Я ненавижу до любви

      Сегодня у них должно было быть свидание. Самое яркое и насыщенное чувствами, эмоциями, достигающее всего совершенства. Ведь каждый когда-нибудь желает оказаться на таком свидании, чтобы оно запечатлелось в сознании красивым, ярким пятном, оставило за собой только воспоминания, от которых будоражит душу, а на лице невольно вспыхивает румянец с улыбкой. Влюблённые люди часто думают и мечтают о таких вещах, вздыхая сидя у окна и разглядывая медленно текущие облака. Подготовка к этому событию началась ещё за пару дней, чтобы тот, кому было отдано сердце, был впечатлён всем, чтобы и в мыслях не было, что всё произошедшее было зря. Глядя за метаниями брата, Магне пытался не комментировать его действия. Однако очень хотелось остановить эту ходячую батарейку — даже он устал на него просто смотреть, как можно так быстро и долго носиться туда сюда за одеждой или по несколько раз в душ? Лауритц часто отмахивался, что ему не понять, ведь никогда не любил так, как сейчас любит он. Магне просто качал головой и нервно кусал нижнюю губу, потому что ещё с самого начала не одобрял эту рисковую связь. Он был старшим братом и в его обязанности входило защищать младшего от бед и всего плохого, но он не мог защитить от любви. Даже если знал больше, чем сам Лауритц.  — Не уверен, что ты должен так стараться для этого богатея, — Сайер приподнял брови, когда брат влетел ему в комнату, чтобы встать перед зеркалом — только у Магне было зеркало в полный рост. На брате снова сменилась одежда, и это вызвало лишь очередной вздох.  — Заткнись, — фыркнул в ответ Лауритц и повернулся боком, разглаживая тёмно-синюю рубашку. — И сколько раз говорить: у этого «богатея» есть имя! Ты его прекрасно знаешь!  — Ага, в этом и проблема, — не слышно для брата прошептал Магне и отвлёкся на экран своего ноутбука. Это произошло ещё в конце прошлого учебного года, когда на Лауритца внезапно обратил внимание на год старше ученик. Фьор не пользовался популярностью однолюба, был своеобразным подростковым плейбоем, для которого серьёзные отношения были за границами досягаемого. Ему просто нравилось флиртовать, охмурять и брать. Лауритц был одним из тех, кто когда-то подвис на обворожительной улыбке и перестал контролировать свои мысли, когда смотрел в тёмные карие глаза. И это не осталось незамеченным со стороны самого обладателя этих глаз. Рыбка сама подсела на крючок, Ютул не упустил такой возможности, и уже на дискотеке в честь окончания учебного года Лауритц и Фьор были вместе как пара. Почти каждый летний день они виделись друг с другом, переписывались, слали влюблённые смайлики. Магне пару раз не вовремя зашёл в ванную, когда младший фотографировал себя далеко не в скромном виде. Было противно. Противно вовсе не от того, какие были дополнения к этим отношениям, а от того, что скрывалось за ними. Магне старался не замечать того факта, что Фьор с его братом, но это становилось всё сложнее, когда однажды, возвращаясь с магазина, он увидел Мистера Совершенство с какой-то другой девушкой. И их объятия с поцелуями были далеко не дружеские. Брату он так ничего и не сказал. Точнее, пытался, но стоило ему начать, упомянуть имя Фьора, как в глазах Лауритца зажигалась такая большая любовь, такое наивное доверие… Сложно было делать вид, что всё нормально, ещё сложнее стать причиной братской грусти. И вот, конец лета приближался, на неделе уже должен был начаться новый учебный год, и Магне осознавал ужасную вещь: придётся наблюдать эту влюблённую парочку как можно чаще, как можно ближе.  — Ты не видел мой одеколон? — снова Лауритц зашёл в комнату без какого-либо стука, совершенно спокойно направляясь к ящикам брата.  — Почему ты ищешь его у меня? — Магне устало поднял взгляд с ноутбука, чуть опуская его крышку.  — Я ищу не его, — буркнул тот и достал из глубины верхнего ящика для нижнего белья презерватив.  — Какого чёрта он делает у меня?! — Сайер вылупил глаза, подскочив на кровати.  — Потому что, если мать увидит презерватив у тебя, то она скорее обрадуется, чем разозлится. Если у меня, то, как младшему в семье, придётся слушать беседу о безопасном сексе, — Лауритц засунул контрацептив в задний карман джинс.  — То есть, тебя не волнует, если меня начнут атаковать вопросами кто, когда и как?!  — Эмм… Нет? Лауритц широко улыбнулся, подмигнул левым глазом и ловко выскользнул из комнаты, закрывая за собой дверь. Негодование Магне боролось со злостью и разочарованием в самом себе. Он просто откинулся спиной на подушку и потёр пальцами переносицу. Если брат так тщательно подготавливается к этой встрече, то как минимум ночь его не будет дома. На улице было слегка гулял ветер, не холодный, скорее просто прохладный, и он не был таким сильным. Несмотря на просьбы матери надеть куртку, Лауритц выскочил из дома в рубашке и тут же стал искать взглядом чёрный VOLVO. Фьор обещал заехать за ним, он всегда это делал, проявляя тем самым своё внимание. Это не могло не нравиться. Из-за поворота выехал автомобиль, и уже через минуту он остановился рядом с улыбающимся парнем. Пассажирская передняя дверь раскрылась, за рулём показалось довольно улыбающееся лицо Фьора.  — Ну, чего стоишь? Залезай. Не нужно было повторять дважды. Лауритц в два шага оказался рядом с машиной и залез внутрь, закрывая за собой дверь. Горячее дыхание бойфренда тут же опалило его губы, как и подушечки пальцев коснулись щеки, заставляя сердце биться чаще, а лицо румяниться.  — А ты сегодня принарядился, — подметил Ютул, отрываясь от тонких губ и скользя взглядом по открытой шее, открытым ключицам — пуговица на воротнике рубашки была не застёгнута — не поскромничал оглядеть и бёдра.  — Ну… сегодня же четыре месяца, как мы… вместе, — Лауритц почувствовал себя немного неловко. Ох, чего лгать, он часто чувствовал себя таким, стоило Фьору только взглянуть на него, обратиться к нему, коснуться его.  — Ты считаешь? — беззлобно усмехнулсы Фьор и вскинул брови.  — Да так, просто заметил случайно, — наскоро ответил парень, хотя это и было ложью, но признаться он не был готов. — Куда мы поедем?  — У Оскара уехали родители, у него вечеринка. Хочешь туда?  — Конечно! Фьор и не ждал другого ответа. Лауритц всегда шёл с ним, за ним куда угодно, как хороший преданный мальчик. Это ему и нравилось. Это удовлетворяло его самолюбие, позволяя вновь ощутить себя главным. Надавив на газ, Фьор плавно выехал со двора, а после и с самой улицы, направляясь в сторону дома своего лучшего друга. Стоило им скрыться за первым поворотом, как свободная от руля рука полезла на колено рядом сидящего парня, недвусмысленно поглаживая его. Лауритц сначала кусал губы, потому что касания распаляли снова и снова как в первый раз. Он ощущал себя сплошным чувствительным комочком, и не мог сдерживать рвущийся наружу поток возбуждения. Когда чужая рука поднялась выше по бедру, миновала бок, плечо, и пальцы зарылись в волосы на затылке, тогда-то Лауритц не смог больше сидеть на месте. Он заёрзал и коротко взглянул на Фьора, увидел сначала его короткую ухмылку, а после и стояк, плотно натягивающий ширинку джинс. В следующую минуту Лауритц развернулся на своём сидении, упираясь носом в лобок и скользя тёплым языком по налитой кровью плоти. Он когда-то уже делал минет в машине, и знал, что Фьор в такие моменты замедляет скорость машины, едет предельно осторожно, но не думает даже останавливаться. Будто ловит какую-то особую порцию адреналина, жмурясь от влажных ласк вниз и пытаясь сосредоточиться на дороге. Лауритц был девственником до их первого раза. Девственником во всём. И именно Фьор начал его обучать своеобразным способом, получая от этого особый кайф. Он не скрывал того факта, что парень был способным, и сосал весьма хорошо, да ещё с таким пристрастием, что в глазах иногда мелькали искры от того, как губы плотно обнимали член, а язык скользил по чувствительной головке. Он кончил ровно в тот момент, когда колёса машины остановились у крыльца дома Оскара. Лауритц замер на несколько секунд, тихо сглатывая тёплое семя и медленно поднимая голову. Его щёки покраснели ещё больше, волосы чуть взлохматились от постоянного трения рукой, губы блестели от влажности.  — Ты делаешь успехи, Ло-Ло, — выпалил хрипло Фьор, притянув его к себе на колени и целуя, перехватывая глухой стон. — Тебе тоже нужна разрядка, не так-ли? — его ладонь опустилась на пах парня, тот шумно втянул воздух через нос.  — Я хочу… Хочу подождать, — проговорил тихо Лауритц, хотя самого немного трясло. — Мне нравится секс после долгого ожидания.  — А ты извращенец, — Фьор издал смешок и сжал руками ягодицы. — Тогда вылезай, детка, иначе ожидание продлится ровно полминуты. Лауритц весело фыркнул и вылез из машины на улицу. Ветер слегка увеличился, но им всё равно надо было идти внутрь тёплого дома, окна которого переливались разными оттенками фонарей и тенями людей. Взяв под локоть младшего, Фьор двинулся с ним в сторону входной двери, а там уже вступил в обитель громкой музыки с большим количеством людей. Кажется, там была половина школы.  — Проходи, я за напитками, — прозвучал голос Фьора на ухо, и после этого опора пропала из-под руки, Лауритц остался один среди всего народа. Увидев недалеко диван, где ещё никто не сидел, не обжимался, он направился туда, занимая собой место у подлокотника и обводя взглядом наполненную гостиную. Там были и те, кто ему известны, и те, кого видел впервые. Некоторые из девушек начали сразу смотреть на него с некой смешинкой во взгляде, перешёптывались. Не нужно быть профессионалом в чтении по губам, чтобы увидеть их с Фьором имена. Наверное, это было основным проклятием тех, кто начинал встречаться с Ютулом — слухи. Много слухов основанных и на белой, и на чёрной зависти. Сначала это раздражало, а потом как-то входит в привычку — смотреть на этих клуш и диву даваться, что они могут выдать. За наблюдением таковых на вечеринке, Лауритц не заметил, как к нему подсела Иман, пихая в бок задумавшегося парня и протягивая ему банку с колой.  — Ну, и где же твой самец, Ло? — она засмеялась громче музыки, Лауритц закатил с улыбкой глаза и открыл банку под шипящее сопровождение.  — Забавно, но пошёл за напитками.  — А Магне где?  — Дома, где же ещё, — парень пожал плечами, сделал глоток и попытался высмотреть через все тела одно единственное. — Готова к новому учебному году?  — А чего к нему готовиться? Надо не к началу готовиться, а к концу. Экзамены же! У Фьора-то последний год, а потом он куда?  — Собрался в Осло уезжать, там в университет, — на этой мысли Лауритц слегка поник и опустил взгляд, рассматривая свои колени и вспоминая тёплое касание к ним.  — Грандиозные планы, — Иман усмехнулась и повернула голову едва в бок. Она не произнесла ни звука, но Лауритц как-то ощутил её напряжение. Только он хотел поднять голову, как она его остановила. — Нет, не смотри.  — Что? Почему это? — Сайер попытался выглянуть из-за плеча сменившей позу девушки.  — Я говорю тебе, не смотри! Но ему и не нужно было смотреть. Точнее, в этом не было необходимости. Даже если бы он не увидел этого, не обратил внимания, Фьор бы всё равно подошёл к дивану. Подошёл в обнимку с какой-то высокой шатенкой, пьяно жмущейся к его боку и смеясь над каждым вторым словом.  — Лауритц, знакомься, — держа в не занятой объятиями рукой бутылку пива, он указал пальцем этой же руки на стоящую рядом девушку. — Это Эрна, и она твоя замена. С дивана на него посмотрели две пары глаз: Иман источала одним лишь своим взглядом ненависть и ярость, была бы её воля, она бы могла и прожечь; Лауритц же невинно и глупо хлопал длинными ресницами, пытаясь что-то понять, что — он пока не понял.  — Прости? — наконец выдавил Сайер, медленно глядя то на Фьора, то на эту Эрну. — Я, кажется, тебя не так понял…  — О, нет, ты прекрасно всё понял! — а ведь Ютул даже не был пьян. — Понимаешь, Ло-Ло, с тобой было интересно, не спорю, особенно развращать такого сладкого мальчика как ты, но всему приходит конец, интерес исчезает, — он прервался на глоток пива, и продолжил, — поэтому мы расстаёмся, а я иду развлекаться со своим новым интересом. Не давая даже возможности что-то ответить, Фьор развернулся со своей пассией и скрылся в толпе. Лауритц ощутил каково это, когда сердце падает вниз, взрывается, разбивается на осколки. И, казалось, Иман услышала этот звук, судорожно хватая его за предплечье. Она ведь знала, что всё так закончится. Думала ещё в начале, но Лауритц был таким счастливым…  — Ло? — она осторожно наклонила голову и посмотрела на побледневшее лицо снизу-вверх. Почувствовала как участился пульс на запястье, как дыхание сбилось, стало горячим.  — Я домой, — его голос коротко дрогнул. Он смотрел в одну лишь точку на полу, чувствуя как всё тело начинала пробирать дрожь.  — Тебя провести?  — В этом нет необходимости, — парень резко встал на ноги, но тут же упал обратно. В глазах у него потемнело, тело одолела слабость. Это всё закончилось так глупо, так… Он просто подошёл и показал её. Замену. Он просто посмеялся. Воспользовался. Убил. Испортил. Лауритц поднял глаза. Ему показалось, что на него смотрели все, но это были лишь единицы, и они прекрасно понимали, почему вдруг он так ошалело начал смотреть по сторонам, почему ноги его не держали. Забытая в руке банка продавилась на месте пальцев с тихим скрежетом. Иман поспешила её забрать, пока все содержимое не вылилось на одежду. Парень предпринял вторую попытку подняться и, игнорируя нарастающую слабость с головокружением, пошёл в сторону выхода. В коридоре стояли они. Оскар, Фьор и… Даже имя этой девушки не хотелось оставаться в голове. Лауритц просто остановился в полуметре от них, бездумно глядя на весёлого, спокойного парня, и ему захотелось накричать на него. Укусить. На секунду взгляд Фьора упал на него, он оценил его состояние и отвернулся. Ему не нужны были лишние проблемы и уж тем более истерики. Лауритц стал для него именно проблемой. Влюблённые мальчики и девочки всегда таковыми становятся. Ноги сами понесли его на улицу, где ветер стал холоднее. Наверное, нужно было брать куртку, как говорила мама. Наверное, нужно было остановиться в начале, как говорил брат. Наверное, нужно было не смотреть на Фьора, как говорили все. Наверное, наверное… Какой в этом толк сейчас, когда всё, что являлось эпицентром жизни маленького человека, обрушилось в один миг, в одну минуту. Замена. Как смешно это звучало в голове, вызывая истерическую улыбку на всё таком же бледном лице. Лауритц даже перестал чувствовать холод, выходя с улицы. Но прекрасно ощутил тепло, когда на его плечи натянули куртку. Иман всё равно пошла за ним.  — Дурак, ещё заболей мне тут, ага, — девушка фыркнула в своей манере, схватив друга за локоть. — Не переживай из-за этого, Ло, ты же знаешь, он…  — Он не виноват, — прервал её Лауритц и поднял влажные от наступающих слёз глаза. — Это я идиот, что повёлся.  — Когда ты начнёшь себя любить? — Иман хмуро посмотрела на него, но в её глазах не было упрёка. — И уважать тоже.  — Этому меня не учили, — процедил сквозь зубы парень, намекая на «фьорово образование».  — Значит, будем переучивать. Эй, ну ты чего? Лауритц больше не мог сдерживаться. Он просто заплакал, продолжая идти, почти шаркать ногами по асфальту и сжимать в своих пальцах собственные руки, тем самым обнимая себя. Все касания Фьора, которые были на его теле в течение всех этих четырёх месяцев, сейчас будто восстанавливались, обжигали, болели. Им пришлось остановиться. Иман обняла подрагивающего от всхлипов парня и погладила его по голове. Ей совершенно было невдомёк что нужно делать.  — Хочешь, я его ночью подкараулю и кастрирую? Лауритц прервал свои слёзы коротким, глухим смехом.  — Оставь его, Иман, — прошептал он, — пусть трахается с кем хочет. А мне… Мне станет лучше, наверное. Он вытер ладонями влажные дорожки слёз и улыбнулся как можно более весело. Девушка ничего не ответила и взяла за руку, продолжая путь к его дому. В доме горел только один свет в комнате брата. К счастью, Турид уже спала, поэтому, попрощавшись в Иман и отдав ей куртку, Лауритц смог тихо миновать первый этаж. Однако уже на втором он был встречен братом, который увидел возвращающегося в странном образе младшего. Заметив покрасневшие глаза и нездоровый цвет лица Лауритца, Магне настороженно шагнул к нему навстречу.  — Что случилось?  — Твой брат идиот, — печально улыбнулся младший, опуская голову. Ему было стыдно смотреть в глаза старшего. Магне нахмурился.  — Что он сделал? — теперь его голос был более жёстким, с металлическим оттенком.  — То, что и с другими, Магс. Я ничем от них не отличаюсь. В первую очередь, ему не хотелось тревожить этим старшего брата. По крайней мере сейчас. Сейчас ему хотелось только закрыться в своей комнате, а завтра утром обязательно отмыть с себя все эти горячие касания и поцелуи, выбросить из головы все слова и всё, что могло быть связано с Фьором. И имя его тоже. Но только от одной мысли, что нужно будет избавиться от всего, становилось холоднее чем на улице, а на глазах снова и снова появлялись слёзы.