Романтическая новелла

      Тихий скрип двери, и комната наполняется запахом розового геля для душа. Парень чувствует холодок, кусающий лодыжки, но тёплая рука, мягко обнявшая за талию, заставляет забыть о ранее неприятных ощущениях.       - Ты готов? - короткий кивок, и младшего ведут к постели. Не сильно толкают, заставляя сесть.       Длинные пальцы берутся за пояс халата, и тянут, следом оголяя худые плечи. Старший кладёт на них руки, и через секунду Чонгук оказывается лежащим на спине.       «Тэхён, так его зовут»       - Не бойся, - слышится где-то сбоку. Гук приподнимается на локтях, и оказывается совсем близко к чужому лицу. Старший проводит ладонью по мягкой щеке, и тянется к губам, но младший резко отклоняется, роняя голову обратно на кровать. Он смотрит в потолок, и чувствует, как его бедра касается рука, шире раздвигая ноги.       - Если будет больно, не молчи, - Чонгук мямлит что-то похожее на ответ, и прикрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям.       «Часто здесь бываешь?»       Слышится щелчок от открытия.       «Меня Тэхён зовут. И я тебе Хён, кстати»       В Гука проникает один палец. Он жмурится от неприятных ощущений, но не издаёт ни звука. Внутри начинают медленно двигаться. Младший закрывает лицо руками, незаметно прикрывая ещё и рот.       «Воу, тебе не много? Это который по счету?»       - Расслабься, - Гук чувствует, как внутреннюю часть его бедра нежно поглаживают, добавляя второй палец. Боль терпимая, Хён очень аккуратный, плюс вторая рука старается облегчить «страдания», но неприятного всё равно хватает.       «Наверное, третий коктейль был лишним, не думаешь?»       - Хён, - стараясь говорить как можно более ровно, зовёт Чонгук, - пожалуйста.       Тэхён ничего не отвечает, но добавляет третий палец, и тут Гук уже не выдерживает, издавая болезненный стон.       - Тише, тише, - движение внутри становятся быстрее. Только боль стала утихать, как из младшего высовывают пальцы.       Чонгук слышит звук раскрытия пачки, и чувствует, как прогибается кровать. Тэхён выливает ещё смазки, размазывая по члену, и входит в Гука. Тот убирает руки от лица, хватаясь за покрывало.       «Эй, подожди. Ну не тут же. Поехали ко мне?»       Хён медленно входит до конца, вместе в этим начиная покрывать поцелуями грудь Чонгука. Целует острые ключицы, мягко оттягивая кожу и оставляя засосы. Младший начинает теряться в ощущениях, потому что сверху его ласкают мягкие губы, а снизу пытаются порвать задницу.       Тэ делает первый толчок, и Гук снова стонет. Но это не тот стон, что показывает безудержное удовольствие.       Тэхён двигается всё быстрее, выбивая пока что лишь шипение или сквернословие, но в тоже время продолжает целовать, опускаясь все ниже. От незнания куда деть руки, младший находит макушку Хёна, и зарывается пальцами в мягкие волосы, и в это момент его тело, будто прошибает током. Тэхён делает один точный толчок, и чужое тело на мгновение входит в эйфорию. Гук прогибается в спине, а старший усмехается, увеличивая скорость толчков.       Раз за разом попадая по заветной точке, Чонгук стонет, но уже от удовольствия. Тело просит большего, член Тэхёна бьёт точно по простате, но Гук всё равно пытается насадиться сильнее. Внезапно, младшего хватают за руку, и поднимают. Тэ садится сзади, и взяв за бедра, насаживает обратно на орган, под совершенно другим углом начиная вбиваться во всё более податливое тело.       Гук стоит на коленях, Тэхён в точно таком же положении. Он придерживает младшего за талию, и выцеловывает плечи, переходя на шею.       Чон чувствует, что близок к разрядке, и тянется к истекающему члену, но ему не дают этого сделать, резко выгнув спине, и заставив упереться руками по бокам от себя. Тэхён полностью садится, передавая бразды правления Чонгуку.       Требуется несколько секунд, чтобы младший понял, что сзади никто двигаться не собирается. Хён все также целует мягкую кожу, кое где оставляя засосы, и руками шарит по груди, но больше не является опорой, Гук держит себя сам. Он на пробу приподнимается, насаживаясь обратно, но нынешнее положение не даёт полного контроля над действиями, и младший слишком резко падает, вырывая громкий стон.       - Осторожнее, - произносят у самого уха. - Мы же никуда не спешим.       Чонгук снова приподнимается, на этот раз перекладывая вес не на ноги, а на руки, и медленно опускается.       - Вот так, - томно шепчет Тэ, - молодец.       Младший постепенно наращивает темп, двигаясь на члене, задевая иногда простату.       - Да, правильно. Продолжай, - говорит Хён, прекращая трогать чужую грудь, и возвращая руки на бедра. Чонгука внезапно опускают ниже, чем он опускался до этого, но боль это не приносит, напротив, младший утопает в удовольствии.       - Хён, - тянет Гук, перебивая свой же голос стонами. - Пожалуйста, я уже очень близко, - он шипит и пытается одной рукой дотянуться до члена, но тут же теряет равновесие и приходится поставить её обратно - Тэ.. хён, - не выдерживает Чонгук, потому что в него начинают вбиваться сильнее. Старший держит чужие берда в воздухе, снова руководя процессом. - Ах! - Гука резко садят вниз, насаживая до самого основания, и замирая.       Младший загнанно дышит, спиной чувствуя, как его прижимают к груди, а внизу, как изливаются в презерватив. Несколько секунд отдыха, и Тэхён кладёт одну руку на чужой член, а второй чуть приподнимает, но всё также лежать на себе позволяет.       Медленные толчки в купе с длинными пальцами, быстро водящими по стволу, и Гук кончает. По телу разливается невероятное тепло вместе с мелкой дрожью. Младший окончательно ложится на старшего, чувствуя дикую усталость.       «- Ты уверен, что хочешь этого? - заводя в тёмную квартиру, и на ходу снимая вещи, спрашивает Тэ.       - Да, - отвечает Чонгук, в глаза старшему смотря.»       Всё вокруг медленно чернеет, младший чувствует, как по его торсу проводят чем-то мягким и мокрым. Тэхён стирает полотенцем сперму, и выкидывает его куда-то в ванную. Накрывает Чонгука одеялом, и позволяет наконец прикрыть глаза, из одной эйфории переходя в другую.       *       Чонгук идёт по коридору. Тёмному и пустому. С каждой стороны есть двери. Они тянуться до самого конца. До той непроглядной темени, которой заканчивается (а может и нет) путь.       Парень делает несмелый шаг вперёд и смотрит направо. Первая дверь большая, метра два, из тёмного дуба, который в тусклом освещении кажется пустым пространством. Её было бы крайне сложно заметить, если бы не блестящая ручка. Гук смотрит на неё, но не притрагивается. Необъяснимое чувство внутри кричит, что нельзя. Это опасно, ты этого не хочешь. Потом будет плохо. Может быть больно, поэтому парень следует дальше по коридору, проходя мимо таких же тёмных дверей, и откидывая мысли, что одну из них можно открыть.       С каждым пройденным метром шаги становятся всё тяжелее. Будто Чонгук идёт не пару секунд, а целую вечность. Будто уже давно километры нахаживает.       Снова обращает внимание на дверь. Может всё-таки зайти? Возможно, там есть, где отдохнуть. Возможно, там нет ничего опасного. Ладонь тянется, чтобы лечь на дверную ручку, но резко останавливается.       «Нельзя», проносится в голове. Хочется спросить, почему, но нету у кого. Ему запрещено. Идти туда запрещено. Кем? Неизвестно, также, как и почему. Внутри скребутся неизвестные монстры, пытающиеся то ли защитить, то ли чего-то лишить, но так громко кричащие, что заходить никуда нельзя. Потом будет плохо. Может быть больно.       Продолжать путь по коридору удаётся не долго. Внезапно он заканчивается. И в конце ждёт ещё одна дверь. Чонгук прижимается к ней спиной, переводя дыхание. Поднимает голову, и устремляет взгляд вперёд, снова видя в конце непроглядную темень. Такую же, как на другой стороне. Там такая же дверь? Гук не помнит. Он не смотрел за спину, когда только попал сюда. А когда он попал? А был ли где-то до этого? Если да, то кто позволил ему прийти сюда? А может быть его выгнали? Он сделал что-то плохое и это наказание. Тогда за что? Наверное, за что-то ужасное, потому что тут страшно. Настолько, что у мальчишки трясутся коленки и сбивается дыхание. Он резко разворачивается к двери за спиной, и смотрит сначала вверх, потом вниз. Натыкается на ручку, и ждёт, чтобы внутри начало ныть, живот крутить, ждёт сопротивления, но оно почему-то не приходит.       «Может за этой дверью нету ничего опасного? Может она единственная, за которой ждёт что-то хорошее?»       Чонгук тянет руку, и лишь притронувшись к ручке, дверь со скрипом открывается. Свет внезапно бьёт в глаза, и Гук по инерции закрывает лицо ладонями, давая себе время привыкнуть. Когда яркость перестаёт приносить боль, парень аккуратно открывает обзор, и видит белую комнату, посередине которой стоит обеденный стол. За ним сидят люди очень напоминающие Чонгуку его близких. Но было в них что-то не так. Его мама, к примеру, всегда заплетала косу на правый бок, а у этой женщины на левый. Его бывший одноклассник выглядит слишком жизнерадостным, хотя Гук запомнил его угрюмым. Двоюродный брат, что держал в руке бокал шампанского, два года назад чуть не попал в аварию из-за выпитого алкоголя, и зарекся больше никогда не пить. Эти люди не близкие Чонгука, но очень хотят ими казаться.       «Мать» поворачивает голову на скрип двери, и меняется в лице. Слетает пугающая улыбка, уступая место злости. Женщина смотрит на Чонгука так, будто он сделал ей что-то очень плохое. Такое, за что можно начать ненавидеть.       -Уходи, - говорит она, но Гук не двигается, наоборот, входит в состояние ступора.       Почему он должен уйти? Если эта женщина играет роль его матери, не должна ли тогда пригласить за стол? Предложить сесть рядом?       –Уходи, - повторяет она, на этот раз выглядя более взбешенной и указывая пальцем на выход.       Внезапно его «бывший одноклассник» также вскакивает с места, восклицая:       -Пока ты не пришёл, всё было хорошо! Это ты всё испортил! – он скидывает посуду со стола, еда летит на пол.       -Зачем ты опять все портишь?! – «мать» замахивается бокалом, что держит в правой руке, и в следующий момент он летит в Чонгука. Тот машинально прикрывается руками, и слышит, как стекло разбивается о стену, что в нескольких сантиметрах от Гука.       -Убирайся! – кричит кто-то третий.       И в этот момент внутри просыпаются.       «Беги!», кричат Чонгуку, разом всё внутри скручивая. Мальчишка срывается с места, закрывая за собой дверь, успев буквально в последний момент, ведь в следующий в него полетела тарелка. Рис с неё сумел вылететь из маленькой щели, и теперь валялся небольшим количеством в коридоре.       Чонгук отходит на безопасное расстояние, и слышит сзади смех. Развернувшись, видит, что все двери в длинном коридоре открыты настежь. Из них валит свет. Разный, где-то белый, как в комнате позади, где-то жёлтый, где-то вообще переливается.       Гук туда идти не хочет, как и его внутренний друг, если его можно так назвать. Он же пытался предостеречь, значит друг, правильно? Но как бы солидарны между собой они не были, Чон делает шаг, и смотрит на собственные ноги с хорошо читающимся шоком. Что он делает? Не хочет ведь никуда идти. Ему страшно, живот скручивает так, будто хочет избавиться от всего прямо посреди коридора, а сердце стучит настолько яростно, будто стремится провести экскурсию по комнатам самостоятельно. Конечности не слушаются парня, двигаясь вперёд, и заставляя волноваться всё сильнее.       Первая комната оказывается копией больничной палаты. Какие-то люди склонились над койкой, был слышен плачь.       -Это твоя вина, - говорит какой-то парень, повернувшись к Гуку.       -Моя? – удивляется мальчишка. – Но как я…       -Это ты! – кричат, перебивая. – Ты, ты! – внезапно парень срывается с места, намереваясь кинуться на Чонгука, но дверь резко закрывается, перекрывая путь.       Гук чувствует, как сердце сжимается.       Это действительно его вина? Но кто лежал на той койке? Чонгук правда имеет какое-то отношение к больному? Или тот человек уже…       Внезапно ноги разворачивают парня, ведя к другой комнате. Там стоит пара, они мило держатся за руки. Девушка лучезарно улыбается, парень смотрит на неё, также не сдерживаясь, и уголки губ Чонгука начинают подражать молодым, потихоньку поднимаясь наверх, но свет резко потухает, и в следующее мгновение девушка уже стоит одна. Она плачет, обнимая себя руками.       -Это твоя вина, - на грани слышимости говорит она. – Твоя, - медленно поднимает заплаканные глаза на парня, он нервно сглатывает, понимая, чего стоит ожидать далее. – Пока ты не… - девушка всхлипывает – пока не… - снова сбивается, не в силах сдержать поток слез. – Пока ты не появился, всё было хорошо! – но гореч внезапно сменяется злобой. – Ты виноват! Это только твоя вина!       Гук берётся за дверь, и захлопывает, заглушая чужой крик. Его руки трясутся, ноги, что до этого так уверенно водили, еле держат, будто выполнив задачу, растеряли все силы.       Парень бредет по коридору, закрывая каждую дверь, и слыша крики с обвинениями, когда случайно попадает в поле зрения.       «Это ты виноват», фантомно слышится над ухом.       «Твоя вина», будто доноситься из темноты.       «Ты».       Чонгук обхватывает себя руками, и чувствует, как намокают щеки.       «Ты»       Он подходит к стене, сбоку сверкает ручка. Мальчишка медленно скатывается вниз, и осев на пол, понимает, что не может вздохнуть.       «Пока ты не появился, всё было хорошо»       Его будто душат, но начав махать руками в воздухе, дабы скинуть «ладони», что перекрывают дыхание, ничего не меняется.       Снова появляется чувство тревоги. Надвигается опасность. Должно произойти что-то плохое. И виноват в этом будет он. Потому что пока он не появился, всё было хорошо. В этом лишь его вина.       Дыхание перекрывает полностью. Чонгук, как рыбка, рот открывает, в попытках словить хоть капельку воздуха, но ему не дают. Всё вокруг начинает темнеть. Тусклое освещение блекнет ещё сильнее, Гук чувствует, как тяжелеют веки. Его пытаются убрать. Навсегда заткнуть, потому что это его вина. Если бы не он, всё бы было хорошо.       *       Тэхён просыпается от того, что ему дают рукой по лицу. Старший подрывается, принимая сидячее положение и, потерев глаза, смотрит на Чонгука, который жутко вертится во сне, в один момент утыкаясь лицом в подушку.       Ким слегка наклоняется вперёд, чтобы в нулевом освещении взглянуть на младшего. Единственным источником света является уличный фонарь, местами просачивающийся меж штор.       Гук сильно жмурится, и крепко сжимает одеяло.       «Плохой сон, наверное», думает Тэхён, и хочет дальше лечь спать, но мешает этому услышанный всхлип, который заставляет снова устремить взгляд на мальчишку, из глаз которого начинают течь слезы.       -Хэй, - тихо произносит Тэ, и аккуратно кладёт руку на чужое плечо. – Хэй, Чонгук, ты чего? – он не знает, что делать. Может стоит разбудить младшего? Или не стоит, и получится успокоить его во сне. Пробуждение ведь может испугать ещё больше. Ким не раз слышал про случаи, когда люди просыпались после кошмаров и долго не могли понять, где находятся. Тэхён не готов к возможной истерике. Он не умеет с подобным справляться.       Но Чонгуку, похоже, всё равно на чужие скилы, ведь когда Ким во второй раз смотрит в лицо мальчишке, тот лежит уже с широко раскрытыми глазами, и глядит на старшего.       -Хэй, - единственное, что может выжать из себя Тэ, - не плачь, пожалуйста.       Слышится ещё один всхлип. Гук поворачивается на другой бок и снова утыкается лицом в подушку. Во вторую половину, потому что первая вся промокла.       Он будто находится на грани сна и пробуждения. Такое бывает, когда люди всего на несколько секунд просыпаются, а потом обратно засыпают. Это даже не всегда запоминается. На утро спроси, ничего не вспомнят.       Тэхён смотрит на кулачки, так отчаянно сжимающие одеяло, и не выдерживает. Выдирает ткань из чужих рук, чем провоцирует тяжёлое поднятие век, и ложится рядом, под слегка шокированный взгляд Чонгука, который, кажется, не понимает, что происходит. Но это не мешает слезам и дальше вытекать из глаз, падая на мягкую постель.       -Иди ко мне, - подзывает Тэхён, вытянув руку, и Гук почти моментально ныряет в объятья старшего. Тэ даже слегка удивляется столь быстрому доверию. Он думал, что придётся звать минимум дважды.       Ким крепко обнимает мальчишку, и чувствует его сбитое дыхание. Как он рукой, обхватившей поперёк, нашёл край футболки, которую Тэ одел перед сном, и сжал отчаянно, как до этого ткань одеяла.       Тэхён поглаживает спину Чонгука, и шепчет всякие милашества, вроде «спокойно» или «расслабься».       «Расслабься»       А несколько часов назад старший просил о подобном в совершенно другом контексте. И тогда ему нравилось больше.       Потихоньку дыхание Чонгука становилось все более размеренным, а пальцы слабели, переставая так сильно держатся за одежду.       «Он засыпает, - думает Тэхён. – Спокойным сном засыпает».       Голова младшего покоилась на груди Кима, и когда мальчишка перестал подавать какие-либо намёки на тревожность, старший позволил себе свободной рукой нырнуть в ворох чужих волос и нежно намотать одну из кудряшек на палец. Чонгука это, кажется, ещё больше расслабляло, так как он сначала глубоко вздохнул, а потом спокойно выдохнул, при этом по-детски причмокнув губами и поудобнее устроившись на старшем.       Тэхён соврет, если скажет, что его это не умилило.       -Кто же ты такой, Чонгук? – шёпотом спрашивает Ким, продолжая волосы сквозь пальцы перебирать.       «Что же такого могло случиться с парнишкой, что его практически незнакомые люди по ночам успокаивают?», проносится в голове. Вслух произносить этого не хочется. Потому что Тэхёну как-то не по себе от подобных выводов. Слишком грустно они звучат, а Тэ не настроен сейчас на такое.       Старший чуть спускается вниз, принимая удобное для обоих положение, и прикрыв глаза, наконец, тоже засыпает.       «Ну и нашёл же ты себе проблему, Ким».       Проблему, что сейчас так тесно тулиться, что отпустить боязно.       *       Вы когда-нибудь просыпались от лучей утреннего солнца и под пение птиц? Чонгук тоже нет, но сегодняшнее пробуждение всё равно смогло приятно удивить.       Парень и не вспомнит, когда открыть глаза удавалось настолько легко. После нескольких недель бессонницы ежедневная борьба с собственным организмом стала настолько привычна, что «нормальный» сон давно забылся. Подло уступил место резким подрываниям от звонка будильника, или, в очень редких случаях, «мёртвой» спячке, в которую мальчишка впадает примерно раз в неделю, когда тело всё же берет верх, падая от бессилия, и отрывая для себя столько часов отдыха, сколько посчитает нужным. Именно по этой причине очень сложно сдержать слабую, чутка сонную улыбку. Слишком долго Чонгук не чувствовал себя так спокойно и… тепло. Его укутали в одеяло, не оставив ни одного открытого участка кожи.       Выбраться удаётся не сразу. Мальчишка выворачивает мягкую ткань, и взъерошенный садится на кровать. Хочет встать и пойти искать хозяина квартиры, который, судя по звукам, что-то творит на кухне, но есть одно «но». Когда Чонгук откидывает последний кусок одеяла, то вспоминает, что голый. В смысле, полностью. Его одежда была скинута перед душем, и неизвестно, куда её положили.       Парень судорожно осматривается по сторонам, в попытках заметить кучку мятой ткани, но таковой в комнате нет.       -Тэхён, - зовет он не громко. – Тэхён! – а следом намного громче.       Парень с пшеничными волосами появляется в дверном проёме, испуганно смотря по сторонам.       -Что случилось? – видимо, Гук своим криком его напугал.       -Ничего, - спешит ответить младший, при этом активно вертя головой. – То есть, - и быстро теряется, вспоминая, зачем вообще позвал старшего. Внезапно накатывает непонятное чувство стыда. То ли за то, что заставил волноваться на пустом месте, то ли из-за своего внешнего вида и последующей просьбы. – Я хотел… - запинается младший. – Доброе утро?       Тэхён глядит сначала слегка удивлённо, но сведенные брови не долго держатся, являя миру мягкую улыбку.       -Доброе утро, - произносится в ответ. – В душ пойдешь?       -Душ? – переспрашивает Чонгук.       -Ну да, - пожимает плечами Тэ. – Освежиться, после вчерашнего.       Гук неожиданно краснеет.       -Д-да,- и снова заикается. – Я пойду в душ, - кивает, будто в подтверждение собственным словам, взгляд смущённо отводя.       -Хорошо. Я положил чистые полотенца возле раковины, и там же твоя одежда, - Чонгук не успевает что-либо сказать, как Тэхён удаляется обратно на кухню.       В ванной огромный бутыль розового геля, пурпурная плитка и фиолетовые, невероятно мягкие, полотенца. Вчера были другие. Эти намного приятнее, те были жёсткими.       А может это те же, и дело просто в тягучей атмосфере вечера. Мальчишке все не тем казалось.       Умывшись, (догадавшись, что оставленная одноразовая щётка была специально для него) и помывшись, (вылив столько пахучего геля, что теперь даже на одежде остался лёгкий аромат) Чонгук идёт на кухню. Тэхён сидит за столом, на который уже поставлены две тарелки с яичницей, рядом с чашечками кофе.       -Не знал, - начинает старший, - что тебе нравится, но надеюсь, что смог хотя бы немного угадать.       -Всё прекрасно, - спешит уверить Чонгук. Ему настолько давно не готовили, что плевать как-то на содержимое тарелки. В любом случае приятно.       Младший присаживается напротив и берет в руки вилку, когда чувствует на себе чужой взгляд.       -Я… - Тэхён хочет что-то сказать, но осекается. Что-то личного характера, судя по выражению лица.       -Что? - подхватив чашку с кофе, и собираясь отпить немного, спрашивает Чонгук. Ему нарастающей напряг не нравится, и он пытается смягчить зависшую в воздухе атмосферу улыбкой, но она моментально слетает, стоит Тэхёну собраться с силами и всё-таки задать свой вопрос.       -Тебе что-то снилось этой ночью?       Гук почти давится тем малым количеством жидкости, что успел отпить. Заходится в кашле, заставляя Тэ подорваться с места и начать хлопать по спине.       -Все нормально, - Чон выставляет ладонь, указывая, что можно прекратить лупасить спину. Тэхён смотрит встревожено, и младший специально повторяет: - Нормально. Не беспокойся.       Старший несколько секунд глядит в лицо, а потом облегчённо вздохнув, присаживается обратно на стул.       Могло показаться, что после подобной реакции вопросы обязаны отпасть, как минимум из-за страха повторного захлебывания кофе, но Тэхён, видимо, или же слишком любопытный, или его не шибко беспокоит здоровье Чонгука, ведь он снова спрашивает:       -Так что на счёт снов? – Гук откидывает салфетку, кою подхватил после града из кофе, и берет новую, делая вид, что очень увлечён протиранием липких пятен на деревянном столе.       Но Тэ не сдаётся:       –Тебе кошмар приснился?       Чон слегка нервно выкидывает грязную бумажку, и подхватывает столовые приборы, начиная перебирать содержимое тарелки.       -Наверное, - отвечает он через пару секунд. – Я не помню, - в сумме с реакцией на вопрос, сложно было поверить, что мальчишка действительно не понимает, о чем идёт речь. – А к чему вопрос? - но он отчаянно пытается. – Что-то случилось?       -Ты… - теряется Тэ. – Ты… Вертелся во сне, - но выдаёт наконец, и Чонгук едва заметно выдыхает. - Сильно, вот я и подумал, мало ли.       -Все нормально, - повторяет Чонгук, смотря на старшего и все также ковыряясь в собственной тарелке. – Честно.       Тэхён верит. Точнее, у него нету другого выбора, кроме как поверить. Они с Гуком почти чужие друг другу люди. Секс не даёт права лезть с расспросами, та и элементарное воспитание кричит о том, что если человек отвечает таким образом, то явно не хочет делиться. Старшему остаётся лишь кивнуть, сделав вид, что никто не заметил явной недосказанности, и сменить тему, во избежание последующих неловких ситуаций.       -Если вдруг, - начинает Тэхён, - тебя надо куда-то подвезти, то я через полчаса буду на работу ехать, могу подвезти.       Гук взглянул на часы. В теории он может успеть на последнюю пару.       -Спасибо, - кивает Чон. – А тебя это точно не затруднит?       -Я же сам предлагаю, глупенький, - Тэхён чуть ближе двигает чужую тарелку, не двусмысленно намекая. – Кушай, пока не остыло.       И Гук, не смея ослушаться, накалывает кусочек яичницы, отправляя в рот.       *       Чонгук сидит в прихожей, и думает о том, что выражение «подобрать челюсть» не такое уж и метаморфическое, ведь в данный момент он свою потерял где-то на полу.       Тэхён в строгом костюме – шикарен. Белая рубашка, темно-зелёные брюки и такого цвета приталенный жилет. Золотистые волосы уложены назад, и держатся с помощью лака.       «… я через пол часа буду на работу ехать»       А что, черт возьми, будет, если дать ему на сборы больше времени?       Гук встряхивает голову в попытке откинуть подобные мысли, потому что сидеть на месте становится немного некомфортно, а на щеках чувствуется лёгкий жар.       -Готов? – спрашивает Тэхён, обувшись и подняв с полки кожаный портфель.       -Д-да, - мямлит младший и поднимается, чтобы выйти из квартиры прямо за старшим.       *       В список всего того офигенного, что есть у Тэхёна (прилично офигенного), теперь входит ещё и машина. Белый мерседес CLC класса.       -Вау, - единственное, что смог выдавить из себя Чонгук, увидев на чем его сегодня подвозят в университет.       -Не смущай меня, - просит Тэ, улыбаясь и открывая водительскую дверь.       -Это я смущаю? – шепчет под нос Гук, быстро запрыгивая на пассажирское.       В машине сильный запах кожи, значит она новая. На зеркале висит «ёлочка», но едкий аромат из салона ей в жизни не выбить. Чонгука он раздражает. Сильно. Навевает не лучшие воспоминания.       -Часто машины меняешь? – начинает Гук, чтобы как-то отвлечься.       -А ты наглый, - усмехается Тэ, но всё же отвечает. – Не так часто, как хотелось бы, - Чонгук отпускает сдержанный смешок, - но застоя тоже нет.       -Кем ты работаешь? – слышится звук заведенной машины, автомобиль трогается с места.       -Бизнесмен, если коротко, - отвечает старший. – Генеральный директор семейной компании.       -Скромно, - комментирует Гук.       -Как есть.       Младший несколько секунд смотрит на чужой профиль, владелец которого внимательно следит за дорогой, и отворачивается, когда они выезжают со двора.       За окном начинают мелькать небоскрёбы и спешащие на работу люди. Обычно такая суматоха расслабляла Чонгука. Ему нравится осознавать, что кто-то может куда-то опаздывать, а он – нет. Кому-то, возможно, грозит выговор или неуд за проваленный зачёт, а у него всё прекрасно, он подготовленный и беды не предвещающий. Некое малое превосходство, хоть и подталкивало к мыслям о неправильности подобной позиции, но всё равно успокаивало, помогало верить, что всё не так плохо, как могло бы быть. Обычно, это помогало, но не сейчас. Не тогда, когда Чонгук едет в дорогущей машине с потрясающе выглядящим Тэхёном, у которого наверняка огромный счёт в банке и большой процент чаевых в ресторане. В данный момент собственное положение может только расстраивать, и взгляд, который старший мимолётно кинул Гуку, и который младший заметил в блеклом оконном отражении, напрягает лишь больше.       Чон надеется, что чуйка его обманывает. Что Тэхён не хочет сказать что-то странное, или спросить провокационное. Вот только нынешнее выражение лица уж слишком сильно походит на то, что было за завтраком. Прямо перед тем, как Чонгук начал паршиво отнекиваться.       -Ночью, кстати, - всё-таки начинает Тэ, - ты ударил меня рукой по лицу.       -Чего?! – младший резко разворачивается, совершенно не ожидая услышать такое.        -Ага, - кивает старший. – Ты часто так вертишься или это лишь мне посчастливилось попасть под «горячую руку»?       -Нет! – сразу восклицает Чон в ответ. – Нет, Тэхён… Господи, - Гук неловко отворачивается, прикладывая руку ко лбу. – Прости, пожалуйста. Просто я…       -Что? «Просто ты» что? – Тэ тянет руку к проигрывателю, специально понижая громкость до минимальной, и, кажется, Чонгук начинает догадываться, в какую игру он играет. – Со мной настолько плохо спать?       Хочется взвыть. Во-первых, от двоякого смысла вопроса, а во-вторых, от мысли, что во чтобы они не играли…       -Нет же, - вертит головой младший. – Нет! Просто…       -Тебе что-то плохое приснилось?       …Чонгук заведомо проиграл.       Младший облокачивается на мягкую спинку сиденья, и смотрит вперёд. На оживлённую автомагистраль, выпрыгни на дорогу которой, и должно быть очень больно. Самое то, чтобы эффектно избежать нежеланного разговора.       -Почему тебе так интересно? – голос мальчишки спокойный и холодный. Недавнего волнения, будто и не было.       -В смысле? – играет в дурочка Тэхён. Видно думает, что гнуть прошлую линию можно и дальше.       -День, - произносит Чонгук. – Мы знакомы всего день. Обычно о незнакомцах так не заботятся.       Старший вытягивает губы в едва заметной ухмылке, но Гук её всё равно замечает.       -Ты ведь и сам обо всём догадался, - констатирует младший.       -Я тебя не понимаю, - пожимает плечами Тэ.       -Не дури, - отмахивается Чонгук. – Всё ты прекрасно понимаешь. Когда?       -В самом начале, - ликующее выражение слетает с лица, сменяясь пугающей серьёзностью. Взгляни со стороны, и не поймёшь сразу, в чьей именно голове пытаются рыться. – Ты даже поцеловать себя не позволил. Не ведут себя так те, кто просто ищут перепихон на ночь.       -Я что не первый такой у тебя? – руки Гука складываются в замок, и он то сводит их вместе, то тянет в сторону. Старается чуть отвлечься, пока не стало слишком тяжело. – Откуда такая уверенность?       -Почти, - отвечает на предыдущий вопрос Тэхён. – Я просто очень хорошо знаю, как ведут себя, тогда… - но внезапно осекается.       Машина останавливается на светофоре, и появляется возможность не украдкой взглянуть на пассажира, а полноценно повернуть голову. Чонгук очень милый, когда задумывается. Что именно крутится у него в голове во время игр с собственными ладонями, известно лишь ему, но, наверное, там что-то грустное. Размышления про непонятного парня, почему-то лезущего не в своё дело, или внезапно всплывшие воспоминания, заставляющие уголки губ тянутся вниз, а глаза закрыться на половину. Нечто такое, из-за чего младший выглядит поникшим.       Внутри что-то ёкает, но Ким скидывает это на плохой завтрак и слишком большое количество кофе.       -…тогда, - продолжает он, как только свет переключается на зелёный, и автомобиль трогается, - когда хотят забыться.       Пальцы расцепляются и ложатся на бедра.       -Почему ты позволил мне остаться? – звучит грустно, даже отчаянно.       -Потому что стало интересно, что такого должно было произойти, что пришлось забываться в подобном.       -Думаешь, я бы стал делится чем-то личным с незнакомцем? – Чонгук кидает с долей насмешки.       -Интереса от этого не убавляется, - в ответ выплёвывает Тэхён, не меньше желчи вкладывая.       Сбоку слышится глубокий вздох. Гук отворачивается к окну.       -У меня был плохой вечер.       -Всего один?       -Да, - коротко, но твёрдо. – Для начала, всего один.       За окном появляется знакомая улица. Машина подъезжает к университету.       Тэхён высаживает Чонгука прямо перед главным входом. Кажется, скоро про кого-то поползут слухи.       Тихое «спасибо» могло бы быть последней репликой кинутой в присутствии двоих, но когда дверь открывается, Ким неожиданно (в том числе и для себя) хватает Гука за руку, не давая выйти.       -Чонгук, - младший резко поворачивается, натыкаясь на карие глаза, и неловкую улыбку. – Это был прекрасный вечер, - чужие пальцы спускаются ниже, обводя внутреннюю часть ладони мальчишки, и сжимая её в кулак. – Спасибо.       -Тебе спасибо, - смущенно произносит Гук, и хочет продолжить, мол, спасибо, что не выгнал, позволил у себя остаться, но решает не портить такой момент, и просто кивает, вылезая из машины.       Он остаётся стоять у главного входа, провожая взглядом белый автомобиль и сжимая в руке подсунутую визитку.       *       Университет никогда не ассоциировался с чем-то хорошим. Чонгук приходит сюда исключительно для того, чтобы получить знания, и с чувством выполненного долга уйти домой. Он не посещает кружки, не остаётся на дополнительных занятиях, не ходит на спортивные игры, не участвует в жизни учебного заведения. Парень практически ни с кем не общается, кроме своего друга, но тот научился понимать Чона с полуслова, поэтому с ним не страшно.Он никогда не полезет туда, откуда могут выгнать. Никогда не будет приставать с расспросами, если увидит, что Гук не в настроении делится. Он всегда уважал начерченную между ними линию, и не пытался переступить, оставив ограждение где-то позади.       В отличии от многих, Чонгуку рядом с ним комфортно. Даже когда он злой, словно собака. И когда несется сквозь толпу, расталкивая студентов. И когда подходит вплотную, больно тыкая пальцем в грудь. И когда смотрит так, что Гук виновато отводит взгляд, не имея особого желания превратится в лужицу, хотя ещё даже не перешёл порог универа.       -Где ты вчера был? – не выдерживает друг, сразу начиная отчитывать.       -Чимин… - тянет Чонгук, всё же найдя смелость поднять глаза на хмурые брови и сведённые в ровную линию губы.       -Боже, Гук, - вздыхает Чимин, поднеся ладонь к лицу и медленно массируя переносицу. – Ты хоть представляешь, как я волновался?       -Почему? – не понимает парень. – Что такого могло со мной произойти?       -Что такого? – склонив головувбок, спрашивает Чим. – Ты сейчас серьёзно, Гук? – парень нервно закусывает губу. – Тебе напомнить, как мне пришлось полтора часа уговаривать кое-кого скинуть свою геолокацию, потому что ты набухался в богом забытом баре?       -Ладно, - попускается Чон.       -Или как тебя чуть не забрала полиция, потому что ты вдруг решил, что это они припарковались в неположенном месте? – хмыкает Пак. - Я оставил тебя буквально на пять минут, чтобы купить воды. Ты кричал, что если я этого не сделаю, то ты облюешь мне весь салон.       -Я тебя понял, Чимин, - вздыхает Гук.       -Или, - не успокаивается друг, - как мне пришлось вести тебя в больницу после того, как…       -Хорошо! – не выдерживает Чон. – Хорошо, Чимин, я понял! Я виноват! Прости меня, непутёвого, больше такого не повторится! - парень делает шаг назад и низко кланяется, пока не чувствует лёгкий удар по спине.       -Прекращай, клоун, - говорит Пак. Чонгук выпрямляется и покачав головой, идёт к главному входу в университет. – Так как ты всё-таки доехал до дома? – спрашивает Чим, догоняя парня.       -Никак, - пожимает плечами тот.       -В смысле? – Чимин останавливается и растерянно смотрит на Чона. – Гук, - не может понять парень, - ты опять ночевал в баре?..       -Айщ, - жмурится парень, - это было один раз, Чимин! Долго ещё напоминать будешь?       -Когда я в последний раз звонил тебе, - игнорирует чужой вопрос Пак, - ты был в стельку пьян и говорил, что сидишь в баре, - Чонгук кивает. – Так где ты ночевал, если не дома?       Брюнет делает глубокий вдох и отворачивается, продолжая путь к аудитории.       -Чонгук, - догнав друга, обращается Чимин.       -В гостях у одного… - парень на секунду задумывается, не зная, как лучше объяснить. – У знакомого. У одного знакомого.       -Друга? – не верит Чим.       -Да, - говорит Чон, стараясь звучать как можно более уверенно.       -Это не он случайно подвёз тебя? – усмехается Чимин.       -Он, - кивает парень.       -И где же вы познакомились?       -В баре.       -А он точно просто знакомый? – теперь резко останавливается Чонгук и разворачивается к Чимину, смотря так, что Паку хочется ни то извинится, ни то заржать.       Чим тянет лыбу, наблюдая за тем, как потихоньку вскипает друг, но когда взгляд переводится чуть правее, улыбка моментально слетает с лица. Гук открывает рот, чтобы спросить, что случилось, но не успевает, почувствовав прикосновение к плечу.       -Привет, Гук~а, - слышится чужой голос, от которого у мальчишки по телу проходится дрожь.       Медленно подняв голову вверх, Чонгук буквально на мгновение встречается глазами с говорящим, и сразу же прячется. Начинает буравить взглядом пол, мечтая в данный момент оказаться где-нибудь под ним.       Слышится смешок, хватка на плече становится сильнее.       -Я поздоровался, ну так ответь мне.       -Чжухон, - подаёт голос Чимин, - иди куда шёл.       -А я не с тобой разговариваю, - повернув голову в сторону Пака, говорит парень. Чим замирает. Чжухон всегда имел достаточно угрожающий вид. С ним лучше не связываться. Ему лучше не грубить. Чимин эти правила ещё в старшей школе заучил.       Парень подходит плотнее к Чонгуку, и спускается к самому уху.       -Выглядишь неважно, - констатирует он. – Не простудился ли часом? – слышаться смех парней Чжухона, которые преданными псами стоят за спиной. Чимина они всегда бесили, больше на дурных крыс похожи, нежели на собак. Собаки благородные и добрые животные, чего нельзя сказать про эту падаль. Чим бы многое им высказал, но жить пока что хочется. Нету желания заканчивать вот так.Героем всё равно не станет. Таких, как он, парни пачками кладут. Избивают без разбора. Пак просто станет одним из.       А Чонгук в это время продолжает смотреть вниз, не в силах выдавить и слова. По истечению десяти секунд, Чжухону надоедает разговаривать со статуей, и он отпускает парнишку. Гук не часто бывает многословен. Его голосок в этих стенах – редкое явление.       Чжухон хмыкает и отворачивается. Делает пару шагов, но вскоре останавливается.       -Мы зайдём вечером к тебе в кафе, - кидает он из-за спины.       «Почти ведь ушли», думает Чим.       «Неужели так сложно и дальше ножками двигать?»       -Побереги силы. Мы клиенты требовательные.       Только тогда, когда шаги позади стихли, Чонгук смог сделать полноценный вдох и поднять голову.       -Гук, - не громко зовёт Чим.       Парень подходит ближе и буквально падает к Паку в руки. Обнимает так, будто сейчас упадёт без поддержки.       «Только не плачь, пожалуйста», проносится у Чимина в голове.       «Пожалуйста».       -Почему он такой, Чимин? – шепчет в чужую шею Гук. – Что я ему сделал?       -Я не знаю, - поглаживая по спине, признается Пак. – Не знаю, Чонгук, - прижимая мальчишку теснее.       Мучения Чонгука начались полгода назад и продолжаются по сей день. Однажды Чжухон сказал, что это будет продолжаться до тех пор, пока Чонгук не извинится должным образом за то, что сделал.       Гук видится с ним каждый день. Каждый день его жизнь отравляют. Ежедневно пытаются сломать.       «Это закончится лишь тогда, когда ты сравняешься с землёй»       Должно произойти чудо, чтобы Чонгук забыл те слова. Но чудес, в чём Гук ещё в подростковом возрасте убедился, не бывает.       *       Чонгук медленно обводит взглядом зал, специально задерживаясь на главном входе. Ему страшно. По-настоящему страшно.       «Мы зайдём вечером к тебе в кафе»       Парень сцепляет между собой ладони и сильно сжимает. Пытается унять мелкую дрожь, которая несмотря ни на что с каждой минутой становится лишь сильнее видна.       -Хэй, - на плечо внезапно ложится чья-то ладонь, и Чонгук испуганно оборачивается. Девушка, чья рука так напугала, резко отскакивает, испугавшись не меньше. Она прижимает к груди сцепленные кулачки и смотрит на Гука с опаской. -Хэй, - снова обращается она, - Чонгук, ты чего?       Чон растерянно бегает глазами из стороны в сторону, пока полностью не осознаёт, кто перед ним стоит. Дженни, его коллега и подруга. Маленькая, стройная, с длинными волосами, по забавному собранными в растрёпанный хвост и вечно запачканным фартушком. Она ниже Гука на полголовы и даже мухи не обидит, почему же тогда он так испугался? Боятся ведь нечего. Он в безопасности. Пока что в безопасности.       Парень опускает голову вниз и тяжело вздыхает.       -Прости, - тянет негромко. – Прости, Джен, серьёзно. Сегодняшний день выдался максимально странным и, кажется, высосал из меня все нервные клетки.       Девушка делает шаг вперёд, вставая на место, где ранее стояла, и возвращает руку на чужое плечо, пару раз оглаживая.       -Та ничего страшного. Случилось что-то серьёзное? – чутка склонив голову вбок, спрашивает девушка.       -Нет, - качает головой парень, - всё как всегда.       Дженни приподнимает брови, уголки её губ опускаются вниз. Она работает с Чонгуком уже более трёх месяцев, и знает немало про его жизнь. Чон слишком часто приходил на смену подавленным, а Дженни никак не научится держать язык за зубами.       «С тобой всё в порядке?» спросила когда-то она и Гук, честно говоря, не помнит уже толком, почему решил с ней поделиться. То ли накипело больно, то ли выговорится больше некому было. Чимин не готов 24/7 жить чужими проблемами, а Чонгук понимает, что будет по-скотски постоянно грузить друга.       Дженни выслушивала тогда, когда никто больше не мог. Она помогала Чону держатся на плаву и дожить до конца дня. Девушка несомненно занимает особое место в сердечке парня.       А ещё она невероятно внимательна и очень редко упускает что-либо из виду. Например, появление в заведении тех, кто сто процентов не должен заметить Чонгука.       -Гук, - зовёт девушка и кивает на главный вход.       Парень быстро поворачивается и выдаёт сдавленное:       -О, Господи.       Рядом с администратором стоит Чжухон и ещё два его дружка. Девушка им что-то рассказывает, потом мило улыбается и указывает на свободный столик, видимо, приглашая пройти.       -Джен, - начинает Гук, но договорить ему не дают.       Девушка хватает его за руку и ведёт в сторону кухни. Открывает дверь, заводя парня вовнутрь.       -Джен, - снова зовёт Чонгук, но официантка по-прежнему не даёт что-либо сказать, приложив палец к чужим губам.       -Послушай, - просит она, - слушаешь? – Гук кивает. – У меня на заказе пятый, восьмой и одиннадцатый столики, они находятся в правом углу зала, запомнил? – снова кивок. – Я пойду обслуживать Чжухона и два твоих стола рядом с ним, а ты возьмёшь мои, хорошо?       Чонгук молча смотрит на девушку, которая после нескольких секунд относительной тишины берёт парня за руки и немного трясёт. Чон опускает голову на трясущиеся ладони, а потом поднимается обратно к Дженни. Она выжидающе глядит, ждёт хоть какой-то реакции на свои слова.       -Спасибо, - тихо благодарит Гук. – Спасибо тебе большое, правда…       -Эй, - зовёт девушка. – Не благодари, пожалуйста. Это меня смущает, - Чонгук чуть хмурится и улыбается от последней фразы. Потом лезет в фартук и отдаёт все свои заказы, обмениваясь с Дженни.       -Если что-то вдруг случится, зови, - последнее, что успевает сказать Гук перед тем, как они расходятся по залу.       *       Чонгук подкладывает руку под голову и ложится на барную стойку. Смотрит на янтарную жидкость, что спокойно в стакане переливается, и тяжело прикрывает глаза. Его жизнь хоть когда-нибудь станет нормальной?       Телефон рядом с головой разрывается от звонков. Чимин пытается дозвониться до друга, который около часа назад просто поставил смартфон на беззвучный режим, но для Пака, будто пропал.       Ещё там есть пару сообщений от Дженни.       «Гук, прости, пожалуйста»       «Я не думала, что всё так получится»       «Мне жаль».       Хах. Чонгуку тоже. Тоже невероятно жаль, что не удалось остаться незамеченным. Что у Чжухона нет проблем со зрением. Что на дебильном боксе в старшей школе ему не выбили тогда правый глаз. И что они вообще познакомились.       Шпионом Гуку не быть. Убьют на первом же задании.       Голова поднимается с барной стойки. Парень глядит на запястье, что всё ещё немного побаливает. Дженни схватила слишком резко.       «Гук, он тебя просит»       На пальце виднеется небольшой порез от стекла. Кровь засохла багровой полосой.       Чжухон всегда вёл себя, как животное, но порой звериная натура вырывалась слишком внезапно и оглушала ударом под дых. Неожиданно и очень, очень больно.       «Скажи, что меня нет»       «Он заметил тебя и сказал, что мне не поздоровится, если продолжу строить дурочку»       Дрожащие пальцы и растерянный взгляд. Чонгук помнит испуг подруги в мельчайших деталях. Также как и мысль, что промелькнула моментально, заставив забить на себя.       «Хочешь заставить девушку терпеть издёвки обиженного на жизнь амбала, который не умеет контролировать даже мельчайшие проявления агрессии? Она терпит всё лишь из дружбы. Лишь за счёт своего золотого характера. Не злоупотребляй этим и возьми ответственность за ситуацию»       Возьми ответственность и прекрати за счёт подруги пытаться выйти сухим из воды. Вина за случившееся только на тебе. Ты привёл его сюда. Из-за тебя он сидит в зале. Только тебе справляться с проблемой. Потому что только ты во всём виноват.       Чонгук собрался с духом и вышел в зал.       Когда подошёл к столику, его окинули липким, будто оценивающим взглядом. Гук протянул три меню и ушёл. Через две минуты вернулся и записал три сока. Вернулся со стаканами, когда Чжухон незаметно взял его за фартук, и потянул на себя, заставив потерять равновесие.       Кафе оглушает звук разбившейся посуды. Огромное цветное пятно расцветает на дорогущем паркете.       Чонгук, не глядя на обидчика, опускается на колени, дабы быстро всё собрать, когда его пинают ногой, толкая на пол. Парень выставляет назад руки в попытке смягчить падение, но натыкается на мелкий осколок, что больно впивается в палец.       Ладонь притягивается к груди, большие глаза поднимаются наверх в немом вопросе.       «Остуди свой пыл, Гук~и», слышится грубый голос.       «От меня нельзя бегать, ни то потом придётся ползать на коленках»       Чонгук быстро-быстро клипает глазами, пытаясь сдержать слёзы. Боковым зрением замечает Дженни, что замерла в нескольких метрах и испуганно наблюдала за ситуацией. Медленно, едва заметно мотает головой, чтобы девушка не пыталась что-либо предпринять. Потом может быть хуже. Чонгук знает. Был опыт.       Он наблюдает за парнями, что перекидываются только им понятными взглядами, и вытягивает ладонь, когда ему протягивают несколько скомканных купюр. Чонгук даже не спросил, есть ли там плата за разбитую посуду. Просто молча принял деньги и позволил им уйти.       «Надеюсь, - последнее, что кинул из-за спины Чжухон, - ты замолвишь за нас словечко»       У Чонгука в кармане двадцать тысяч вон, которые он рассчитывал потратить на сегодняшний ужин, но он вытаскивает их из кармана, выкладывая на бар. Дожидается мелочной сдачи, чтобы сунуть её обратно в джинсы, но чувствует что-то твёрдое в кармане.       Визитка.       Чонгук хмурится, пытаясь разглядеть имя на ней, но выходит лишь с третьего раза. В баре тусклое освещение, кое в сумме с «лёгким» опьянением не особо помогают.       Парень дочитывает, каждый слог перепроверяя, потому что поначалу кажется, будто мозг просто играет злую шутку. Рука тянется к смартфону и медленно вбивает номер. Цифра за цифрой, чтобы случайно ничего не перепутать.       Телефон подносится к уху, Гук почти не дышит, вслушиваясь в гудки.       Первый, второй, третий, он поднял трубку после четвёртого. Чонгук открыл было рот, но резко закрыл, услышав чужой голос.       -Алё? – слегка хриплое, наверняка уставшее.       -Тэхён? – на тон ниже из-за алкоголя басит младший. – Забери меня отсюда.