Я ненавижу до любви

      — Если честно, я начинаю волноваться за Лауритца. Сидя в школьном коридоре, Магне старался не смотреть в сторону брата, потому что в последнее время, стоило ему взглянуть на младшего, как появлялась необъяснимая тревога. Конечно Лауритц за два месяца стал больше улыбаться, перестал говорить о Фьоре, да и вообще, кажется, начинал жить своей жизнью. Это определённо радовало, но в то же время и пугало, потому что на смену открытости пришла, логично, скрытность. Казалось, что эмоции и чувства стали под каким-то запретом для этого некогда, полного блеска в глазах юноши. Теперь же в нём царило спокойствие и сдержанность. И это Магне совершенно не нравилось. Были мысли, что в один момент Лауритц просто сломается от сдерживания чувств, и его плотину прорвёт.  — Он изменился за это время, — кивнула Иман, поглядывая на младшего Сайера. Тот стоял у зеркала на углу, плавным движением нанося помаду на свои губы. — Стал смелее.  — Откуда он берёт деньги на это всё? У него появилась новая одежда… косметика, телефон? Недавно он смотрел новый ноутбук!  — А… — переведя взгляд на Магне, девушка неловко улыбнулась. — Да так, он помогает мне в доме престарелых, там хорошая зарплата, да и родственники некоторых стариков тоже, бывает, подают «чаевые». Магне уставился на подругу, молча смотрел на неё, словно пытаясь что-то разузнать ещё, но Реза была не простой, она смотрела в ответ, и из её слов улетала ложь, оставляя место прозрачной правде.  — Помнишь, в этом году вечеринка у старшеклассников, пойдёшь? — она решила шустро перевести тему.  — Нет уж, ты же знаешь, меня эти мероприятия не интересуют. Да и кому я там сдался? — Магне без грусти улыбнулся.  — А Лауритц, кажется, собрался туда.  — А он что там забыл?!  — Ну, знаешь, на него стали обращать внимание, видимо, понравилось. Пока Иман тихо смеялась, Лауритц у зеркала наконец закончил со своим макияжем и развернулся, чтобы подойти к брату. Однако путь перегородил Оскар, радостно улыбаясь и махая рукой. Несмотря на то, что о Ютуле Лауритц перестал говорить, в его голове часто поднимались сигнальные огни, просящие о помощи, и случалось это всякий раз, стоило жизни напомнить о существовании данной особи. И друзья Фьора были в том числе. Если они пытались контактировать с Ло, — а делали они это в последнее время как-то уж слишком часто, — то внутри появлялся комок спутанных нитей из переживаний и страха.  — Чего тебе? — Сайер поправил лямку рюкзака, заставил себя поднять взгляд и улыбнуться.  — Пошли с нами на обед, а? — Бьёрнхолт положил ладонь на плечо парня и подмигнул.  — Я? С вами? — прозвучало слишком уж с надеждой, словно только это и было смыслом жизни, поэтому Лауритц прочистил горло и небрежным движением скинул с себя чужую руку. — Нет уж, спасибо, мне не нужны лишние слухи потом. Оскар не успел спросить, какие вообще могут возникнуть слухи, потому что Сайер поспешил вернуться к своему кругу общения и сесть рядом с Магне. Его улыбка исчезла с лица на несколько секунд, но после он снова лучезарно одарил всех своим позитивом. Нужно держать планку, он ведь сильный, да? Он сможет пережить эти чёртовы подростковые страдания и влиться в новую жизнь, где не будет более этих саморазрушений. Тем более, он уже начал этот путь к улучшению себя, и, по его мнению, делал большие успехи. Как оказалось, быть любимым можно не только для одного человека. Лауритц пробовал расширять свой кругозор, чтобы впечатлять тех, кто сидел по ту сторона экрана и тратил свои сбережения на красивых мальчиков. «Уроки» Фьор тоже давали о себе знать, так сказать, он положил основу для дальнейшего саморазвращения. Оставалось только правильно подходить к новому делу, и предоставлять зрителям некоторую свободу действий, слов, желаний. Хотя, если бы не подарок Изольды… В тот день, когда Лауритц увидел целующихся девушек, Иззи пришлось долго объяснять как так вышло. Впервые её речь была скомканной, нервной, непонятной, и закончилась одной фразой: «ну, ой». Действительно, ой, иными словами не описать, когда одного Ютула ты готова в землю втоптать, а другого представителя этого семейства целовать до умопомрачения. И после этого разговора Эйсвольд всё же вспомнила, что она хотела отдать Лауритцу. Это о том, как в его шкафу появился вибратор. Ничем непримечательный, стандартный вибратор, от которого парень сначала шарахался, словно это был большой жирный таракан. «Как она вообще додумалась до такого?» — думал он, нервно глядя в сторону своего шкафа и стараясь не думать. Но, знаете ли, стресс такая штука, когда ищешь любые способы успокоиться. «Как ты вообще докатился до такого?» — спрашивал уже сам себя, когда включал камеру и попутно разглядывал полученную игрушку. За всё время, что он потратил на этом ресурсе, Лауритц ни разу не раздевался полностью и не позволял себе переступать черты. В каком-то роде придерживался эстетики полуголого тела, оголяя одну лишь грудь. В определённый момент он осознал, что юбка и чулки — это не такой уж и разврат, поэтому порой ходил в этом дома. На улицу или в школу пока не было смелости выйти в таком. Никогда не знаешь, кого можешь встретить на, казалось бы, безобидных переулках маленького, мирного городка. Имея вибратор, Лауритц не поменял свои принципы, и использовал лишь как дополнение, приласкивая губами или руками с обильным количеством смазки. На одном из таких сеансов в чате появился новый пользователь, ранее не попадавшийся на глаза парня. Впрочем, Сайера это мало волновало, главное, чтобы от его присутствия был толк. И, как оказалось, толк действительно был! Несколько сотен крон пополнили баланс Лауритца в течение пяти минут, и это, несомненно, его воодушевило. Как и посыпавшиеся комплименты. Ох уж эта молодёжь, странные у них способы мотивации. Осознавая, что он теперь не просто мальчик перед камерой, а «шикарный, красивый, с ума сводящий», Лауритц определённо почувствовал себя свободнее от оков самоуничтожения. И, конечно же, это повлияло на его поведение, которое, как и сам он понял, заметили и его друзья. Они почему-то не были в восторге от уверенного и довольного Лауритца. Ну, подумаешь, пару раз нагрубил одному из учеников, толкнул кого-то в коридоре и сорвал урок. Что же с этого? Турид говорила, это переходный возраст, и Лауритц просто поддакивал, чтобы усмирить пыл старшего брата. Магне стал слишком опекающим, кстати, начал расспрашивать ежедневно о планах, куда младший собирался идти, с кем и во сколько вернётся домой. Это раздражало, поэтому пришлось повысить голос на очередном допросе, чтобы тот наконец отстал со своим беспокойством. Обиделся ли Магне? Вряд-ли. По крайней мере, на следующий день оба брата продолжали спокойно разговаривать, ходить в школу и вести себя как обычно. Они же братья. Такова их природа. Но когда Магне узнал, что брат собрался идти на планируемую вечеринку, он попытался остановить его.  — Зачем тебе туда идти? — спрашивал, когда Лауритц уже одевался.  — М-м, веселиться? — с улыбкой отвечал он, подходя к зеркалу.  — Ты же понимаешь, что там будет и он?  — И что? — Лауритц сжал в пальцах тушь на мгновение. Спокойствие.  — Если он начнёт к тебе приставать?! Лауритц, он может снова тебя довести! — подойдя ближе к брату, Магне посмотрел ему в глаза через отражение. — Останься дома, пожалуйста, Фьор ублюдок, мы оба это знаем, и он может тебе навредить.  — Я буду с Иман, — просто ответил Лауритц и развернулся лицом к брату. — Если что-то случится, я тебе обязательно позвоню, а сейчас, извиняй, мне пора идти. И, не слушая более никаких аргументов остаться дома, Сайер выскочил на улицу.

***

Народу было много. Впрочем, ежегодная вечеринка у старшеклассников всегда проходила шумно. Туда приглашались все, кто только мог прийти, но при условии, что они сами несут ответственность за свои действия и, собственно, последствия. Никому не хотелось отвечать за каких-нибудь молокососов, которые не умеют мешать выпивку и устраивают полный балаган. Последняя вечеринка вызывала у Лауритц не самые приятные воспоминания, но именно это стало основной причиной, по которой он сюда пришёл. Нужно было перекрыть все плохие ассоциации с музыкой, алкоголем, танцами и нарушением правил. Если ему хотелось начать всё сначала, то нужно было и стереть всё пройденное. С Иман он встретился у входа, и уже внутрь они вошли вместе, сразу направляясь к столу с выпивкой. Краем глаза Сайер увидел сидящего со своей компанией Фьора, который не отрывал своего взора от новой цели в виде какого-то парня. Эти глаза полные очарования засели в голове Лауритца с самой первой встречи, и сейчас, видя как Ютул использовал свои чары на очередной жертве, ему стало не по себе. Будет новое разбитое сердце. А, может, в этот раз всё будет наоборот? Лауритц думал об этом первые полчаса, а после… после… После он уже ни о чём не думал. И ничего не помнил.