Я ненавижу до любви

      Лауритц менялся. Это видели окружающие, но каждый из них воспринимал данный факт по-разному. Для кого-то его изменения приносили больше страдания, нежели радость. К примеру, Магне, Изольда и Иман стали замечать за парнем слишком уж частую раздражительность, вспыльчивость и, как бы это назвали одним словом, сучность. Они потеряли из виду того самого Лауритца, который мог озарить своей улыбкой и умилял всякий раз, когда начинал рассказывать какие-то истории. Для кого-то же эти преображения вызывали восторг, ведь новый Лауритц мог «порвать» словами, поставить на место, а ещё стильно одевался и выглядел чертовски горячо. Оскар, например, тащился от его образа и сопровождал каждую саркастичную, ироничную фразу одобряющим свистом. Да, Сайер стал больше проводить времени в новой компании. Полюбил вечеринки, ночные гонки по городу на машине, разбивание бутылок на заброшенных участках. И что больше всего приносило ему удовольствие — Фьор не мог его обуздать. Каждый раз, как Ютул собирался как-то подставить словесно парня, то сразу получал отпор и довольную, до жути бесячую улыбку.  — Ты такой смешной, когда проигрываешь, — Сакса наблюдала за братом в течение нескольких дней, примечая его поведение и реакции.  — Я не проигрываю, — зарычал в ответ Фьор и поднял взгляд на девушку. — Этот сучонок ещё не знает во что влез. Хочет обыграть меня путём дерзости? Ну что ж, посмотрим кто будет смеяться последним. Но он проигрывал. Правда, сам ещё этого не осознавал, точнее, не хотел осознавать. Ему не было подвластно выпереть Лауритца из компании, потому что тот ничего, если подумать, и не делал, и все его попытки огрызнуться воспринимались остальными как доля шутки. Но Фьор-то знал, что тот ему мстил, желал того же самого, что и он, и пытался растоптать «ублюдка». Только, как считал сам Ютул, не на того напал. Лишь сверхъестественные силы смогли бы заставить будущего наследника семейного бизнеса встать на колени и склонить голову. Оставалось вести игру. Своё занятие Лауритц не забросил. Он стал популярен в школе, и был популярным в веб-каме. Тем более, ему чертовски это нравилось, ведь имел своеобразную власть над своими зрителями. Смелость настолько захлестнула, что парень даже не пытался приходить пораньше матери с братом, и раздевался на камеру даже когда все были дома. Помимо всей этого белиберды с уверенностью, Сайер ощутил себя более… раскрепощённым. Однажды в душе он взял с собой смазку и вибратор. И, честно говоря, словил невероятный кайф, когда игрушка жужжала у него в заднице, пока пальцы обхватывали истекающий член. Возможно, дело было в отсутствии секса, поэтому он был таким чувствительным, но что есть, то есть. «Покажи мне то, что не показывал остальным» Тот самый зритель, который однажды закинул несколько сотен за короткий срок времени, стал постоянным посетителем и уже несколько раз звал Лауритца в приват. Парень был не глуп и, имея уже давно заполненный профиль со всеми предпочтениями и табу, напоминал о них всякий раз, когда получал такое приглашение. Он не хотел проколоться и случайно показаться перед глазами кого-то из знакомых. Лучше оставаться инкогнито с телом сладкого мальчика. «Мне бы хотелось увидеть тебя совершенно без одежды» Лауритц проходил пальцами по кружевам, облегающие его бёдра и пах. Чёрт, он так влюбился в это бельё, что ходил в нём и так. Никто не видел, но главное, что сам он чувствовал себя в комфорте, чувствовал себя красивым. «Может, в следующий раз ;)» Отвечал мальчишка и заканчивал трансляцию, откидываясь на подушки кровати. Он стал всё чаще возбуждаться от собственных касаний, пока ласкал себя перед глазами десятков людей. Иногда приходилось терпеть это состояние, ждать, когда член перестанет натягивать ткань, когда жар отступит и оставит тело в покое. Лауритц не брезговал собой и уже тем более мастурбацией, но увлекаться подобным каждый день ему не хотелось. Иначе какое удовольствие он будет получать в будущем?  — Тебе не кажется, что ты слегка увлёкся? — Изольда облокотилась локтями на стол и наклонилась чуть вперёд, чтобы заглянуть в экран телефона друга.  — Не понимаю о чём ты, — быстрым движением Лауритц спрятал мобильный и поднял глаза. — В последнее время вы меня много осуждаете, тебе не кажется?  — Потому что ты изменился, Лауритц, — голос девушки был мягким, она видела и чувствовала негатив, исходящий от парня, но старалась держаться спокойно.  — Всего лишь решил стать лучше, — плечи поднялись в лёгком пожатии. — И что с того?  — Ты стал часто зависать с этими, — короткий кивок головы в сторону популярной компании.  — Потому что они не критикуют мои действия и шаги, — рыкнув, Лауритц поднялся на ноги. — Знаешь, может, они действительно лучше вас троих? Пока вы пытаетесь уличить меня в каких-то ошибках, показать, что я стал хуже, они принимают меня и, главное, у меня появился шанс закопать самолюбие Фьора.  — Ты делаешь это всё ради него? — Эйдсволл издала нервный смешок. — Ло, он не достоин всего этого.  — Я делаю это для себя. Для тех, кому он разбил и может разбить сердце, потому что такие, как он, не должны существовать на этой планете! Подхватывая свой рюкзак, Сайер поспешно ушёл прочь, не желая и продолжать этот разговор. Ну, нет ничего страшного, если он пока прекратит общение с Иман и Изольдой. Возможно, действовать одному будет намного легче и уместнее, ведь, как говорится, если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Среди навалившихся проблем Лауритц выделял одну: Фьор начинал распускать руки, якобы невзначай. Его ладони находились на бёдрах, ягодицах, спине или плечах. Он касался парня везде — мимолётно, но до мурашек. После каждого такого соприкосновения хотелось отскочить в сторону и уставиться испуганным взглядом котёнка, но Лауритц просто делал шаг вперёд и смотрел как можно более спокойно. Но чем больше он отстранялся, сопротивлялся, тем больше возрастала настырность. И в какой-то момент Сайера оказался зажат у стены в пустом коридоре, ощущая горячее дыхание ненавистной персоны прямо у своего лица.  — Не даёшь мне себя трогать, малыш? — Фьор провёл костяшкой пальца по чужой скуле.  — Ты мне никто, чтобы… — отстранился от пальцев, —… я давал разрешение на касания и уж тем более называть меня «малыш».  — По-моему, на вечеринке ты был очень даже не против, чтобы я тебя лапал, м? — лицо украсила наглая усмешка. — Ты так стонал на моих коленях… В тот момент я понял, как соскучился по твоему сладкому голоску, когда ты лежал подо мной.  — Пошёл к чёрту, — зашипел Сайер. — Ты мудак. Самый настоящий мудак, который не любит оставаться в стороне. Я потерял интерес к тебе, смирись же, ублюдок! Острая боль расползалась по всему телу Ютула, когда колено врезалось прямиком в его пах. Согнувшись пополам, только и смог провести взглядом убегающего Лауритца, да вытереть капельки слёз с уголков глаз.  — Скотина… Ты… — прохрипел он под нос, падая коленями на пол и тяжело, часто дыша. Надо прийти в себя, пока его не застали в таком виде, иначе будет очень позорно. «Ты мне никто», — эхом отзывались собственные слова. «Я потерял интерес», — вызывающие смех и нервные усмешки. Потому что Лауритц осознавал эту простую ложь, от которой становилось тошно. Сколько боли ему пришлось пережить, стать другим человеком и продолжать терпеть все эти издевательства — а всё равно сердце трепыхало при его виде. Особый вид мазохизма, когда хочется кричать и выть от боли душевной.  — Ненавижу… — рычал сквозь зубы Лауритц, забегая в комнату и роняя рюкзак на пол.  — Ненавижу… — продолжал он, взбивая подушку кулаками, скорее впечатывая её в кровать, желая приплюснуть.  — Ненавижу! — падал на спину, жмуря глаза, прогоняя слёзы.  — Ненавижу тебя, Фьор Ютул, — говорил с тихим вздохом, дрожащими руками вытирая салфетками член и выкидывая их в мусорку. Шансы на победу сравнялись.