Beauty and the Beast

Утром Тэхён проснулся в тёплых объятиях спящего Чонгука и не смог снять улыбку с лица, потому что видел подобную на лице напротив. Чону снилось что-то приятное, пока его руки крепко прижимали Тэхёна к горячему телу. Их лица разделяли всего несколько сантиметров. Это не могло не смущать (по крайней мере только Тэхёна). — Доброе утро, — шепчет Ким, поддаётся вперёд и невесомо целует спящего Чонгука. Немного отстраняется и рассматривает лицо младшего. Не осталось и следа от вчерашних царапин. Только шрамик небольшой всё там же. Почему же не исчезает он? Нет, неправильно. Почему исчезло всё остальное? Чонгук для него одна большая загадка, ответы на которую хочется нестерпимо. Но Хосок запретил ему говорить с Чонгуком на эту тему. Что ему тогда делать? Просто ждать, пока Бэмби сам всё расскажет? А если он побоится раскрыться Тэхену полностью? Кончики длинных пальцев осторожно касаются заживленного лица, а губы следом целуют. Тэхёну стыдно с головы до пят, но ему хочется целовать Чонгука так каждое утро, каждое их пробуждение и не волноваться насчёт следующего дня, потому что он будет начинаться точно так же. Тэхён хочет избавить Чонгука от всех его кошмаров, стать его уютным домом, в который Чон будет возвращаться с теплом в груди. Он хочет стать для него таким же дорогим человеком, каким является для него Хосок. Да, признаёт. Он ревнует. Но совсем немножечко. Настолько немножечко, чтобы запереть Чонгука и никому не отдавать. Чтобы Чонгук так ярко улыбался только ему, любил только его, целовал только его и крепко обнимал только его. Тэхён определённо сходит с ума. Чонгук не спит, чувствует губы на своём лице, попутно вспоминает, что он натворил перед тем, как отключиться. Не имеет понятия, что с ним было после и как он оказался в одной постели с Тэхёном, да ещё и в одном белье. Молится всем богам, которые успел изучить ещё дома, что Тэхён не видел его таким и пришёл позже, когда уже всё наладилось (правда он не помнит каким образом). А что, если видел? Как он мог оказаться на кровати? Хосок ведь пришёл к нему? Пришёл же? Пришёл раньше Тэхёна, помог ему и ушёл? Чонгук очень на это надеется. — Ты ведь не спишь? — слышит темноволосый, но не отвечает. Спускается вниз и утыкается носом в медовую шею, оставляет поцелуи и снова прижимается. Не хочет ничего вспоминать. Хочет лежать вот так целый день. А Тэхён с таких поцелуев снова пищать готов и бить кулаками подушки. Чонгук странно влияет на него и ему это нравится. Он обнимает Чона за шею, зарывается носом в густые волосы и целует в макушку. И большего ему не надо. Лишь бы Чонгук находился рядом. Тэхен не хочет напоминать ему о прошлой ночи, но в то же время хочет знать все его секреты. А Чонгуку стыдно за себя. Он боится, что Тэхен мог увидеть его такого и теперь рядом с ним только ради того, чтобы он не расстраивался. Чонгук не хочет заставлять Тэхена возиться с собой. Не хочет пугать его собой. Эти мысли мешают ему свободно дышать рядом с ним, касаться его без угрызения совести и произносить простые, совсем обыденные слова, которые даются ему с таким трудом. Ничего не остается, как отпустить Тэхена и настроиться на то, что ждет его дома. Чонгук оставляет последний поцелуй и отстраняется в надежде, что Ким не станет его останавливать. Но без внимания это не остается. — Бэмби? Все хорошо? — Тэхен поджимает губы, опускает взгляд на Чонгука, который больше к нему не прижимается, и тянется к его лицу, призывая поднять голову и посмотреть на него. И Чонгук смотрит. Смотрит, но не отвечает. Он не склонен к заболеваниям, но прямо сейчас чувствует, как в его сердце вцепились тысячи тонких игл. Открыть рот и издать хотя бы жалкий звук не получается. Сейчас Чонгуку кажется, что он даже дышит слишком громко. — Чонгук-ки? Тэхен зовет его, хочет внимания, но сам Чонгук думает, что заставляет его жалеть себя. Глаза у Тэхена невероятно добрые и от этого еще хуже. Он нервно кусает щеку изнутри и больше отстраняется, когда Ким склоняется, чтобы поцеловать его. Страшно. — Хорошо, — Тэхен улыбается грустно, убирает темную прядь с глаз Чонгука и поднимается. Чонгук хочет побыть один и он оставит его с противоречивым чувством внутри. Ким хочет быть рядом с ним всегда, но сейчас, похоже, Чонгуку этого не надо. И он постарается понять и принять это. Чонгуку было хорошо минуту назад. Ему не снились кошмары, он чувствовал нежные касания его рук и губ, которые ему хочется целовать каждую секунду. Но что произошло потом? Воспоминания и навязчивые мысли испортили это прекрасное утро. За это Чонгук ненавидит себя еще больше. И когда слышится дверной щелчок за спиной, он понимает, что Тэхен ушел и оставил его. А может это Чонгук заставил Тэхена оставить его? Касается ладонью места, которое совсем недавно покинул Тэхен, чувствуя, что то еще теплое, и крепко сжимает постельное белье в пальцах, попутно стиснув зубы и прижимая колени к груди. Теперь его сердце болит и ноет. Чонгук не понимает, что это и как ему это описать. Словно вместе с Тэхеном ушло что-то еще. И совсем не то, что Чонгук испытывает к Хосоку. Это что-то другое. Что-то новое. И он боится этого.

***

Весь оставшийся путь к их домику Чонгук чувствовал на себе взгляд Тэхена, а Тэхен чувствовал Чонгука. Разрушить расстояние, подбежать, крепко обнять и зацеловать грустное лицо младшего очень хотелось. Но сам Чонгук мог отстраниться, как тогда, еще этим утром. И Киму ничего не оставалось, как продолжать слушать забавные истории Хосока из жизни и смеяться над ними для правдоподобия. У Тэхена это хорошо получается. Разорвать связь удалось только тогда, когда Чонгук спрятался в своей комнате, снова оставаясь в одиночестве. Хосок хотел попасть к нему и проверить его самочувствие. Опять же, Хосок не слепой и он прекрасно заметил странную молчаливость Чонгука и его грустное выражение лица. Но младший не впустил его, не ответил на сообщения и звонки, поступающие через каждые пять минут. Он не хочет знать, что случилось прошлым вечером, не хочет знать и точных описаний того вечера. А Хосок обязательно захочет об этом поговорить и скажет Чонгуку то, что он всеми силами старается заглушить в себе. Он все видел. Даже после принятия душа Чонгуку легче не стало. Ему не удалось смыть образ Тэхена и постоянные мысли о нем. Ведь он не представляет, видел ли Тэхен его прошлой ночью или нет, и что он с ним таким делал раз остался до утра. Выбивает вибрация телефона, лежащего на прикроватной тумбе, на который Чонгук сразу обратил внимание. Но это не Тэхен. Может к сожалению, а может и к счастью. Снова Хосок. Звонит уже второй час и стучался наверняка не один раз, пока Чонгук был в душе. Долго он от брата бегать не сможет. Все-таки скоро им возвращаться домой и совместно решать их семейные проблемы, от которых Чонгуку тоже не сбежать. Приходится ответить. — Да? — Чонгук присаживается на край кровати, устремляя взгляд в пол. Голос Чона непривычно тихий, усталый и избитый. «Выйди на минутку» — Я не могу, братик, — еще тише, почти шепотом отвечает Чонгук. Хосок не злится. Он говорит мягко и ласково, не кричит и старается не давить, потому что знает своего брата намного лучше, чем его жестокие дядя и тетя. «Пожалуйста, Огонек, выйди ко мне» — Хен, я… «Я за дверью, малыш» Чонгук глаза прикрывает, снова кусает щеки изнутри и сбрасывает вызов, оставляя устройство на кровати, пока сам поднимается и не хотя подходит к двери. Слышит какой-то шорох. Похоже, Хосок правда за дверью. Чонгук очень хотел не напрягать брата, но именно это он только и делает, за что ему очень стыдно. Как он вообще в глаза ему посмотрит? Чон снова задумался, смотря в дверную ручку или, если быть точнее, сквозь нее. Но выйти из глубин сознания пришлось, когда он услышал слабый стук на уровне своего лица. Судорожно выдохнув, он потянул за ручку и приоткрыл дверь, так и не поднимая взгляд на брата, который стоит перед ним с двумя кружками горячего шоколада, поверх которого плавают маленькие зефирки. Такой напиток Хосок уже готовил ему. Чонгук любит шоколад и зефир, а Хосок любит Чонгука, поэтому готов купить ему самые крупные предприятия по изготовлению зефира и шоколада. Вот только Чонгук скажет, что так много ему не нужно. — Что такое, Огонек? — Хосок хочет посмотреть в глаза брата, но тот их тщательно прячет. — Это всё из-за той ночи? — Я просто… — старается сразу ответить Чонгук и снова сглатывает ком. — Мне нехорошо сегодня, прости. Хочет закрыть дверь, но Хосок не дает ему этого сделать, подставляя свою ногу в дверной проем. — Ты не обязан говорить об этом со мной, — продолжает старший. — Поговори лучше с ним. Он очень волновался за тебя и боялся потерять. Он помог мне привести тебя в чувства и даже остался с тобой на ночь. Ты должен хотя бы поблагодарить его за это. — Он видел меня таким? — почти шепчет Чонгук и уже смотрит себе под ноги, крепко сжимая дверную ручку. — Да… И прибежал ко мне, — теперь и Хосок опускает взгляд и говорит тихо. Он знает, как Чонгуку тяжело жить со своей особенностью. Ведь даже ему он с трудом показал себя настоящего и закрывался потом от него на несколько недель. — Ты рассказал ему?.. — Нет, Огонек. Конечно, нет, — со всей своей честностью в голосе отвечает Хосок. — Поэтому ты должен поговорить с ним и все уладить. Ему тоже сложно, он даже не понимает, что с тобой происходит. — Но я напугал его. — Тэхен боялся не из-за тебя. Он боялся за тебя, — объяснил ярковолосый и снова поднял взгляд на младшего брата, растягивая губы в мягкой улыбке. — Поговоришь с ним? Чонгук слабо кивнул, ведь внутри он все еще боится, и открыл дверь, осторожно переводя взгляд с пола на глаза брата. У него они тоже очень добрые и наполнены заботой. Даже злиться на него долго не получается. — Замечательно! — Хосок улыбается еще ярче и протягивает кружки Чонгуку. — Он на террасе. Можешь сказать ему, что сам сделал горячий шоколад, — ярковолосый взъерошил влажные волосы младшего и направился к лестнице, дабы спуститься на кухню и приготовить прощальный ужин. Чонгук не представляет, как начать разговор, поэтому решил импровизировать (хотя бы попробовать). — Доброе утро? Тэхен дернулся от неожиданности и тут же застыл на мгновенье, отрываясь от холста и поворачивая голову в сторону источника внезапного звука. — Добрый день?.. — Ким приподнял уголки губ в легкой улыбке и похлопал свободной рукой по месту рядом. — Тебе не холодно на открытом воздухе без куртки? — Чонгук устроился рядом и протянул Тэхену кружку с горячим шоколадом. Он очень нервничает, но старается держаться ровно. — У меня есть еще плед, — Тэхен принял горячий напиток и улыбнулся уже смущенно, опуская взгляд на зефирки. Ким вышел на террасу с пледом на плечах, чтобы снять стресс рисованием. Он очень переживал за Чонгука, но побеспокоить своим присутствием его не смог. — Ты сам его сделал? — Вообще-то его Хосок-хен сделал, но сказал, чтобы я сказал тебе о том, что я сделал сам, — Чонгук не может ему соврать, поэтому выложил всю честность на блюдичке, тоже опуская взгляд в кружку и неловко улыбаясь. — Слишком много «сказал». — И «сделал»… — тихо смеется Тэхен и отпивает немного. — Передай мой комплимент Хосоку. Очень вкусно. — Хорошо, — Чонгук тоже с удовольствием пробует и переводит взгляд на холст, в удивлении широко открывая глаза. — А это за обслуживание, — Ким подается вперед и целует восхищенного Чонгука в щеку, которому от этого стало еще больше неловко. — Э-это ты нарисовал? — Чон младший смотрит сначала на пейзаж за холстом, затем на сам холст и на Тэхена. — Да, нравится? — Ким тоже любуется своей работой, попивая горячий шоколад. — Это задание по пейзажам, которое мне нужно сделать до возвращения. Я решил выбрать эту локацию. — Очень нравится! Это потрясающе! Т-ты очень талантливый! — Чонгук не скрывает своего искреннего удивления, рассматривает каждую деталь и не перестает восхищенно вздыхать. — Спасибо, — Тэхену становится легко на душе от такого простого разговора и сразу забывается тяжелое утро. Но улыбка с лица пропадает, когда он присматривается к Чонгуку, а затем тянется рукой к его влажным кудрявым волосам. — Зачем ты вышел на улицу с мокрыми волосами? Ты заболеешь! — Нет, — Чон накрывает чужую ладонь, что была в его волосах, своей и отстраняет, переплетая пальцы. — Я не заболею. — Н-но откуда ты знаешь? Бэмби… — А каким образом, по-твоему, зажили мои раны? — темноволосый склоняет голову в бок и нежно улыбается, целуя в тыльную сторону чужой ладони. Чонгук больше не волнуется. Кое-что сказать Тэхену все-таки можно. Тэхен не отвечает, собирает всю смелость в кулак, аккуратно выхватывает кружку Чонгука и отставляет в сторону вместе со своей, в последствии устраиваясь на крепких бедрах. Зачем это сделал? Сам не знает. Ему стыдно и неловко одновременно. Теперь понятно, почему он уже делал подобное, но на не трезвую голову. Но зато ему удалось застать врасплох своего Бэмби. — Хен? — Чонгук упирается спиной в диван и впивается ладонями в сидение, смотря на Тэхена с широко раскрытыми глазами. Он не знает, куда ему деть руки, да и в принципе куда деть самого себя от этой ситуации. У него возникает чувство какого-то дежавю. — Даже, если у тебя работает какая-то мощная регенерация, это не освобождает тебя от ответственности за мое спокойствие, — Тэхен цепляется пальцами за углы теплого пледа и обнимает Чонгука за шею, попутно накрывая его с головой. — А почему… Почему не пропадает твой шрам на щеке? — Я получил его еще когда способность заживления не работала, — Бэмби осторожно притянул к себе Тэхена, окольцовывая его за талию. Больше уточнять он не станет. Если бы не регенерация, то сейчас он бы был весь в шрамах или вовсе не дожил до этой поездки. — Мне не нужно знать, как ты его получил? — тихо задает светловолосый, зарывается пальцами в темный загривок, легко массирует и мягко улыбается. Чонгук отрицательно мотнул головой и заметно расслабился от таких действий со стороны Кима, прикрывая глаза. — Хорошо, — Тэхен оставляет поцелуй на месте шрама и касается своим лбом чужого, тоже глаза прикрывая. Так хорошо Тэхен себя чувствовал только с… — А про твое тепло? — Не сейчас, — шепчет Чонгук в губы напротив. — Почему с тобой я чувствую себя по-другому? Ты как-то влияешь на меня и я не могу это объяснить. Перестань так делать. Я не могу себя контролировать, когда ты рядом, — темноволосый словно маленький ребенок, который жалуется близкому человеку. — Я тоже это чувствую. И нет, не перестану, — Тэхен чуть отстраняется лишь для того, чтобы посмотреть в глаза Чонгука, которые отдают теплым светом. — Что это за чувство? — Чон с интересом смотрит на старшего и сильнее сжимает его в своих объятиях, тем самым согревая. — Если поцелуешь, то скажу, — Ким хитро улыбается, а у самого щеки горят, как у школьника, который пытается признаться в своих чувствах самой красивой девочке в школе. Чонгук смущен до невозможности, но выполняет все указания к ответу, целуя вишневые губы напротив и тут же получая ответ. Но Чон не дает Тэхену полностью этим насладиться и быстро отстраняется. — Сначала ответ, — теперь хитро улыбается Чонгук и немного откидывает голову назад. Смущенный Тэхен еще более прекрасный. Чон никогда не устанет любоваться им. Тэхен тихо усмехается, склоняется над ухом Бэмби и низко шепчет всего одно слово, от которого у Чонгука мурашки бегают по коже и кончики ушных раковин окрашиваются в ярко-красный. Теперь Тэхен точно заслужил поцелуй. И не один.

***

Чимин возвращается в общий домик и пытается выбросить из головы прошлую ночь, потому что это совершенно ненужная информация для его мозга и уж тем более для мозга Юнги, который наверняка уже ничего не помнит. Но и напоминать ему о ночном поцелуе, о выяснении их отношений вперемешку со слезами он не будет. Разве Мин изменится после проведенной вместе ночи? Разговор на пьяную голову не имеет никакого значения. — Хэй, Чимин-на! — Хосок встретил его с излюбленной всеми яркой улыбкой. — Ну как там Юнги? Все уладили? Когда Юнги проснется, Чимин снова окажется для него ненужным, попросту достающим его человеком. — А, да. Он отдыхает, — он улыбается и проходит мимо, к лестнице. Сейчас ему хочется забыться в горячей ванне. Необходим перерыв для восстановления физических и, особенно, моральных сил. — А когда он вернется? Вопрос старшего остается без ответа. Чимин не слышал и следующие вопросы, которые прилетали ему в спину от Хосока, пока он не скрылся на втором этаже. Он не хочет знать, когда вернется Юнги и что ему скажет. Он вообще не хочет знать Юнги. Почему ему всегда не везет с выбором? Зачем Юнги остановил его? Это была какая-то «белая горячка»? Внезапно захотелось поиздеваться и поцеловать какого-то Пак Чимина? Очень смешная шутка, Чимин оценил. Оценил настолько, что теперь выпускает новый поток слез, медленно погружаясь в горячую воду. Под водой не больно. Под водой нет слез. Под водой нет Юнги. Чимин прикрывает глаза и расслабляется. Доводит себя до асфиксии, позволяя Мину завладеть его разумом. Юнги в его сознании до сих пор плачет и просит его остаться, хватается за его свитер, за его руки, обнимает за шею и виснет на ней, ибо ноги больше не могут держать его тяжелое тело. Продолжает целовать его не смотря на то, что Чимин даже не отвечает. Но длится это недолго поскольку Пак не выдерживает и отвечает. Крепко обнимает, снова целует и чувствует соленые слезы на бледных щеках, когда касается их губами. Они быстро перемещаются на кровать, не разрывая поцелуй, но Юнги от чего-то больно шипит в поцелуй и тогда Пак понимает, что он до сих пор с поврежденными ладонями. Это вынуждает Чимина остановиться, отстраниться и обработать истекающие кровью ладони, после закрепляя на них бинт и нежно целуя его сверху. Юнги благодарит его и по-прежнему просит остаться. Но Чимин остается всего на одну ночь, после которой Юнги даже и не вспомнит их разговор и все эти изнеженные поцелуи. Пак резко выныривает, жадно глотая ртом воздух и быстро моргая, тем самым возвращая долю кислорода сжатым легким. В чувства его заставил прийти требовательный стук в дверь и громкая просьба Хосока. — Чимин-на! Ты не мог бы после ванной сходить в магазин и купить немного алкоголя для ужина? Я бы сам сходил, но занят на кухне. Огонек и Тэхен помогают мне, — сразу объяснил Хосок, внимательно прислушиваясь к движению за дверью. — Хорошо! — отвечает Чимин и тяжело вздыхает. У него не хватило сил, чтобы даже запереть дверь, ведущую в его комнату? В конце концов Чимин спускается с чуть влажными волосами, но уже в куртке, и сразу обращает внимание на шум со стороны кухни. Чонгук и Тэхен веселятся вместе. Но, сдается Чимину, весело только Тэхену, который пытается научить Чонгука правильной нарезке и разделке продуктов, а тот в свою очередь очень несправедливо возмущается и пытается доказать, что получается у него, между прочим, очень даже неплохо. Похоже, что Чон младший никогда не готовил. Но его другу это только на руку. Потому что Ким встает позади, с особым трепетом обхватывает запястья младшего и помогает правильно управиться с ножом, параллельно что-то объясняя тому на ухо с нескрываемой смущенной улыбкой. У самого Чонгука она тоже невольно появляется. Чимин в какой-то мере им даже завидует. Он не может представить себя и Юнги на их месте. Это слишком невозможно для них. Такое спокойствие в отношении к друг другу для них недостижимо. Они не могут найти компромисс и на месте Тэхена с Чонгуком точно бы затеяли ссору, а не засмеялись и приняли то, что произошло. Юнги и Чимину еще далеко до таких нежных отношений. Паку не хочется им мешать, поэтому он бесшумно проходит мимо, про себя радуясь за друга. Наконец-то он не плачет и не убивается. Чонгук делает его друга счастливым и Чимин ему очень благодарен за это. Сам он тоже будет счастливым. Обязательно будет, но не сейчас. Синеволосый выходит на улицу, тут же замечая изменение погоды на себе. Стало холоднее. Скорее всего это из-за наступления вечера или из-за того, что он вышел полностью не отошедший от ванны. — Не заболеешь? Больно. Чимин смотрит вниз, замечая стоящего на нижних лесенках, перед входом в дом, Юнги. Похоже, он заметил, что Пак сразу после ванной. — Нет, — коротко отвечает Чимин, спускается вниз и проходит дальше, не замечая легкое замешательство в чужих глазах. — Куда ты? — Хосок-хен попросил купить что-нибудь алкогольное, — Паку приходится остановиться. Юнги не собирается заходить в дом так быстро. Неужели хочет помучить его? — Тогда я схожу с тобой. Чимин слышит, как Юнги поворачивается к нему и уже собирается подойти. Но он пока не готов снова проводить время с Мином. Он обещал, что больше не потревожит его и он сдержит обещание. — Иди в дом, — Пак кидает короткую фразу за спину и возвращается к маршруту, незаметно ускоряя шаг. Юнги остается стоять в недоумении, пока Чимин не пропадает с его поля зрения и пока он сам не заходит в дом. Он не помнит, как вернулся в гостиничный номер, но помнит, что был в нем с Чимином. С его Чимином.