. — сквозь зубы цедил чимин. — практически каждая ведьма использует что-то от моей способности: будь то зельеварение, заклинания или даже ритуалы. это основа всего! и ни одной, сука, книги!       последнее чимин едва ли не крикнул, но на бранном слове заставил себя быть тише. и без того ощущалось в воздухе немое осуждение его предшественников: братьев и сестёр, чьи лица были запечатлены на портретах. — ты думаешь, это намеренно скрывают? — осторожно поинтересовался ким, из-за благого мата неловко поправляя мантию, внутренняя прослойка которой выделялась серо-голубым, словно осеннее хмурое небо, что навевало тоску. за окном, вообще-то, был уже ноябрь — бескомпромиссный, тёмный и напряжённый. он сам по себе и шанса на хорошее настроение не оставлял. разве что если вы — безнадёжный романтик, находящий нечто прекрасное и сентиментальное в антиутопической серости этого месяца.       намджун романтиком не был. да и чимин, вероятно, тоже. и тут либо первому повезло не быть таким вспыльчивым, либо чужая проблема не отзывалась в нём чем-то знакомым, а потому место сочувствия пустовало. в непонимании выбирались другие эмоции для замены — но ничего так и не нашлось. — я думаю, что хер что-то пойму без основ, которые, между прочим, составляют мою способность. которая – ты не представляешь, как сильно – мне сейчас нужна.       чужие уста расплылись в улыбке. чимин, будто бы почувствовав это, резко свернул в общий коридор и остановился. — короче. я иду к себе, — холодно заключает он, смотря перед собой и пряча руки в карманы брюк. — не забудь полить цветы, чимин, — говорит намджун вместо прощания и с ухмылкой уходит в противоположную сторону.       чимин спустя несколько мгновений отправился в нужный корпус. миновав зеркало, что служило входом, пак побрёл к своей комнате, едва ли не самой последней в коридоре. внутри — холодно и мрачно, хотя выделяются несколько отдельных вещей. юноша запирает за собой дверь, снимает мантию с серебряной подкладкой и вешает на крючок. следующее, что он делает, это поспешно закрывает окно и накидывает на себя чёрную плюшевую кофту. он терпеть не может выходить в подобном в люди, но наедине с собой это оказывается слишком уютным.       пак усаживается за стол и подпирает щеку рукой. впереди подоконник, на котором стоят три горшочка: с суккулентом, с алое, и с маленьким деревцем авокадо. чимин в целом любви особой к растениям не питал. каким образом в комнате, где живёт только он, затесались сразу три — не понятно. чимин, однако же, о собственной противоречивости и не задумывался. будто бы в трансе рассматривал он то растения, то местность за окном. даже недавняя проблема его уже не беспокоила, а эмоциональный всплеск на обратном пути от библиотеки, казалось, не оставил и следа.       однако стоило чимину обратить внимание на внезапно порозовевшую жидкость в колбочке на краю стола, в нём вновь проснулась способность что-то чувствовать.       «о!» — только и воскликнул он, когда поставил сосуд перед собой и наклонился к нему, чтобы присмотреться. он обвёл большим пальцем холодное стекло и коснулся пробки, перевязанной малиновой нитью, на чьём конце болталась небольшая пустая бирка. пак оставил палец на пробке и замер. пристально уставился чимин на жидкость, а затем шёпотом заговорил. его речь, не особо громкая, но и не слишком тихая, заполнила собой безмолвную комнату. на этот короткий момент юноша прикрыл глаза, но как только стекло в руке стало нагреваться, тут же распахнул их. с нескрываемым любопытством чимин наблюдал за происходящим, видя, как жидкость внутри сосуда приняла уже более насыщенный малиновый цвет и забурлила внутри, к поверхности выбрасывая все мелкие кусочки сушёной ромашки. чимин зрелищем был, мягко говоря, восхищён, а потому не сразу заметил, как на бирке мелкими прописными буквами появлялся текст, будто бы в настоящем времени кто-то взял перо, чтобы запечатлеть мысли. но пак совладал с собой и наклонился к кусочку бумаги, внимая написанному. «учащённый пульс. тяжёлое дыхание. >мои способности.»       чимин улыбается и улыбка его напоминает оскал. письмена, тем временем, исчезают, и появляются новые. «— сам вырастил? — да нет, я пришёл, она уже была здесь. — во сне наколдовал?»       на сей раз чимин смеётся. в порыве эмоций он хватает колбу и прислоняет её к щеке. от удовольствия юноша прикрыл веки и вообразил раздражённое лицо юнги; как тот пилит взглядом тэхёна, который ситуацию воспринял без особой серьёзности; как он молчит, предпочтя оставить между ними саркастичную тишину. юнги, вероятно бы, уже завтра не вспомнил о записке, потому что ему как прилежному ученику для подобных шалостей время уделять некогда. и тем не менее, теперь у него буквально перед носом постоянное напоминание о чужой затее. мин юнги в данной ситуации жертва. и отчего-то чимину становилось до жути приятно, стоило представить чужую растерянность. словно потерявшийся маленький мальчик — и это не могло не будоражить.       чимину однако же предстояло ещё придумать, что делать дальше, составить какой-то план действий, и возможно даже ему доведётся с кем-то посотрудничать. хотя даже тут — чимин облизывает собственные губы — делиться не хотелось, и пак предпочёл бы сделать всё самому.       рано или поздно юнги всё равно будет в его руках.       а пока чимин поднимается из-за стола и отходит к небольшому шкафчику, что расположен на стене напротив кровати, и в одной из подставок размещает сосуд с малиной жидкостью. пак частенько рассматривает шкаф по утрам, когда уже нужно собираться на лекции, а вставать категорически невозможно. вероятно, благодаря юнги полки могут вспыхнуть разнообразием содержимого и цветов, а может и нет — как получится. как бы там ни было, происходящее тешит чиминово самолюбие.

***

— угадывай, — с этим словом чимин беспардонно врывается в комнату намджуна, который от неожиданности выронил книгу из рук, и та приземлилась прямо ему на живот. повезло, что его сосед где-то шлялся, потому что в пака бы обязательно что-нибудь полетело — и точно не радостное приветствие.       намджун тяжело вздохнул и, как показалось, даже закатил глаза. мысленно он пообещал отругать чимина, но как-нибудь позже. — неужто сегодня чудным образом ни одна птица не влетела в твоё окно? — устало тянет намджун, снимая очки и кладя их на прикроватную тумбочку, а затем потирая переносицу.       чимин хмурится в непонимании, после до него доходит. — что? нет! в смысле, да, но я ещё не практиковался толком, так что вселенной незачем меня наказывать, — буднично, но торопливо произносит пак, махая ладонью так, будто ежедневно врезающиеся птицы в окно твоей комнаты это что-то абсолютно нормальное и не важное от слова «совсем». — я вообще не об этом. пробуй ещё.       чимин закрыл наконец за собой дверь и на минуту прислонился к ней, после чего решил сменить местоположение и подошёл к столу кима. даже не задумываясь о каких-либо личных границах, чимин уселся на намджунов письменный стол и посмотрел на его владельца хитрым самодовольным взглядом. ким, казалось, привык к такому поведению. — ты развеял очередное заклинание наблюдения от кого-то безответно влюблённого в тебя? — намджун уставился в потолок и подумал о том, что пора бы покурить. — кстати, нет. пока ничего подобного не было. давай, намджун, вспомни то, что сегодня было.       в нетерпении чимин даже дал подсказку. намджун всё-таки посмотрел на него.       пак был без мантии: видимо, до того сильно спешил, что лишь кофту свою любимую переодел. признаться, большой бежевый свитер был ему к лицу, особенно учитывая светлый оттенок пшеничных волос. пробор посередине делил чёлку пополам, хотя и без того она лезла в глаза. чимин к ней, по всей видимости, не только привык, но и прикипел. как и к свитеру, который ему подарил один из студентов на курс старше.       чимин смотрелся по-домашнему неряшливо, но оттого уютно. и весь излучал радость, словно ещё ничего не подозревающие первокурсники в первый день учёбы. — юнги, что ли? — вопрошает намджун, приподнимая брови и наконец принимая сидячее положение. — бинго, молодой человек, — улыбка с прищуром, словно у лиса. не хватало только в рыжий шевелюру покрасить. — ну давай. удивляй дальше. — если помнишь, я орхидею выращивал в последнее время. ох и намучался я с ней, — лёгкий смешок; чимин ерошит волосы и рассматривает друга, который наконец был заинтересован. в ответ послышалось красноречивое «ну?», и пак продолжил: — нас сегодня с пары последней отпустили пораньше, а я как раз собирался в ближайшее время приступить к осуществлению плана. да и, более того, сегодня посчастливилось сидеть с ним за одним столиком! было бы ещё круче, конечно, если бы кое-кто ничего лишнего не говорил, — с укоризной продолжает пак, на что намджун усмехается, показывая, что ему не жаль. — и в общем я заговорил орхидею и поставил её у него в комнате. немного ловкости рук с замком (я не нарушал закон, мистер полицейский, честное слово), и всё готово.       чимин сам себе кивает и выставляет перед собой руку, с наигранно безразличным выражением лица смотря на свои кольца. — и что было дальше? — не терпится киму, он аж на край кровати присаживается.       пак молчит, теперь он безучастно рассматривает ногти. — ох, ну и что ты хочешь теперь? — намджун закатывает глаза и, поставив локоть на колено, подпирает щёку рукой. — хлеба и зрелищ опять? — сигаретки не найдётся? — подаёт голос светловолосый и, приподняв брови, кидает на намджуна взгляд с намёком. — а, — тянет друг и ударяет ладонью о лоб, после чего со вздохом трёт его. — пошли. я тоже хочу.       чимин усмехнулся.       вскоре парни вышли на задний двор общежития, а чимин весь путь ловко отвлекал кима от темы, чтобы обсудить приятное во время перекура, а не пока они в спешке минуют чужие комнаты. более того, не хватало ещё чтобы информация достигла лишних ушей — чимин попросту не хочет оглашать так широко; у него отдельная репутация в академии.       когда оба присели на одну из скамеек, повисло молчание. не то чтобы чимин и намджун были до невозможности тактичными друг с другом, но скорее требовалась небольшая пауза, прежде чем перейти к сути дела. да и намджун не давит. он достаёт металлический портсигар с замысловатыми узорами и подхватывает две самокрутки, которые, можно быть уверенным, сделаны с любовью. одну из них намджун протягивает чимину, и тот без лишних слов берёт, а когда оба наконец подпаливают и впервые за несколько часов затягиваются, их на мгновение насквозь прошибает, и становится как-то легче. — есть предположения? — расслабленно спрашивает чимин, комфортно облокотившись на спинку скамейки и закинув на неё левый локоть. — он выкинул цветок к чертям? потому что я лично так бы и сделал, учитывая то, в каком месте мы учимся и какими способностями отличаются здешние студенты, — помедлив, заговорил намджун и рассмеялся: — мало ли, "мне" довелось переступить дорогу какому-то ещё большему неудачнику, чем я, и теперь "меня" хотят убрать.       чимин моментально отвёл взгляд от неба и гневно уставился на друга. — спокойно, спокойно. всего лишь шутка, — сразу же добавил нам и сделал ещё одну затяжку, после чего выпустил дым вверх. — он, конечно же, коснулся цветка? — да, — кивнул пак и последовал примеру намджуна. — нет, ну правда, как можно?! я не думаю, что он такой доверчивый, чтобы трогать неизвестно каким образом попавшие в его комнату предметы. всё-таки безопасность превыше чего, что у него на уме? а если бы на него навели порчу? прокляли? — не унимается ким и хмурит брови, весь сгорбившийся на той скамейке.       чимин на такую тираду со вздохом закатил глаза. — ты-то прав, но в данном случае мне это на руку. — устало мямлит пак. — в общем, да, он коснулся орхидеи. по задумке, он должен был почувствовать себя легче, потому что орхидея обладает свойствами очищения, а я это в ней усилил и добавил кое-что от себя. — было что-то ещё? — всё ещё хмурится намджун, рассматривая, как осыпается пепел с самокрутки.       чимин при всей своей любви к угадайкам рассказывает сам: — в ящик прикроватной тумбы я подложил записку. кстати, меня удивило то, что у него там… эм… была целая куча непонятных колб с непонятными зельями? — чимин непонимающе смотрит на намджуна. — какой студент в своём уме будет хранить в прикроватной тумбе зелья, а не какую-нибудь другую херню? — зелёная ведьма, полагаю? ну а ты бы что поставил? — подумав, вопрошает намджун и также переводит на чимина взгляд. бесспорно, намджуну было интересно, что из себя представляет такой тихий парень как юнги. он не похож на типичного ботаника, но и непонятно почему. как выглядят ботаники? по закону жанра, они ходят в очках, с книгами в руках, постоянно читают, до жути сдержанные и закрытые. а ещё у них всегда есть пару тузов в рукавах. мин юнги не носит очки и книги. намджун ещё ни разу за пределами аудитории не видел, чтобы он читал что-то. да и в столовой как-то юнги был не слишком сдержанным, раз позволил собственной магии своевольничать. насчёт тузов судить трудно, хоть и в тихом омуте черти водятся, это не всегда правда, ведь порой реальность всё же оказывается невероятно скучной. — ну, как, — чимин пустил смешок и почесал щёку. — у меня там, ну, знаешь, журналы всякие, карты. он вообще у меня полупустой – не знаю, что туда всунуть.       намджун в почти-удивлении приподнял брови, кинув короткий взгляд на пака, а затем понимающе кивнул. — и как мог кто-то в роде него заинтересовать тебя-то? — вслух выдохнул он. чимин пожал плечами и поднёс самокрутку к губам: — противоположности притягиваются? — и так же быстро расходятся по полюсам.       на какое-то время они замолчали. чимин думал о дальнейших действиях, и как именно ему стоит «прятаться». намджун же мысленно сопоставлял пака и юнги, и не видел практически ничего общего, кроме учебного заведения. хотя помимо него точно было что-то ещё. что-то, чьё понимание явно не хотело задерживаться в его голове, сколько бы он ни пытался этому препятствовать. — ты думаешь, он не будет… ну, держаться за меня? — вполголоса вопросил пак и потушил самокрутку о ножку скамейки, после чего кинул бычок в мусорную корзину рядом. руки к тому моменту уже изрядно заледенели и юноша поспешил спрятать их в рукава, чьи отверстия тут же сжал в кулаках так, чтобы холодный воздух не пробирался до пальцев. — не могу знать наверняка. — только и ответил нам, затем сделал последнюю затяжку и также выбросил бычок.       на лицо чимина пала тень сомнений, отразившаяся в нервно приподнятых уголках губ. он же это в спешке постарался отбросить, а потому пожал плечами: — да ладно, в принципе… цеплялись ведь до него, не думаю, что он будет исключением, — и улыбка. широкая, яркая, но бессмысленная.       намджун одарил чимина нейтральным взглядом и облокотился о спинку скамьи, так ничего и не ответив. он оставил пака с внутренними сомнениями и неуверенностью, о которой тот порой забывает.

***

      вечером чимин отвлёкся от очередного параграфа почти бесполезной и неинтересной книги, которую обязательно нужно прочесть к следующей неделе, потому что вспомнил о цветах. вернее, они сами ему напомнили. это произошло на уровне интуиции, но чимин уверен, что сам тут не при чём.       он взял бутылку воды и бережно налил немного в каждый горшочек. пак чимин далеко не зелёная ведьма, но почему-то стало легче. если юнги чувствует что-то такое после каждого контакта с растениями, то ему чертовски повезло, подумал чимин. его взгляд сфокусировался на отражении в окне. хватило трёх секунд, чтобы он закатил глаза и отвернулся. тошно было смотреть на себя, тошно лицезреть застывшее выражение тоски, шрамами от заклинаний поселившуюся на его теле. пусть их и нет на лице, но пак знает с точностью, где расположен каждый.       в комнате тяжело. несмотря на обилие различных зелий, которые он хранит в том шкафчике, несмотря на растения, за которыми он ухаживает со всем трепетом который не может вылить по адресу. здесь всё отлично в этом плане, чимин позаботился. это уже что-то изнутри. что-то, с чем он справиться не может, и пак точно знает, что именно не даёт покоя. но для решения проблемы нужны как силы, так и время. а до тех пор он будет упорно уходить в игнорирование.       нарастая с каждой секундой, изнутри раздирает острое чувство дискомфорта. чимин ловит себя на мысли, что хочется немедля покинуть комнату. физически же этим желанием он старается пренебречь: снова переодеваться, выходить и слоняться окрестностями элементарно лень. более того, юноша потеряет время, которое мог бы уделить изучению собственных способностей хоть в теории, хоть на практике. однако как бы там ни было, навязчивое чувство только возрастало. настолько, что покалывало в пальцах рук, а ноги начали гудеть.       чимин глубоко вздохнул и переоделся во что-то «более парадное», в чём не было бы стыдно кого-то встретить: преподавателя, фаната или нового краша. он также захватил полупустую бутылку с водой для цветов и только после этого вышел. в коридоре всё ещё находились люди, хоть время позднее. атмосфера тем не менее была лёгкой. то ли это потому, что интерьер не нагнетал, то ли потому что помещение не принадлежало какому-то одному человеку, чьё состояние оставляло желать лучшего. как и на всех этажах общежития, подоконники были уставлены различными растениями, что само по себе придавало некий уют или, иными словами, ощущение, будто здесь кто-то живёт. впрочем, самих живых уголков не наблюдалось. не было клеток с птицами, хомяками или крысами. на всё здание в порядке «общего доступа» имелась лишь одна кошка. она обитала в основном на первом этаже, потому как именно там расположена каморка вахтёра. кошка серенькая, с шерстью шелковистой и мягкой. о её появлении мало кто что-то знал, но существовало несколько теорий. кто-то говорил, что она прибилась к участку и её подобрали, так как не каждое животное способно осознанно остановиться на территории академии в силу защитных заклинаний. иные заявляют, что кошку целенаправленно завели, чтобы придать общежитию уюта; а на вопрос о цвете отвечали, что серый — нейтральный, да и ведьмы не стали бы приручать чёрную кошку, ведь по закону жанра считалось, что именно она — одно из обличий ведьм. в целом, не столь важно, какая из теорий верна; факт в том, что многие также считали животное защитником. помимо этого, оно может влиять на энергетику и очищать её, потому даже те, у кого аллергия на шерсть, ничего против не имели. безусловно, это порождало некоторые трудности, но за всё своя цена.       в редких случаях у студентов были свои домашние питомцы. чтобы получить на то разрешение, нужно очень постараться, хотя для ребят с соответствующими способностями делали поблажки. однажды чимин мельком видел у кого-то в комнате террариум со змеёй, чей вид ему даже назвали, но он, конечно, не запомнил. пак бы ни за что не согласился делить жилище с владельцем такого пресмыкающегося, но для каждого своя аудитория, и даже тот нашёл себе сожителя. чимин тем временем уже второй семестр живёт один. на первом курсе у него был товарищ-сожитель, который дал ему многое, которого пак уважал, как никого другого. однако после сессии первого семестра всё закончилось.       чимин живёт один и ему вовсе не одиноко. он совершенно не задаётся вопросом, почему к нему никогда не пытаются кого-то подселить. да и его самого никто не спрашивает так, будто знают все, кроме него.       он проводит много времени в комнате. ему будто бы всегда есть, чем заняться, и непонятно, то ли он правда заинтересован в таком большом количестве вещей, которыми нагружает себя, то ли он делает это в нежелании бездействовать. безусловно, от того со временем и становится тошно, а ритуалы очищения приходится проводить чаще, за энергетикой — следить усерднее. лишь бы ничего не вышло из-под контроля, лишь бы не отразилось на паке негативно. он привык корпеть над этим, замечать каждую неровность, и потому большинство действий происходят уже на автомате либо по чёткому расписанию. но что и правда удивительно, так это то, что за этот день юноша в который раз выбрался наружу. ведомый то ли интуицией, то ли чутьём, то ли чем-то извне, он миновал коридор, то и дело взглядом цепляясь за поблёскивающие серебристые обои, точь-в-точь подкладка его мантии, и свернул к лестнице. эбеновая древесина её временами начинала скрипеть, и тогда спустя неделю кто-то из работников, следящих за порядком здесь, заботился об устранении абсолютно не утешающей слух проблемы. ухоженность и чистота воспринимались по-особенному тепло, и чимин коснулся ладонью лакированных перил, проникшись тут же ощущением дома, что ему, как и любому другому человеку, казалось чересчур неестественным, не свойственным для общежития.       в этих чувствах он миновал этаж за этажом, в конце-концов появившись в холле. едва переступив порог обширного помещения, он вспомнил, что всё это время нёс с собой бутылку, которую можно было наполнить водой на своём этаже и занести в комнату. срывается вздох, но затем юноша шагает дальше, приняв решение сделать необходимое на обратном пути.       на улице оказывается туманно. фонарные столбы светятся по территории академии, словно веснушки. окрестность наполнена размеренным шуршанием автополива. чимин переводит взгляд на цветы, блестящие из-за воды. они кажутся уставшими, сонными, но оттого отнюдь не прочь получить порцию прохладной влаги. чем-то они напоминали многих студентов в это время, ведь те такие же замученные, хотя всё равно пытаются сделать ещё что-то: домашнее задание, практику или даже элементарно позаботиться о себе.       чимин усмехнулся. он подошёл ближе к кусту цветов и лёгким движением тронул лепестки бутона. нежные и холодные. чимин с усилием заставил себя не обращать внимание и пошёл дальше, так и ведя рукой по кустам. на его ладони набралось достаточно влаги, и теперь к запястью бежали хрустальные капли, срываясь где-то у выступающей кости и разбиваясь о землю. пак же рассматривал пелену тумана, наблюдал за тем, как выныривают из неё кусты, деревья, лавки и фонарные столбы. он ощущал себя на краю вселенной, где с каждым шагом мир генерируется по-новой, а чимин словно не шёл дальше, в новую местность, а делал круг, как маленький принц на своей маленькой планете. всё это отчётливо напоминало ему «коралину в стране кошмаров», не хватало лишь спутника в лице чёрного кота.       вместо этого однако мир сгенерировал поворот и пак, не задумываясь, последовал новому пути, вскоре оказавшись в саду академии. он выглядел действительно волшебно, хотя сама суть этого выражения чимину показалась смешной. хоть уличное освещение и присутствовало, всё равно царил полумрак, вбирающий в себя не только тревоги, но чимина самого. пак готов был отдаться, в сей же момент, в эту же секунду. его не держало практически ничего, если только не задумываться об этом но уже поздно. и юноша направляется куда-то вглубь, где можно сесть меж растений и притвориться, что тебя не существует. будто бы никогда и не было.       вскоре он находит подходящее место и незамедлительно опускается на землю так, чтобы не повредить и не задеть ни одно растение. тишина вокруг почему-то на уши не давит. даже автополив остался где-то позади, и теперь чимин оказался словно бы внутри чужого мира, который отчего-то не препятствовал вмешательству. в этот момент пак ощутил себя настолько маленьким и незначимым, что словно всё, чего он хотел добиться ранее, вмиг потеряло какой-либо смысл. все цели и задачи, которым он посвятил себя, теперь расценивались как мимолётные желания, осуществлять которые было бы пустой тратой времени. и даже это безжалостное чувство, ставшее ядром в его грудной клетке, считывалось не столько вдохновением или созидающей энергией, сколько демоном, пожирающим все жизненные силы, которые пак и так с трудом внутри себя задерживал. в последний раз нечто подобное он ощущал в первые месяца обучения. тогда, когда комната общежития не пахла только им, не питала только его энергетику, не была усыпана только его вещами. чимин об этом всём не забыл, а хотелось безумно. до одури. до рыдания в абсолютной тьме, лёжа на постели, когда только звёзды нарушают мрак. до укусов, которые не сходят пару недель. до разрушения всего вокруг. до нестерпимого желания выбросить все минералы, но вечной осечки от того. больно было невыносимо. а восстанавливаться — ещё более тошно, потому что это означает признать проблему и поражение. чимин же выглядеть слабым не хотел. он победитель, он не мог оказаться в таком положении. но, что ж, где он тогда находится сейчас?       чимина пробивает мелкая дрожь, и не понятно, то ли от закравшегося холода — ведь пак одет явно не по погоде, то ли от волны, поднявшей со дна весь мусор, который за столько времени успел осесть и лишний раз на поверхности не маячить. чимин знает, что ныряя с головой, окончательно потеряет себя. единственное, что он может — отвлечься. на что? на цветы? цветы. юнги. юнги — первокурсник, учится на факультете зелёных ведьм. его способности крайне неразвиты, но зато в теоретическом материале он очень даже хорош. чимин увидел его совершенно случайно — впрочем, как и любого другого студента, коих тут учится сотни. тот ему понравился сразу. пак абсолютно не был из тех, кто верит в любовь с первого взгляда, но после множества раздумий о случившимся, смог сделать только один достоверный вывод: просто так такое не случается. до этого бывали люди, которых чимин считал симпатичными или привлекательными, стоило увидеть их один раз. но это словно картина, которую видишь на выставке и она нравится тебе каким-то внешними особенностями: характером мазков, цветовой гаммой, гармонией оттенков, изображённым сюжетом. при этом ты абсолютно ничего не знаешь о её истории и тебе, в принципе, не интересно. картина красивая. этого достаточно.       с юнги же было по-другому. хоть чимин и сказал бы с уверенностью, что юнги — произведение искусства, а ведь он даже не видел чего-то более потаённого, что в повседневной жизни скрывается, к примеру, под одеждой или под социально одобренными масками. чимин знает юнги ровно настолько же поверхностно, насколько абсолютно ничего юнги не знает о нём. тем не менее, подобное редко можно объяснить с помощью логики. в большинстве своём человек тебе или нравится сразу, или не пытайся навязать себе какие-то чувства. юнги — случай под первым номером.       в тот день пак чимин словно упал с лестницы, да не просто с деревянной, которую приставляют к полкам в библиотеке, а той самой, которая в общежитии. такая аккуратная и красивая, на которую смотришь и думаешь: «да на ней и спать не грех», только в данном случае действие совершилось намного более динамичное.       намджун ещё долго смеялся и драматично ударял ладонью о лоб. дескать, настолько тупой ситуации он ещё не встречал. хотя чимин уверен, что бывали ситуации хуже, а джуну лишь нужен был повод поприкалываться, потому и гиперболизировал.       впрочем, сам чимин намджуна понимал. он также впечатывался ладонью в лицо всякий раз, как мысли сворачивали к юнги, путаясь о его образ, выдавая картинки или совершенно банальные, или совершенно бесстыдные, причём пример для последних мозг чимина определённо брал из тех-самых-журналов, что лежали в прикроватной тумбочке. он также хотел бы и посмеяться, если бы только не было так досадно и непонятно. а дальше что делать?       а дальше чимин собирал информацию теми путями, которые были ему доступны. но ради собственной безопасности, действовать приходилось максимально ненавязчиво. сначала он незатейливо поднял тему других факультетов, когда разговаривал со старостой. с ним отношения были хорошие, но тому отдельная благодарность располагающей к себе энергетике пака. после, разговорился с ним о кухонных ведьмах, к которым, как оказалось, староста испытывал особый интерес. чимина же поразило, сколько академических часов в неделю у них уделено зельеварению, хотя на самом деле — не удивительно, ведь это, по сути, и есть их профиль. тот заикнулся о знакомой кухонной ведьме, которая давно привлекла его внимание, и пак ухватился за эту информацию, что есть сил. их разговор был похож на типичный обмен впечатлениями об учащихся или о предмете воздыхания. как бы то ни было, чимин умел слушать. но ещё лучше — уходить от темы о себе в разговоре с такими неприспособленными к манипуляциям людьми, как староста его группы.       почему важна была именно кухонная? их факультет располагался на втором этаже академии, в то время как факультет зелёных ведьм — на первом. это два практически самых важных отделения их учебного заведения. во многом, конечно, потому, что способности к этим двум профилям — наиболее распространённые среди братьев и сестёр.       вскоре чимин добился знакомства с той самой ведьмой и спустя какое-то время завёл с ней подобный разговор, что и со старостой. благодаря тому, что та оказалась сплетницей, новость о «новеньком-неумёхе» или «новеньком-бездарности» быстро оказалась у чимина в руках. таким образом он узнал имя, группу и пару простых фактов, которые бросаются людям в глаза. в целом, они были не особо важны, но тем не менее полезны.       чимину потребовалось некоторое время, прежде чем он смог придумать подходящий способ привлечения внимания. а ведь сделать это, находясь на разных факультетах, намного сложнее. будь чимин зелёной ведьмой, ему ничего не стоило бы проявить поначалу минимум внимания, а затем предложить помощь в освоении навыков. всё по клише, по классике. вопрос лишь в том, действительно ли это сработало бы. чимин не был уверен.       сейчас наконец сделан первый не подпольный шаг. теперь нужно иногда оставлять за собой следы-подсказки, давая почву для размышления. в целом тут всё зависело даже не столько от сложности задачи, сколько от желания. чимин и без того дал жирную подсказку в виде инициалов, но и перерывать списки всех учащихся, выбирая только подходящих по первым буквам, было бы глупо. тут нужно что-то ещё. и чимин прекрасно понимал, что никаких действий не последует, потому что юнги, как и любой другой человек на его месте, на данном этапе стал бы более внимательным и осторожным. его знает кто-то, кого он сам не знает. разве не странно?       чимин приоткрывает глаза и гладит листья побега куста, что расположен справа. интересно, что чувствует юнги, когда касается растений? считывает ли их настроения, может ли с ними разговаривать? нет, разговаривать-то может каждый.       холод пробирает, это ощущается в заледеневших пальцах, но даже так чимин не убирает руки в карманы, предпочтя ещё немного времени уделить растению, одному из множества, что «живут» в здешнем саду.       пак будто бы растворился здесь, хотя и без того отчего-то в груди всё равно сдавливает. и возможно, не просто так, потому как чей-то взгляд точно обжёг кожу.       знакомый аромат.       юнги стоит в трёх шагах и безучастно рассматривает чимина. в нём он узнаёт парня, с которым сегодня делил стол на большой перемене. тот незамысловатыми движениями поглаживает растение, которое на самом деле смеялось от таких щекотных действий.       «это он, это он,» — повторяли все цветы и кусты близ чимина, но тот не слышал. — здесь занято? — спросил юнги, подражая. он едва приподнял уголок губ.       чимин поднял голову и столкнулся взглядом с мином. где ещё его можно было встретить, как не в саду? о каких прятках вообще могла идти речь, если он сам пошёл в самое жерло вулкана? чимин буквально приподнёс себя на блюдечке, и в этом не было никакого азарта, никакого интереса. — да не особо, — вторит пак, тут же подстроившись, в деталях вспоминая короткий но такой будоражащий диалог в первой половине дня. чимин опускает руку и прячет её в рукаве, потому что ещё чуть-чуть и он совсем перестанет её чувствовать. — ты ведь не мой однокурсник, — начинает юнги, не сдвинувшись с места. голоса растений гамом атакуют его голову и как для человека, который до сегодняшнего дня не слышал их, он неплохо держится. — не часто встретишь здесь кого-то ещё.       чимин отводит взгляд и рассматривает собственный свитер. — захотелось проветриться. — я помешал? — интересуется юнги, минуя повисшую тишину, во время которой растения не переставая что-то шептали чимину. — не сказал бы. я, в принципе, ничем и не занимался, чтобы мешать мне, — чимин прикладывает усилие над собой и смотрит на юнги, который в тумане и правда выглядел пугающе загадочно. точно как ведьма.       пушистые тёмные волосы разделены пробором посередине, они доставали ему уже до скул, собою пряча порой чужой взгляд. в ушах серебряные серьги, контрастирующие с волосами. к одной прицеплено перо, к другой — цепочка. чимин даже не сразу заметил подвеску (или амулет?) с лунным камнем, переливающимся жёлто-голубым, хотя на чёрном кардигане он выделялся довольно сильно. сам юнги казался даже не уставшим, хотя и время позднее, и, чимин уверен, занимался он сегодня много.       юнги убирает руки в карманы. — у тебя доминантная аура. они бурно реагируют на неё, — наконец заключил юнги и заметил, как на чужом лице появилась незаметная доселе тень взволнованности.       «он не скажет тебе,» — теперь уже обращаются к юнги. становится любопытно. — хах, восприму это как комплимент? — усмехнулся пак, шмыгнув носом. — и как именно – бурно? — ну… — юнги на момент нахмурился и посмотрел в пол, отчего чимин на такой же момент нечитаемо уставился на него. ликование цветов, вернуло внимание юнги к парню, но стоило на него посмотреть, как характер чужого взгляда сменился тут же: юнги даже ничего не успел заметить. — они очень много говорят. смеются и, почему-то, чем-то возбуждены. не сказать, что зеркалят твоё состояние, но скорее реагируют ему в ответ. как отзыв или комментарий.       чимин в момент осознаёт, насколько невыгодно его положение. и правда ничто иное, как по собственной воле войти в берлогу к медведю. он словно подключён к детектору лжи, только тот показывает внутренние состояния и ход мыслей. хотя, если бы цветы хотели напрямую его выдать, они бы это уже сделали. а так — сплошные намёки, которые, чимин очень надеется, мин не поймёт вот так просто.       пак мычит, отводит взгляд в сторону. создаёт видимость, что переваривает информацию, на деле же думает о том, насколько юнги, мать твою, красивый быстро они встретились вновь и что если так двинется и дальше, то игра подойдёт к концу, так толком и не начавшись. не то, чтобы ему не нравилось общество юнги, но ведь подобная спонтанность сбивает с толку и чимин не может трезво подбирать слова и действия. слишком деликатно. слишком хрупко.       ни один из них не знал с точностью, что стоило бы сделать.       юнги интроверт, вот так знакомиться с людьми ему не свойственно.       чимин амбиверт, знакомиться с людьми для него в порядке вещей, но только если это не юнги. и хотя мина он уже знал, это всё было ничем перед реальным знакомством и усвоением фактов на личном опыте.       если все чиминовы действия должны были обрести результат прямо здесь и сейчас, как бы он среагировал? был бы он недоволен? столь длительная подготовка, решимость, собранная воедино с самых дальних уголков, часы наблюдений для правильной стратегии — и всё это в прах в первый же день исполнения плана?       нет. это было бы слишком скучно.       растения перешёптываются между собой, ощутив напряжение пака, а юнги всё так же стоит напротив него, молчаливо рассматривая чужое лицо. ему не то, чтобы интересно, но и не до конца безразлично.       глухой вздох, и чимин поднимается с земли, отряхивается от пыли. он направляет взор в глаза мина и улыбается ему через силу, хотя выглядело это вполне естественно и искренне. — мне нужно идти, — хрипит он и, не дождавшись ответа, проходит мимо юнги.       вскоре его фигуру поглощает пелена тумана, и юнги кажется, будто бы он оказался в небытии. кругом виден лишь малый участок сада. кусты да цветы рано или поздно исчезают так же, как и чимин. вокруг полутьма, кое-где светятся уличные фонари, а высоко в небе, словно маяк, сверкает луна. третья четверть, потому и ярко. да только насколько не ясная ночь, настолько же и у юнги в голове всё запуталось, скрылось в густом слое тумана.       мин подходит ближе к месту, где сидел чимин, и опускается на корточки. он поднимает руку в воздухе и ладонь устремляет точно по направлению к земле. сосредоточившись, юнги закрывает глаза. игнорирование десятков голосов, пусть и приглушённых, далось ему нелегко, но тем не менее, с усилием ему удалось направить мысли в нужное русло, чтобы в следующее мгновение почву прорезали ростки, стремительно разрастающиеся в небольшой куст. вокруг ладони мерцали искорки, будто бы измельчённый ферум россыпью кинули в огонь. едва уловимый аромат появляющегося растения смешался с запахами остальных цветов. последовал глубокий вдох, и юнги повёл ладонью в сторону, после чего плавным движением собрал пальцы в кулак. в тот же момент зелёные бутоны раскрылись.       нежно-розовые пионы напоминали платья в стиле рококо. такие же витиеватые, мягкие, роскошные.       юнги для чимина роскошный. чимин для юнги витиеватый. и это выгодно, потому что чимин хочет ещё поиграть.