Романтическая новелла

      Чонгук сидит за столом. Длинным, белоснежно белым. Во главе, на самом краю. Так, что видно всех, кто расположился рядом. Друзья, семья, знакомые со школы. Они переговариваются между собой, не обращая внимания на Гука. Странно, с учётом его расположения, но мальчишке почему-то на это всё равно. Он опускает взор чуть ниже, и видит тарелку. Рядом с ней пустой бокал и столовые приборы.       «Для чего они, если стол пуст?»       Перед Чонгуком снежный, абсолютно пустой стол. Но стоит мальчишке моргнуть, как он внезапно оказывается наполнен огромным количеством еды. Пиалы с многочисленными салатами, блюда с мясом, барбекю с овощами и многое другое. Еды столько, что, кажется, возможно армию накормить. Но их тут всего пару человек. Где-то десять, точно не больше. Хотя, а точно ли? Может Чонгук кого-то не заметил? Он поднимает глаза наверх и смотрит вдоль стола, который…не заканчивается.       Парень откидывается на стул и протирает глаза руками. Пытается убедиться, что ему не показалось. Стол действительно выглядит, словно бесконечный путь. Как лунная дорожка, уходящая в никуда. Издалека видно, что мест свободных нет, всё занято, но кто же тогда те люди, что в таком количестве расселись?       Чонгук поворачивает голову в право и натыкается на женщину, невероятно похожую на его мать. Вот только это не она. У Миссис Чон под глазами очаровательные морщинки, и пару седых прядей у лица, потому что запах краски жутко нос раздражает, а «комфорт – это главное». Она всегда сдержанна в эмоциях и выглядит так, как нравится ей. Не идёт на поводу у людей, из штанов ради внешности выпрыгивающих, следуя лишь собственным принципам. Живёт так, чтобы в удовольствие, наслаждаясь даже малым.       А эта женщина - другая. Будто после обработки вышедшая. Идеальная версия матери,с чистейшей кожей и шелковистыми, не сразившимися с возрастом, волосами. С красивейшей улыбкой, что во время разговора с рядом сидящим мужчиной появляется, и коя одновременно с этим кажется столь неестественной, что задерживать взгляд надолго не хочется.       Чонгук моргает пару раз, словно всё ещё не верит увиденному, и смотрит на других людей. За пару стульев от него сидит парень, ужасно похожий на Чимина. Но у него волосы коричневые, краской не тронутые и поникший вид. Родной Чимин в жизни не вернёт свой натуральный «до жути скучный и сливающийся со всеми» цвет. А ещё никогда не сядет так далеко, зная, что за столом Гук. Он попытается оказаться как можно ближе, ведь помнит, что трезвому Чонгуку скопление людей не нравится. Он моментально теряется, становясь неспособный собрано мыслить.       Пак далеко, значит не его. Значит снова подделка.       Взглянув влево, Гук замечает отца. Но тот нервный больно. Постоянно смотрит по сторонам и путает руки между собой. Парень это состояние узнает. У мужчины ломка. Точно такая же, что была лет шесть назад, когда он попытался бросить курить. Когда ломал собственные сигареты и клялся «больше не брать в рот эту дрянь». Когда с каждым днём возвращался домой всё счастливее, делясь «Сегодня даже не думал о них толком», а мама, настоящая мама, целовала его нежно в висок и хвалила. «Папа такой молодец, правда, Чонгук~и?». Да, настоящий папа – молодец, но не эта фальшивка, у которой в любую минуту может сорвать тормоза.       Мальчишка складывает руки в замок и прислоняется к ним губами, когда чувствует жжение в боку. Кто-то на него смотрит. Даже не так. Его пытаются насквозь просечь. Голова медленно поднимается и Чонгук замечает человека, который одним только зрительный контактом заставляет тело встрепенутся. Чжухон сидит через четыре стула от него, с правой стороны. Мальчишка вглядывается в него, пытаясь найти подтверждения, что парень не настоящий, как со всеми до этого, но ничего не видит. Не находит отличий. У того, кто сейчас смотрит на него, идентичная с настоящим Чжухоном внешность. Такие же рыжие волосы и хмурый взгляд. Сведённые в ровную полосу губы и наклонённая вбок голова. Он делает так всегда, когда Чонгук что-то не догоняет. Демонстрирует, как его это бесит.       Гук смотрит на парня, который не двигается практически, и дёргается, когда Чжухон выравнивается. Рыжеволосый на подобную реакцию закатывает глаза и показательно вздыхает. Вытягивает ладонь и пальцем указывает на стоящую тарелку с салатом. Чонгук глядит в ответ без особого понимания.       «Он хочет, чтобы я наложил ему еды?», думает он и видит, что Чжухон кивает.Словно услышав чужие мысли.       Но он же так далеко. Гук не сможет подобрать его тарелку, если никто не поможет. А судя по расслабленному виду старшего, просить кого-либо о помощи он не собирался. Но всё равно продолжает смотреть.И ждать, пока младший выполнит «сказанное».       Чонгук на мгновение задерживает взгляд на чужой руке, что всё ещё на еду указывает, после чего отодвигается от стола и встаёт со стула.       Ему не сложно помочь. Особенно, если это пройдёт быстро и без нервов. Испытывать терпение Чжухона, идя против его просьб – слишком опасный эксперимент. Плата за который непосильно велика.       Оказавшись рядом с парнем, Чонгук протягивает руки, чтобы ему вложили тарелку. Хон садится в полуоборот и уже собирается отдать посуду, когда Гук внезапно одёргивает ладони. Слышится звук разлетающихся по полу осколков.       -Идиот, - слышен голос Чжухона, но Чон на него глаз не поднимает, продолжая рассматривать собственные руки. Которые буквально за мгновение до соприкосновения с посудой, будто потеряли плотность, став полупрозрачными.       Парень открывает рот, чтобы хоть что-то сказать, но голос не звучит, словно ему отрезали язык. Выходят лишь нечленораздельные звуки.       -Собирай, - внезапно указывает Чжухон. Чонгук растерянно глядит на парня, и неожиданно для себя опускается на колени. Не успев даже взвесить всё за и против, мальчишка чувствует, как колени больно приземляются на холодную плитку, а руки тянутся к осколкам. Всё делается на автомате, словно в данный момент телом управляет не он. Словно Чонгук потерял над ним контроль.       Полупрозрачная ладонь приближается к белому стеклу, но проходит сквозь. Тогда Гук пытается снова, на этот раз другой рукой, но происходит тоже самое. Куски тарелки остаются лежать на полу, а Чонгук не понимает, что происходит? Почему он не может ни к чему прикоснутся? За что его настолько резко лишили этой возможности?       -Бесполезный, - слышится сверху. Чонгук вскидывает голову наверх, кивком пытаясь убрать от лица вьющиеся пряди, и смотрит на Чжухона, который презрительно глядел на младшего, сложив руки на груди. – Даже мусор за собой убрать не способен. Ничтожество.       Чонгук падает назад, руки за спину выставляя, и, на удивление, у него получается на них упереться.       -Ты испортил всем праздник, - продолжает Чжухон. – Все беды здесь из-за тебя.       Гук хочет возразить. Хочет крикнуть, что он тут не при чём. Что всё само произошло, но речь отняло. Мальчишка может только мычать и отчаянно вертеть головой.       -Ты во всём виноват, - слышится приглушённо. Из-за спины Чжухона выходит мужчина и смотрит с такой жестокостью, будто прямо сейчас готов с кулаками накинутся.       Чонгук пытается отползти, но натыкается на чьи-то ноги. Позади него стояла женщина. Когда она успела подойти и почему парень этого не заметил?       -Всё было так прекрасно, пока не появился ты, - сквозь зубы цедит она. – Исчезни.       -Что?.. – Гук резко закрывает рот руками, не веря, что эти слова произнёс он. Голос вернулся? Он хочет продолжить говорить, столько всего спросить, но ему не дают.       -За что ты такой уродился? – рядом с Чжухоном стоит та, кто очень похожа на маму. – Ты позор. Позор всей семьи, - Чонгук осознаёт, что это не она. Что мама выглядит по-другому и никогда бы такого не сказала, но почему же тогда так больно? Почему хочется взвыть от услышанного? Почему Гук чувствует, как глаза наполняются влагой, а в горле возникает жгучий ком?       -Уходи, - с желчью выпаливает Чжухон. – Ты здесь никому не нужен. Тебя нигде не любят.       -Чжу…Чжухон, - собравшись с силами, шепчет младший, но его не слушают. Резко опускаются вниз, настолько, что Гук боязливо жмурится, и хватают за локоть, болезненно сжимая. Младшего поднимают на ноги и ведут куда-то за собой. – Чжу…чжу…       Старший останавливается, из-за чего Чон врезается ему в спину, и выпустив чужой локоть, хватает за плечи.       -Чжу…чжу…- передразнивает он. – Уже и говорить нормально не можешь? – слеза стекает по впалой щеке, нижняя губа невольно подрагивает. – Господи, - с насмешкой тянет лыбу старший. – Каким же немощным ты стал.       Чонгука грубо разворачивают, ставя в нескольких сантиметрах от двери. Которой, Чон готов поклясться, раньше тут не было.       -Отпусти меня, - вполголоса просит он.       -Я тебя и не держу, - сильные ладони отпускают плечи. – Уходи, если хочешь. Вперёд.       Брюнет оборачивается, и смотрит на рыжего.       -Давай, - негромко говорят. – Открывай дверь.       Чонгук глаза в глаза глядит, пытаясь найти в них блеф, но Чжухон лишь пожимает плечами и демонстративно отходит.       Младший отворачивается и смотрит на дверь. Белоснежную, как и практически всё в этой комнате. Лакированная ручка слегка поблёскивает под ярким освещением. Мальчишка тянется к ней, но его прозрачная ладонь проходит сквозь.       «Чёрт», проносится в сознании.       Он пытается ещё, на этот раз двумя руками, но всё безуспешно. Они невидимые, неспособные собой что-либо зацепить.       -Гук, - зовёт Чжухон, но Чон игнорирует. Сейчас его опять назовут бесполезным, а он этого слышать не хочет. Он сам откроет дверь. Сам.       -Чонгук, - снова обращается старший, но на его слова по-прежнему не обращают внимания.       -Чонгук, - в третий раз имя звучит намного жёстче, чем в предыдущие, но парень всё равно не поворачивается. Он водит по ручке из раза в раз, но не происходит ничего нового, и тогда его зовут в четвёртый раз.       -Гук~и, - младший замирает, потому что голос слышится другой. Совершенно.       Он резко разворачивается и сразу же прижимается спиной к двери. За Чжухоном стоят люди. Десятки людей, и кажется, будто им нет конца. Чем лучше Чонгук вглядывается, тем больше голов замечает. Неужели это все, кто сидел за бесконечным столом?       -Гук~и, - снова слышится голосок. Парень водит глазами от лица к лицу, пока не натыкается на другую мать. Она улыбается мило, пока не замечает, что на неё смотрят в ответ. За мгновение от мягкости не остаётся и следа. Теперь на мальчишку смотрят с неприкрытым отвращением, вперемешку со злобой. – Гук~и, - наигранно ласково повторяют. – Как же ты, - женщина замолкает за секунд, чтобы сделать вздох, - как же ты меня достал! – от внезапно повышенного тона, младшего сильнее к двери припечатывает. Никогда ещё ему так не хотелось слиться с мебелью.       -Ты ужасен! – кричит кто-то из толпы. Гук не знает, кто, потому что глаза от страха зажмурил, и открыть не осмелится.       -Позор! – ещё один голос.       -Как тебя ещё земля носит?! – уже несколько одновременно.       -Ты во всём виноват!       -Это только твоя вина!       -Твоя!       -ТВОЯ!       Толпа начинает скандировать одно и тоже слово, создавая ужасный шум. «Твоя, твоя, твоя» только и слышит младший. Ещё чуть-чуть и у него лопнут барабанные перепонки. Он оседает на пол и прижимает ладони к ушам.       «Твоя, твоя, твоя», проносится невыносимым эхом.       «Твоя, твоя, твоя», на черепной коробке отпечатывается.       «Твоя, твоя, твоя», Гук столько раз повтор услышал, что смысл слова начинает потихоньку теряться.       «Твоя», внезапно слышится голос, из десятков других различимый.       «Я могу открыть тебе дверь, Чонгук», мальчишка распахивает глаза и видит, что Чжухон всё одними лишь губами произносит. Даже не пытается толпу перекричать. Вовсе тон не повышает.       «Ты только попроси», снова беззвучно.       -Пожалуйста, - едва слышно просит младший.       «Громче»       -Пожалуйста!–голосит парень.       «Громче»       -ПОЖАЛУЙСТА! – уже буквально орёт он, убрав руки от ушей и оперившись ими о дверь. Ужасные возгласы толпы продолжаются, поэтому Чонгук снова кричит. – Пожалуйста, выпусти меня отсюда! Отпусти!       Чжухон улыбается. Но не мило и приятно, чтобы успокоить итак истоптанные нервы, а также, как когда вырывают победу. С корнем, не оставив ничего живого.       Он дёргает Гука наверх, снова болезненно за руку схватив, и одним движением открыв дверь, ставит Чона у порога.       -Ты, - шепчут прямо над ухом, - не можешь ничего без меня, - после чего толкают вперёд, в непроглядную темень.       Чонгук летит вниз, переворачиваясь спиной к бездне.Видит в светлых проблесках Чжухона. Парень ухмыляется, глядя на младшего, который беспомощно болтыхает руками, задыхаясь в немом крике. Который с радостью бы закричал,но голос опять пропал. Который медленно закрывает глаза, принимая свою участь. Потому что именно там его место. Где он не сможет никому навредить. Которое символично называется «нигде», также, как и уголок Чонгука в этой жизни. Ведь он жалок и бесполезен. Он виноват во всём. Это лишь его вина, поэтому он получает по заслугам.Заканчивает своё жалкое существование здесь и сейчас, погружаясь в темноту и никогда больше не увидя света.       *       Падающего с кровати Чонгука Тэхён ловит буквально за секунду до знакомства с полом. Если бы младший перед этим не врезал Киму ногой, он навряд ли бы успел поймать бушующего мальчишку и проснулся бы только от глухого удара.       Гук сильно жмурит глаза и шарит руками по кровати. Ким наблюдает за ним, чуть замедленно моргая. Мальчишке снова снится неприятный сон, а старший опять не знает, что делать. Казалось бы, ситуация ведь повторяется, можно просто сделать тоже, что и вчера, но Чонгук настолько сильно воротится, что для Тэхёна это не представляется возможным. Он попусту не понимает, с какой стороны лучше подобраться.       Слышится первый всхлип. Он же стирает и остатки сна, взбодрив парня, будто отрезвляющая пощечина. Рядом с ним плачет человек. Плачет Чонгук, которого он буквально пару часов назад забрал из бара. Который лишь завидев старшего, сразу же на ватных ногах направился в его сторону. Который повис на нём, совсем ужасно себя чувствуя. Которого Тэхён своим пиджаком в машине накрыл, потому что боялся, что из-за открытого окна мальчишка простудится.       Рядом лежит тот, кого Ким раздевал бережно, в свою одежду переодевая, и успокаивал старательно. Ведь кто-то переборщил настолько, что реальность от прошлого не отличал. Что много лишнего наговорил. Такого, что у Тэхёна теперь руки трясутся, ведь на скатывающиеся по щекам слёзы смотреть невыносимо. Он не хочет, чтобы Чонгук страдал. Не хочет, чтобы он в плаче содрогался. Чтобы руками себя обхватывал, пытаясь защиту в собственном лице найти. Не хочет, чтобы мальчишка только на себя полагался. Потому что Тэхён готов ему помочь. Готов плечо подставить, стать его безопасным местом.       Прошло два дня с их знакомства, но Чонгук уже успел оставить позади себя столько вопросов, что Киму лишь и остаётся, что подбирать их по дороге. Чем ближе он приближается, тем больше в догадках захлёбывается.       Тэхён смотрит в окно, в котором отражается ночное небо и видно яркий город на горизонте, когда слышит громкий вздох. Чонгук сильно хмурится, после чего медленно выдыхает и расслабляется. Ким не успевает обрадоваться, когда видит открывающиеся глаза.       -Тихо, тихо, - шепчет он, чуть ближе к младшему подсаживаясь и запуская руку в ворох его непослушных волос. Гладит макушку, продолжая спокойно приговаривать, и наблюдает, как веки снова тяжелеют.Мальчишка прощается с реальность, погружаясь обратно в мир снов.       Тэхен спокойно выдыхает, и склонив голову вбок, ещё пару секунд путает чужие кудряшки, после чего выпутывается, собираясь тоже ложится.       Только голова касается подушки, как старший слышит из-за спины сонное:       -Тэхён?       Старший подрывается с места, путается в одеяле, которое успел накинуть, но всё равно максимально быстро садится на кровать и видит Чонгука. Который чуть приподнялся на локтях, и смотрел на Хёна снизу вверх.       -Хэй, - не громко произносит Ким, снова руку к чужим волосам протянув. Улыбка не сдерживается, когда Гук поддаётся вперёд, чтобы встретиться с ладонью быстрее. – Ты чего проснулся?       -Не знаю, - снова уложив голову на подушку, отвечает Чон. – Мне стало холодно, - он периодами прикрывал глаза на несколько секунд, а потом снова поднимал тяжёлые веки. Видно было, что ему не хочется к Тэхёну возвращаться, но почему-то он всё равно упрямо оставался с ним.       Ким внезапно, повторно убирает руку, чем вызывает протестующее мычание, но оно прекращается, стоит старшему улечься и произнести:       -Иди ко мне.       Чонгук широко раскрывает свои оленьи глазки и неуклюже перелазит к Хёну. Ложится под боком, удобно для обоих пристраиваясь, и прижимается так тесно, что Тэхён вздымание чужой груди ощущает.       -Теперь не холодно, - произносит старший, когда слышит сопение и чувствует, как его крепко обнимают поперёк живота. – Больше не будет холодно.       «Не бей меня, пожалуйста», сидя спиной к Киму, шепчет Чонгук.       «Не надо бить, как он», мальчишка обхватывает себя руками и поворачивается к старшему.       А тот стоит буквально в метре от него, держа в руках только снятую с чужих плеч футболку, и смотрит на глубокий шрам, что проходит вдоль нескольких чоновых позвонков.       *       Боль. Первое, что чувствует Чонгук при пробуждении - невыносимую головную боль.       Мальчишка с большим усилием раскрывает глаза, поначалу даже не понимая, где вообще находится.       Стоп.       Гук приподнимается на локтях, игнорируя внезапный спазм, и осматривает комнату. Он у Тэхёна. Это сто процентов, ведь младший помнит, что именно старший забрал его из бара. Помнит, как он приехал, посадил его в машину, потом накрыл чем-то, ведь Гука чуть не вырвало, когда тронулась машина и им пришлось открыть окно. А дальше - всё. Как они доехали, поднялись наверх, легли спать, Чонгук не помнит. Но он одет. Наличие футболки и трусов говорят о том, что этой ночью между ними ничего не было. Потому что после подобного мальчишка всегда просыпается голым. Напивается до беспамятства, чтобы смело ложится в постель с первым встречным, и вырубается следом. Наполовину соображающий, но счастливый в своём бреду.       С Тэхёном, кстати, не повезло. В тот вечер Чонгук был слишком трезвым, чтобы забыться. Из-за чего ночь прошла так же неспокойно, как и остальные. Как и всегда. Лишь к середине ему удалось успокоиться и встретить спокойный сон. Но надо радоваться, ведь мог промучаться всю ночь. Мог снова проиграть собственному сознанию, всю ночь провертевшись, так и не найдя успокоения. Но почему-то ему решили дать поблажку. Либо же что-то помешало навязчивым мыслям в очередной раз взять верх. Что-то, возле чего было тепло и уютно. Что-то, что позволяло держатся за ткань одежды, и обнимало крепко. Что-то, что позаботилось, вместо уже привычного Чонгуку игнора.       Это что-то подарило мальчишке счастливую ночь, которую он помнит лишь отрывками. Но зато точно может описать ощущения, что испытал тогда. Уют, что стал давно чуждым, и появился снова совершенно неожиданно. Настолько, что при повторе Чонгук обнимает до хруста костей и прижимается так, что сердцебиение чувствуется. Ведь боится потерять. Боится, что могут отобрать. Посчитают недостойным, заставят отдать, а он ещё не насладился. Даже толком не прочувствовал, какого это, когда позволяют быть рядом. Не отталкивают сразу. Помогают. Смотрят с трепетом. Говорят «доброе утро», а не «когда уходишь?»       «Не задерживайся надолго», «это было лишь на одну ночь, не надумай там себе ничего».       Нет, Чонгуку не бывает от подобного обидно. Ему привычно. Давно уже стало привычно. В отличии от пробуждения под тёплым одеялом, в чужой футболке. Когда через шторы слабо пробивается солнечный свет, а на кухне слышны признаки жизни. Когда потянувшись за телефоном, лежащим на прикроватной тумбе, и увидев время, не появляется острое чувство паники, с последующим «надо поскорее убираться отсюда» в голове.       Суббота, 10:21. Увидев это на экране, Гук не почувствовал ничего, кроме ощущения, что выспался. Даже несмотря на головную боль.       Хоть ему и хотелось бы подольше понежится в тёплой кроватке, но приходится откинуть одеяло, и присесть на край матраса. Потянутся, ощутив пробегающих по телу, но невероятно приятных, мурашек, и собравшись с силами, подняться. Босыми ногами пошаркать до ванной комнаты и очутившись перед большим зеркалом, понять…как же он проебался.       На нём огромная безразмерная футболка, которая чуть свисает с худого плеча и о которой Чонгук не задумался должным образом, когда заметил впервые. Если он переодет, значит Тэхён видел его голым. Значит он, возможно, заметил то, что не должен был. Что младший не планировал ему показывать. Из-за чего их первый раз прошёл в тёмной, не освещённой ничем, кроме света от уличных фонарей, комнате. Из-за чего он старается спать лицом к партнёру и игнорировать многозначительные взгляды, если такие по утру присутствуют. Но в ту ночь Тэхён ничего не заметил. Он молчал с утра, намекая лишь на плохие сны мальчишки, и ничего не пытался спросить в машине, во время своей пародии на допрос с пристрастием. Значит, он ничего не видел. И вчера тоже, возможно, ничего не увидел. Чонгук не хранит эту тайну под пятью замками, там и скрывать толком нечего, ситуация не уникальна, но если Ким всё-таки заметил, значит придётся разъяснять всё в подробностях, ведь по-другому не понятно. Значит придётся по новому кругу вспоминать всё, что было в тот вечер. Снова переживать все события, и прокручивать в голове сцены произошедшего. Снова признавать, что виноват во всём был он. Что ничего бы не случилось, сделай Чонгук то, что должен был. Сиди он тихо и спокойно. Не бери он на себя больше, чем смог вытянуть.       Если Тэхён ничего не увидел, то Чонгуку не придётся переживать мгновения из его персонального ада. Никому не известно, есть ли на самом деле высшие силы, у которых возможно вымолить исполнение самого сокровенного желания, но сейчас парень готов молится кому угодно, лишь бы старший вчерашним вечером оказался великим и слепым. Слегла более эгоистичным и заботящимся больше о собственных проблемах. Не имеющий время для решения чужих.       *       Когда Чонгук заходит на кухню, Тэхён еле-еле сдерживает улыбку. Его футболка, самая маленькая, что есть, между прочим, свисает и доходит мальчишки до половины бедра. По росту Гук почти догоняет Кима, у них максимум сантиметров пять-семь разницы, но в телосложении уступает значительно. Чонгук худой до выпирающих тазовых косточек, Тэхён же подтянутый и хорошо сложенный. Про таких, как он, обычно говорят «наступи на меня», но Гук мальчик культурный и в первый день их знакомства о подобном не думал. Подумал лишь сегодня, когда старший встретил его в одних только домашних шортах, и с лопаткой для готовки в руках.       Тело у Тэхёна классное, при чём настолько, что Чонгук на мгновение бессовестно залипает, и если бы не звук стрельнувшего масла, так бы и продолжил пялится. Он незаметно для старшего трясёт головой, приходя в себя, и садится за стол, на который Тэ как раз ставит две чашки кофе.       -Доброе утро, - говорит Ким.       -Привет, - облокотив голову на руку и громко зевнув, в ответ здоровается Гук.       -Как спалось? –оперевшись о столешницу, спрашивает парень. Он оставляет завтрак доготавливаться, переключая внимание на Чонгука.       -Хорошо, - пожимает плечами он.       -Сегодня ты снова пизданул меня ночью, - сообщает внезапно Тэ.       -Чего?! – за секунду взбодрившись и сев ровно, восклицает Чонгук.       -Только на этот раз ногой, - качает головой старший.       -Тэ…- мальчишка виновато опускает голову. – Прости, пожалуйста, я не специально…       -Снова что-то плохое снилось? – перебивает Ким, голову чуть вбок склоняя.       А Чонгук молча отворачивается к окну. Делает вид, будто очень заинтересован в происходящем за ним. И не важно, что с того ракурса, где сидит младший, видно лишь окна соседнего дома. Он всё равно заинтересовано глядит, после слегка отчаянно вздыхая.       -Да, - честно признаётся Чонгук, - когда я чуть перебарщиваю с алкоголем, они иногда сняться, - а дальше чистая импровизация.       -Иногда? – удивляется Тэхён. – Это уже второй раз подряд.       -Тебе настолько интересна чистота моего сна? – ядовито улыбаясь, спрашивает Гук.       Хах. Гадкий мальчишка. Ким усмехается       -Та нет, - говорит старший, в подтверждении слов качая головой. – Просто не очень нравится, когда избивают по ночам, - на что Чонгук куксится забавно, вызывая у Тэхёна сдавленный смех.       Он потихоньку успокаивается и смотрит на младшего, чьи кудрявые волосы лежат беспорядком и лезут в глаза. Они у Гука довольно длинные, почти до подбородка доходят, поэтому он время от времени смахивает их с лица резким кивком, но пряди упрямо возвращаются обратно. После очередного такого движения Тэ не выдерживает, и молча удаляется из кухни. Чтобы через пол минуты вернутся назад с двумя заколками в руках.       -Это моей племянницы, - объясняет он сразу, стоит младшему показательно изогнуть бровь.       Забавно, что когда Тэхён приблизился, он даже не дёрнулся, хотя подошёл старший резко. Он просто смотрел на него, пока тот крепил две пастельные заколки в районе висков, таким образом убрав от лица надоевшие пряди. Просто смотрел, после произнеся негромкое «спасибо», и дотронулся до одного из украшений.Удивился искренне тому, как крепко оно держится, а потом внезапно глаза широко раскрыл, носом шмыгнув.       -Тэхён, - обратился он к старшему, которого начинало напрягать чужое выражения лица.       -Да?.. – насторожено тянет парень.       -Что у нас горит? – младший наклоняется, чтобы заглянуть ему за спину.       -Чёрт! – внезапно доходит до Кима. – Яичница! – он срывается с места, подлетая к плите, а боковым зрением замечает, что Гук также подрывается. Но всё равно остаётся у стола. Тэхён буквально на мгновение оборачивается за спину и видит, как мальчишка держится за кухонный стол. Слегка жмурится, опираясь о него руками и склонив голову вниз.       Старший со скоростью света утилизирует завтрак, после подлетая к Чонгуку.       -Хэй, - подложив руку под чужую спину, зовёт Тэхён, - всё нормально?       Чонгук выпрямляется и садится обратно на стул. Моргает слегка заторможено, а после непринуждённо подпирает голову рукой и делает вид, будто ничего не произошло. Вернее, старается сделать. Сбитое дыхание и сжимающийся кулак не даёт поверить.       -Спину прихватило немного, - отвечает Чон.       -Прихватило?.. –старший складывает руки на груди и присаживается на стол.       -Ага, - убедительно качает головой Гук. – Такое случается время от времени.       -Случайно не из-за перебора с алкоголем?       Мальчишка усмехается.       -Нет. Детская травма. Упал жёстко с велика , - Тэ кивает, мол «Ого, понятно», а у Гука неожиданно возникает мысль, что только что он, даже сам того не ведая, создал идеальный момент, чтобы срубить многие вопросы. Чтобы больше не беспокоится и не чувствовать дискомфорт. Чтобы Тэхён больше не глядел так загадочно, заставляя младшего гадать, что может быть у него на уме. – Даже шрам остался, настолько сильно упал.       -Шрам? – удивляется Ким.       «Хах, - думает Гук. – Не плохо в дурака играешь»       -Да, шрам, - повторяет мальчишка. – Ты его разве не заметил? – стараясь унять мелкую дрожь в ладонях.       -Заметил, - кивает Тэхён и склоняет голову вбок. Видимо, поначалу ему не верится в подлинность чужих слов.       Чонгук глядит на него, стараясь предугадать следующие действия или вопросы, но вместо ожидаемого продолжения допроса, старший тянется за чашкой кофе и делает глоток.Залазит на стул поудобнее и складывает ноги в позу лотоса. А после смотрит на Гука, чья чашка отставлена на приличное расстояние и к которой даже не притронулись.       -Не любишь кофе? – спрашивает Ким. – Вчера же пил.       -Нет, люблю, - спешит ответить младший, - просто голова болит, а от него боль только усилится.       -Оу, - Тэхён неловко улыбается. – Ну, я бы предложил тебе чай, но у меня его нет, - Чонгук уже хочет начать, мол, ничего страшного и что он выпьет кофе, надо лишь подождать, чтобы голова хоть чуть-чуть отпустила, но Тэ встаёт со стола, и подхватив две кружки, выливает всё в раковину. – Так что я приглашаю тебя позавтракать в кафе.       -В кафе? – переваривает информацию младший.       -Да, - кивает Ким, - еда всё равно сгорела, а желания готовить во второй раз у меня нету, - он пожимает плечами и направляется к выходу из кухни. – Я буду готов минут через 30! – кричат уже из коридора. – Ты тоже собирайся!       Но Чонгук остаётся сидеть в пустой кухне, примерно прикидывая, что его просили сделать (организм без кофеина тупит редко, но метко) и потихоньку осознавая, с каждым шагом, что слышен от кухни, что Тэхён ему поверил. То есть, не стал докапываться, а принял правду, которую рассказали.       Чонгуку поверили. Не стали каждое слово ко лжи приравнивать, а просто взяли и поверили. Непривычно. Но безумно приятно.       Парень поднимается со стула и направляется в спальню, где Тэхён во всю занимается сборами.       -На улице холодно, - констатирует он. – А твою кофту с футболкой я кинул в стирку, - Гук молчит, но глаза его спрашивают. – То ли ты на себя что-то пролил, то ли кто-то, но она была липкая и вся грязная.Я отдам её тебе чуть позже, - старший отворачивается к шкафу, откуда достаёт себе чёрные брюки, футболку с каким-то брендом на груди и снимает с вешалки коричневый кардиган. А ещё тянется за серой толстовкой, которую вытащив из шкафа, не кладёт рядом с другими вещами, а передаёт Чонгуку. – Надень, - указывают парню.       -Ты уверен? – принимая вещь, спрашивает он.       -Можешь пойти туда в одних штанах, - усмехается Ким, - я не против. Только когда отморозишь зад, на меня косо не смотри.       Гук корчит недовольную рожицу, и делает шаг к старшему, в попытке пнуть того в плечо. Но Ким от чужой ладони легко уворачивается и пока младший находится в лёгком замешательстве, хватается за протянутую руку, и тянет на себя. Оказывается внезапно так близко, что мальчишка может разглядеть узор его радужки и ощутить тёплое дыхание из чуть приоткрытого рта.       -Драться вздумал? – спрашивает Тэхён, сверху нависая. Пользуется привилегиями своих пяти сантиметров.       Чонгук чувствует, как ладони ложатся ему на талию, аккуратно сжимая. Он взгляда от чужого лица не отводит, также заводя руки назад и обнимая Кима.       -Иди лучше переодевайся, - хватка становится крепче, Тэхён прижимает младшего теснее, чтобы коротко поцеловать в нос. Потом отпускает и легонько подталкивает в сторону прикроватной тумбы. – Там чистые вещи. Те, которые смогли пережить ночь, - Гук куксится, а Тэ гадко улыбается. – В ящичке посмотри.       Чонгук натягивает чёрные джинсы, отжав перед этим у Кима пару носков, сверху надевает толстовку. Её рукава полностью покрывают кисти младшего, а длина снова доходит до середины бедра. Гука будто укутали в плотное одеяло.       «Втф, - думает мальчишка, - его чем в детстве кормили?»       Натягивая худи через голову, Чон сбивает заколки, которые теперь соплями висят на кончиках прядей. Тэхён прыскает в кулак с этого и уходит в ванную, вскоре вернувшись с деревянным гребешком.       Пока Чонгук борется с украшениями, которые почему-то очень больно снимаются, скатываясь вдоль волос, но всё равно крепко держась на концах, Тэхён умиляется, пока находясь в стороне. Смотреть на то, как Гук сражается против железячки, которой даже его шестилетняя племянница умеет пользоваться, по началу кажется забавным. Но эти мысли мигом улетучиваются, когда младшему всё же удается снять заколку, но при этом в ней остаётся пол головы его волос.       Старший кривится, примерно представляя, насколько это было больно, и не выдерживает, подойдя к мальчишке. Толкает на кровать, заставляя сесть ровно, и принимается чинить причёску. Аккуратно и совершенно безболезненно, снимает заколки, и прочёсывает кудрявые пряди, каждую из которых потом на палец накручивает, вниз красиво спуская.       Гук наблюдает за процессом исподлобья, с интересом каждое движение захватывая. Он обычно так не заморачивается. Просто зачёсывает гнездо рукой и шагает в открытые двери. Расскажи это Тэхёну, он бы наверняка ответил «оно и видно».       Закончив играть в парикмахера, Ким по новой закрепляет пастельные заколки, даря мальчишке возможность в полной мере познавать окружающий мир. Тыкает в нос, кидая «готово» и зовёт за собой в коридор.       Через пятнадцать минут парни уже сидели в машине. Чонгук съезжает с сиденья наполовину, пряча нос где-то за воротом толстовки, а Тэхён поглядывает на него время от времени, проверяя, не заснул ли случайно мальчишка.       -Не выспался, да? – спрашивает старший, останавливаясь на светофоре.       -Всё нормально, - слегка приподнявшись, отвечает Гук.       Нормально, потому что дело не совсем в усталости. Всё из-за вещи старшего, которая пахнет его парфюмом, и почему-то невероятно успокаивает. Мальчишка зарывается в ткань поглубже и делает глубокий вдох. Сейчас он окружён запахом, что ассоциируется со странным чувством безопасности. Ощущая его, парень без какого-либо страха моргает с задержкой, и прикрывает глаза. Позволяет самому себе ослабить бдительность, потому что не чует вокруг опасности. С Тэхёном как-то по-особенному хорошо. Настолько, что даже не особо волнуют причины. Плевать на вопрос «почему».       Машина трогается, вскоре сворачивая на соседнюю улицу и останавливаясь возле большого кафе.       Благодаря интерьеру, оно выглядит уютненько, даже несмотря на свои размеры. Ещё из окна автомобиля Чонгук замечает множество вазонов с цветами, столики, расположенные на достаточном расстоянии, дабы клиенты не могли помешать друг другу, и красивые клетчатые подушки, привлёкшие внимания младшего тем, что узором очень схожи на его старый домашний плед.       Тэхён глушит мотор и выходит из машины. Обходит её и открывает Чонгуку дверь, протягивая в помощь руку. Младший по началу просто пялится на неё, не понимая, чего от него хотят, а после очень несмело протягивает ладонь в ответ. Тэ двигается чуть ближе и вытягивает Гука из авто.       -Тебе никогда руку в помощь не протягивали? – интересуется Ким, глядя на младшего.       Чон пару секунд молчит, пытаясь понять, правильно ли он всё услышал, а потом приподняв брови, отвечает:       -Нет? – с интонацией «разве это не очевидно?». – Я же парень, Тэ. Мне никто никогда руку не подавал.       -Парень? – переспрашивает старший.       -Ну да, - кивает Гук.       -И что? – Ким усмехается и пожимает плечами. А далее закрывает машину, нажав на электронный ключ, и идёт к входу в кафе.       Чонгук остаётся позади.Наблюдать за Тэхёном, что ожидал его у двери.       «Действительно, - мелькнула на секунду мысль. – И что?».       Ким пропускает мальчишку первым и заходит следом.       -Спасибо, - забегая в тёплое помещение, благодарит Гук.       -Иногда я заезжаю сюда после работы, - говорит Тэхён, присаживаясь за столик. Чонгук сразу же берёт подушку, и подкладывает себе под поясницу, чтобы было легче сидеть ровно. Кухонный срыв всё ещё напоминает о себе знать, ноющей болью отдавая меж позвонков.       -Офис где-то неподалёку? – вливается в разговор младший.       -Не то чтобы неподалёку, - усмехается Ким, беря в руки телефон и сканируя qr код меню, - просто есть приятные воспоминания связанные с этим местом, вот и трачу лишние пятнадцать минут на дорогу.       -Поделишься? – склонив голову в бок, спрашивает Гук.       -Ага, - кивает Тэ, - только выбери сначала завтрак.       -Доверюсь твоему вкусу.       -Ого, - хмыкает Ким, - я польщён.       Чонгук по-доброму закатывает глаза и готовится внимательно слушать.       -Бизнес, которым я данный момент владею, изначально принадлежал моему дяде, - старший рассказывает, не отрывая глаз от меню в телефоне. – У него не было наследников, поэтому он предложил продолжить дело мне. Помню, как он озвучил это на моём дне рождения, восемнадцатом, и моя челюсть чуть стол не проломила, - Тэхён улыбается воспоминаниям, а Чонгук глядит на старшего, внимательно в каждое слово вникая. – Вопросы от родителей не заставили себя ждать. «Какой бизнес? Он же ещё даже университет не закончил!», и я, на самом деле, хотел тоже самое спросить. Какой бизнес? Какая работа? – старший отрывается от телефона и смотрит на Гука. - Я тогда буквально недавно на первый курс поступил, и сразу же подумал, неужели мне придётся кинуть учёбу ради всего этого? Я столько нервов потратил, чтобы сдать экзамены, получается, что мои старания были напрасны?       -Это как-то эгоистично, - комментирует Гук, хмурясь. – Дядя не подумал о том, что у тебя могли быть другие планы на будущее?       -Хах, - усмехается Ким. – Твои слова – это буквально моя тогдашняя реакция. Я сказал точно также. Вернее, спросил. На что Дядя рассмеялся, - Чонгук скривился, испытав странное чувство отвращения. Но говорить ничего не стал. Хотелось дослушать перед тем, как делать какие-либо выводы. – Рассмеялся, потому «меня ещё не дослушали, а уже наезжают», - цитирует Тэ, чуть понизив голос. – В восемнадцать лет я впервые зашёл в кабинет, который через два года стал моим, - будто начиная новую историю, говорит старший. Он откладывает телефон и берёт в руки салфетку. Складывает её в треугольник, а потом в другую фигурку, заламывая края. – Перед тем, как заменить дядю, он долгое время готовил меня. Многое рассказывал, показывал, я чувствовал себя, будто стажёр на максималках. Но сколько бы он мне не объяснял, я всё равно не понимал, как можно управлять всей компанией в одиночку. Иногда мне казалось, что надо будет разделиться надвое, чтобы успевать всё то, что за день успевает дядя. Я был в шоке.       -Но сейчас же ты как-то справляешься, - говорит очевидные вещи Чонгук, между строк которых скрывается вопрос.       -Да, - кивает Тэхён, продолжая складывать из салфетки некое подобие оригами. – Но всё ещё считаю, что для выполнения работы надо порваться надвое. Поэтому на втором курсе я предложил своему лучшему другу возглавить компанию вместе со мной.       -Другу? – удивляется Гук. – А как же одно из главных правил бизнеса: не сотрудничай с друзьями и семьей?       -Лучший студент на потоке, сдавший экзамены при поступлении на высший бал. Человек, во время дискуссий с которым было тяжело даже преподавателям и за которого начали бороться лучшие юридические конторы, хотя он ещё даже не выпустился, - перечисляет Ким, выставляя перед младшим кораблик из белой салфетки. – Предложить Джину сотрудничать было одним из лучших, когда-либо принятыхмною, решений. Я посчитал так тогда, считаю и сейчас, - к столику подходит официант и Тэхён переключает внимание на него. Здоровается, приветливо улыбаясь, и заказывает два сэндвича с тунцом, американо и чайничек зелёного чая. Для Чонгука, у которого болит голова и который кофе пить пока не может. – Именно в этом кафе, ровно три года назад, я предложил Джину стать моим бизнес-партнёром.       -Тебе тогда было?.. – тянет Гук.       -Двадцать, - отвечает Тэ.       -Капец, - крутит головой младший. – Мне девятнадцать, где мой богатый дядя с отсутствием наследника? – младший закатывает глаза и строит многострадальную моську, из-за которой Тэхён разрывается хохотом. Чонгук вмиг меняется в лице, пытаясь казаться максимально серьёзным, и с упрёком спрашивает: «Что смешного?!», после чего старший начинает смеяться ещё громче.       -Успеешь ещё наработаться, - цедит Ким. – А пока наслаждайся свободой молодости.       -Свободой? – неожиданно грустно спрашивает мальчишка. – Какой ещё свободой?       Неожиданно для обоих на стол ставят две тарелки и чашку с чайником. Официант уважительно кланяется и быстро удаляется, дабы не мешать клиентам. Но те не спешат приступать к еде, смотря друг на друга. Один с немым вопросом, а второй в шоке и мысленной пощёчиной, идущей сразу после бегущей строки «Зачем ты это ляпнул?».       -В смысле? – не дождавшись ответа, спрашивает Тэхён.       Не то чтобы он был сторонником мнения, что молодые люди не обременены какими-либо заботами и живут лишь в своё удовольствие, но слова Чонгука были слишком неожиданными. Они сбили настрой, заставив улыбку слететь с лица, сменяясь поднятыми бровями и полнейшим непониманием.       -Я… - теряется Гук, глядя на Кима. Тот смотрит почти что с упрёком. Во взгляде отчётливо читается: «Ну давай. Не томи. Я жду объяснение». – Я работаю после университета, - не громко начинает мальчишка, выпаливая практически первое, что приходит на ум. – Тяжело приходится. Универ-работа-дом. Универ-работа-дом, - повторяет он специально. Чтобы слова в чужой голове отложились. Чтобы запомнились и в них уверовали. – Иногда кажется, будто сам себе не принадлежишь, понимаешь? Порой даже времени на обед не хватает. Как белка в колесе.       -Но чтобы выпить в баре, у тебя время есть? – Тэхён склоняет голову в бок и тянет улыбку. Былое напряжение потихоньку спадает. Чужой взгляд больше не заставляет съежиться.       -Не осуждай меня, - подхватывая чужое настроение, говорит Гук. Как бы бешено не стучало его сердце ещё мгновение назад, показывать волнение сейчас – нельзя. Страх того, что случайно наговорил лишнего, всё ещё тошно скребёт внутри, но приходится его придушить, иначе карточный домик рассыпится. Карточный домик из тонко, но изящно, построенной лжи. Хотя Чонгук бы не назвал это ложью. Когда лгут, причиняют вред, а младший просто защищает. Тэхёна от лишних переживаний, а себя от нервного срыва, что обязательно случится, расскажи он о прошлом. С мальчишкой редко остаются,когда он решает излить душу. Так что лучше жить в сладкой лжи, чем снова собирать себя после горькой правды. – Я просто, - продолжает младший после короткой паузы, - люблю расслабляться.       -Так, чтобы потом вызванивать людей и просить забрать тебя? – склоняет голову вбок старший.       Чонгук недовольно хмурится.       -Эй, - кидает он. – Мог не поднимать трубку, - пожимает младший плечами, – или сказать, что не приедешь, если было в напряг, - Тэхён выравнивается и чуть жмурится. Приподнимает брови и смотрит на мальчишку с нажимом. Тот мимику хорошо читает, поэтому поддаётся чуть вперёд, негромко продолжая: – Но ты почему-то приехал. Нравится подвыпивших мальчишек по городу собирать?       Чертяка.       Ким прикрывает глаза и мотает головой. Мелкий гадёныш. Меняется за мгновение.Старший не успевает моргнуть, как тот уже выпустил иголки.       Последовав чужому примеру, Тэхён поддается ближе. Так, что локтями приходится опереться о стол, а лицо Чонгука оказывается сантиметрах в десяти.       -А может я только за одним конкретным мальчишкой приехать готов, - низко, всего чуть-чуть громче шепота, басит старший.       Чонгук держит зрительный контакт секунды три, после чего отводить взгляд. Каким бы взрослым и сильным он не пытался казаться, Тэхён всё равно выше. На каждую колкость младшего он найдёт ответ. Такой, что смутит гораздо больше и после которого продолжать не особо хочется.       Ким наблюдает за чужим смущением, и усмехнувшись, неожиданно придвигается. Чонгук лишь в последний момент замечает движение напротив, из-за чего не успевает отреагировать, когда его целуют в нос. Коротко, после брови поднимая и хитро подмигивая. Сложно удержаться, наблюдая как у мальчишки глаза в геометрической прогрессии расширяются и рот от шока приоткрывается.       Старшему нравятся их небольшие игры. Особенно то, как младшего даже от малейшего сближения отбрасывает, словно после удара током.       -Ешь, - говорит Тэхён, со спокойным лицом беря в руки вилку.       Поразительно. Будто ничего только что и не было.       -Пока не остыло, - закончив, столовым прибором отделяют кусочек омлета и отправляют в рот.       «А может я только за одним конкретным мальчишкой приехать готов»       Не надо так. Чонгук ведь и влюбиться может.       *       Чонгук вставляет ключ в замок и поворотом открывает дверь. Кидает у входа рюкзак и спешит к окну на кухне. Только оно из всей квартиры выходит во внутренний двор. Мальчишка тянется к ручке и распахивает окно, чтобы затем высоко поднять руку и помахать стоящему внизу мерседесу.       «Можешь уезжать, чего стоишь? – склонившись перед водительским окном, спрашивает младший»       «Я уеду сразу, как ты зайдёшь домой»       Телефон в заднем кармане вибрирует. Гук тянется за ним, доставая.       «Увидел», Тэхён, 14:35.       «Хорошего рабочего дня», отправляется ответное сообщение, через несколько секунд после которого машина выезжает со двора.       Чонгук отходит от окна и включает чайник. Головная боль значительно ослабла, значит он может позволить себе чашечку кофе. Кушать после позднего завтрака пока не хотелось, поэтому к напитку парень взял какое-то печенье с верхней полки (дай Бог, чтобы не просроченное) и захватив телефон, сел за стол, решив немного отдохнуть.       Вечером Чонгуку снова на работу, даже несмотря на то, что сегодня суббота, так что нужно заодно написать Дженни и уточнить в котором часу начинается их смена.       «Привет, на который час сегодня каторга?», пишут девушке в какао ток.       Сообщение просматривают и что-то начинают писать, но внезапно прекращают, после чего на экране высвечивается вызов.       Сильно (очень) удивившись, но Гук поднимает трубку. Обычно такие мелочи они обсуждали просто в чате, что такого произошло, что подруга решила набрать?       -Джен, - первым начинает разговор парень. – Ты чего? Что-то случилось?       -Чонгук, - обращается девушка, а у Чона сердце ударом прошибает. Из-за тона. Холодного и серьёзного. Такого, какой обычно используют, пытаясь сообщить что-то неприятное. Что может ранить. И что самому говорить тяжело. – Я…Господи, - голос девушки обрывается. Слышен тяжёлый и уставший вздох.       -Что случилось, Джен? – с искренним непонимание спрашивает парень. – Не томи, пожалуйста. Говори.       -Вчера, - пауза. На несколько секунд. Будто девушка сама на новость настроится пытается. Будто ей говорить не легче, чем другу слышать. Будто выдавить слова из уст не получается.       -Дженни, - снова обращается Чонгук. – Пожалуйста.       -Вчера после твоего ухода приехал начальник, - на одном дыхании выдает подруга. – Ему сообщили об очередном погроме и порче имущества.       Тишина. Гук ждёт продолжения, но оно не следует. Будто Дженни уже договорила. Будто смысл её слов и так должен быть понятен. Но парень всё равно ждёт. Потому что до последнего верит, что его догадки не верны. Что он ошибается и просто слишком сильно себя накручивает.       Ему нужно, чтобы кто-то сказал это за него. Огорошил горькой правдой, иначе он потонет во сладкой лжи.       -Тебя уволили, Чонгук, - слышится в трубке.       Парень отодвигает телефон от уха и кладёт на стол, включая громкую связь.       -Хозяину надоели, цитирую «все проблемы, что ты принёс. Мало толку, зато достаточно убытков».       -Мне… - голос предательски ломается. Мальчишка подкладывает руку под голову и пытается зачесать волосы назад, но мешают заколки. Он судорожно отстёгивает мешающие украшения и выкидывает куда-то на пол, в следующий момент запуская руку в чернявые пряди и ощутимо оттягивая назад.До лёгкой боли, что поможет остаться тут. – Мне… - повторяет парень, - мне не приходить сегодня, верно? – глаза начинает предательски щипать, Гук еле-еле сдерживает всхлип.       -Нет, - говорит Дженни, - сегодня приходить не надо, - в её голосе слышно сострадание. Девушке жаль. Очень жаль, что так получилось, вот только помочь она уже ничем не сможет. Жалостью ничего не вернуть. Чонгук снова проебался. Снова онвсё испортил.       Повисает затяжное молчание. Подруга не знает, что можно сказать, а Гук понимает, что произнеси он хоть слово и сдержать слёзы уже не получится.       -Мне так жаль, Чонгук…       -Нет, - перебивает парень, и сам же удивляется резко пробившемуся голосу. – Не надо, - вертит он головой, будто бы подруга может его жест увидеть. – Всё хорошо. Не беспокойся.       -Правда? – с толикой облегчения спрашивает Дженни.       -Да, - максимально убедительно пытается ответить парень. – Правда.       Рука отодвигается от уха, разговор переключается на динамик.       -У меня есть кое-какие дела, так что долго висеть не могу. Простишь?       -Конечно, - произносит девушка. – Пиши мне, если что.       -Хорошо, - губы трогает едва заметная улыбка. Парень заканчивает вызов и кидает смартфон на стол.       Его жизнь хоть когда-нибудь станет нормальной?       *       Чонгук лежит на кровати уже более двух часов. По крайней мере в последний раз, когда он смотрел на часы, время шло к семи.       Чувство насыщенности от завтрака давно прошло и неплохо было бы уже хоть немного покушать, но парню кусок в горло не лезет. В первый час, после новости об увольнении, он упорно, и довольно-таки воодушевлённо, лазил по сайтам с объявлениями в поисках свободной вакансии. Делал закладки, добавлял страницы в избранные, пока не посетила мысль, что, возможно, это всё бессмысленно. Пока Чжухон находится рядом, с любой работы будут гнать, словно вшивую дворнягу. Никому не нужен проблемный работник. Никому не нужен тот, за кем будет половина персонала приглядывать, и кого постоянно прикрывать приходится. От Чонгука больше вреда, нежели пользы. Всем окружающим его людям приходится терпеть Чжухона и его псов лишь потому, что старшему нужен Гук. Потому что он испытывает дикое удовольствие от порчи качества чужой жизни.       Вина за дискомфорт близких лежит на Чоне. На мальчишке, который не имеет достаточно сил, чтобы дать отпор, предпочитая изо дня в день терпеть издёвки. Всё, что он может - это напиваться до частичного беспамятства и валяться трупиком на барной стойке. Но даже тогда он умудряется напрягать окружающих, кого-то игнорируя, тем самым провоцируя беспокойство и нервы, а кому-то без конца названивая и умоляя забрать отсюда. Потому что страшно. Страшно и одиноко. Гук чуть ли не через день заходит в бар с мыслью, что наконец-то имеет возможность побыть наедине с собственными тараканами в голове, но стоит влить в себя пару бокалов, как мысли о собственной жалости начинают разрывать изнутри. Зачем же он тогда повторяет это из раза в раз, если потом так плохо? Потому что иного выхода пока не нашлось.       Десять, возможно, пятнадцать. Может больше, а может и меньше. Парень давненько сбился со счёта половых партнёров, с которыми мутил «интрижку на одну ночь». Во время секса легче забыться. Никаких лишних мыслей, только физическое удовольствие, которое помогает не думать ни о чем, кроме собственного комфорта. Никаких поцелуев. Особых нежностей. Разговоров после или завтраков вместе. Даже обмена номерами телефонов. Оба вовлеченных в процесс заботятся лишь о разрядке и отсутствии последующих проблем. Нет сближения, нет и нервов. Мальчишку вырубает сразу после обещанной эйфории, с утра он старается уйти первым. С этим всегда везло. До одного, последнего случая.       Чонгук никогда не принимал визитки или бумажки с записанным номером. Никогда, до одного, последнего случая.       Никогда не завтракал, не рассказывал про себя, не принимал заботу. Никогда, до одного случая.       Гук тянется за телефоном, лежащим на кровати, и открывает сообщения.       Тэхён странный. Лезущий не в своё дело, интересующийся тем, чем очевидно не хотят делится. А ещё по непонятному нежный и ласковый. Аромат его духов помогает Чонгуку успокоится, а в его постели прекращаются кошмары. Он не воспользовался вчерашним положением, хотя мог в лёгкую переспать с пьяным к чертям младшим. Вместо этого он переодел и уложил спать. Он ничего не сделал, хотя мог. Гук, звоня ему и прося забрать из бара, ожидал проснутся с утра в перепачканной кровати, рядом с уставшим после жаркой ночи старшим, но вместо этого приятно потянулся обнаружив, что впервые за долгое время выспался.       Тэхён странный. Не такой, как все. Ему нужны от Чонгука не только плотские утехи, он раз за разом пытается узнать что-то про него самого.       Со старшим хорошо и уютно. Рядом с ним хочется находится, когда плохо. Когда не знаешь, как поступить. Чонгуку кажется, что он сможет успокоить и приласкать. Шепнуть что-то такое, от чего моментально станет лучше и отпадёт желание открыть окно, прыгнув к праотцам. Он будто безопасное место. Его, Чонгука, безопасное место.       Парень продолжает смотреть на яркий экран, где высвечены отправленные несколько часов назад сообщения.       Он сумасшедший. Сто процентов сумасшедший, а ещё уж больно мечтательный и наивный, ведь верит в позитивный ответ, набирая и отправляя сообщение.       «Ты дома?», 18:43       «Да», Тэхён, 18:44       «Жди», 18:44