Beauty and the Beast

После их недавнего напряженного завтрака, Чонгук напомнил Тэхену о его словах, которые он сказал на не трезвую голову. А вот сам Тэхен забыл, что предлагал такую опасную идею. Он постоянно думал о ней, но все никак не мог озвучить. Единственное, что он запомнил с последнего своего одурманенного состояния — предложение Чонгуку стать парой. Ему даже вспоминать остальное стыдно. Тэхен не может держать себя в руках, когда рядом его Бэмби. И Ким чувствует, что с Чонгуком та же проблема. Пойти с Чонгуком в универ — идея крайне опасная. Мало того, что Чон даже не учится там, так еще и свободно бродит по улице под ручку с Тэхеном, что строго настрого запрещается. Но они ведь только в универ и обратно, так? Значит ничего плохого не случится. — А почему мы не поехали с Юнги? — Чонгук старается спрятать под челкой свои глаза, но из-за собранного Тэхеном хвостика выходит с трудом. — Разве так не безопаснее? — Бэмби, Юнги докладывает Хосоку все до мелочи, а нам это не нужно, понимаешь? Ты же не хочешь, чтобы твой братик нас отчитывал? — Тэхен с опаской оглядывается и идет ближе к Чонгуку, наконец переступая порог учебного заведения под восхищенные возгласы младшего. — Почему это здание такое огромное? — Чонгук осматривает просторное фойе, замечая на себе незнакомые взгляды. Становится немного неуютно. — А почему они все так на меня смотрят?.. — Просто ты очень милый, — смеется Тэхен и ведет Чонгука к лестнице, дабы провести небольшую экскурсию. — А огромное, потому что здесь очень много факультетов. Здесь же не один я учусь, Бэмби. — Снаружи тоже очень красиво! Столько деревьев! — брюнет не перестает смотреть в окна из лестничных площадок, крепко сжимая ладонь Тэхена в своей. Когда он держит Кима за руку, то отвлекается от посторонних взглядов. Он уже понял, что ему не хватает странной одинаковой одежды, как у обучающихся здесь. Книги говорят, что это учебная форма, которую нужно носить по определенным правилам. Но Чонгук учился всю жизнь дома, поэтому не соблюдал эти правила и сейчас ему немного непривычно. — Они еще красивее в другие времена года! Летом они зеленые-зеленые, осенью-ярко-желтые, золотисто-зеленые и даже красные! А весной на них иногда распускаются цветы! — Тэхен смотрит на сверкающие большие глазки Бэмби и ощущает внутри невероятный трепет и счастье, которое разносится по всему телу. Он не чувствовал подобного уже очень долго и не думал, что почувствует снова. Тэхен счастлив просто смотря на Чонгука. Бэмби вытянул его из темного омута, добавил красок и заставил цвести. Ким всегда будет ему благодарен. И любить его еще очень долго. — Мы обязательно посмотрим на них и в другие времена года! — Правда? — Чонгук даже остановился, смотря на Тэхена с детской надеждой. Он не знает, что ждет его в будущем и будет ли оно у него вообще. Чон так же не знает, когда вернется домой и вернется ли. Но он уверен в том, что ждет его дома и что его уже везде ищут. Его родители не дадут ему насладиться жизнью. Чонгуку до сих пор кажется, что они пристально следят за ним. Из-за этого ему страшно говорить, страшно дышать, страшно думать. Страх не покидает его. Когда он рядом с Тэхеном, он уменьшается, но не уходит полностью. Чону страшно просыпаться утром. Боится, что когда-нибудь это утро станет ужасным для него и для его близких. Сегодня они выбрались на улицу без ведома Хосока и Юнги. Сейчас находятся в универе Тэхена и стоят посреди коридора. И все это время Чонгуку казалось, что кто-то за ним следит. Все незнакомые взгляды, направленные на него кажутся ему открытой слежкой. Словно через них на него смотрят родители и отдают приказы своим людям на дальнейшие действия. И он ничего не может с этим поделать. У Тэхена сердце кольнуло и больно заныло. Он до сих пор не может понять, за что такому светлому человеку такая участь. Что с ним делали дома? Почему с ним это делали? Что переживал Чонгук, сидя дома до их первой встречи? Какие кошмары посещают Чонгука каждую ночь? Это то, что он пережил дома? Как он смог остаться самим собой в таких условиях? Не каждый сможет сохранить равновесие в стрессовых ситуациях. Это в очередной раз доказывает, что Чонгук особенный. И Ким точно не ошибся, когда встретил его одного на той самой остановке и практически силой привел к себе домой, чтобы согреть его и разбавить одиночество, которым он был окутан. Взамен, Чонгук спас его. — Обещаю, — светловолосый накрывает ладонями мягкие щеки, нежно оглаживая кожу большими пальцами и растягивая губы в теплой улыбке. — Я покажу тебе еще много красивых мест. — Хен, — Чонгук касается медовых запястий, отстраняет от себя и покрывает поцелуями ладони, — прости, тебе было больно из-за меня сегодня утром, — попутно переходя на тыльную сторону. Чонгук боится ранить собой своих самых близких людей. Особенно его. Чон не знает, как проявлять заботу и что обычные люди делают, когда другим плохо. Но он надеется, что то, что он делает сейчас хоть чуточку похоже на заботу. — Ничего, все хорошо, уже ничего не болит, — Тэхен невольно смутился, с особой теплотой смотря на младшего. От такого и душа болеть перестанет. Тэхен и словами передать не сможет, что чувствует сейчас. Кроме смущения, в нем бушует волнение, восхищение, доверие и еще несколько сотен наборов эмоций. Но все это постепенно угасает, когда взгляд цепляется за знакомую приближающуюся фигуру. Этот человек всегда смотрит на Тэхена, как на добычу. Мерзкий, лицемерный, алчный, жадный преподаватель Чхве. Ким всегда видит и чувствует на себе его противную ухмылку. Как этого человека вообще допустили к работе с молодыми людьми? Тэхен всегда считал его похотливым животным, которое ждет подходящего момента, чтобы напасть. Но Ким вовремя выпускает свои когти и покидает вражескую территорию победителем. Сейчас его преподаватель прошел мимо, прыснув что-то противное себе под нос. Его ухмылка исчезла, когда он заметил рядом с Тэхеном Чонгука. Оценивающий взгляд падает на пол, брови складываются в домик, показывая морщинистый лоб. Снова победа. Такому старикашке никогда не заполучить Кима. — Что мы теперь будем делать? — Чонгук не выпускает ухоженные ладони из своих, немного грубых, привлекая к себе еще больше внимания окружающих. — Сейчас тебя надо накормить, а потом мы с тобой доделаем одну мою работу и оставим в кабинете, — Тэхен оставляет мимолетный поцелуй на щеке Бэмби и ведет к лестнице, уже спускаясь вниз, а там и в столовую. Ким угостит любимого разными вкусностями, как и обещал. — А мы проведаем Чимина? — Боюсь, что нет, Бэмби. — Почему? У него нет сегодня занятий? — Нет, ему не здоровится после поездки. Я хотел его навестить сегодня, но он против. Говорит, что не хочет заразить меня, — Тэхен набирает Чонгуку побольше еды, ибо аппетит у него хороший. Ким заметил это за короткое пребывание в чужой стране. А себе, напротив, берет не так много, так как быстро наедается. — И как же теперь быть? Чимин останется совсем один? — Чимин хоть и чересчур странный, но Чонгук все равно волнуется за него. Все-таки с ним он тоже хорошо подружился. — Нет, малыш, я попросил Юнги купить для него его любимые вкусности и передать от меня. Ему он точно должен открыть дверь, — Тэхен довольно ухмыляется и находит нужный столик, за которым следом устраивается Чонгук. — Почему? — Потому что Юнги дорог Чимину, как ты дорог мне, Бэмби, — Тэхен набирает немного риса с кимчи и протягивает смущенному Чонгуку, который без колебаний принимает угощение. — Есть правда один минус. — Какой? — Чонгук пристально смотрит на любимого и очень внимательно слушает, стараясь запомнить этот невероятно бархатный голос. — Чимин имеет привычку обрабатывать больное горло спиртным. Обычно я запрещаю ему, но сейчас надеюсь, что он не встретит в таком состоянии Юнги.

***

Надежда Тэхена рухнула, вдребезги разбиваясь. Чимин не спит с раннего утра (или с прошлой ночи), бродит по квартире, которую освещает только тусклый солнечный свет, еле проходящий сквозь закрытые шторы, и пьет спиртное вперемешку с лекарствами и различными сиропами от горла. Сам он выглядит, мягко говоря, хреново: лохматые бледно-синие волосы, темно-зеленые круги под глазами в сочетании с темными глубокими мешками, поношенный старый свитер темно-серого цвета и свободный черный низ и все это в сочетании с тусклым стеклянным взглядом на бледном лице. Чимину совсем не плохо, он просто немного приболел. Просто вышел с мокрой головой и прошелся до магазина, просто встретил Юнги и просто заболел. Он так же поправится и вернется в универ, к своей прошлой жизни. К нему никто не заходит, так как некоторые задания он получает онлайн, а Тэхену приходить запретил. Сказал, что может заразить и это правда, по крайней мере часть ее. На самом деле Чимин не хочет, чтобы друг видел его таким разбитым, грязным и выброшенным. Ему просто нужно немного времени, чтобы побыть наедине с собой и все как следует обдумать. Вот только в голову ничего не лезет. Пролетела целая неделя, а Пак ее даже не заметил. Словно все проходит одним большим днем, который никак не закончится. Спит он плохо, питается тоже. Кормит себя медикаментами и изредка запивает водой. На какое-то мгновение легче становится, но постепенно все возвращается. Что же он делает не так? Недавно Чимина вырвало в коридоре, затем пару раз на кухне и в комнате. Один раз повезло, Пак вовремя дошел до санузла. И убирать не пришлось. Зачем он только покупал эти лекарства, если все они просятся наружу? У Чимина обезвоживание. Кожа стала совсем сухой. Пак взял привычку кусать губы и медленно отрывать кончиками пальцев треснувший слой кожи. Иногда это заходило слишком далеко. Помимо вкуса противных таблеток, он чувствовал еще привкус железа. Несколько раз терял сознание посреди коридора и гостиной. Чувствует жажду, но редко запивает ее водой, чаще — соджу. У Чимина головные боли. Наверное, из-за того, что он часто приземлялся на пол и забывал пить нужные таблетки от температуры. Но совсем не от алкоголя, нет. Такого просто не может быть. Может, из-за глупого Юнги, думающего исключительно о работе. Чимин давно понял, что этому парню плевать на него. Только зря пытался и тратил силы. Юнги ничего не способно изменить. Кстати, иногда Пак видит от него пропущенные, но на это лишь хмыкает и снова бросает телефон где-то в углу. Чимин не отвечает на них, потому что в это время бывает в отключке. Мин сам не вовремя звонит ему, это его вина. Но Чимин не перезванивает. Не хочет. Он догадывается, что Мин ему скажет. И это только испортит ему настроение. Возможно, наорет на него, покроет матом, пошлет его и отключится, так и не сказав, что ему было нужно. А для чего еще Юнги станет ему звонить? Уж точно не для всяких глупых нежностей. Юнги слишком умен для них. Чимин подносит конец стеклянного горлышка к истерзанным губам и останавливается из-за требовательного стука в дверь. Бесшумно ставит небольшую бутылку на стол, поднимается и медленно направляется к двери, с усилием передвигая ногами, которые все равно поднимаются не полностью и шоркают по холодному полу. Стук только усиливается. Пак тяжело кашляет перед тем, как открыть дверь и касается бледной рукой дверной ручки, которую еле различает в темноте. Его взгляд несколько затуманен. Поэтому он не сразу фокусирует его на стоящем перед ним Юнги. Удивился Пак всего на пару секунд, но потом догадался. Тэхен послал его. Лучше бы малыш Чонгук-ки явился, чем он. Его видеть намного приятнее, чем человека, которому откровенно плевать на Чимина. — Меня Тэхен попросил кое-что купить, — сразу — как это делает только Юнги — объяснил сероволосый. Бинго. Чимин не замечает ни шокированного взгляда Мина, ни то, что тот застыл, как вкопанный перед ним. Такую сторону Пака он видит впервые. И не удивительно. Юнги ведь ни разу не интересовался его жизнью. Но сейчас Мин жалеет об этом. Он даже не знает, как можно его спасти от всего этого. Неужели Чимин стал таким из-за него? Он болеет, Юнги это слышал перед тем, как открылась дверь, но еще он чувствует запах спиртного. Он ударил его по носу в первые секунды. — Почему так долго не открывал? — Юнги действительно стоял напротив двери целых десять минут, стучал, звонил и снова стучал. Он уже было подумал, что стучит в пустую квартиру, но решил набраться терпения. — Был занят, — хрипло и еле слышно отвечает Чимин, протягивая руку, чтобы забрать пакет и снова закрыться. Говорить трудно, если учитывать то, что разговаривал он только по телефону. В частности молчал или был в отключке. — Чем? — Юнги зачем-то задает эти глупые вопросы и продолжает стоять на месте, поглядывая на протянутую руку. Он должен просто передать и уйти. Ничего сложного…было бы, если бы Чимин не открыл дверь в таком виде. — Делами, — однозначно шепчет Пак и сам уже тянется к пакету. Хватит с него этого цирка. Юнги не должно волновать его состояние. Юнги в принципе ничего не волнует. — Передай Тэхену «спасибо». Поэтому он отстраняется и не отдает этот жалкий пакет с едой. Мин не может оставить Чимина вот так. Он с ума сойдет. — Почему не брал трубку? — Не слышал, — даже не пытаясь качественно соврать, Чимин разворачивается и проходит по коридору, возвращаясь на кухню, дабы продолжить одно незаконченное «дело». Дверь он не закрыл. Похоже, что Юнги от него так просто не отвяжется. Мин сжимает в руке пакет, когда замечает в коридоре такие же, но заполненные бутылками. Чимин вообще ест? Тэхен каким-то образом почувствовал это и поэтому приказал ему купить побольше еды? — Ты…принимаешь лекарства? — Юнги тихо закрывает за собой дверь, проходит по небольшому темному коридору и сворачивает на кухню, сразу замечая бутылку напротив Пака. Это даже не газировка и не вода, это, блять, соджу. — Да, — однотипно отвечает Пак и запивает таблетку алкоголем, вызывая у Юнги шок пуще прежнего. Сам Чимин не смотрит на него, приковав взгляд к стеклянному изделию. — Они тебе не помогут, если ты будешь принимать их так, — Юнги разбирает пакет и проклинает себя за то, что сразу сам не приехал к нему и не поговорил. Чимин бы не довел себя до такого состояния, будь Мин намного умнее. — И что? — хмыкнул Пак и допил остатки, поднимаясь из-за стола и оставляя бутылку в каком-то из пакетов. На кухне стояли еще несколько. — Ты хоть ел сегодня? — Юнги все больше начинает это раздражать. Но злится он на себя. Это он довел до такого Чимина. Думал, что проснется и все будет по-прежнему. Чимин будет рядом с ним, говорить с ним, обнимать его и целовать его. И в этот раз Юнги позволит ему это, потому что наконец все понял. Но как же он ошибался. Мин наговорил ему столько ужасного и, тем самым, поставил точку. Он не хотел этого. — А тебе то что? — Чимин поднимает пустой взгляд на сероволосого и чувствует, как в груди защемило. К чему все эти глупые вопросы? Чего он добивается? Хочет довести Пака до истерики и уйти довольным? — Оставь это все в холодильнике и уходи, — Пак выходит из кухни и направляется к себе в комнату до следующего приема медикаментов. — Мне то что? Я волнуюсь за тебя! — терпение Мина лопнуло. Он идет за Чимином и хватает его за холодную руку, останавливая еще в коридоре. — Да неужели? — усмехается Чимин и добивает этим Юнги окончательно. — Не смеши меня. — Посмотри на меня, — Мин говорит серьезно, крепче сжимая чужое запястье. Чимин колеблется, но все же взгляд поднимает, сохраняя его таким холодным, каким только может сделать. Пак на грани, но старается тщательно это скрыть. У Юнги дежавю. Будто это уже было. Вот только теперь он на месте Чимина, который пытается сохранить связь между ними. А Чимин… Юнги правда был таким по отношению к нему? Он правда был таким холодным, равнодушным и полным безразличия? Он отвечал ему так же? Выгонял Чимина так, как он сейчас это делает? Почему Юнги вел себя так? Теперь Мин понимает, что чувствовал Чимин. И Пак носил в себе эти чувства, всю эту горечь от общения с Юнги и продолжал улыбаться ему при встрече искренне. Чимин носил в себе все это столько лет и ни разу плохого слова ему не сказал. Как Мин только мог позволить себе поливать грязью человека, который любит его всем своим большим сердцем? — Что? — откликается Пак, слабо дернув рукой, которую Мин даже не собирается отпускать. — Я… — Юнги сглатывает ком и запинается, прикрывая глаза на секунды три, собирается с силами и хмурится, на одном дыхании выдавая: — Я скучал. Чимин поворачивается к нему всем корпусом и склоняет голову в сторону, смотря в упор. Хорошо, что именно в коридоре трудно что-то разглядеть, Юнги не сможет увидеть с какой силой дрожат его губы и слезятся глаза. Если бы он только знал, как сильно Чимину хотелось услышать это. Ему не нужны длинные любовные письма, расписанные на целом пергаменте от руки. Он всего лишь хотел услышать от Юнги что-то искреннее. — Я очень сильно скучал по тебе, Чимин-на, — мягко повторяет Юнги и осторожно отпускает тонкое запястье, подходя еще ближе. — Я звонил и писал тебе очень много раз только потому, что сильно скучал. Я… Я так хотел услышать твой голос, прочитать от тебя сообщение, встретиться с тобой, обнять тебя… — у самого Мина тоже губы дрожать начинают и пелена застилает глаза. Наконец-то он смог сказать это. — Не верю, — тихо отвечает Чимин, мотнув головой в сторону. Он, наоборот, отходит и не верит своим ушам. Куда делся прошлый Юнги? Кто сейчас перед ним? Он снова потерял сознание и это все сон? — Я не верю тебе. — Когда ты ушел, когда ты отстранился от меня, я думал, что навсегда потерял тебя и больше никогда не смогу увидеть, как ты мне улыбаешься и даришь самые лучшие объятия, — Юнги прекрасно понимает его. Он сам бы в первый раз ни за что в это не поверил. Но Чимин должен поверить ему. — Поверь мне, Чимин-на, пожалуйста… — Уходи, Юнги, — голос дрожит и Чимин не пытается это скрыть. — Я-я не верю тебе. Оставь меня, — Пак начинает повышать тон и с каждым словом отходить все дальше, попадая в гостиную, где освещение значительно лучше. Теперь Мин замечает слезы, скатывающиеся по бледным щекам и падающие на холодный пол. Юнги снова довел его и снова винит в этом только себя. — Я не уйду, пока ты не поверишь мне! — первый все-таки сорвался он, сокращая расстояние, которое Чимин так сильно хочет увеличить. — Я никогда и никому не говорил таких слов со слезами на глазах! Я хотел сказать их именно тебе! И ты был прав! Ты как всегда оказался прав! Я просто трус, который не может принять своих чувств! — Не приближайся ко мне! Ты получил то, что хотел! Так почему ты сейчас стоишь здесь и просишь меня тебе поверить?! — Чимин хрипит, срывает голос, но не перестает кричать. — Радуйся! Радуйся, Мин Юнги! Ты избавился от проблемы, которая портила тебе жизнь столько лет! Ты добился того, чего так хотел! Теперь уходи и оставь меня в покое! — Чимин, послушай меня, — Юнги снова хватает Пака за руку, но тот ловко вырывается. — Хватит! Не трогай меня! Что ты еще хочешь от меня?! Я уже отдал тебе всего себя! Тебе мало?! Что тебе еще нужно, чтобы ты успокоился?! Уходи! — Пак продолжает надрывать и без того больное горло, все больше проливая слезы. — Я люблю тебя! — вырвалось у Юнги так быстро и так громко, что он сам не до конца понял, что сказал. Но по ошарашенному лицу Чимина понятно, что не ошибся. — Теперь ты мне веришь?! Чимина словно током ударили. Он, что, специально издевается над ним? Из-за своих непрерывных слез он не видит такие же напротив. Останавливается и опускает голову, отрицательно кивая в стороны. Это все точно сон. Пак просто напился и отключился. Так уже было и повторяется вновь. Тогда Мин принимается за то, что сам бы он никогда не сделал. Юнги подрывается с места и накрывает щеки Пака своими ладонями, впиваясь в его искусанные губы поцелуем. Терпкий вкус алкоголя, лекарств и крови. Но Юнги до этого нет дела. Сейчас он делает невозможное для самого себя. Он целует Пак Чимина. Целует своего любимого Чимин-ни в надежде, что тот ему поверит. Но не чувствует, чтобы тот отвечал. Теперь страшно Юнги. Он не хочет такого конца. Он не хотел его тогда и не хочет его сейчас. — Уходи… — судорожно шепчет Чимин, когда Юнги наконец отстраняется, но не выпускает его лицо из ладоней. — Прошу… — Что еще мне сделать, чтобы ты поверил?! — у Юнги начинается паника. Он трясет Чимина и в слезах пытается добиться доверия к себе. — Что ты еще хочешь?! Очнись же, Чимин-на! Поверь мне, пожалуйста! Я не хочу потерять тебя! Я хочу, чтобы ты был рядом со мной! Я люблю тебя, Чимин! Только тебя! Так поверь же мне! — Что скажешь насчет мятного? — Чимин в бреду. Улыбается, хоть и ручьем текут слезы. Чимин пьян и под таблетками. Чимин все еще «во сне». — Я думаю, тебе пойдет мятный… — Что?.. — Юнги от такого даже кричать перестал. Что он несет? — Мятный цвет волос. Я считаю, он подойдет тебе лучше твоего мрачного серого, — спокойно объясняет Чимин севшим голосом. — Если ты ради меня покрасишь волосы в этот цвет, то я поверю тебе. — Что…что ты такое говоришь? — Мин смотрит в эти стеклянные глаза и опускает руки. Он даже и не заметил. Чимин пьян так же сильно, как был пьян Юнги в тот день. И вспомнит ли он, как Мин во всю тут признавался ему в любви, целовал и умолял не прогонять? — Я знаю, как сильно ты любишь свои волосы и этот цвет. Сможешь ли ты поменять его ради меня? — Чимин отступает назад, не отводя взгляд от Юнги. — Я поверю тебе, если ты придешь с новым цветом. А теперь…оставь меня и уходи. Юнги не отвечает. Разворачивается и молча уходит, покидая квартиру. Покидая Чимина. Сам Пак тяжело рухнул на колени, упираясь ладонями в пол, но через минуту подорвался и побежал в ванную комнату, где его снова тяжело вырвало. Чимин опирается спиной об стену и откидывает голову назад, прикрывая глаза. Тяжело дышать, тяжело думать, тяжело чувствовать.

***

— И последний штрих, — Тэхен завершает одну из учебных работ и довольно улыбается, откидываясь на спинку небольшого стула. — Ну как тебе? — Очень красиво! Но, погоди-ка, почему он похож на меня? — Чонгук склоняет голову то в одну сторону, то в другую, смотря с разных ракурсов. Ну точно похож. — Только у него еще рога есть… — Это и есть ты, — Тэхен тянется к Чонгуку и крепко его обнимает за шею. — Мой прелестный олененок Бэмби. — Ну, хен, хватит, на нас же смотрят, — смущенно пробубнил Чонгук и в ответ заключил в объятия любимого, который взглянул на него вопросительно. — Кто? Мы же одни здесь, Бэмби, — Ким покрывает короткими поцелуями щеки младшего, опускается до подбородка и непрерывно чмокает в самые красивые губы на свете. — Какой-то мужчина смотрит из коридора на нас уже очень долго. Ты его знаешь? Кажется, он хочет поговорить, — Чонгук краснеет, но отстраняется от Тэхена и направляется к двери. — Почему тогда не заходит? — Чонгук-ки, стой, — светловолосый цепляется пальцами за локоть возлюбленного, тем самым останавливая. — Подожди здесь, я сам схожу, хорошо? — Хорошо, — без колебаний отвечает Чонгук и остается один в пустом кабинете. Этот мужчина как-то странно смотрит на Тэхена. Он не похож на друга его хена. Чимин так никогда не смотрел на него. И братик тоже, а Юнги тем более. Не нравится он Чонгуку. Когда они встретились с Чимином, Тэхен его так не останавливал. А здесь что изменилось? У Чона снова слишком много вопросов, остающихся без ответов. Теперь их еще больше, когда его парень и неизвестная личность отходят подальше от кабинета. Чонгук знает, что это плохо, но хочет проследить за ними в личных интересах. — Вы что-то хотели? — вежливо начинает Тэхен, проходя следом за преподавателем в его кабинет. — Все проекты я сдал, как только прилетел. Новый доделал только что, можем пойти и взглянуть. Или я могу Вам сейчас принести, это много времени не займет, — Ким не успел коснуться дверной ручки, как его запястье перехватили и прижали к стене. Вот теперь Тэхен жалеет, что остановил Чонгука и сказал ему подождать в кабинете. — Ты сам знаешь, чего я хочу, Ким Тэхен, — шепчет мужчина и прижимает своего студента к стене, наваливаясь всем телом. Неровная поверхность неприятно царапает лицо. Тэхен хочет ударить, оттолкнуть, сделать хоть что-нибудь, чтобы эта свинья слезла с него, но не выходит. Руки заводят за спину и держат крепко. Так ужасно Ким себя еще не чувствовал. Этот день начался слишком хорошо и это решили подправить. — Пустите меня! Что вы делаете?! — как можно громче подает голос Тэхен. Кто-то должен быть рядом и услышать его. — Не трогайте меня! — Заткнись, щенок, — Киму затыкают рот шершавой ладонью, попутно поддаваясь бедрами вперед и мерзко выдыхая ему на ухо. Тэхен сопротивляется, что-то громко и недовольно мычит, следом кусает широкую ладонь, плотно сомкнув челюсти, слыша в ответ недовольный рык. Напор слабеет и у него получается выбраться, с силой пихнув мужчину локтем в грудную клетку. Вот он уже открывает дверь и собирается бежать до Чонгука, но грубые руки хватают его за загривок и тянут назад слишком сильно. Тэхен не справляется с равновесием и падает на пол, начиная звать на помощь хоть кого-нибудь. — Куда собрался? Мы еще не закончили, — хрипит над ухом отвратительный голос, действия которого Тэхена совсем не привлекают. Мужчина тянется к ремню на брюках светловолосого в попытках расстегнуть, но Ким продолжает сопротивляться и кричать. — Отпусти меня, мерзкий урод! Извращенец! — Тэхен царапает чужие руки, пытается пнуть обидчика и встать, но за это его отбрасывают в угол кабинета, где он больно ударяется головой об стену. — Будешь открывать рот, когда я тебе разрешу! — мужчина заносит ладонь вверх и направляет к лицу Кима, дабы подарить сильную пощечину, но не выходит. Кто-то схватил его за руку. Тэхен чувствует это снова. Воздух наполняется огнем и чувственным гневом. Сердце вновь сжимается в страхе. Кима накрывает паника. — Вы с самого начала мне не понравились, — внутри Чонгука снова зародилась злость. Он с силой тянет назад неприятного мужчину и резким толчком роняет на пол. Тэхен объяснил ему это чувство. Кажется, «ревность»? Но она была утром. Сейчас Чону просто хочется разорвать этого незнакомца на множество мелких частей. — А ты еще кто такой, а?! Кого из себя тут возомнил?! — преподаватель принимает попытки подняться и ответить Чонгуку тем же, но тот опережает его, пнув в грудную клетку и заставляя лечь обратно. Чону не нужно много времени, чтобы разобраться в том, что исходит от этого неприятного типа. Это страх жалкой жертвы. Зверюшки, которая перешла границы дозволенного и попала на чужую территорию, где ей совсем не рады. Теперь он на месте Тэхена. — А ты? — голос у Чонгука совсем изменился, глаза загорелись ярко-красным с отблеском золотого, а раскаленная рука схватилась за толстую шею, больно сжимая. — Как ты смеешь поднимать свою грязную руку на невинных людей? Но мужчина ответить ему не может. Только беспомощно открывает и закрывает рот словно рыба, что осталась без воды. Хватает ладонями за предплечье и пытается отстранить от себя, но только сильно обжигается, с ужасом в глазах смотря на Чонгука. Это замечает и Тэхен, который быстро покидает угол и приближается к брюнету. Он, конечно, ненавидит своего преподавателя, но смерти ему не желает. — Ч-Чонгук-ки, остановись! Хватит, все уже хорошо! — Ким хватает возлюбленного за плечи и пытается оттолкнуть, но Чонгук словно прирос к этому месту. — Но он хотел ударить тебя, — процедил Чонгук, следя за тем, как чужие глаза постепенно наливаются кровью. Отчего-то ему это приносит огромное удовольствие. Такие люди должны получать по заслугам, начиная с его отца и заканчивая этим отребьем. — Но я ведь в порядке, видишь? Со мной все хорошо! — на самом деле у Тэхена болит затылок, которым он ударился об стену, но об этом Чонгуку сейчас лучше не говорить. Перед Кимом будто совершенно другая личность. Бэмби, которого он знает, и мухи не обидит. Бэмби любит природу и необычные вещи. Бэмби любит пробовать новое и затем говорить об этом часами напролет. У Бэмби глазки сверкают и улыбка ярче звезд. А тот, кто сейчас перед ним не является таковым. Чонгук слышит голос Тэхена отдаленно, но чужую шею отпускает и сразу слышит хриплый визг. Эта свинья отползает от него и еле как поднимается на ноги, громко кашляет и от этого еще больше задыхается. Хочет сорваться на бег, но Чонгук ему не дает ступить в сторону, закрывая вид на дверь собой. Кожа на руке сжигается быстро, полностью покрываясь ярким пламенем, боль от которого Чонгук уже не чувствует. В таком состоянии его волнует лишь одно. — Да кто ты такой?! Не приближайся! — вопит незнакомец, на безопасность которого Чонгуку откровенно наплевать. Тэхен невольно отшатнулся в сторону, стоило ему увидеть горящую руку Чонгука, но долго стоять в стороне ему нельзя. Это может плохо кончиться. — Бэмби, остановись! — Ким встает перед возлюбленным и накрывает ладонями его щеки. Прошлые ожоги еще не успели отойти до конца. Тэхену больно, но он должен это остановить. — Посмотри на меня! Смотри на меня! Все хорошо, слышишь? Чонгук в ответ наконец фокусирует на нем взгляд, но пламя не исчезает. А преподаватель, пользуясь случаем, сбегает из кабинета. Внутри все еще кипит ярость. Чону хочется догнать его и продолжить то, что он только начал. Хочет слушать его вопли, пока толстый слой кожи мучительно медленно сходит с мышц, а те, в свою очередь, плавятся на костях. Он сожжет каждую часть его отвратительного тела, оставив на десерт лицо, с которого он выжжет ухмылку и расплавит пальцами глазные яблоки, чтобы он больше не смотрел так на его Тэхена и вырвет язык, чтобы больше не смог и слова сказать его Тэхену. И останется от него только черный скелет, который тоже, спустя время, раскрошится. — Малыш, я в порядке, ты защитил меня, понимаешь? Ну же, приди в себя, — Тэхен крепко обнимает Чонгука и прикрывает глаза, судорожно сглатывая. Снова этот свирепый взгляд Чонгука, а теперь еще и…огонь? Значит у него горят не только глаза, но и все тело? Как это возможно? Поэтому Чонгук называл себя монстром? Поэтому его держали дома и не пускали в мир людей? Ким постепенно начал приближаться к разгадке. — Никто больше не тронет тебя, — Чонгук обнимает любимого за талию и прячет лицо где-то в районе шеи, горячо выдыхая. — Или я убью их. Тэхен рвано выдыхает и крепче прижимает к себе Бэмби, с нежностью поглаживая по волосам. Все закончилось. Ким чувствует, как брюнет остывает в его объятиях и тычется носом ему в шею, на которой и без того приличное количество ожогов осталось с утра. Теперь им нужно только быстро вернуться домой, пока другие их не заметили и ни в чем не заподозрили.

***

— Алло, Господин Чон? У меня для Вас хорошие новости…