Пятьдесят штормов Вонголы

Яркое полуночное солнце слепило глаза даже сквозь толстые стекла темных очков. После той тьмы, что окружала их до этого, глаза все еще не могли привыкнуть к ослепительному свету ринга. Бой был самом разгаре. Семья Тсуны искренне болела за Реохея, но с каждым ударом становилось понятно, что вариец лишь играет с ним. Касора стиснула зубы. С ринга послышался отчетливый хруст ломающихся костей. На коленке солнечного ублюдка оказался стальной наколенник. Вся семья сейчас переживала за старшего брата, но помочь ничем не могла. – Он обезвожен из-за испарения влаги из его тела, – сообщил Реборн. Это были всего лишь первые минуты первого боя, а дела были хуже некуда. Оставалось только верить, что все скоро закончится. Касора особо не верила в их победу. Но надеялась, что Реохей хотя бы будет в порядке после этого боя. Видеть, как избивают ее друга, было больно и неприятно. Вариец чуть ли не в извращенном экстазе кружил вокруг Сасагавы, наслаждаясь действом. Девушка не видела его лица, но от того за милю несло получаемым наслаждением. Внезапно над их головами послышался шелест крыльев – появился Колонело. – А ну вставай, Реохей! Покажи им свою настоящую силу! Боксер, услышав голос своего учителя, заметно приободрился и воспрял духом. Ребята тоже заметно ожили, поверив в шанс на победу. Кто-то из них заметил, что с самого начала он использовал лишь свою левую руку, и аркобалено объяснил, что клетки его правой руки должны были отдохнуть. Похоже, у него был свой туз в рукаве. Но как это было ни прискорбно признавать, Солнце Варии тоже был отличным бойцом. Когда тот вдруг начал кружить по рингу с неимоверной скоростью, Касора не удержала восхищенного вздоха – подобная работа ног и правда впечатляла. Гокудера обернулся на нее, глядя неодобрительным взглядом, но она лишь хмыкнула на это. Это был не просто муай-тай – скорее всего, этот парень усовершенствовал его приемами из других боевых искусств или придумал что-то сам. Когда эта безумная пляска началась вновь, Реохей был готов. Ребята напряженно следили за тем, как его кулак встречается с челюстью варийца, а затем выстреливает еще несколько раз вверх. Со стороны казалось, будто тот сошел с ума, но лампы разбились одна за другой, пока ринг не утонул во тьме. Поняв, что все дело в соли на теле Сасагавы, а не в давлении от его ударов, вариец стремительным движением смахнул с него ее остатки. То, как быстро он двигался, поражало воображение. Касоре было трудно поверить, что люди вообще могут так двигаться. Было страшно предположить, что ее противник тоже на это способен. Но она пока старалась об этом не думать. – Давление его удара смело всю соль с тела Реохея, это требует большей техники. Он и правда достоин Варии, – сказал Реборн. – Достоин Варии? – не понял Тсуна. – Вария – это группа убийц, всегда качественно выполняющая миссии, – пояснил Реборн. – Не важно, где или когда, свои дьявольские умения Вария использует для убийств. Успех любой операции, за которую берется Вария, повышается до девяноста процентов. Люди называют это: «быть достойным Варии». Бой на ринге, словно действие на театральной сцене, продолжил свой ход. Реохей хотел и мог победить – в этом уже уверились все, но вера их пошатнулась, едва правый кулак боксера встретился со стальным наколенником. Парень словно весь надломился от пронзившей его боли и упал к ногам варийца. Но тот не спешил заканчивать бой. Касора могла понять его запал сражения, но Луссурия – судя по крикам варийцев, бойца звали именно так – наслаждался не только сражением. Он смаковал и упивался болью своего соперника. Пребывал в экстазе, наблюдая, как преклоненный перед ним парень корчится от боли. Неужели, они все когда-нибудь станут такими? Касору передернуло от этой мысли. Что теперь будет? Неужели бой проигран? – Врой, сколько ты еще собираешься заставлять нас ждать?! – нетерпеливо крикнул вариец. – Уже почти, капитан! – весело отозвался Луссурия. Тсуна под ухом кричал что-то паническое и возмущенное – то Реборну, то Колонело. Касора понимала его, ей и самой хотелось как-то помочь парню, вмешаться, но также она понимала, насколько это для него важно. Излишняя шумливость их босса начинала раздражать, как и собственное бессилие. – Нии-чан! – еще один до дрожи обеспокоенный и испуганный голос послышался за спиной. «Киоко», – не узнать этот голос было невозможно. Однако, появилась не только она. Вместе с ней пришли Ханна с И-пин и Иемитсу с Базилем. – Что случилось, братик?! Почему ты весь избит? – Киоко собиралась подбежать к рингу, но слишком близко ее не подпустила Касора – никогда прежде она не слышала столько отчаяния в этом голосе; ей хотелось уберечь, защитить это беспомощное создание, какой казалась ей сейчас Киоко. Кажется, она даже не замечала держащую ее в объятиях подругу, судорожно прижимавшую к себе съежившееся напряженное тело. Сасагава что-то кричала брату, умоляла встать и пойти вместе с ней домой, но почти не вырывалась. Игараси молча поглаживала ее по голове, пытаясь успокоить, и неодобрительно, почти зло смотрела на Иемитсу – ведь именно они с Базилем привели ее сюда. – Старший брат, ты обещал больше не драться! – почти слезно прокричала она. Игараси не могла видеть, так как стояла спиной к рингу, но, кажется, на нем что-то начало происходить. – Точно, после того случая в начальной школе, я больше обещал не драться, – через силу выговорил Реохей. – Но так же я обещал, что если мне придется драться, и это заставит тебя плакать, то я… я не проиграю снова! Голос боксера, казалось, снова становился сильнее и напитывался силой данных им обещаний. Касора обернулась, чтобы увидеть происходящее. Все его тело в буквальном смысле сочилось видимой сияющей энергией, Касора видела, как оно переливалось, пульсировало, обволакивало его, словно бьющееся сердце или ядро маленькой звезды. Это было завораживающе. Она не знала, видели ли это другие, но тому парню с зеленым ирокезом было явно на это плевать – он снова кинулся в бой, явно намереваясь снова использовать свой наколенник. Всего на долю секунды Касоре стало страшно, потому что старший брат, видя это, даже не попробовал уклониться от него или изменить траекторию своего удара, но потом его уверенность словно передалась и ей – при столкновении колена и кулака, высвободившего колоссальное количество энергии, она уже знала исход битвы. – Он… он пробил мой стальной наколенник! – Бой окончен, – скучающим голосом подвел итог малыш в капюшоне. Бой и правда был окончен – куда лучше, чем они могли надеяться в начале. Но Хранитель солнца Варии не собирался просто так отдавать Сасагаве свое кольцо. – Какое упорство… – Нет, это не оно, – пояснил Реборн. Луссурия держался на ринге на полусогнутых дрожащих ногах – и даже за его пределами Игараси было понятно, что он испугался. Но явно не соперника. Стоило ему сделать шаг, и по рингу прокатился громовой звук выстрела. А за ним – звук упавшего тела. Гигант с противогазом на лице («Что?!» – Касора только его заметила) смахнул дымку выстрела со своей руки. – Что происходит?! – Смерть слабым. Это основной закон Варии, – снова объяснил малыш в капюшоне. – Он запаниковал. И получил свое. – Луссурия, боец Варии, больше не может продолжать бой. Мы подтверждаем, что бой окончен, – подтвердили Червелло. – Сасагава Реохей победил в бою за кольцо Солнца! Следующий бой произойдет послезавтра. И атрибут этой битвы будет… Ураган! Бой между Хранителями Урагана!

***

По пути домой Касора раз за разом вспоминала подробности прошедшего боя. В конце концов ребята разошлись довольные, Киоко, конечно, потребовала от брата объяснений, и они дружно наплели ей что-то насчет сумо – Касоре дико хотелось треснуть по лбу кого-нибудь – либо себя, либо парней, но в итоге девушка, кажется, удовлетворилась этим ответом, даже если и не поверила им. Вчера, когда ноги все же привели девушку домой, их разговор с Тадаши так и не состоялся – дом был пуст и как-то по-особенному мрачен. Сил ни на что не было, так что Касора просто проскользнула в свою комнату и рухнула на кровать, в полудреме заворачиваясь в одеяло. Утром дома было так же пусто. Лишь записка, сообщающая, что завтрак в холодильнике, намекала о том, что Тадаши приходил домой, но снова ушел. Не сообщив куда, и когда вернется. Промелькнула мысль о заслуженности такого обращения. Сейчас, когда Касора возвращалась домой, разговор с Тадаши давил на нее своей неизбежностью, но девушка все еще не знала, что ему сказать. Правду? Очередную ложь, приправленную слезливой историей? Касоре было мерзко от себя. Она никогда прежде не лгала близким о чем-то настолько… серьезном. Не скрывала свою жизнь от них. Она недоговаривала, юлила, врала, злилась и обижалась, но никогда – не предавала. А именно предательством это и казалось. Тадаши просил ее остаться, она – ушла. Потому что не смогла сказать ему правду, кто научил ее этим гребаным приемам! Девушка поглубже вдохнула. Дворовая калитка, кое-где уже проржавевшая от старости, была чуть приоткрыта, словно приглашая внутрь. На первом этаже горел свет. Сердце рухнуло куда-то в левую пятку. Куда подевалась вся твоя храбрость? Медленным, но твердым шагом она зашла во двор, закрыла калитку, прошла к двери, сомневаясь, стоит ли открыть дверь своим ключом или позвонить в звонок. Молча смотрела на синюю дверь, будто ожидая, что она откроется сама. Что ж, возможно, это было чудо, но дверь действительно открылась сама, едва не зашибив саму девушку. – Касора? Почему ты тут стоишь? – удивился Тадаши. Голос его был удивленным, но совсем не злым и не обиженным. Касора не могла поднять глаз, разглядывая носки кроссовок брата – похоже, он куда-то собирался. – Я…– в горле начал собираться предательский комок. – Эй, эй, я не злюсь на тебя. Касора сама не поняла, как очутилась в его объятиях. Он прижимал ее к себе, тихо поглаживая по затылку, успокаивая, как и она сама некоторое время назад держала Киоко. Рваные всхлипы и судорожные вздохи скоро сменились тихими слезами, а те – полноценным ревом в свитер брата. Касора не знала, почему она плачет, почему Тадаши стоит тут и успокаивает ее, когда должен быть зол, почему вообще произошла эта дурацкая ситуация, но сейчас – в теплом кольце рук она чувствовала себя в безопасности. Будто не было всего остального мира, не было школы, не было Японии и Намимори, не было вездесущей мафии, а были лишь вот эти теплые большие руки и их странная, но по-своему особенная семья. – П-прости м-меня, Тад-даши-и, – всхлипнула она, когда поток слез закончился. – Я не злюсь на тебя. Просто пойдем в дом. Пройдя в дом, они остановились в кухне. – Ты голодная? Девушка прислушалась к ощущениями поняла, что да – она на самом деле очень голодная, потому что не ела ничего с обеда. – Хорошо, сейчас я все разогрею. Особых кулинарных шедевров от меня не жди, – шутя предупредил Тадаши. Девушка неуверенно подошла к раковине, помыла руки, поставила чайник. И хотя настрой старшего брата был более чем располагающим, она все еще чувствовала себя глубоко виноватой. – Тадаши. – Слушай, я не злюсь на то, что ты вдруг вспылила, хотя и не понимаю почему, я не злюсь, что ты ушла, потому что всем иногда нужно побыть в одиночестве, но я обеспокоен тем, что тебя не было несколько дней, а ты даже не позвонила. Не ответила ни на одно мое чертово сообщение! – он стоял у плиты, повернувшись спиной, так что его лица не было видно, но даже так было понятно, что он действительно волнуется. Он не кричал, но оттого груз вины давил на плечи еще сильнее. Касора знала – она виновата. Во всем. В том, что соврала, что вспылила, что ушла, не звонила, игнорировала, что заставила его волноваться. Во всем она была виновата. И если бы он злился и кричал – было бы легче. Если бы наказал, запер дома, лишил карманных денег или заставил выполнять всю работу по дому – было бы легче. Но он не стал. Касора обняла его со спины, не зная, как еще выразить свое сожаление. – Прости меня, это моя вина, я знаю. – Да, твоя. Я не стану злиться или запирать тебя дома из-за этого, но теперь ты – под моим наблюдением, дорогуша. По-хорошему, посадить бы тебя под домашний арест, но я устал. Устал за эти три дня. Ты все равно сбежишь, если захочешь. Единственное, о чем я тебя прошу – сообщай мне, куда и как надолго ты идешь. – Хорошо. – И ты наказана. – Хорошо. – Будешь готовить и убираться целый месяц. Без меня. – Хорошо. – А то я чуть не траванулся на полуфабрикатах за эти три дня, – со смешком добавил Тадаши. Остаток вечера прошел мирно. Они поели и устроились на диване перед телевизором, Тадаши попенял Касору за то, что она не ходила в школу, хоть и не спрашивал, где она была и чем занималась все это время, после чего отправил ее делать уроки, пригрозив за пропуск занятий увеличить срок наказания. Девушка даже честно села за алгебру, но вскоре, под напором тяжких дум, одолевших ее, там же и уснула.

***

Два дня прошло почти незаметно. Учителя в школе посетовали на ее посещаемость, Дисциплинарный комитет в лице Хибари назначил наказание за пропуски, заставил отработать все пропущенные занятия и отчитаться ему после этого, так что голова и время Касоры в эти два дня были забиты лишь новыми формулами, датами, домашками и отработанными занятиями, вместо действительно важных вещей. Когда Ямамото спросил ее, собирается ли она прийти сегодня на бой Угарана, она уставилась в пустое пространство перед собой и целых пять секунд пыталась понять, о чем идет речь. – Касора-сан? – бейсболист весело помахал рукой перед ее носом, призывая девушку вернуться обратно на землю. – А? Такеши рассмеялся. Его самого, видимо, пропущенные занятия не беспокоили так сильно. – Я спрашивал, придешь ли ты сегодня поддержать Гокудеру-куна? – Ааа, чёрт, ребята, простите! – Игараси едва не схватилась за голову, понимая, как сильно она опять налажала. – Я обещала сделать обширный доклад по эпохе Муромати Идзукава-сенсею, но еще даже не садилась за него. Чё-о-орт,– обреченно выдохнула она. – Я постараюсь успеть, честное слово! – Не беспокойся так сильно об этом,– ободряюще улыбнулся Такеши. – Я не думаю, что Гокудера сильно обидится, если ты не придешь. – Кстати об этом. Он сегодня не приходил? – Касора окинула взглядом класс, но нигде его не было видно. – Нет. Реборн думает, что он тренируется с Шамалом. Мы сами не видели его эти два дня. – Понятно. – Хм, раз уж ты и так засядешь в библиотеке, может, сделаешь за меня доклад по Реставрации Кэмму?– хитро улыбнулся он, за что получил по лбу конспектом.

***

Сразу после окончания занятий Касора, предупредив Тадаши, что зайдет в библиотеку, действительно отправилась грызть невкусный и нудный гранит науки. К восьми часам, когда библиотека уже готовилась к закрытию, Касоре позвонил брат и предложил забрать ее. – Скажи мне, что у тебя есть чем перекусить! – вздохнула девушка, садясь в машину. – Потерпи до дома. – Не могу. Надо срочно дописать доклад по истории. Отвези меня в интернет-клуб, мне не выдали книгу на руки, зависну там еще на пару часов. – А завтра сделать никак? Девушка отрицательно покачала головой. – Посмотри, там, в пакете сзади должно быть что-нибудь съедобное. – Обожаю тебя, – голодная девушка тут же накинулась на найденные в пакете булочки и чипсы. – Кто бы сомневался,– довольно протянул парень. К счастью, интернет-клуб, в который Касора уже ходила ранее, все еще работал и не планировал закрываться раньше полуночи. Тадаши напомнил ей, чтобы она позвонила ему, чтобы он ее забрал, и поехал домой.

***

Голова трещала по швам. Да, тем самым, черепным швам. Кровь гудела во внутреннем ухе, словно зловещий звон камертона. Удушливые и спертые запахи подвального помещения дурманили голову, вызывая тошноту. Уставший от обилия скучной и ненужной информации мозг требовал пощады, отдыха и свежего воздуха, мигая пятнами перед глазами словно белыми флажками. Касора потерла сухие глаза, доставая из принтера последний листок злосчастного доклада. Скрепив его скрепкой и сунув в портфель, девушка поспешила скорее оказаться на улице. Атмосфера ночных улиц резко контрастировала с тем, что было внутри. Игараси вдохнула полной грудью прохладный и свежий ночной воздух, почувствовав, как ее голова немного закружилась от этого запаха, что кружил вокруг. Мрак улиц, подсвеченный неизменным желтым светом городских фонарей и редко проезжающих машин, позволял глазам отдохнуть от долгой напряженной работы. Хорошенько потянувшись и размяв затекшие мышцы, Касора направилась домой и достала телефон, чтобы позвонить Тадаши, что прогуляется до дома пешком. Но стоило ей увидеть, что часы показывают 11:27, звонок Тадаши был забыт, а Касора уже мчалась со всех ног к своей школе. Игараси то и дело поминала черта добрым словцом, но, как оказалось, к битве она все же не успела. С улицы казалось, что школа абсолютно пуста. Не было ни намека на то, что сегодня в ней проходили мафиозные разборки. Школьница замерла в нерешительности перед самыми воротами. Но стоило ей их толкнуть – они услужливо поддались. Девушка шагнула на территорию школы и ахнула. Словно попала в параллельную реальность, перейдя ворота. Перед школой стояли машины, кругом суетились и просто стояли, что-то обсуждая, люди. Третий этаж школы был разрушен – словно небольшие бомбардировщики случайно уронили туда пару снарядов. Заметив в толпе знакомую лохматую макушку, Касора немедленно бросилась туда. – Хэй, Тсуна, Такеши! – А, Касора! Ты все-таки не успела, бой Хаято-куна уже прошел. – Да, я заметила… – произнесла она, оглядывая машину скорой помощи, в которую как раз загружали их одноклассника. – Как он? – Мы не знаем. Ему здорово досталось в этой битве, Бельфегор очень сильный противник. Хотя и ему самому от последнего взрыва неслабо досталось – удивительно, что они оба вообще живы, – пробормотал Такеши. – А кто… кому досталось кольцо? – Вария забрала его. Хранительница тяжело вздохнула. – Ладно, главное, что Хаято – жив. Надеюсь, ему скоро станет лучше. Парни лишь поддерживающе покивали головами. – Ано, Касора-сан? Дело в том…мм.. – В чем? – возможно, в глубине души Кас уже понимала, что именно хотел сообщить ей Тсуна, но надежда, как известно, умирает последней. – Давай же, Тсуна! – как всегда из ниоткуда послышался голос Реборна, а потом и он сам возник на плече своего нерадивого ученика. – Босс должен уметь сообщать и плохие новости своим подчиненным. – В общем, следующий бой… он… – Между атрибутами Грозы? – мрачно заключила Игараси. – Да, – тяжело выдохнул Тсуна. Что-то темное и тяжелое будто опустилось на дно легких Касоры. Как бы она была рада сейчас забыть все это и оказаться дома, закутаться в теплое одеяло после трудного дня и не просыпаться больше никогда. Но, к сожалению, желания не исполнялись по щелчку пальцев. – Не беспокойся так сильно, у тебя еще есть время. Бой Грозы пройдет только через пять дней, а не послезавтра, – сообщил Реборн. – Что? Но почему? – удивилась Касора. – Спроси об этом Дино, он хотел с тобой поговорить, – малыш в костюме снова хитро улыбнулся. Удивлять он умел хорошо. Реборн часто говорил загадками, наблюдая, как остальные пытаются понять его замыслы; иногда казалось, что это единственное, что могло бы его еще развлечь. Порой девушка задумывалась, как много было известно Реборну того, о чем и не подозревали другие? Тайные общества, заговоры, интриги, чужие планы и ошибки… По его лицу нечасто можно было что-то угадать или прочесть – Аркобалено отлично владел своими эмоциями, но иногда, на некоторые доли секунды, когда никто больше не видел, девушке удавалось разглядеть что-то большее в его черных глазах и растянутой в насмешке линии губ, свидетельствовавших о глубоком знании жизни. Что это значило? Затаенную глухую боль, бремя ответственности, что ему даровано, знания многих десятков поколений, что давят на него постоянно, тяжелые мысли о ролях, что играют окружающие его люди в этой непрерывной игре, где не бывает победителей? А, может, это не значило ничего. Кас снова подняла свой взгляд от носков обуви Тсуны, но прочитала в них только одно чувство – любопытное и радостное предвкушение. Казалось, этот человек обладает даром угадывать даже самые потаенные мысли людей и обмануть его невозможно. «Значит, все же что-то произойдет», – промелькнула усталая мысль. Дино нашелся неподалеку, он стоял возле спортивной красной машины и, очевидно, ждал ее. Задумчивый и погруженный в себя, он не сразу обратил на нее внимание, позволив девушке украдкой рассматривать себя, как юные девы смотрят на прекрасных эфебов в галереях, представших пред ними в своей первозданной, ничем не омраченной красоте. Настроенной на несколько лирический лад, Касоре даже показалось, что этот человек вполне мог сойти с картины какого-нибудь известного художника эпохи Ренессанса. Живописец, придав ему соответствующее лицо выражение лица двумя взмахами кисти, мог бы обратить его в прекрасный образ задумчивого смиренного юноши или бравого ангела. Он стоял неподвижный и непоколебимый как звезда, окруженная светлой мглой. Это странное зрелище захватило врасплох девушку, убаюканную мыслями о вечном искусстве и причудливыми образами, в тот момент, когда он открыл глаза. – Buona sera, signor Cavallone, – поздоровалась девушка, смахивая дымку наваждения и чувствуя, как на губах сама собой расцветает улыбка. С этим синьором не могло быть иначе. – Buona serata, cara signora. E ' bello vedervi qui oggi. Con la vostra presenza illuminate il mio soggiorno qui, – любезно в ответ улыбнулся Дино и невесомо коснулся губами ее руки. Какой бы милой игрой это ни было, кровь прилила к щекам смутившейся. – Не хочу вас расстраивать, но, кажется, я запуталась еще на том, что вы рады меня видеть. Мои познания в итальянском не ушли дальше базового уровня, – рассмеялась девушка. – Общий смысл вы уловили верно, – искренняя улыбка Дино была очаровательна. Теперь он имел большее сходство с доном Жуаном, нежели с образами святых. – Реборн сказал, вы хотели со мной поговорить? Почему мой бой только через пять дней? Игривый настрой Каваллоне тут же угас. На лбу образовалась уже знакомая складка, свойственная для человека, с опаской и горечью ждущего наступления неизбежного, но готового принять его с покорным смирением. – Да, все верно. Мой к вам разговор и та причина, по которой все так происходит, весьма связаны. Пожалуйста, выслушайте меня внимательно. Касора кивнула, чувствуя, как от недоброго предчувствия по затылку проходят мелкие мурашки. – Пройдемся? – Конечно. – Вы, наверное, помните, нашу первую встречу… – издалека начал Дино. – Я, по глупости своей, сначала спутал вас со своей знакомой, на которую вы очень похожи. Еще раз прошу прощения за причиненные неудобства. Девушку, с которой я вас спутал, зовут Кассандра, и мы состоим с ней в отношениях уже довольно давно. Но так вышло, что около полугода назад она пропала. Исходя из того, что часть ее вещей пропала вместе с ней, я полагаю, что это был ее осознанный выбор. Мы ищем ее, и иногда появляются различные зацепки, но каждый раз мы ее упускаем. – Мне жаль, что так вышло, – Касора коснулась плеча мужчины в поддерживающем жесте, понимая, сколь ничтожным и жалким был этот жест для Каваллоне. – Спасибо. Но, если честно, я рассказал вам это не для того, чтобы получить ваше сочувствие. Мне жаль, но я вынужден просить вас об услуге. – Меня? Что я могу для вас сделать? – Наши с ней семьи были не в лучших отношениях, когда мы начали встречаться. Поначалу мы встречались тайно, чтобы наши семьи об этом не узнали. Когда они узнали, был жуткий скандал, но мы отстояли свое, хотя отношения между нашими семьями так и не улучшились. Я бы даже сказал, несколько обострились. А когда она пропала… я так и не смог рассказать ее семье о том, что случилось. Ведь это бы означало начало войны между нами, а я этого не хочу. Столько крови будет пролито напрасно! До сих пор нам удавалось скрывать ее пропажу, но ее семья настаивает на встрече с ней, так что это становится невозможным. – Эмоции тонкими нитями, одна за другой, проявлялись на лице Каваллоне, сплетая ясную картину его спутанных чувств. Касора знала имя этого лица. – Я знаю, что натворил, и не горжусь этим, но я не хочу войны. Вы можете считать меня трусом, но прошу, не ради себя, – мужчина остановился и взял руки девушки в свои, – а ради жизней, которые вы можете спасти: притворитесь Кассандрой на один вечер, чтобы встретиться с ее семьей! Что? Касора застыла с распахнутыми от удивления глазами, чувствуя, как под ее прохладными пальцами пульсирует кровь в чужих руках. – Что? Но… как? – Послезавтра в Великобритании, недалеко от Манчестера, будет бал в честь заключения союза между семьями Адамс и Брайдал. Многие влиятельные мафиози всех стран будут там. И естественно, семья Кассандры тоже. Я собирался пропустить это мероприятие, но ее отец настаивает на ее присутствии. Боюсь, они давно что-то подозревают. Поэтому я прошу пойти вас на бал со мной и предстать в роли Кассандры. – Я… не знаю, что и сказать… – Прошу вас, соглашайтесь! Естественно, все расходы я возьму на себя и щедро оплачу вашу работу! - заверил ее мужчина. - Вы будете в безопасности, я обещаю, со мной и моими людьми вам ничего не грозит! – Дино и правда был в отчаянии, Касора видела – этот человек готов на что угодно ради своей семьи, по крайней мере, если он был искренен в своих мотивах. – А как же школа, Тадаши? Что я скажу своему брату? Я и так за последнюю неделю накосячила на десять лет вперед, - тяжкий вздох вырвался из легких. – Я все улажу с этим, обещаю, – с надеждой в голосе улыбнулся Дино, понимая, что ему не отказывают сразу. – Вы даете много обещаний, синьор Каваллоне, – грустно улыбнулась девушка. – Сможете ли вы их выполнить? – Только если вы пообещаете в ответ, что полетите со мной в Англию, signora, – воодушевленно ответил Дино и взял руки Касоры в свои, расцветая на глазах. Поразительно, как преображала человека надежда – взгляд смиренного жертвенного агнца сменился искренним предвкушением счастливого триумфа, будто ее согласие мановением руки решало все проблемы мира. – Игара-аси… - Холодный, почти рычащий звук донесся до девушки справа, вызывая целый табун мурашек по коже, заставляющий тело буквально цепенеть. Дино, тоже на секунду оцепеневший, среагировал быстрее и тут же прикрыл собой девушку, выхватив кнут. За кустами жасмина, во мраке меж деревьев, небрежно оперевшись плечом о ствол дерева, стоял Хибари Кёя собственной персоной. Только этого Касоре не хватало! – Хибари? - удивилась она, едва снова не добавив "сан" после фамилии. - Что вы... ты... тут делаешь? Чертов Хибари Кёя наверняка не так просто решил напугать ее чертиков. Он вообще просто так ничего не делал – Касора предчувствовала очередной трындец, приближающийся со скоростью падающего метеорита. Дино, увидев, что это всего лишь Кёя, опустил кнут. Пожалуй, большей ошибки в своей жизни не совершал. – Ты не пришла сегодня на отработку наказания, – ровным ледяным тоном сообщил глава Дисциплинарного комитета. Кея выглядел как всегда пассивно-агрессивным и равнодушным ко всему, но что-то в нем было неуловимо иным. Взгляд? Поза? Интонация? Новая рубашка? Кажется, он был зол. «Кажется, самое время просить политического убежища в Англии. Или в Италии», – панически пронеслось в мыслях девушки. – Я готовила срочный доклад по истории Японии, – тут же нашлась с ответом Касора, надеясь, что это прозвучало не слишком жалко. – Не похоже, что вы занимаетесь тут историей. – Я уже его закончила, – возмущенно произнесла Игараси, не понимая, к чему так придирается Хибари. – Я приду отрабатывать наказание в другой день! – Дни. Плюс два дня за пропуск отработки, а иначе… - его тон не изменился, но под конец фразы, казалось, повеяло холодком. – Но… А что иначе? – в девушке вдруг проснулось давешнее раздражение, абсолютно не дружившее с чувством самосохранения. – Забьешь до смерти? – презрительно отозвалась она, припоминая какую кару он обычно пророчил провинившимся парням. – Хн. Может, и стоило бы, – ответил он и повернулся, давая понять, что разговор окончен. – Хибари, может, не будешь так строг к девушке? – примирительно улыбнулся Дино, пытаясь сгладить острые углы, возникшие между старшеклассниками. – Это не твое дело, травоядное. – Пойдемте, Дино, это того не стоит, – Касора потянула итальянца прочь от этого взбесившегося черта обратно к машине. – Почему он так разозлился из-за пропущенной отработки? Мы тренировались с ним пару дней, и за это время он показался мне более… хладнокровным человеком. – Я не знаю. Вы правы, мне тоже показалось, что он более зол, чем обычно, но я даже думать об этом не хочу! - вспыхнула девушка, вцепившись рукой в волосы. Дино остановился у машины и развернулся к собеседнице. – Я понимаю, у вас сейчас и без меня проблем хватает, но прошу вас, подумайте о моем предложении, хорошо? – он посмотрел на девушку с такой мольбой в глазах, что весь ее праведный гнев и раздражение тут же сошли на нет. – Хорошо, я подумаю. Дайте мне время до утра, хорошо? – Конечно. Подвезти вас до дома?

***

– Спасибо, отсюда я дойду сама! Я позвоню вам утром, доброй ночи! – Buonanotte, signora. Красная феррари и ее черная тень с затонированными стеклами быстро скрылись за поворотом. Девушка в приподнятом настроении поспешила домой. Внизу горел свет, значит, Тадаши ждал ее, хотя она скинула СМС-ку, что доберется с друзьями. Едва она зашла и скинула обувь, из гостиной послышались мужские голоса. Кажется, Тадаши был не один. Возможно, это зашел Рей? Она так по нему соскучилась! Казалось, они не виделись чуть меньше вечности. – Я дома! – радостно сообщила Касора, проходя в гостиную. – Тадаши, почему ты не сказал, что к нам придет Рей? Я его давно… Она застыла в проходе гостиной, будто увидела призрака. Мужчина, сидевший напротив Тадаши, вовсе не был Реем. –… не видела, – упавшим голосом прошептала девушка. Она смотрела на мужчину, что стоял перед ней, и не могла вымолвить ни слова. В горле словно застрял кусок расплавленной магмы, а в душе поднималась буря. – Здравствуй, Касора.