Ты больше, чем галактика

Феликс сквозь сон ощущает прикосновения чужих губ на своем лице, морщится и переворачивается на другой бок, натягивая одеяло выше. Он прячется от внешнего мира, продолжая проваливаться в сон сильнее с каждой секундой; прижимает к груди кусочек одеяла, стискивая его в руках и вдыхая запах ментолового геля для душа, оставшегося на соседней подушке. Чанбин всегда пахнет особенно, по-другому, не так, как Феликс, их запахи сталкиваются и создают уникальный, с нотками ментола и сладких персиков. Феликс жмурится и слушает копошение со спины: Чанбин пробирается руками под одеяло, холодными кончиками пальцев прикасаясь к оголенной пояснице. Он тихонько шипит, но не сопротивляется; Чанбин обнимает его за талию и притягивает ближе, забираясь под теплое одеяло, в сотканный снами мир своего мальчика. Феликс чувствует, как тот утыкается носом в его затылок и втягивает сладкий запах персика от его волос, целует шею невесомыми поцелуями, еле прикасаясь, и переплетает пальцы на животе. Они — с головой под одеялом, ноги предательски торчат с другой стороны и мерзнут вне пухового королевства, построенного за секунду во сне Феликса. Чанбин притягивает еще ближе, обнимает крепче, дышит чаще. Феликс чувствует его улыбку кожей, ощущает, как он немного сильнее с каждой секундой сжимает его пальцы в своих и шумно вдыхает его собственный запах. Чанбину Феликсом хочется дышать. — Занятия через четыре минуты, — мурлычет тихонько на ухо, целуя раковину и зарываясь носом в растрепанные пшеничные волосы, — Просыпайся, солнышко. Феликса смешит это прозвище, он тихонько прыскает себе под нос и свободной рукой тянется за телефоном к тумбочке, снимая его с зарядки. Их теплое королевство озаряется приглушенным светом, он сонно моргает и тыкает по кнопкам, находя нужный сайт для подключения к занятиям. Чанбин продолжает медленно перебирать их пальцы, иногда задевая теплый живот Феликса, покрытый мурашками от приятных касаний и холода в ногах. Нажав еще на несколько кнопок, он сует телефон под подушку и переворачивается, утыкаясь носом в нос Чанбина. Он все такой же сонный, как и минутами раннее, часто моргает и жмурится. Феликс обнимает крепче и закидывает на него ногу, прижимаясь всем телом. На губах Чанбина появляется несколько поцелуев Феликса, когда он, вновь закрыв глаза, приближается, утыкаясь носом в щеку. — Ликси, занятия, — напоминает Чанбин. — Полежим так еще чуть-чуть? — шепотом, чтобы не разрушать окутавшую их тишину, — Ты теплый, — Феликс прикасается губами к мягкой щеке, дорожками-бабочками проходясь всюду. Чанбин прижимает крепче, отвечает на неспешные поцелуи и думает, что занятия действительно могут подождать пару десятков минут, когда им по-особенному тепло в своем пуховом королевстве без света, с теплыми касаниями и замерзшими пальцами на ногах.