Beauty and the Beast

Утро началось с не совсем приятных новостей. Хосоку снова придется уехать из дома, но на это есть веская причина. Он уезжает ради Чонгука, но обещает скоро вернуться, сославшись на неумелых рабочих, которые напортачили в одном из его портов. Ему совсем не хочется оставлять брата одного. За главного Хосок оставил Юнги, но Чонгук с ним лично не знаком, поэтому им обоим будет некомфортно. Чонгук снова спрячется в комнате и редко будет выходить из нее, а Юнги из-за такой огромной ответственности не сможет заняться своей жизнью. Советы Хосока не должны пропасть зря. Именно поэтому в его голове созрела отличная идея, над которой от тщательно размышлял в оставшееся свободное время до поездки. Юнги бы назвал это романтичной наивностью, но действенной. Чон всегда умел грамотно воплощать свои идеи. — Хен, зачем мне это? — но Чонгуку план не озвучили, ведь он в нем главный герой. Для него это тоже будет неким сюрпризом. — Согласен, бантик на голове уже перебор, — позади Хосока, закрепляющего красный бант на макушке младшего, стоит Юнги и смотрит на Чонгука, скрестив руки на груди. — Может без него? — Ни за что! Все это отлично подходит! — Хосок отходит к стеклянному столику и возвращается уже с небольшим конвертом, получатель которого там не указан. — И это возьми. — Зачем мне письмо? Куда мы едем? Разве мне можно выходить из дома? — Чонгук умоляюще смотрит на Юнги, чтобы хотя бы он объяснил ему, что здесь происходит, но сам Мин только плечами пожимает, мол «Я тоже ничего не знаю». Чон начинает волноваться. Его брат выглядит как-то маниакально. И улыбается так странно, что пугает только больше, чем утешает. Что же он задумал? — Меньше вопросов, Чон Чонгук, — только отвечает Хосок и довольно улыбается, осматривая брата с ног до головы. — Такой очаровашка. Юнги не смог сдержать смешок. Не хотел бы он быть на месте Чонгука. В глазах Хосока он всегда будет его любимым младшим братиком. Но Мин замечает изменения в Чонгуке с их последней встречи. Младший стал более открытым и улыбчивым, теплым в общении, без доли страха, как это было неделю назад. Чонгук понемногу раскрывается и Юнги приятно следить за этим. Он чувствует часть ауры Хосока в нем. Может поэтому Мин не чувствует неприязни и холодное безразличие? — Вовсе нет, — фыркнул темноволосый, мелко перебирая в пальцах письмо. Волнение уходить не собирается. Все-таки Юнги что-то знает, но специально не говорит ему. — Ты правда не можешь сделать эти дела дома? Тебе обязательно уезжать? — Чонгук даже немного расстроен таким внезапным отъездом брата, они ведь совсем недавно прилетели из другой страны. — Нет, Огонек, такие дела дома не решаются. Я должен уехать.

«Ради тебя»

— А когда вернешься? — Чон нервно нижнюю губу покусывает и поднимает взгляд на старшего. — Очень скоро. Ты и моргнуть не успеешь! — Хосок ярко улыбается и целует брата в кожу на лбу, попутно крепко обнимая. — Ну, не делай такое лицо! У меня сердце от такого разрывается! — Прости, — Чонгук обнимает Хосока еще крепче, умещает подбородок на его плечо и глаза прикрывает. Ему нравится стоять так и чувствовать сердцебиение старшего. Ему спокойно от этого. Волнение быстро уходит на второй план. — Ты будешь мне писать? А звонить? — Обязательно буду делать это в самое неподходящее время, — гордо заявил ярковолосый и отстранился, заливаясь смехом. — Ты просто ужасен! Так нельзя! Ты продолжаешь издеваться надо мной! — возмущается Чонгук и от этого Хосоку еще смешнее. — Поверь мне, он и надо мной частенько издевается. Достал уже, — измученно протянул Юнги, отходя на шаг в сторону и начиная тихо смеяться. Теперь очередь Хосока возмущаться, а делает он это всегда громко. — Что? Это как я над тобой издеваюсь? А ну-ка, давай с подробностями! — Вам пора, господин Чон, — перешел к уважительной форме Мин, деловито смотря на наручные часы. Он мастер переводить темы. Хосок продолжает наивно ему верить и быстро переключаться. — Юнги позаботится о тебе, пока меня не будет, ясно? Сейчас он отвезет тебя в одно место и чтобы вел себя там хорошо, понял? — Хосок снова обращается к Чонгуку словно к маленькому ребенку, но тот этого не понимает, лишь молча активно кивает, сверкая своими невинными глазками. — Умница. — Но, разве Юнги-хен не должен быть с тобой? — Чонгук идет по коридору следом за братом, который держит его за руку и выходит с ним на улицу. Теперь Чон не чувствует неудобств. Хосок разрешил ему не надевать ту ужасную куртку. Взамен выбрал легкое пальто и шарф. — Юнги нужен мне здесь, а там я и сам разобраться смогу, — Хосок отпускает горячую ладонь, разворачивается и еще раз заключает Чонгука в крепкие объятия, раскачиваясь из стороны в сторону. — Я ненадолго. Не смей плакать без меня, понял? Разрешаю плакать только от радости! — Хорошо! — Чонгук уже готов заплакать. Знает, что брат скоро вернется, но отпускать все равно не хочет, будто это их последние объятия. — Уже скучаю, — шепчет Чон старший и чуть отстраняется, оставляя поцелуи на нежных розовых щечках. — Время, — напоминает Мин за спиной Чонгука и заставляет Хосока окончательно разорвать связь с братом. — Конверт не открывай! Тебе нужно просто его передать! — ярковолосый машет рукой на прощанье и садится в машину к другому водителю, закрывая за собой дверцу. Улыбка, с которой он прощался с младшим быстро исчезает, лицо приобретает серьезный вид. Он может это сделать благодаря тонированному стеклу. И Чонгука это волновать не должно. — Документы готовы, господин Чон. Вам нужно лишь проверить их и подписать, — сообщил ему водитель. — Отлично, едем.

***

Утро Тэхёна началось с легкого завтрака и с привычки проверять уведомления на всех имеющихся устройствах. И кое-что странное он все-таки заметил, несмотря на свое сонное состояние. Чонгук всегда первый желал ему доброго утра, но сегодня пока ничего. Возможно, все еще спит. Вчера они закончили разговор очень поздно и от этого остался очень приятный осадок. Тэхён видел эту яркую улыбку и невероятно красивое свечение глаз, которые впились ему глубоко в душу. Узнал, откуда у Чонгука темная веревочка на запястье и почему такая же, только красная, у Хосока. Чонгук говорил, что Хосок часто навещал его, пока взрослые обсуждали серьезные темы в другой стороне дома. Чон рассказывал без уточнений и Тэхён понимал его. Чонгук еще не готов рассказать ему о своем доме. Все идет лишь поверхностно. Ким не торопит его, терпеливо ждет, ведь у них еще много времени для искренности и когда-нибудь Чонгук точно расскажет ему, но уже с «легким сердцем». Ким невольно дернул рукой, которая держала кружку с кипятком, и тут же что-то невнятное прошипел, чувствуя явные признаки ожога первой степени на тыльной стороне кисти и немного на запястье. Повезло, что не попало на футболку. Тогда бы полился (помимо кипятка) яростный мат. А все из-за внезапного дверного звонка. И кого принесло в такую рань? — Уже иду! — Тэхён избавляется от остатков горячего чая на столе и выходит в коридор, направляясь к двери. Даже руку ополоснуть холодной водой не успел, как раздался еще один звонок. Начинает щипать. — Кто бы ты ни был, я тебя сейчас… Ким уже подготовил достаточно возмущенную речь и дверь с очень агрессивным лицом открыл. Ну, как «открыл», распахнул. — Слушай сюда, ты!.. — Да сколько можно… — как только Чонгук получил дверью по носу, то сразу отскочил от нее на два метра, прижимая ладони к пораженному участку. Еще и лоб задел. — О… — Тэхён не ожидал увидеть Чонгука, как и не ожидал зарядить ему дверью по лицу. Но осознание пришло поздно. — О Боже, Бэмби! Т-ты как сюда попал? Ты в порядке? — светловолосый выходит на лестничную площадку и тянется к Чонгуку, который только больше отходит от него. — Ты чего? Иди ко мне. — Нет, не подходи! Когда ты рядом, мое лицо страдает! — Чонгук уже чувствует спиной холодную стену и с опаской смотрит на Тэхёна. Ему уже не сбежать. — Тс-с-с, — Ким касается указательным пальцем чонгуковых губ и переходит на шепот. — Бэмби, у меня вообще-то соседи спят, ты время видел? — Почти восемь утра?.. — осторожно шепчет темноволосый, но чужой палец мешает ему внятно произнести остальное. — Почти восемь утра, — повторил Тэхён и опустил взгляд на конверт в руках младшего, следом потянувшись к нему. — Что это? — Письмо. Кажется, Хосок хотел тебе передать, — Чонгук пожимает плечами и осторожно протягивает конверт старшему, который, вместо того, чтобы взять, хватает его за запястье и ведет к своей квартире. — Н-но я не совсем в этом уверен. — А что он сказал? — Тэхён закрывает за Чонгуком дверь и подает ему запасную пару тапочек. — О-он сказал передать получателю, которого я встречу, — неуверенно объяснил Чонгук, чуть сжимая в пальцах плотную бумагу, которую он вот-вот может с лёгкостью сжечь. — А ты видишь здесь кого-то кроме меня? — Тэхён улыбается мягко, склоняет голову в бок и скрещивает руки на груди. — М? — Нет, — темноволосый вновь протягивает конверт, который сразу оказался в надежных руках, и вздыхает с облегчением. Он не знал куда его везут, пока не заметил дом Тэхёна. И до сих пор не знает, какие вещи должен привезти ему Юнги и зачем это вообще нужно. Что он вообще здесь делает с утра пораньше? Тэхён так долго не открывал ему, ещё и злой ударил его дверью. Чонгук совсем не вовремя? Он же не испортил Киму утро? А если он разбудил Тэхёна и теперь он очень злится на него, но не показывает этого? Голову Чонгука снова заполняют нескончаемые вопросы. — Отличненько, — Тэхён возвращается на кухню, чтобы там осторожно вскрыть послание с помощью ножниц и вернуться к Чонгуку уже с развернутым письмом. Написанное заставляет Кима улыбаться шире с каждой строчкой. В письме его что-то в миг осчастливило. Теперь его «квадратная» улыбка светится ярче звёзд. Тэхён осторожно складывает бумагу и оставляет её во вскрытом конверте. — Что там написано? — из-за реакции Тэхёна Чонгуку тоже стало интересно. — Что-то важное? Хен сегодня улетел по работе, но точную дату возвращения не сказал. Может в письме указано? Он скоро приедет? Тэхён подходит ближе к Чонгуку, с такой же счастливой улыбкой заводит одну из его длинных прядь за ухо и чувствует, что сердце пропустило удар. Если бы не письмо, то он бы не заметил эту подарочную ленту, закреплённую на макушке младшего в виде бантика. Письмо милое, бантик прелестный, а Чонгук восхитительный. Ким пока не отвечает на вопросы Чона, любуется. Затем накрывает своими ладонями горячие щёки и притягивает к себе, впиваясь в губы младшего нежным поцелуем. — Ты — мой, — Тэхён снова целует Чона, после крепко обнимает, прикрывая глаза. Киму очень уютно в объятиях Чонгука. В них он чувствует себя в безопасности, как духовно, так и физически. И это самое приятное утро из всех. — Что там сказано? — Чонгук снова смущается, но Тэхёна в объятия заключает, с трепетом целуя в щеку. — Что ты — мой, — коротко отвечает Тэхён и прижимается ближе. Говорить совсем не хочется. Хочется чувствовать. — Поцелуй меня, — следом шепчет светловолосый и ухмыляется, когда чувствует чужое учащенное сердцебиение своей грудью. Чонгука переполняет волнение, смущение и стыд одновременно. Он еще не научился скрывать свои чувства перед Тэхёном. — Хорошо, — совсем тихо отвечает темноволосый, одной рукой прижимая к себе Кима за талию, пока вторая касается идеальной линии челюсти. Температура поднимается, но Чонгук уже не чувствует этого в отличие от Тэхёна, судорожно выдыхающего в его губы. Ким целуется не в первый раз, но именно с Чонгуком его пробирает приятная дрожь. Особенно, когда Чон берет инициативу на себя. Ким чувствует жар всем телом, исходящий от его Бэмби, но не двигается, ждет, любуется яркими глазами напротив. Сам Чон никуда не торопится, чуть поддается вперед, опускает взгляд на губы и обращает внимание на милую родинку на линии ягодных губ. Замечает, как слегка подрагивает нижняя и невольно мягко улыбается, склоняется и нежно цепляет ее зубами, чуть потянув на себя. Тэхён на такое неожиданное действие со стороны ласкового Чонгука вздрагивает, сжимая в пальцах ворот его пальто, но затем заметно расслабляется, прикрывая глаза. Ким очень сильно скучал по нему все эти дни после поездки. Несмотря на то, что они разговаривали почти каждый день, Тэхёну хотелось чувствовать его рядом с собой, ощущать горячую ладонь в своей, немного прохладной и целовать до полной нехватки воздуха в мозгу. Но теперь все хорошо. Чонгук рядом с ним, обнимает его, целует только его и думает только о нем. — Ты… — Тэхён отстраняется всего на пару секунд и целует снова. — невероятный, — почти сразу продолжает он. Ким не закрывает глаза полностью, потому что следит за чужими, пылающими. Чонгук всегда будет для него особенным и единственным. — Хен, не говори так, — шепчет обладатель янтарного свечения, оставляя поцелуй на той самой родинке. — Почему? Мне нельзя говорить правду? — Тэхён запускает пальцы в темный загривок и уже по привычке чуть сжимает его, массажирует и перебирает длинные пряди. — Нет, просто… — Бэмби, — перебивает Ким и со всей своей серьезностью, которая в нем есть, смотрит на Чонгука. — Если ты будешь со мной спорить, то я больше не буду с тобой разговаривать, понял? Для меня ты всегда будешь особенным, самым невероятным, самым добрым, нежным и ласковым человеком. Не смей наговаривать на себя ужасные вещи. Я видел много плохих людей и ни один из них с тобой не сравнится. Они и рядом с тобой не стоят, ясно? — Но… — Ясно? — не унимается Тэхён и, когда получает утвердительный кивок, снова Чонгука обнимает, растягивая губы в улыбке. — Но все-таки… Ты разговаривал с Чимином? — К-как ты узнал? — Чонгук судорожно сглатывает, округляя свои и без того большие глаза. — Эта фишка в поцелуе…очень на него похожа. Он твоим советчиком подрабатывает? — хитро улыбается Тэхён и специально отстраняется, чтобы посмотреть на растерянное лицо младшего. — Так я угада-а-ал. — Неправда! М-мы о другом разговаривали! — Чонгук не смотрит в глаза Кима и неловко размахивает руками в разные стороны, совершенно не подозревая, что это лишь больше выдает его. — О чем же? — Тэхён скрещивает руки на груди и не перестает улыбаться, чуть склонив голову в бок. Выглядит Бэмби очень забавно. В такие моменты в нем просыпается маленький наивный Чонгук-ки, не способный дать хоть одно действующее оправдание. — Н-ну… — А может мне сейчас позвонить ему и лично спросить? — Тэхен уже и про боль в руке забыл. Чонгук помогает ему и сам того не замечает. Стоит перед ним и мило краснеет, а Тэхёну приятно до чертиков, которые издеваются над бедным Бэмби. — Н-не надо! — темноволосый сокращает расстояние и губы поджимает, пока Тэхён держится, чтобы не засмеяться. — Почему? — Потому что, — Чонгук опускает голову и жмурится. — мы говорили с ним об этом… — О чем еще говорили? — Тэхен указательным пальцем касается подбородка Чонгука и надавливает, заставляя поднять голову. — Э-это все! — Хорошо, — Ким оставляет поцелуй на губах возлюбленного и отстраняется. Все-таки раскололся. — Раздевайся давай и иди на кухню. Хочешь тосты с джемом? Мне они очень понравились в Норвегии, — последнее он уже кидает за спину, пока не скрывается за углом кухни. — Хочу! — Чонгук оставляет пальто на вешалке и обувает тапочки, которые недавно подал ему Тэхён, направляясь следом на кухню. — У меня есть только персиковое, но я обещаю, что куплю клубничное сразу после универа! — Тэхён кладет с горкой и прикрывает хлебом, довольный своим скромным произведением. Компактно умещает первый на тарелке и приступает ко второму, пока не чувствует горячий воздух за спиной. Чонгук совсем рядом и ощущения от этого совсем другие. Будто атмосфера перестала быть мягкой и нежной, как пару минут назад. От чего-то трясти начинает. Ким даже судорожный ком сглатывает и замирает на некоторое время, но все же решает продолжить свои манипуляции с тостами, чтобы не выдавать свое состояние. Что-то он слишком разволновался. — Откуда ты знаешь, какие «фишки» использует Чимин? — Чонгука словно в голову что-то ударило, когда он понял, о чем шла речь. Сейчас он почему-то чувствует злость внутри себя и никак не может это объяснить. Упирается ладонями в столешницу по обе стороны от Тэхёна и дышит горячо, тяжело, будто легкие постепенно обращаются в пепел, будто они доверху наполнены адским пламенем. Тэхён невольно кидает взгляд на тыльную сторону ладони Чонгука, под кожей которой пульсируют вены, переливающие бурлящую кровь и разносящие ее по всему организму. Смотрит ниже, на пальцы, и замечает что-то черное, повторяющее их очертание на деревянной поверхности. Снова сглатывает и случайно роняет тост мимо тарелки. Невыносимо жарко становится. Вот-вот и поджарится, как их совместный завтрак. — Просто учился целоваться. Он мне в этом помог, — Тэхён пожимает плечами, но голос у него дрожит. — Это было уже очень давно, — сразу добавил он, следя за угольным очертанием на лаковом покрытии, которое все больше походило на разгорающийся костер. А если Чонгук каким-то образом спалит его квартиру? Это вообще возможно? В прошлый раз он окутал горячим воздухом весь номер отеля. Но сейчас Тэхёну даже труднее вдохнуть, чем в Норвегии. Это как-то влияет на настроение Чонгука? Тэхёну что-то не по себе. Кажется, он испытывает страх (?). Чонгук зарывается носом в светлый затылок, а Тэхён вздрагивает, «прилипая» к столешнице. Воздуха совсем не осталось. Даже голос Чонгука изменился. — Что это за чувство? Оно выводит меня из себя, — хрипит Чон, ибо горло охватило пламя, сжигая кожу изнутри. — Почему я это чувствую? Оно мне не нравится, — темноволосый прижимается к Тэхёну со спины, а Киму от этого только хуже. Уровень адреналина увеличился настолько, что он потерял способность здраво мыслить. Он тянется к руке любимого, осторожно касается тыльной стороны и болезненно кусает себя за внутреннюю сторону щек. Жжется. — Бэмби, пожалуйста, очень жарко… — Тэхён сообразить ничего не может, хочет отстраниться, но Чонгук снова к нему жмется, оставляет поцелуи на оголенных плечах и нагревает до предела. — Что это? — от поцелуев Чонгука остаются алые следы, похожие на легкие ожоги. От каждого такого соприкосновения Тэхён содрогается, неразборчиво что-то мычит, смыкая с силой челюсти. Места после поцелуев покалывают. Чонгук будто не собирается остывать. Что ему сделать? Что сделал бы Хосок на его месте? Как ему успокоить такого Чонгука? — Давай успокоимся и я все тебе объясню, м? — голос все так же дрожит, но тон мягкий. У Тэхёна получается притянуть к себе горячую ладонь и оставить на ней поцелуй, попутно переплетая пальцы. После такого ему нужно будет бинтовать руки и, желательно, тело. Он сомневается, что холодная вода спасет его кожу. — Расскажешь? — Чонгук оставляет последний поцелуй на длинной шее и глаза прикрывает, тяжело выдыхая. Губы Тэхёна кажутся ему еле теплыми, но ощущать их на себе намного больше, чем просто приятно. — Обязательно расскажу, — Ким осторожно разворачивается и поднимает взгляд на Чонгука, в очередной раз замирая. Что это? Тэхён присматривается, забывая о том, что Чонгук смотрит на него в упор. И ему не показалось. Сейчас у Бэмби другой цвет глаз. Не желтый, не янтарный, не оранжевый, а что-то ближе к красному. Красный с переливом в оранжевый. Вот, как выглядит Чонгук, когда злится? Тэхёна это пугает и одновременно завораживает. Он осторожно касается груди младшего в области сердца, поддается вперед и оставляет поцелуй на щеках, кончике носа, губах, спускаясь ниже, к шее, ключицам и к сердцу. Воздуха заметно стало больше. Чонгук следит за каждым движением Тэхёна своим новым оттенком и постепенно успокаивается. Запускает пальцы в светлые волосы и чуть тянет на себя, призывая любимого подняться, следом целуя. Ким боялся обжечь губы, вздрогнул, но все обошлось. Такую температуру он выдержит. — Напугал? — уже спокойно шепчет Чонгук в губы напротив. — Не то слово, — Тэхён облегченно выдыхает и роняет голову на крепкое плечо, прикрывая глаза. Такое «доброе утро» быстро заставило его проснуться. — Прости, — Чон тихо смеется, обнимает любимого за талию и крепче к себе прижимает, оставляя невесомый поцелуй где-то на уровне виска. — Теперь все хорошо.

***

«Кому: Тэ-Тэ. Доброе утро! Наверное, ты спал, прости… Но разбудил я тебя не просто так! Поручаю тебе очень важную миссию! Но перед этим, я бы хотел еще раз извиниться, что не объяснил тебе все лично. Твой день рождения уже совсем скоро, но, к сожалению, я на него опоздаю в связи с очень важными делами. Вопрос жизни и смерти! Поэтому я решил предоставить тебе подарок чуть-чуть раньше срока! Ты ведь не обижаешься? Я бы очень не хотел видеть на твоем красивом личике морщинки. Но, я уверен, что, как только ты увидел подарок, улыбка сама расцвела! Тебе ведь он очень понравился? Я угадал с подарком? Надеюсь, что да. Ну, а теперь насчет миссии! Так как я улетел по очень важному вопросу, Чонгук-ки не хотелось оставлять одного в четырех стенах. Я оставил Юнги за главного, но ты же сам понимаешь, что из него фиговая нянька. А вот ты очень даже по вкусу моему братику (хе-хе), поэтому он пока поживет у тебя. Вам точно есть, чем заняться. Только не заставляй его грустить! Я буду с вами на связи! Если у тебя будут вопросы, то можешь смело обращаться. По возможности отвечу и помогу, чем смогу. Люблю! P.S. Хе-хе, я пошутил. Нормальный подарок будет, но чуть позже. От кого: Хоби.»