Blue & Grey

— Может, прекратишь? — сонный Чонгук поднимает трубку своего телефона, даже толком не понимая, кто звонит, сразу же слыша возмущения в свой адрес. — Что? — Может, хватит дуться? — Юнги. Ну да, кто же ещё мог позвонить в единственный выходной в семь утра? — Если ты о том, что случилось вчера… — Чонгук пытается напрячь все извилины своего мозга, чтобы как можно вежливее послать хёна. — Чонгук? — Мин перебивает его, даже толком ничего не поняв. — Юнги? — Стоп, — Юнги отводит свой телефон от уха, всматриваясь в светящийся дисплей, где отображается исходящий звонок с Чонгуком, — а Чимин где? — Господи, придурок, — Чонгук, правда, сдерживал себя как мог, но Юнги поистине удивительный человек, — не звони мне больше, — после этих слов Юнги слышит лишь одинокие гудки своего телефона.

***

После вчерашнего разговора настроение Чонгука стремительно упало вниз и подниматься, вроде как, не собиралось. Он и так не высыпается из-за грёбаной учебы, но, похоже, никого это не волнует, ведь отношения Чимина и Юнги намного важнее, чем сон Гука, да и вообще сам парень. — Хей, Чонгук, — Чон всматривается в идущего к нему навстречу по длинному университетскому коридору Юнги, — ты что, ещё обижаешься? — старший легко ударяет того по плечу, разворачиваясь, чтобы пойти рядом с Гуком. — Я и не обижался, хён, — Чонгук смотрит в глаза Юнги, пытаясь выглядеть как можно невозмутимее, — просто это было больно. Единственный выходной, Юнги. Единственный, — акцентируя внимание на этом слове, заканчивает Чонгук. — Нужно поддерживать тонус, мелкий, — Юнги приобнимает Чонгука, заходя в аудиторию и сразу же обращая свой взгляд на задние парты. — Что за хрень ты несешь? И вообще, что у вас случилось? И вы помири…? — Чимин-и, — Чонгук видит, как Юнги за считанные секунды оказывается около Чимина, душа того в крепких объятиях. — Хён, не так сильно, — Чимин смеется, обнимая своего парня в ответ. И думает, что он самый счастливый человек во всем мире. — Извини, — Юнги без лишних слов наклоняется к губам Чимина, соединяя со своими в примирительном поцелуе. — Зачем прямо здесь-то? — Чонгук задает вопрос в пустоту, подходя к сладкой парочке и садясь на своё место. — Не завидуй, малой, — Чимин отрывается от Юнги, поднося свою руку к Чонгуку и трепля того по голове. — Это кто ещё из нас двоих малой-то? — тихо хихикает Гук в ладонь, надеясь, что парни не услышали его.

***

Чонгук думает, что скоро умрет: то ли от скуки, из-за монотонного голоса преподавателя английского, который всем своим видом и стилем преподавания пытается показать, что ему пофиг на детей и что зарплата учителей реально ужасная; то ли от Юнги и Чимина, ведь они не виделись, о боги, целых два дня, ведь были в ссоре, из-за которой, собственно, у Чонгука и отняли сон. Почему драгоценный сон Чонгука должен прерываться из-за того, что какие-то там Юнги и Чимин поссорились, а Чонгук просто стал несчастной жертвой? Ему же снился такой офигенный сон, чутка ненормальный, но всё же офигенный! Чонгук бы ещё дольше подумал о своём прекрасном сне, если бы в его голову не прилетела записка, предположительно, от Чимина, который сидел в метре от него. Ладно, наверное, что-то важное. И это единственное, о чем думает Чонгук, когда разворачивает скомканный листочек. Знаешь, как называется брак двух геев? Сракосочетание. Чонгук поворачивает голову и видит, как эти два придурка задыхаются от смеха: то ли из-за оригинального анекдота, то ли из-за реакции Чонгука. В любом случае Гук не понимает, за что они такие шутники ему достались, но он реально безгранично счастлив за них, ведь они нашли друг друга и вряд ли уже когда-нибудь расстанутся. Он даже не замечает, как начинает невольно улыбаться. — Это вы у кого таких шуток понабрались? — спрашивает Чонгук с толикой иронии, ведь всем и так понятно, каков будет ответ. — Джин-хён — бог шуток, — говорит Юнги после передышки из-за смеха. — А, как там говорится, с кем поведёшься, от того и наберешься? — Чонгук смотрит глазами жертвы на ребят, ожидая от них хоть какой-то пощады в будущем. — Кстати говоря о хёне, может, придёте все вместе сегодня ко мне? — Чимин смотрит на Юнги, ожидая, что тот поддержит его идею. — Да, думаю, будет круто сегодня потусить у тебя, — Юнги смотрит на Чимина, понимая, что те два дня были самыми адскими за всю его жизнь. — Как будто ты и так не завалишься к нему домой, ведя себя как сорокалетний мужик с целым домом детей и дохренищем долгов, — Чонгук иронично смотрит на Юнги, который в открытую пялится на Чимина, игнорируя всё происходящее. — Чон Чонгук, ещё одно игнорирование моих замечаний — и Вы вылетите за дверь. — Что…? — Чонгук поворачивает взгляд полный злости на ржущих Чимина и Юнги, не понимая, почему всегда получает только он, а эти двое просто ржут с него.

***

Как и договаривались, после пар Чонгук стоял около двери квартиры Чимина, при этом как можно громче и агрессивнее стуча тому в дверь, ожидая хоть чьей-то реакции. — Кто там? — Чонгук слышит запыхавшийся голос Юнги, которого Чимин, вероятно, насильно выпихал открывать дверь. — Маньяк, — Чонгук направляет свой взгляд в глазок, ожидая, когда Юнги откроет дверь. — А, это ты, Чонгук-и, — Юнги открывает дверь, заталкивая младшего внутрь. — Ох, да неужели! — Чонгук притворно удивляется, снимая свою обувь и верхнюю одежду. — О, Чонгук, это ты? — в тот же миг Чонгук видит приближающегося Чимина в фартуке, на котором красуется многообещающая надпись: «Пиво — всему голова». — Уже сомневаюсь, — Чонгук, активно игнорируя всех вокруг, направляется в гостиную, чтобы спокойно сесть и посидеть в телефоне, но, видно, жизнь не считает, что он заслуживает спокойствия. — О, это, наверное, Джин-хён с Намджуном, — Юнги направляется к двери, сразу же открывая и встречая гостей. После этого начинается то, что Чонгук предпочёл бы забыть: когда все по парочкам сели за стол, Чонгук понял, что он и есть та самая одинокая волчица, и ему стало неловко, ведь все начали обсуждать какую-то хрень, связанную с отношениями. Ну что поделать, если он ещё не нашёл своего истинного, и, возможно, никогда и не найдет? Впрочем, Чонгук считает, что вся эта истинность и прочее — это просто хрень для сентиментальных, поэтому предпочитает думать, что всё ещё в будущем и что это нормально, если в свои 20 у него ещё никого не было. Под конец вечера все пьянеют и начинают играть в банальную правду или действие, впоследствии чего Намджун полуголым танцует на столе, скидывая с него всё, что было, Чимин снимает на камеру Юнги, который ест кошачий наполнитель Локи, а Чонгук и Сокджин как два самых трезвых человека просто смеются со своих друзей. И Чонгук уже, вроде как, начинает засыпать, ведь вечеринка постепенно угасает и песни становятся более лиричными, нежели динамичными. Но в один момент Чонгук чувствует, как начинает задыхаться, поспешно удаляясь в ванную. Он стоит напротив зеркала, смотря в глаза самому себе и слыша всхлипы какого-то человека: как будто бы в метре от него кто-то стоит и рыдает. Чонгука начинает охватывать паника от непонимания происходящего, поэтому он делает то же, что и всегда, когда боится: поет. Это был действенный способ с самого детства. Мама парня всегда говорила, что музыка — самое лучшее лекарство для души, поэтому Гук привык в нервных ситуациях петь, успокаивая себя. Первая песня, что пришла ему в голову, это песня, которая сейчас играла за дверью. Он даже не помнит её названия; знает только то, что это любимая песня Чимина, поэтому и вспоминает её текст. Чонгук без раздумий начинает и дальше подпевать в такт мелодии за дверью, слыша, как постепенно эти всхлипы утихают, и понимая, что сам успокаивается. И что это, чёрт возьми, только что было?