Ты больше, чем галактика

Чонин считает звезды. Бесконечность звезд в глазах Чана, который придирчиво оглядывает елочные игрушки и прикусывает губу, поправляя одну из них. В глазах Чана отражаются неоновые огоньки обвивающей елку гирлянды, блестки с покрытия пластиковых шариков, переливающиеся серебристо-голубым. В чужих глазах расстилаются миллионы сияний, переходящие от изумрудно-зеленого к желтому. Чонин готов сравнить его глаза с космосом: в них можно утонуть и дышать тяжелее становится, словно в атмосфере испаряется кислород, сдавливает легкие и превращает все вокруг в бессмысленную ненужную пустоту, отнимает возможность вдохнуть, заменяя собой. Чонин, смотря в его глаза, осознает, что единственным способом выжить является утонуть безвозвратно, позволить себе задохнуться и полностью очутиться во власти манящей бесконечности. Чонин теряется в скоплении чужих звезд, полностью отдается и наслаждается своей мнимой, ненастоящей тюрьмой. Он готов закрыться семью замками, лишь бы видеть сияние в этих глазах. Чан тянется к пластиковой коробочке, достает из нее блестящего олененка и улыбается. У Чонина внутри взрываются галактики. Чан поворачивает голову в его сторону, смеется собственным мыслям и оставляет поцелуй на кончике носа. Чонин дергается и сводит глазки к носу, несколько раз моргает и громко чихает, слушая тихий смех. — Это было неожиданно, хен! — Чонин дует щеки и потирает свой нос, стыдливо отводя глаза от пронзительного взгляда, сияющего яркими звездами, — Прекрати смеяться! Чан касается чужой шеи левой рукой, притягивает ближе и утыкается носом в макушку, ощущая аромат имбирного печенья вперемешку со сладким молоком и медом. Чонин пахнет домом. — Хен-а. — М? — Нам же елку украсить нужно, совсем скоро новый год, — Чонин говорит тихо, сам утыкается носом в теплый свитер на плечах Чана и обнимает его за талию. Ластится, как беззащитный лисенок, падкий на ласку Чана и отдающийся той же самой ему в ответ. — Давай еще немножко так постоим? — Чан обнимает чужую шею, в правой руке все так же держит игрушку и ощущает, как на ладони остаются блестки от прикосновений к белому покрытию. Чонин еле заметно кивает и оставляет поцелуй на шее. Улыбается. Чан ощущает улыбку Чонина собственной кожей и не может не ответить на нее, прикусывая хрящ чужого уха. — Тц, — Чонин шипит тихонько, окольцовывает тело Чана еще крепче и наклоняет голову набок, открывая больше доступа для новых прикосновений. — Знаешь, как я люблю тебя? — Чан целует мягкие щеки и линию челюсти, дышит горячо и согревает бледную кожу. Прижимается своим лбом к чужому и заглядывает в темные глаза. Чонин понимает, что бескрайний космос поглощает его сильнее с каждым мгновением. Он не сопротивляется, сам делает шаги навстречу, спустя секунду начинает бежать и тянется руками к ярким звездам.