Beauty and the Beast

— Что у тебя с ладонями? — Хосок нагло врывается в сознание Юнги и заставляет вернуться в реальность. — Подрался с кем-то? — тон у него напряженный, взволнованный. — Нет, — Юнги опускает взгляд на свои ладони и снова его забирают воспоминания. Чимин так сильно волновался за него, так хотел помочь, а он так жаждал его выгнать и забыть. Мин чувствует себя эгоистом, за что ему очень стыдно. Он уже готовит себя к извинениям. Потому что не хочет, чтобы Пак исчезал из его жизни. Чимин заботится о нем, дарит тепло и пытается сделать так, чтобы Мин не чувствовал себя лишним в компании. Всегда рассказывает о нем все только хорошее, переключает свое внимание на него, когда все не слушают и перебивают. Юнги не обращал на все это особое внимание, но той ночью, когда они остались в опасной близости для них обоих, он увидел, почувствовал, ощутил на себе всю эту нежность, которую содержит в себе Пак Чимин. Он наконец почувствовал тепло внутри себя, хоть и был ужасно пьян. Ощущения с той ночи невероятно приятные и Юнги хочется еще. Вот только простит ли его Чимин? Пак сильно отстранился от него. Он не увидел той радостной улыбки, с которой Пак всегда встречал его. Не почувствовал объятий, в которые Пак всегда заключал его. Даже малюсенькую ухмылку не рассмотрел. А когда захотел подойти сам, то Чимин в ту же секунду сбежал от него. Неужели они поменялись местами? Именно так чувствовал себя Чимин, когда он, Юнги, отворачивался от него? Тепло, что хранилось с самой ночи, постепенно сменяется холодом. Юнги все испортил. Аппетит не появляется даже после шикарной подачи от Чонгука и Тэхена. Эти двое хорошо смотрятся вместе, хоть Мин и не знает Чонгука. Разве что только по рассказам своего начальника. Юнги уверен, что все, что находится перед ним на столе съедобно и очень вкусно, но даже не может начать без… — Чимин-на! — тянет Хосок и забирает пакеты с алкоголем у друга. — Чего так долго? — Очередь была огромная, — Чимин снимает куртку и проходит на кухню, дабы сразу на месте помыть руки.

«Ложь.»

— А сок кому? — Тэхен уже начал распаковывать купленный алкоголь, замечая несколько коробок с яблочным соком и банановым молоком. — Не думал, что здесь есть такое молоко. — Это для Чонгука. Ему нельзя пить, вот я и нашел банановое молоко. Такое же сладкое, как наш малыш, — Чимин повернул голову к младшему и подмигнул ему, не снимая ухмылку с лица. Когда Чонгук невольно покраснел, Пак не смог сдержать смешок. Оказывается, его легко засмущать. — Спасибо большое, — Чонгук низко поклонился и уселся за стол. Чимин до сих пор кажется ему странным, но добрым. Дома он пил только свежевыжатые соки, а вот про такое молоко ни разу не слышал. С ним же ничего не случится, если он его попробует? — Юнги? Ты чего встал? — Хосок с непониманием смотрит на своего близкого друга, который непрерывно сверлит взглядом спину, моющему руки, Чимину и приоткрывает рот, видимо, чтобы что-то сказать. Но звук не идет. Рядом сидящий Чонгук тоже ничего не понимает. — Юнги?.. Чимину в сердце впивается копьем это имя. Он заканчивает с гигиеной рук и поворачивается к ребятам, тоже застывая на месте. Юнги смотрит на него, не отрываясь и держа рот приоткрытым. Пак стоит, слушает, но ничего. Мина будто заморозили. Может первым что-то сказать? Не решается. — К-кто будет сырные палочки? Мы с Бэмби очень старались! — разрядить обстановку решил Тэхен, обмениваясь с Хосоком быстрым взглядом, в котором читалось большими буквами «SOS». — А я вот кимпаб сделал! Юнги говорил, что он у меня самый лучший, да, Юнги? — Хосок пихнул Юнги локтем в бок, растягивая на лице яркую улыбку. — Д-да, очень вкусно, — Юнги наконец-то отходит от живого наркоза и возвращается к ним на Землю, присаживаясь на стул и опуская взгляд в пустую тарелку. Черт, он даже извиниться нормально не может. Застыл, как идиот перед всеми. Перед ним. — А вот я еще не пробовал, — Чимин тоже оживился и сел на свободное место — напротив Юнги, но рядом с Тэхеном. — Надеюсь, что это еще не все, — Пак кивает на накрытый стол, попутно накладывая себе сашими, рамен и немного кимчи. — потому что я очень голодный. — Конечно, нет! Впереди еще несколько порций и десерт! Мы не зря трудились до самого вечера! — Тэхен уже говорит с набитым ртом и улыбается, когда Чонгук начинает с него смеяться. — Тогда я здесь до утра! — с широкой улыбкой заявляет Чимин и открывает бутылку пива, которое выбрал методом рулетки. Английский он знает, но большинство товаров в этом месте на норвежском. Пришлось немного помучиться. На самом деле очереди не было. Чимину нужно было время, чтобы прийти в себя. Он с трудом смотрит на Юнги, чтобы не коснуться, как раньше. Будет ли лучше, если Чимин просто проигнорирует его? Пак не знает как ему поступить, но навязываться больше не станет. Сам Чимин устал безответно любить, а Юнги просто устал от него. Пак и раньше знал об этом, но не хотел в это верить. Думал, что надежда есть, но тщетно. Теперь Мин Юнги сможет отдохнуть от него и насладиться своим любимым одиночеством, а Пак будет и дальше пытаться найти его в ком-то другом, пока его снова не смешают с дерьмом и грязью. Ему не привыкать. После этой поездки он вернётся к прежней жизни, но в ней уже не будет любимого Юнги. Да и зачем он? Чимин даже не знает, кто он такой. Мин не любит о себе рассказывать. Только и делает, что повторяет: «Отвали, я на работе», «Я не хочу говорить с тобой», «Я занят», «Ты можешь просто отстать от меня?». Можно повторять бесконечно. Чимин больше не может встревать в жизнь Юнги и просить его вымолвить хотя бы одно слово для него. Чимин устал. Во время прощального ужина думать ни о чем не хотелось. Зачем попросту нагружать себя? Рядом веселятся друзья, прощаются с такой замечательной страной, дарят друг другу только хорошие воспоминания и с этого смеются. Малыш Чонгук-ки счастливо пьет свое банановое молоко, которое с первого глотка попадает в список его любимых напитков, Хосок разбавляет тишину своим заразительным смехом (по нему и не скажешь, что он стоит во главе крупной фирмы), а Юнги, как обычно, следит за всем происходящим и иногда подхватывает смех начальника, но беззвучно, по-своему. Сам он выглядит растерянным, будто не может определиться, как правильно ему реагировать в той или иной ситуации, происходящей за столом. Его голова забита совсем другим. Чимин не может отвести от него взгляд. Трое парней развлекаются по-своему, пока Чимин очарован одним напротив. Пак словно в первый раз рассматривает бледное лицо и удивляется тому, насколько же оно спокойно даже после прошлой ночи. Он смотрит, следит, анализирует. Из Юнги вышел бы отличный актер, но Пак все равно знает его секреты. Он изучил Мина, просто наблюдая за ним. Сейчас он в такой же прострации, как и Чимин, но мыслит по-другому. Лицо Юнги всегда остаётся спокойным, но не взгляд. Всегда его выдаёт. Пак пристально смотрит на губы и неосознанно водит языком по своим, тут же чувствуя вкус высокоградусного виски, выпитого Юнги в ту ночь. Чимин не заметил, как пропустил две бутылки пива и сейчас перед ним бокал с красным полусладким, но чувствует он себя обычно в отличие от его не трезвых друзей, которые веселят абсолютно трезвого Чонгука. Чон только и делает, что смеётся с невнятной речи старших. Но сам так и не прикоснулся к алкоголю. Ему хватило прошлого раза. Если бы Чимин только знал, что Юнги четко чувствует на себе его взгляд, то сразу бы отвлекся на друзей. Сам Мин уже минуты три не может оторвать взгляд от пухлых губ и не сводить колени под столом, когда замечает язык, скользящий по желанным губам. И что это с ним? Раньше так сильно не тянуло к Паку. Что же поменялось? Снова количество выпитого алкоголя? Признаёт, выпил он больше Чимина, но пока что хорошо соображает. Что будет с ними, когда они вернутся домой? Сможет ли Юнги видеться с Чимином? Пройдет ли эта черная полоса между ними до возвращения домой? Юнги не хочет вот так отпускать Чимина. Он не готов. — Что-то мне уже нехорошо… Надо закругляться, — заключил Хосок и, пошатываясь, поднялся из-за стола. — Нехорошо? Что случилось? — Чонгук среагировал мгновенно, следом поднимаясь из-за стола и подхватывая брата под руку. — Сильно плохо?  — Нет, Чонгук-ки, с ним все хорошо. Просто помоги ему добраться до кровати, — прошептал младшему Чимин, отвлекаясь от Юнги, и коротко посмеялся. — А я уберу тут все. — Я тоже буду убирать! — хмурится Тэхен. Он тоже слегка перебрал, потому пошатывается стоя на ровном месте. — Чимин-ни не должен убирать всё это в одиночку! — И Тэхена с собой забери, — следом прошептал Пак, поднимаясь и попутно убирая грязную посуду. Бокал с вином пришлось опустошить, чтобы убрать его к остальной посуде. — Только осторожно, не тряси их. Не то придётся нам с тобой убирать весь дом. — Х-хен, помоги мне, пожалуйста! — обращается Чонгук к Тэхену и быстро кивает Чимину, уже протягивая руку Киму. — Да, малыш? — но отзываются оба. Неловко. Чонгук осторожно притянул к себе и Тэхена, держа курс к лестнице. Оба парня по пути пытались что-то ему сказать, но никто ничего не понял, кроме них. Чон спросит об этом завтра (если они еще вспомнят). Сейчас ему нужно как-нибудь распределить тела по комнатам. Тем временем, на кухне гробовая тишина. Чимин слышит только свое сердцебиение и звуки кухонных приборов, посуды и принадлежностей, которые он переносит на столешницу. Взгляд не поднимает. Юнги до сих пор сидит за столом и следит за каждым его действием, пока в голове глухо проносится перекати-поле. Теперь Пак не смотрит на него, не говорит с ним и не касается его. Как ему лучше поступить в этой ситуации? Что можно сказать, а что нельзя? Он совсем не знает Чимина. Не умеет Мин общаться с людьми вне работы. — Я помогу, — голос кажется очень громким в такой тишине. Мин сам от него вздрагивает, но в ответ ничего не слышит. Он никогда бы не подумал, что тишина может так сильно давить на него. Юнги тихо поднялся и взялся выбрасывать пустые бутылки с алкоголем и коробки из-под сока и молока. В этот раз он выпил меньше, чем в прошлый. Может сейчас он не натворит глупостей? Но увы, он уже начал. Не зачем останавливаться. Чимин стоит спиной и моет посуду, которую ему подает Юнги. Снова чувствует, как внутри предательски сжимается сердце, когда их пальцы случайно касаются друг друга, когда Мин проходит за спиной так близко, что Пак чувствует его дыхание на своей шее. А Юнги замирает за спиной, смотрит на тонкую талию с огромным желанием обнять, смотрит на темно-синий загривок, в который хочется зарыться пальцами и осторожно сжать, смотрит с потребностью подойти и поцеловать Чимина в его крепкую шею, изящные плечи и крашеный затылок. Юнги пора звонить в службу спасения, иначе он не выдержит всего этого. Он, якобы, случайно касается длинными пальцами тонкой талии, наклоняется вперёд и тянется за полотенцем, которым будет вытирать влажную посуду. Сердце замирает. Дыхание останавливается. Мин чувствует собой спину младшего и боится сделать лишнее движение. Чимин чувствует его, поджимает губы и старается изо всех сил не обращать на это внимание. Ещё немного и они разойдутся. Юнги вернётся в гостиную, а Чимин — в комнату. Они слишком близко, но одновременно далеко.

***

После напряженной уборки Чимин вздохнул с облегчением, когда вернулся в комнату и тяжело осел на край кровати. Он до сих пор чувствует чужие пальцы на своей талии, будто они прожгли глубокий отпечаток. Значило ли это что-то? Получать подобное со стороны Юнги ново. Но Чимин ему ни слова не сказал. Даже не попрощался и не пожелал спокойной ночи. Молча выключил свет и вернулся в комнату. Сам Юнги тоже был не шибко разговорчивым. И это даже не плохо. Чимину было бы в разы сложнее, если бы Юнги начал вспоминать их прошлый разговор и пытаться что-то вернуть. Ему же хуже. Пак только и делает, что отвлекает его от работы. Он не должен так делать. Чимин отвлекается на шум за дверью, видит, как Юнги осторожно пробирается в комнату, тихо закрывая за собой дверь, и замирает, когда натыкается на него. Это ещё что? — Прости, я думал, ты спишь… — непривычно, почти беззвучно произносит Юнги и опускает взгляд в пол, обходит кровать и оставляет свои сумки в углу. Мин сам не знал, что им двигало, когда он решил подняться в их общую комнату и провести последнюю ночь здесь вместе.

«Прости?»

— Не сплю, — Чимин тихо кашлянул, поднялся и прошёл к шкафу, на ходу снимая любимый свитер и тёплые джинсы. Пак расправляет пижамную рубашку, накинув лёгкую ткань на плечи, совершая то же действие со штанами, поправляя их на выделяющихся тазовых косточках. Никто ничего не говорит. Не потому, что не хотят, а потому, что могут сорваться и сделать друг другу ещё хуже. Юнги водит большими пальцами по перебинтованным ладоням и незаметно улыбается, вспоминая с какой заботой Пак пытался спрятать раны, будто Мин вот-вот потеряет сознание от потери такого «огромного» количества крови. Но сероволосый не помнит, какие именно гадости он наговорил и сколько их было в общем, поэтому даже не знает за что извиниться. «Прости меня за всё»? Но за что именно? Улыбка опускается. Юнги осознаёт всю свою безысходность и представить себе не может, как же тяжело с ним было Чимину. Он ни одного приятного слова ему не сказал. Ничего достойного для него не сделал. Только ворчал, нервничал и жаловался Богу на то, какой же Чимин приставучий идиот. Мин плохой человек. Он не достоин внимания Чимина. И может даже хорошо, что Пак перестал вести себя с ним так, как раньше. Но выдержит ли сам Юнги без такого «приставучего» Чимина? Чимин лежит на своей половине спиной к Юнги, чуть согнув ноги в коленях, и прикрывает глаза. Завтра уже они вернутся домой к своей прежней жизни и со временем забудут об этой поездке, словно это был их совместный сон. Сон, в котором всё для них закончилось. — Спокойной ночи, — слышит Чимин за спиной и крепко сжимает пальцы под подушкой. Хочется обнять, но это будет уже слишком. — Спокойной ночи, — слышит Юнги за своей спиной и чувствует необычный холод от такого равнодушного тона. Хочется в объятия, но это будет уже слишком.

***

Брата уложить получилось почти сразу, но вот с Тэхеном небольшие проблемы. Ким уже на ногах не держался и буквально повис на шее Чонгука. Ему пришлось взять старшего на руки и уже в таком положении занести в комнату и уложить на кровать. Но всё не так просто. Тэхён крепко прижался к Чонгуку, обнимая руками и ногами, попутно прося остаться с ним на эту ночь, следующие ночи и на всю оставшуюся жизнь. Даже предлагал младшему выйти за него и завести детей с серьёзными намерениями. Чонгуку даже страшно стало от такого Тэхёна. К таким открытым признаниям он совсем не был готов. Он никогда к такому не готов. Освободиться так и не получилось. Голова Чонгука так и осталась на груди Тэхёна, пока его руки крепко прижимали к себе Чона за шею. Чонгук сам не хотел уходить и остаться с ним ещё на одну ночь. Он не знает, через сколько они теперь встретятся и смогут ли вообще это сделать. Чон ни в чем не уверен в отличие от смелого Кима, который предлагает ему всё на свете. — Знаешь что? А пойдём ко мне в универ? Я столько тебе покажу! Там так вкусно кормят! Всю жизнь бы там ел, — мечтательно вздыхает Тэхён, но тут же хмурится, поднимая голову и фокусируя взгляд на Чонгуке. — Но этого старого придурка я ненавижу! Ему даже кабинет красивый достался, представляешь? Ему! — Кому? — Чонгуку остаётся только удивлённо хлопать ресницами и светить своими большими глазками. — Он с тобой даже рядом не стоит! — продолжает Тэхён. — А знаешь почему? Ты знаешь? — Почему?.. — осторожно задаёт Чон, упираясь подбородком в грудь старшего. — Да потому что ты намного лучше! Ты такой прелестный, — Тэхён касается ладонями мягких щёк младшего и слегка сжимает. — Такой милый, такой добрый, — улыбка сама появляется. — И я так тебя люблю! — светловолосый поддаётся вперёд и целует младшего в лоб. У Чонгука глаза загораются моментально и тело набирает высокую температуру. Он снова услышал эти слова. Тэхён не врёт? Он правда любит его? Сердце бешено бьётся. Чонгук боится, что оно либо разорвется, либо остановится. И что тогда Тэхён будет без него делать? — Правда? — высоко задал Чонгук, подбираясь ближе к лицу Кима, который до сих пор держит его щёки и пьяно улыбается. — Конечно! Как тебя вообще можно не любить, Бэмби? — даже как-то возмутился Тэхён. Теперь Чонгук улыбается так ярко, как не улыбался ещё никогда. Хосок много раз говорил, что любит его, но когда он слышит это от Тэхёна, то внутри разом всё переворачивается и загорается. Чону очень приятно это слышать от Тэхёна. Он готов слышать это постоянно. — А можно ещё раз? — стеснительно попросил темноволосый, бегая взглядом по лицу старшего. В глаза смотреть он не хочет, неловко. — Я люблю тебя, Бэмби! — громко выпалил Тэхён, разводя руки в стороны и широко улыбаясь. В таком состоянии его не заботит, что этот крик легко могли услышать парни. И тогда Чонгук тоже поддаётся вперёд и целует старшего, не скрывая счастливую улыбку. Ему нравится чувствовать, когда Тэхён тоже улыбается ему в поцелуй. Когда крепко обнимает его за шею, прижимает к себе и не отпускает. Чонгук чувствует себя особенно нужным в его объятиях. — Почему с тобой я чувствую себя по-другому? Ты как-то влияешь на меня и я не могу это объяснить. Перестань так делать. Я не могу себя контролировать, когда ты рядом, — темноволосый словно маленький ребенок, который жалуется близкому человеку. — Я тоже это чувствую. И нет, не перестану, — Тэхен чуть отстраняется лишь для того, чтобы посмотреть в глаза Чонгука, которые отдают теплым светом. — Что это за чувство? — Чон с интересом смотрит на старшего и сильнее сжимает его в своих объятиях, тем самым согревая. — Если поцелуешь, то скажу, — Ким хитро улыбается, а у самого щеки горят, как у школьника, который пытается признаться в своих чувствах самой красивой девочке в школе. Чонгук смущен до невозможности, но выполняет все указания к ответу, целуя вишневые губы напротив и тут же получая ответ. Но Чон не дает Тэхену полностью этим насладиться и быстро отстраняется. — Сначала ответ, — теперь хитро улыбается Чонгук и немного откидывает голову назад. Смущенный Тэхен еще более прекрасный. Чон никогда не устанет любоваться им. Тэхен тихо усмехается, склоняется над ухом Бэмби и низко шепчет: — Любовь… — А знаешь что? — снова энергично задаёт Тэхён и уже ногами обнимает Чонгука, совсем не собираясь куда-то отпускать. — Что? — Чонгук обнимает Тэхёна и целует в подбородок. Сейчас он чувствует себя самым счастливым человеком на планете. И не важно, что будет в Корее. Важно лишь то, что сейчас он безмерно счастлив рядом с Тэхёном. Большего ему не нужно. — А давай встречаться? — Тэхён настолько пьян, что осмелился предложить даже это. — Чтобы выйти за тебя, мне нужно сначала с тобой по встречаться! Ты знаешь об этом? — Что сделать? — Чонгук услышал новое слово и явно не понял его смысла. О каких встречах он говорит? Разве сейчас они не встретились? Они встречались каждое утро на кухне и ещё много раз за пределами дома. Чон ничего не понимает. — А! — Тэхён звонко шлепнул себя по лбу, совсем забывая о том, что Чонгук у них особенный мальчик. — Знаешь, что такое отношения? Когда два человека любят друг друга и состоят в отношениях! — Ким свёл два указательных пальца вместе, хмуря брови, будто объясняя что-то по-настоящему сложное и серьёзное. — Отношения… — Чонгук вспоминает объяснения брата и широко раскрывает глаза, когда наконец понимает о чем идёт речь. Разве он может вступать в какие-то отношения? Разрешено ли ему кого-то любить? Разрешено ли любить парня? — Да, именно! Ну давай же, соглашайся! — Тэхён не чувствует под собой кровать, только руки Чонгука, крепко обнимающие его за талию. Как он так оказался на его бёдрах? Что-то не так пошло во вселенной и не сработала гравитация? Когда он успел сесть на него? — Хорошо, — Чонгук активно кивает, поджимая губы. Снова он впутывается во что-то новое. Это пугает его, но попробовать хочется. Вдруг он больше не сможет почувствовать это, не успеет? — Да? Правда? — у Тэхён в глазах загораются ещё тысячи огоньков и он крепче обнимает младшего, что-то невнятное, но счастливое пищит и целует, целует, целует. — Да, — Чонгук смеётся с такой реакции старшего и в ответ целует. Это совсем не вишня. Теперь у его губ другой вкус. Какие-то терпкие фрукты. Похоже на тот странный красный напиток, который Чонгук пробовал в первый раз после их экскурсии. Вино, кажется? Теперь он будет пробовать его только на губах Тэхёна. — Ты такой сладкий, — Ким оставил ещё один поцелуй на губах Чонгука, чувствуя себя намного лучше, чем до встречи с таким чудесным человеком. Тэхён не знает, что делал бы сейчас, если бы не Чонгук. Может быть так же напился? Но всё обстоялось бы куда хуже. Напился бы он не в весёлой компании и чувствовал бы пустоту вместо огромного счастья. Чонгук меняет его. Заставляет жить и намного больше чувствовать. И Тэхён совсем не против этого. Чонгук спасает его, лечит его и согревает его душу, сам того не подозревая. Ему будет стыдно утром за все свои сказанные в таком состоянии слова, но жалеть о них он никогда не будет. Он чувствует, что делает все как никогда правильно. Чувствует, что он должен это делать. — А что делают люди в отношениях? — Чонгук смущается, снова любуется Тэхеном и держится, чтобы снова его не поцеловать. Уж слишком сильно хочется. — Мм… То же, что и мы! — Тэхён видит, что Чонгук не совсем понимает его и смеётся, цепляясь пальцами за резинку на тёмном затылке. — Ну… Они заботятся друг о друге, — Ким осторожно снимает резинку с густых волос и оставляет на своём запястье, следом запуская пальцы в темную копну. — Все время обнимаются, держатся за руки, целуются, говорят о том, как сильно любят друг друга, — светловолосый видит, как Чон начинает расслабляться от такого массажа и расплывается в улыбке. — Делают друг другу приятные вещи без причины и всё в этом духе. Это совсем не сложно. Необязательно это делать, если «надо». Ты должен слушать своё сердце и делать то, что оно тебе скажет. Делать то, что хочешь ты сам. Понимаешь меня? — Тэхён склоняется и целует младшего в лоб. — Понимаю, — у Чонгука щеки горят то ли от счастья, то ли от смущения, он ещё не определился. Из-за этого он даже усталости не чувствует. Он не хочет проспать свой последний день в этом месте, но и Тэхёна из объятий выпускать не хочет. Ему нравится разговаривать с Тэхёном. Он всегда узнаёт много нового и интересного. Он узнает его. Чон может не разговаривать, ему будет достаточно слушать, ведь у Тэхёна шикарный голос. Его очень приятно слушать. Прекрасный медовый голос, в который Чонгук и не заметил, как по уши влюбился. — Вот чего тебе сейчас хочется? — Тэхён уже шепчет, а хватка, которой он сжимает Чонгука в объятиях, слабеет. Алкоголь берет своё, Ким засыпает. — Целоваться, — смущённо отвечает Чонгук, опуская взгляд на губы старшего и закусывая свои. — Тогда посмотри на меня. Чонгук сглатывает ком, взгляд поднимает и зависает. Чон никогда не сможет соврать Тэхёну. Ему будет стыдно, но он признается. Ему будет неловко, но он всё выложит. Ему будет страшно, но скрыть это не сможет. Потому что Тэхён не достоин лжи. Потому что Чонгук слишком любит его, чтобы врать. — Мой Бэмби, — Тэхён пьян, но это не мешает ему любоваться янтарными глазами своего возлюбленного. Ким словно околдован ими. Сколько бы раз он не рассматривал их, ощущения как в первый. Он никогда не забудет то, как сильно Чонгук боялся их показывать, но все равно доверился ему, открылся настолько, насколько смог. Но Тэхену и этого достаточно. Он не собирается давить на Чонгука и что-то от него требовать. Светловолосый слишком дорожит им, боится задеть и в одну секунду потерять. Они провели слишком мало времени вместе, Тэхёну хочется ещё. Ему мало Чонгука. Он не собирался к кому-то привязываться, чтобы не разрушить себя снова. Но сейчас он чувствует, что одержим пуще прежнего. Тэхён не понимает, как Чонгук это делает, но его ломает на две части, когда младший не находится рядом, когда он не может прикоснуться к нему, когда не видит этот волшебный взгляд, когда не слышит его яркий смех, когда не может поговорить с ним. Отныне его ментальное здоровье полностью зависит от Чонгука, как и здоровье младшего от Тэхёна. Именно поэтому они должны быть рядом всегда. Светловолосый чуть склоняется и затягивает младшего в поцелуй, чувствуя, как слабеет. Его клонит в сон после всех этих ярких эмоций и бесконечных разговоров. Алкоголь придал ему достаточно смелости для признания, но энергии отнял в два раза больше. Чонгук охотно отвечает и возвращает парня в горизонтальное положение, придерживая за спину, при этом не разрывая поцелуй. Чон отстранился только тогда, когда воздуха совсем не хватало. — Не уходи, — устало просит Тэхён, слабо сжимая плечи младшего. — Не уйду.

«Не сегодня»

***

Утром проснулся только Чонгук, ака самый трезвый. Он не силён в готовке от слова «совсем», но кое-что всё-таки сделать смог. В холодильнике он отыскал клубничный джем и нанес несколько слоёв на чуть поджаренный хлеб, при этом не прекращая довольно улыбаться. Тихо засмеяться его заставили нелепые улыбки, которые он нарисовал тоже с помощью джема. Но сладкий сэндвич Юнги сразу выделился. На нем не было улыбки, только три прямые линии: две сверху — глаза, одна снизу — «улыбка». Таким Чонгук его видит. Оставив готовые завтраки на столе, Чонгук вышел на улицу, забывая про свою маскировку. Он не понял, что могло смутить их соседей, пока случайно не увидел своё отражение в окне, тихо ойкнув. Вышел то он в футболке. Но в дом пока не собирался возвращаться. Так и завалился в сугроб, шокируя этим соседей ещё больше. Ему хорошо и это главное. Чон даже не знает этих людей. Он наслаждается приятным холодом, постепенно окутывающим его тело, и вспоминает улыбку того, с кем уснул прошлой ночью. Теперь они состоят в отношениях? И могут свободно делать все те вещи, про которые говорил Тэхён? У Чонгука приятное тепло разливается по всему телу. Он ярко-ярко улыбается, рассматривая мирно проплывающие облака, и пытается сделать снежного ангела, пока снег под ним совсем не растаял. Чонгука по-прежнему переполняет счастье. Уже сегодня вечером они улетают. Чон решает провести этот последний день сполна. Тэхён ведь будет не против, если Чонгук одолжит у него всего один небольшой холст и немного красок? В обед очнулись уже остальные, постепенно выбираясь из комнат. Дом сразу наполнил громкий смех первого очнувшегося ото сна — Хосока. — Вы только посмотрите на это! — Что такое, хен? — к старшему спустился Тэхён, открывая глаза только на первом этаже. — Для того, кто выпил больше меня, ты не выглядишь больным, — следом спустился Чимин, потирая лицо ладонями. Им не нужен будильник. Им достаточно одного Хосока. — Да как тут может что-то болеть? Вы посмотрите на это! — Хосок указывает пальцем на тарелку со сладкими сэндвичами и снова смехом заливается. — А это? — Чон все никак не может успокоиться, поднимает один из сэндвичей, на котором нарисованы одни горизонтальные линии. — Это же вылитый Юнги! — Кто это сделал? — теперь смеётся уже Тэхён, подходя к столу, чтобы лучше рассмотреть этот шедевр. — Это был не ты? — Хосок оставляет второго Юнги и выбирает себе другой — с самой широкой улыбкой, тут же пробуя на вкус. Удовлетворённое мычание вырвалось почти сразу. Джем подобран удачно. — Хен, я сам только проснулся, — хрипит Тэхён и тянется за своим. Взял что-то похожее на его квадратную улыбку. — Не смотри на меня. Я спустился сразу за Тэхёном, — заранее оправдался Чимин, повторяя за парнями. У его сэндвича была нормальная улыбка. — Значит, это мог быть только, — Хосок не успевает договорить, как объект его мыслей уже материализовался на кухне. — Вы долго спите, — мягко обратился Чонгук к старшим, заключая руки за спиной в замок. — Наверное, уже невкусно. Они слишком долго так пролежали… — Нет! — возразили все трое. — Ты молодец, получилось очень вкусно! — продолжил Хосок и только обратил внимание на внешний вид младшего. — Огонёк, а чем ты занимался? — А, сейчас! — быстро кинул Чонгук и побежал на второй этаж, оставляя парней умиляться с его детского поведения. — Такой счастливый. Что же так его обрадовало? — Хосок сам радуется за младшего и потягивается, попутно разворачиваясь к кухонному гарнитуру. Сэндвич, конечно, вкусный, но хочется чего-то ещё. Тэхён молчит, краснеет и смущённо заканчивает со своим завтраком. Яркие краски прошлой ночи рисуют воспоминания, от которых Киму хочется сквозь землю провалиться. Он был таким открытым и максимально честным, что сам себе поверить не может. Сколько ещё раз он будет вести себя так рядом с Чонгуком? Ему нельзя пить. — Чего мы затихли? Что там у вас было, а? — Чимин растягивает губы в ухмылке, задевая Тэхёна плечом. — Щёки покраснели, улыбка до ушей, м-м-м… — Н-ничего не было, — Тэхён прячет глаза, а для Чимина это значит только одно — что-то всё-таки было. — Мне тоже интересно, — вмешался Хосок, разворачиваясь к парням. Вот тут у Тэхёна сердце в пятки опустилось. Чимину, может быть, скажет, но Хосоку не сможет. Киму очень неловко говорить о нём и Бэмби с Хосоком. Чон старший не осудит и не запретит общаться с Чонгуком, но он так же им дорожит и не простит Тэхёну оплошность в сторону младшего. Светловолосому страшно от этого. Хосок может ярко улыбаться, но не тогда, когда его близким грозит опасность. В таком случае, он превращается в страшного человека. И Тэхён понимает его. Чонгук особенный мальчик, единственный в своем роде. Он бы тоже сделал всё, лишь бы младший улыбался и жил в светлом будущем. — Н-ну… — Вот! — Чонгук снова оказался на кухне внезапно, спасая тем самым Тэхёна от допроса. Хотя бы на время. Чон стоит весь перепачканый в краске и по-детски улыбается. — Тэхен-ни-хен, я хотел спросить у тебя разрешение, но ты так хорошо спал, поэтому я одолжил твой холст и краски без спроса… Прости, — но, затем виновато опускает голову и вытягивает руки вперёд, которые держат небольшой холст. — Бэмби, это… — Тэхён прикрыл рот ладонью и подошёл ближе, дабы рассмотреть готовую работу. — Прости, пожалуйста! Только не злись! — Чонгук нервно кусает губы и боится поднять голову. Ему искренне жаль за свой поступок. Он не хотел портить настроение старшего сразу после пробуждения. — Как ты это сделал? Ты точно ни где не учишься? — Чимин удивлён не меньше Тэхёна, пока Хосок позади них с гордостью улыбается. — Может ты учишься на факультете Тэхёна, а нам не говоришь? — подозрительно щурится синеволосый. — Н-нет, всё не так! Я просто спросил у браузера, как ты учил меня! И начал рисовать с самого утра! — Чонгук очень старается доказать правду, поднимая голову и смотря на ошарашенных парней. Он совсем не понимает их эмоций. — Не нравится? — Ты просто спросил у браузера и нарисовал всех нас? — Тэхёну знакома эта картина. Они сделали такое же фото на станции после экскурсии. Но как это возможно? — Да, — Чонгук по-прежнему ничего не понимает. Тэхён шокирован? Очарован? Или зол? — Н-не нравится? — Конечно, нравится! Ещё как нравится! Ты заставил Тэхёна потерять дар речи, — заключил Чимин восхищенно. — А это надо постараться сделать. — И ещё одно доказательство того, что мой маленький братик гений, — Хосок поднял оба больших пальца вверх, широко улыбаясь. — Повесим это искусство у меня дома. — А кто его научил всяким интернетовским штучкам? Я! — со всей своей небывалой гордостью заявил Чимин, упираясь ладонями в свою талию и задирая подбородок. — Лучше помоги мне, хакер, — смеётся Хосок и подаёт другу нож, который тот принимает, по привычке закатив глаза. — Ты просто умница, — позже всех очнулся Тэхён. — Не злишься? — снова эти невероятно большие глаза, которые заставляют сердце Тэхена больно сжиматься. Чонгук слишком милый для всего этого огромного порочного мира. — Не злюсь, — светловолосый подходит ближе и начинает собирать длинные волосы в хвостик. Он снова заметил на своём запястье чужую резинку для волос. — Я горжусь тобой, — шепчет он и нежно целует в кончик носа. — Спасибо, — улыбается младший, бережно прижимает к себе холст и поддается вперёд, слизывая с уголка губ Кима остатки клубничного джема. Утром Чонгук съел аж три таких сэндвича. Надо будет убедить брата купить пару баночек этого джема. У Тэхёна снова лицо горит, ему плохо и хорошо одновременно, и он искренне не понимает, как Чонгук может быть таким? Ким уже взрослый мужчина, но стоит Чонгуку вмешаться, как все возрастные стереотипы разбиваются вдребезги. — Хен, ты покраснел, — спокойно произносит Чонгук и касается своей горячей ладонью алой щеки. — Всё хорошо? — Поцелуй его ещё раз и убедишься, — кашлянул Чимин и незаметно вернулся на исходную — спиной к парням. Он ведь Хосоку с готовкой помогает. — ЧИМИН-НА!